Я выиграла в лотерею — и в меня влюбился миллиардер по соседству

Глава 6 — Я увольняюсь

В тот день, когда Пейдж снова вошла в Asteron Holdings, левая нога уже восстановилась настолько, что она могла медленно ходить. Врач всё ещё просил не давать большую нагрузку и пользоваться тростью на длинных расстояниях.

Утренний холл ничем не отличался от того, каким она его помнила.

На ресепшене проверяли список посетителей. Возле кофемашины стояла очередь. Как только открывались двери лифта, сотрудники привычно теснились внутрь.

Пейдж встала в самом конце и ни с кем не боролась за место.

Сегодня она не спешила.

В сумке лежало распечатанное заявление об уходе.

Номер в отеле был продлён.

Цифры на банковском счёте она ещё раз проверила вчера перед сном.

На Пейдж была обычная светлая рубашка и чёрные брюки — то, в чём она часто ходила на работу. Даже туфли выбрала самые простые, на низком каблуке.

Если не считать трости и чуть более медленной походки, она почти не отличалась от себя двухнедельной давности.

Когда лифт приехал на этаж, первой её заметила Дженис.

Она как раз шла с кружкой в сторону кухни. Увидев Пейдж, остановилась, а потом быстро подошла.

— Ты почему сегодня пришла? Врач же ещё велел отдыхать.

— Уже могу ходить. Нужно кое-что оформить.

Пейдж слегка улыбнулась и больше ничего не объяснила. Дженис посмотрела на её ногу, потом на лицо. Было видно, что вопросов много, но с другой стороны офиса уже начали оборачиваться.

Человека, которого две недели не было, заметили быстро. Из-за столов тянулись взгляды.

Кто-то кивнул в знак приветствия. Кто-то что-то тихо сказал соседу.

Раньше Пейдж автоматически замечала бы всё это.

Сегодня просто поставила сумку возле своего места.

Ладонь только коснулась спинки стула, когда за спиной раздался голос Джеффри.

— Пейдж.

Тон был тяжёлым.

— Ко мне.

Лицо Дженис сразу изменилось. Она всё ещё держала кружку и слегка сжала губы.

Пейдж оглянулась на неё, взяла сумку и спокойно пошла в кабинет Джеффри. Он вошёл первым.

Даже не дождался, пока Пейдж удобно сядет. Положил бумаги на стол, отодвинул кресло — и заговорил без паузы.

— Ты представляешь, что здесь было последние две недели? Ты попала в больницу — я понимаю. Тебе нужен отдых — тоже понимаю. Я не требовал, чтобы ты вернулась в тот же день. Но потом ты даже на сообщения отвечала через раз. Кто разбирал проектные материалы? Кто заново искал данные для клиентов? Ты знаешь, сколько Ханне пришлось делать сверх своей работы, чтобы подхватить твои задачи?

Пейдж сидела напротив. Трость стояла у ноги.

Дверь в кабинет закрылась не полностью. Джеффри, заходя, только толкнул её назад, и створка остановилась, оставив щель.

Он, похоже, этого не заметил.

Голос становился всё громче.

— Я тебе пишу — ответ через несколько часов. Потом вообще начинаю получать информацию через HR. Что это должно значить? Ты от меня прячешься?

Пейдж молчала.

Джеффри это разозлило ещё больше.

— И эта презентация для совета. До аварии ты уже задержала одну итерацию. Потом попала в больницу и просто бросила всё на других. Когда Ханна получила файл, там ещё куча вещей требовала доработки. Она за один вечер подчистила то, что осталось после тебя. А сегодня ты возвращаешься, даже ничего не объясняешь и просто садишься на своё место?

Снаружи ещё слышались клавиатуры.

Но заметно меньше.

Джеффри придвинул кресло, положил ладонь на край стола и продолжил:

— Я знаю, что ты попала в аварию. Все знают. Но работа не останавливается из-за личных обстоятельств одного сотрудника. Ты уже старший бизнес-аналитик, а не вчерашняя выпускница. На твоём уровне должна быть хотя бы базовая ответственность. Если что-то происходит — можно общаться. А исчезнуть и оставить всё остальным — это что?

Пейдж подняла глаза.

Джеффри не остановился.

— И я давно хотел спросить: почему ты вообще попала в аварию? Если ты не умеешь организовать собственное время и жизнь, а потом это отражается на работе, почему весь отдел должен за тебя расплачиваться? На этот раз повезло — только нога. А если повторится?

За дверью на мгновение стало совсем тихо.

Пейдж посмотрела в сторону щели.

Джеффри всё ещё не замечал.

— Когда вернёшься к работе, сначала приведи в порядок своё отношение. Всё, что сейчас у Ханны, сегодня передаётся обратно тебе. После обеда заново проверишь данные, до вечера дашь мне полную версию. Всё, что пропустила за неделю, наверстаешь сама. Не заставляй других снова за тебя…

Пейдж достала из сумки белый конверт и положила перед ним. Джеффри замолчал.

Посмотрел на конверт.

Потом на Пейдж.

— Что это?

— Заявление об увольнении.

Снаружи тихо скрипнул стул.

Джеффри несколько секунд просто смотрел на неё, словно не расслышал. Потом взял конверт и вытянул первую страницу.

Брови тут же сошлись.

— Ты сегодня вернулась только ради этого?

— Да.

— Ты серьёзно?

Пейдж сидела совершенно расслабленно.

— Абсолютно.

Злость на лице Джеффри стала ещё заметнее.

Он положил бумагу на стол и заговорил холоднее:

— Пейдж, тебе двадцать восемь лет. Не нужно принимать детские решения только потому, что руководитель сделал тебе замечание. Если в работе есть проблема, я её обозначаю. Это нормальное управление. Ты только восстановилась после аварии, возможно, эмоционально ещё не пришла в себя. Я дам тебе время. Но увольнение — не инструмент для демонстративной обиды.

Пейдж смотрела на него.

Джеффри продолжил:

— И ты вообще думаешь, что увольнение выглядит так: бросила письмо на стол — и всё? У тебя проекты, клиентские материалы, передача дел. Срок обязательной отработки тоже никто не отменял. С таким отношением потом, когда будущий работодатель запросит рекомендации, ничего хорошего для тебя не будет.

Пейдж несколько секунд молчала.

Потом тихо рассмеялась.

Джеффри нахмурился.

— Что смешного?

— Я всё это время думала, когда ты наконец закончишь.

Она устойчивее поставила трость рядом и подняла глаза.

— Кажется, уже почти всё?

Лицо Джеффри мгновенно потемнело.

Пейдж не дала ему ответить.

— Я четыре года работала здесь. В час ночи отвечала на твои звонки. В три утра переделывала требования, которые ты внезапно менял. На следующий день в половине восьмого снова была в офисе. Перед встречей ты говорил объединить данные — я объединяла. На встрече руководство спрашивало, где разбивка по регионам, и ты при всех спрашивал меня, с чего это я решила всё объединить. Отчёт подробный — слишком длинно. Я удаляю то, что ты велел удалить, а на следующий день ты спрашиваешь, почему этого нет.

Джеффри открыл рот.

Пейдж подняла руку.

— Не спеши. Я столько времени слушала тебя. Теперь послушай ты.

Снаружи клавиатуры уже не стучали.

Она продолжила смотреть на него.

— Больше всего ты любишь делать одно: когда сверху давят на тебя, ты возвращаешься и находишь человека, который не станет огрызаться. Клиент внезапно меняет требования — виноват аналитик, что плохо подготовился. Бюджет урезали — виноваты сотрудники, что работают медленно. Срок изначально невозможный — ты спрашиваешь, почему другие как-то справляются. Любая проблема заканчивается тем, что ответственность ложится на кого-то ниже тебя.

— Пейдж…

— И ещё ты очень любишь унижать людей при всех.

Голос оставался спокойным, но слова шли всё быстрее.

— Швырнуть отчёт на стол. Бросить бумаги на пол. Спросить, принёс ли человек мозги на работу. Если никто не спорит, ты решаешь, что прав. То, что люди молчат, не значит, что ты прав. Им просто нужна зарплата.

Джеффри резко откинулся назад.

— Следи за тоном.

Пейдж посмотрела на него, и улыбка окончательно стала холодной.

— За моим тоном?

Она повернула голову к приоткрытой двери.

— Ты только что орал минут пятнадцать так, что слышит половина этажа. А теперь тебя вдруг волнует тон?

Джеффри наконец тоже посмотрел к двери. Несколько сотрудников, сидевших ближе всего, мгновенно отвели глаза.

Его лицо стало почти багровым.

— Закрой дверь.

Пейдж не двинулась.

Джеффри уставился на неё.

— Я сказал: закрой дверь.

— Ты ближе.

Снаружи кто-то отчётливо втянул воздух.

Пейдж услышала.

Повернулась к офису. Взгляд прошёл по знакомым лицам. Те, кто только что делал вид, что работает, быстро уткнулись в экраны.

Только мужчина у принтера не успел спрятать выражение. На губах ещё оставалась улыбка человека, который наслаждается чужой сценой.

Пейдж его знала.

Кевин.

Он был в той переговорной, когда Джеффри швырнул её отчёт.

— Кевин.

Тот застыл.

Джеффри сразу вмешался:

— Пейдж, хватит.

Она проигнорировала и смотрела наружу.

— Над чем ты только что смеялся?

Лицо Кевина изменилось.

— Я не смеялся.

Пейдж откинулась на спинку.

— А в прошлый раз тоже не смеялся?

— Не понимаю, о чём ты.

— В переговорной. Джеффри кинул мой отчёт на пол. Ты сидел во втором ряду. Сначала опустил голову, потом переглянулся с Маркусом и засмеялся. После встречи ещё сказал на кухне, что мне лучше пораньше уйти домой и заново выучить Excel.

В офисе повисло тяжёлое молчание.

Кевин покраснел.

— Это была шутка.

Пейдж слегка кивнула.

— Смешная?

Кевин промолчал.

— Данные, которые я подготовила, ты вставил в свою презентацию и на совещании сказал: «Я вчера вечером заново всё собрал». Тоже хорошая шутка. Но больше всего мне понравился следующий день, когда клиент обнаружил ошибку, а ты в час ночи написал мне и попросил срочно проверить, потому что «эта часть изначально была зоной ответственности Пейдж».

Кевин открыл рот.

Несколько человек вокруг уже опустили головы.

Пейдж перевела взгляд дальше.

— Ханна.

Ханна сидела за компьютером. Услышав имя, подняла голову.

— Ты подхватила мою работу — у меня к этому вопросов нет. Ты действительно много сделала, а я лежала в больнице и физически не могла вернуться. Но Джеффри только что сказал, что ты разгребала кучу мусора после меня. Ты сама знаешь, сколько в той презентации было уже готово до тебя.

Ханна неловко отвела взгляд.

Пейдж не стала продолжать.

Посмотрела в другую сторону.

— Маркус. Каждый день с девяти тридцати до одиннадцати тридцати ты смотришь трансляции матчей. Наушники надеваешь низко и думаешь, никто не замечает. После обеда первое, что спрашиваешь: могу ли я прогнать твой прогноз, потому что «у тебя встреча». Встреча обычно заканчивается через полчаса. Потом тебя два часа никто не видит. А в шесть ты возвращаешься и спрашиваешь, почему всё ещё не готово.

Лицо Маркуса полностью изменилось.

— Пейдж, ты вообще чего сегодня добиваешься?

— Сообщаю, что я всё это время знала.

Её спокойствие делало ситуацию ещё неприятнее.

— И Линда. Твоя любимая схема — переслать мне письмо клиента и написать в теле только «пожалуйста, помоги». Клиент задал три вопроса — ты не отвечаешь ни на один. Я пишу для тебя полный ответ, а ты копируешь его и отправляешь от себя, даже подпись иногда забываешь поменять. Когда клиент хвалит твою скорость, почему-то мне ты это письмо уже не пересылаешь.

Линда явно хотела что-то сказать, но только сжала губы.

Дженис стояла возле своего стола. О кофе она давно забыла. Пейдж обвела офис взглядом.

— Кому ещё напомнить?

Никто не ответил.

Она встала и взяла трость одной рукой.

— Большинство из вас прекрасно знает, как работает Джеффри. Когда отчитывают другого, вы сидите тихо. Некоторым ещё и весело. Когда очередь доходит до вас, бежите на кухню жаловаться, какой он ужасный. А на следующий день встречаете его и снова киваете.

У окна кто-то наконец не выдержал:

— Мы все в одном отделе. Обязательно делать всё настолько некрасиво?

Пейдж посмотрела на голос.

Дэниел.

Он больше всех любил выступать миротворцем после чужих конфликтов.

— Когда меня публично унижали, ты это говорил?

Дэниел замолчал.

Пейдж продолжила:

— Когда Джеффри швырнул бумаги на пол, ты сидел даже ближе Кевина. Ты ничего не сказал. Теперь я высказалась — и тебе внезапно стало некрасиво?

Губы Дэниела шевельнулись, но он снова промолчал.

Джеффри уже вскочил со стула.

— Хватит! Немедленно прекрати. Это компания, а не место, где ты можешь срывать личные эмоции.

Пейдж повернулась к нему.

— Отлично.

Она снова подтолкнула заявление в его сторону.

— Поэтому я здесь больше не работаю.

Джеффри тяжело дышал.

— Ты не можешь сегодня просто уйти.

— Именно за этим я сегодня и пришла.

— Твои проекты…

— Уже переданы другим, пока я лежала в больнице. Ты сам только что это сказал.

Джеффри на секунду замер.

Пейдж продолжила:

— Все корпоративные данные находятся в системе. Ноутбук я верну. Все бумаги, которые нужны HR, подпишу. А если сегодня ночью нужно снова переделывать презентацию — найди того, кто хочет отвечать на твои звонки в час ночи.

Снаружи несколько человек тут же опустили головы ещё ниже.

С другого конца офиса послышались шаги.

Слухи уже дошли до HR.

К кабинету подошли менеджер и специалист по персоналу. Они окинули взглядом непривычно тихий отдел, потом посмотрели на дверь Джеффри.

— Что происходит?

Джеффри сразу повернулся.

— Пейдж сегодня вернулась в крайне нестабильном эмоциональном состоянии, она…

Пейдж подняла заявление.

— Я пришла уволиться.

HR-менеджер посмотрел на неё.

— Сегодня?

— Да. Сегодня.

— Давайте поговорим в переговорной.

Пейдж кивнула. Она взяла сумку и прошла мимо Джеффри, больше на него не взглянув.

В рядах столов царила неестественная тишина.

Те, кого она назвала, избегали смотреть ей в лицо.

Остальные, не попавшие под раздачу, украдкой наблюдали с откровенным шоком. Дженис смотрела не отрываясь.

Пейдж остановилась возле неё.

Дженис понизила голос:

— Ты правда уволилась?

Пейдж повернула голову.

— Да.

— Всё? Больше не работаешь?

— Больше не работаю.

Дженис всё ещё выглядела так, будто не верила. Пейдж улыбнулась и легко подмигнула.

— Напишу позже.

После этого она прошла вслед за сотрудником HR в переговорную.

Только когда дверь закрылась, в офисе снова начали появляться тихие голоса.

Оформление оказалось быстрее, чем Пейдж ожидала.

Представитель HR уточнил, действительно ли она намерена уйти, и предложил дать себе время на размышление.

Пейдж ответила предельно ясно: решение принято. К рабочему месту она больше не вернётся.

Во время её больничного проекты уже распределили. Корпоративную технику и материалы можно вернуть сразу. Остальные процедуры будут оформлены по внутренним правилам.

HR-менеджер также спросил о конфликте, который только что произошёл.

Пейдж не отступила ни от одного слова.

По пунктам описала привычку Джеффри унижать сотрудников публично, звонить ночью, постоянно менять указания и перекладывать ответственность после своих же решений.

Повторила и всё, что он говорил сегодня.

HR-менеджер много записывал. Комментариев на месте не дал, только попросил специалиста зафиксировать детали.

Подписав последние бумаги, которые требовались сегодня, Пейдж сдала рабочий ноутбук, пропуск и оборудование и вернулась к столу за личными вещами.

К тому моменту весь этаж уже знал.

Люди из других отделов, проходя мимо, специально замедляли шаг. Кто-то выглядывал издалека.

Во внутренних чатах история наверняка давно разошлась: на Пейдж смотрели даже те, кого она никогда раньше не встречала. Она открыла ящик.

Вещей оказалось немного.

Кружка, которой несколько лет.

Два блокнота.

Кабель зарядки.

Коробка чая с почти истёкшим сроком.

Тонкая кофта, которую она надевала, когда кондиционер в офисе работал слишком сильно. Дженис нашла пустую коробку и присела рядом помогать.

Некоторое время они молча складывали вещи.

Потом Дженис всё-таки не выдержала.

— Ты реально сказала про то, что Маркус смотрит футбол?

Пейдж положила кружку в коробку.

— Он два года смотрит.

Уголок рта Дженис дёрнулся.

— И про линдино «пожалуйста, помоги» тоже.

— Я уже не могу сосчитать, сколько таких писем она отправила.

Дженис запихнула чай в угол коробки.

Несколько секунд держалась.

А потом рассмеялась.

— Ты знаешь, что сейчас об этом говорит весь этаж?

Пейдж подняла глаза.

— Уже?

— Кто-то рассказывает, что ты так разнесла Джеффри, что он вообще не смог ответить. Кто-то говорит, HR уже увёл его на допрос.

Пейдж закрыла коробку.

— Понятно.

Дженис посмотрела на неё.

— Почему ты вообще не нервничаешь?

Пейдж остановилась. Потом взяла коробку, и на лице медленно появилась улыбка.

— Потому что мне больше сюда не возвращаться.

Дженис застыла. Пейдж держала коробку одной рукой, трость — другой. Сделала несколько шагов и снова оглянулась.

— Увидимся вечером.

И опять подмигнула.

Дженис смотрела ей вслед, а потом только улыбнулась и покачала головой.

Пейдж прошла к лифтам.

Никто из тех, кто украдкой наблюдал, к ней не подошёл.

Дверь кабинета Джеффри теперь была закрыта. Внутри — ни звука. Кевин смотрел в монитор, не поднимая головы.

Окно с матчем у Маркуса исчезло.

Линда разбирала почту.

Двери лифта открылись.

Пейдж вошла. В последний момент увидела Дженис далеко между столами и помахала рукой. Двери медленно закрылись.

На первом этаже она вышла из здания с коробкой в руках.

Послеобеденное солнце падало на ступени. Ветер с улицы слегка растрепал волосы.

Пейдж поставила коробку на скамью и вызвала машину.

До приезда — шесть минут.

Она открыла приложение отеля, проверила сегодняшний ужин и страницу люкса. В разделе услуг уже стояло подтверждение: соль для ванны доставлена. Пейдж подняла взгляд на здание Asteron позади.

И сразу отвернулась.

Машина подъехала.

Водитель помог убрать коробку в багажник.

Пейдж села назад и после закрытия двери полностью расслабилась на сиденье. Улыбка наконец стала широкой.

Машина отъехала от здания.

Пейдж не обернулась.

Глава 7 — Никто не знает

После шести вечера Пейдж уже лежала в ванне гостиничного люкса.

Почти всю стену со стороны окна занимало стекло. В городе только начинали зажигаться огни, между высотками ещё держалась последняя полоса оранжево-красного заката.

Горячая вода доходила почти до плеч. Белая пена покрывала поверхность, лёгкий аромат соли для ванны смешивался с паром. На маленьком столике рядом стоял бокал красного вина, которому она дала немного подышать.

Пейдж откинулась затылком на край ванны и долго лежала с закрытыми глазами. Потом потянулась за бокалом.

Первый глоток был медленным.

Когда вкус вина раскрылся на языке, перед глазами внезапно появилось лицо Джеффри, темневшее с каждой минутой сегодняшнего разговора.

Следом — Кевин.

Маркус.

Линда.

И фраза Дэниела: «Обязательно делать всё настолько некрасиво?»

Пейдж не выдержала и громко рассмеялась прямо в ванне.

Вода слегка закачалась.

Она сделала ещё глоток и посмотрела в окно. Раньше в это время она, скорее всего, всё ещё сидела бы в офисе Asteron.

Даже если собственная работа закончена, пока Джеффри не ушёл, весь отдел по привычке тянул время. Компьютеры включены. Почта бесконечно обновляется. Кто-то делает вид, что проверяет документы. Кто-то ждёт очередное письмо с внезапными правками.

Сегодня Пейдж лежала в горячей воде.

На столике — вино.

Рядом — фрукты и шоколад, которые только что принёс отель.

Телефон был на беззвучном режиме.

И весь мир наконец стал тихим.

Она вытянула правую ногу. Левую по-прежнему держала в удобном положении, как велел врач.

Пар окончательно расслабил шею и плечи.

Пейдж долго смотрела на ночной город, держа бокал, и даже не интересовалась временем.

Экран телефона вдруг загорелся.

Потом снова.

Затем ещё несколько раз подряд.

Пейдж мельком посмотрела и не стала брать. Только когда вина в бокале стало меньше, потянула телефон к себе.

Почти все сообщения были от Дженис.

Ты знаменитость.

Через минуту:

Третий этаж уже знает.

Потом:

Нет, исправляюсь. Теперь и пятый знает.

Пейдж рассмеялась.

Дальше шли скриншоты.

Во внутренних общих чатах никто не решался написать её имя напрямую, зато в личных переписках история уже расползлась во все стороны. Кто-то спрашивал, что именно сказал Джеффри.

Кто-то утверждал, что Пейдж разнесла весь отдел.

Одна версия дошла до того, что якобы она при всех разбила рабочий ноутбук. Пейдж даже нахмурилась.

Она написала Дженис:

И кто-то в это верит?

Ответ пришёл почти мгновенно:

Вот это тебя сейчас волнует?

Пейдж со смехом положила телефон обратно.

Через секунду пришёл голосовой звонок.

Она посмотрела на имя и всё-таки ответила. Голос Дженис сразу был тихим. На фоне слышалась машина.

— Ты сейчас где?

Пейдж снова подняла бокал.

— В отеле.

— Уже в номере?

Пейдж посмотрела на пену в ванне.

— Угу.

На другом конце на две секунды повисло молчание.

— Я всё ещё сижу на парковке и пытаюсь переварить, что ты сегодня устроила, а ты уже дома отдыхаешь?!