Мир был перезапущен 5 789 раз — и всё же мы существуем. Часть III

Леон остановился.

— Кажется, я уже где-то это видел.

Вера мгновенно повернулся к нему.

— Где?

Леон нахмурился, пытаясь вспомнить.

— В очень старой записи демонов. Точный период не помню. Там описывали город, где люди внезапно начали делать вещи, не соответствующие их обычным личностям, а несколько ролей временно оказались... неправильными. Я решил, что речь о каком-то общественном беспорядке, и не придал значения.

Моргас посмотрел на него.

— И вспомнил только сейчас?

Леон бросил на него ровный взгляд.

— Потому что в записи не было написано: «Однажды Леон проснётся в теле Моргаса и превратит его замок в гостиницу с завтраками». У меня не было причин запоминать каждый старый отчёт, который когда-либо попадался на глаза.

Моргас немедленно возразил против второй половины:

— «Гостиница с завтраками» звучит ужасно. Замок сейчас намного уютнее.

— Разберёмся после того, как вернём тела.

— Хотя бы шторы оставь.

— Помолчи.

Никто в архивной комнате к спору не присоединился.

Вера уже достал чистый лист и написал на нём отдельно два слова:

«Перемена».

— Ищем эту фразу по разным регионам. Пока не решаем, что именно она означает. Просто ищем повторяющиеся явления.

Сайрус взял медицинские и бытовые аномалии. Нора вернулась к историческим архивам. Грант занялся транспортом и городской работой — особенно его заинтересовала старая строка о том, что дороги оставались проходимыми.

Леон собрался уходить искать ту запись демонов, которую вспомнил.

Моргас дошёл с ним до двери, всё ещё думая о другом.

— То есть замок сегодня оставляем как есть? Музыку тоже?

Леон остановился и медленно повернулся.

— Все здесь расследуют Перемену, а ты всё ещё думаешь о музыке?

— Людям всё равно нужно ужинать.

— Делай что хочешь. Разберусь после возвращения тел.

Моргас заметно повеселел.

— Сочту это разрешением.

Леон уже перестал слушать.

Вскоре в комнате остались только шелест страниц и скрип перьев.

В центре стола на старой бумаге лежало одно слово.

Перемена.

Глава 11 — Старые записи, плохие ответы

К восьмому утру комната старых записей окончательно перестала быть похожа на архив.

Длинный стол исчез под книгами учёта из разных регионов, городскими архивами, частными дневниками и переписанными рукописями. Несколько стопок у края поднялись так высоко, что уже перекрывали свет из окна.

Вера сидел здесь с рассвета, раскладывая материалы по группам: аномалии личности, чужие воспоминания, внезапные изменения рабочих привычек и всё растущая стопка случаев, которые не подходили ни к одной категории.

Грант вошёл с двумя толстыми томами и первым делом отодвинул самую опасную стопку подальше от края.

— За одно утро я уже встретил шесть «Перемен». Одна была про реку. Другая — про рынок. Один мужчина использовал это слово в письме, потому что жена перестала с ним разговаривать. Ты уверена, что погоня за одним словом не сведёт нас с ума раньше, чем мы найдём что-нибудь полезное?

Вера взял одну из книг и открыл содержание.

— Самого слова недостаточно. Важно, что происходит вокруг него. Во вчерашнем отчёте люди жили не своими жизнями. В записи демонов упоминались «заимствованные места». Источники разделяют огромные расстояния, но оба используют один и тот же термин. Я не хочу списывать это на совпадение.

— Я и не предлагаю списывать. — Грант выдвинул стул и тем же движением убрал в сторону давно остывший чай перед Верой. — Я напоминаю, что спина Гранта не может сидеть здесь весь день. Вчера вечером ты встала и шла как доска.

Вера наконец оторвался от страницы и размял плечи.

— Сегодня буду чаще вставать.

Грант забрал верхний документ из его рук.

— Каждый раз, когда ты так говоришь, в следующий раз поднимаешь голову через два часа. Пройдись. Я пока прочитаю это.

Вера явно не хотел останавливаться, но всё-таки поднялся и несколько минут походил по комнате.

В первые дни его больше всего интересовало, сколько новой информации можно получить от чужого тела. Теперь, когда владелец этого тела сидел рядом и напоминал отдыхать, остановиться оказалось проще, чем раньше.

На другом конце комнаты Нора читала неофициальные медицинские заметки.

Формальные записи оказались менее полезными, чем наблюдения, которые оставляли от руки врачи маленьких городов. Она добралась до отчёта почти вековой давности и остановилась на одной странице.

— Я кое-что нашла.

Сайрус тут же подошёл.

Мужчина из отчёта внезапно перестал пить крепкий алкоголь, который любил с юности. Одновременно он знал, что сестра его жены в детстве ломала левую руку, и мог точно назвать место, где жена прятала деньги.

Сначала семья решила, что его спутала лихорадка. Повторные осмотры не нашли ничего.

На третий день он начал требовать, чтобы его переселили в комнату, где жена жила в детстве.

Нора перевернула страницу и нахмурилась.

— Дальше обрыв. Ничего о том, восстановился ли он и что потом произошло с семьёй.

Вера вернулся и взял листы.

— Совсем другой период. Совсем другое место.

— И здесь вообще ни разу не используется слово «Перемена». — Нора придвинула несколько похожих случаев. — Если люди не понимали, что происходит, они могли записывать это как болезнь, одержимость, проклятие или даже семейную ссору. То, что мы сейчас способны найти, зависит от того, что люди тогда вообще считали достойным записи.

Грант откинулся на спинку стула. Шутить он уже перестал.

— Значит, сам термин мог появляться только там, где кто-то знал больше. В остальных местах переживали то же самое, но называли совершенно иначе.

Дверь открылась.

Моргас вошёл со старой переписанной рукописью под мышкой и гораздо более новым, аккуратно сложенным листом в другой руке.

Леон шёл следом. Одного взгляда хватило, чтобы заметить подозрительно свежую бумагу.

— А второй лист что такое?

Моргас замедлился.

— Я кое-что записал, пока был там.

Леон протянул руку.

— Покажи.

— Сначала посмотри на важное. Я нашёл текст демонов. Там точно упоминается Перемена.

— Второй лист.

Моргас помедлил и всё-таки отдал.

Развернув бумагу, Леон обнаружил чертёж столовой замка демонов. Возле террасы была дорисована линия столов и сделаны пометки: открывать утром, закрывать в дождь, достаточно близко к кухне.

Внизу мелким почерком добавлена ещё одна мысль.

«Можно поставить навес от солнца».

Леон дочитал до конца и поднял глаза.

— Ты сказал, что возвращаешься продолжать исследование. И заодно спроектировал террасу для завтраков?

— Исследование я тоже делал. — Моргас тут же подвинул к нему настоящую старую рукопись. — Но утром на террасу отлично падает свет, а ею никто не пользуется. Я записал идею, чтобы не забыть.

— Не забыть потом?

— Когда поменяемся обратно, всё ещё можно будет переделать.

Леон сложил лист ровно так, как тот лежал, и убрал в собственный карман.

— Тогда обсудим после возвращения.

Моргас выглядел оскорблённым, но отбирать не стал. Он понимал: если сейчас надавить слишком сильно, Леон действительно может разорвать план пополам.

Они вернулись к старой рукописи.

В ней описывался древний город демонов в странный период. Стражники внезапно начали применять незнакомые боевые движения. Лавочники переставляли товары по чужим привычкам. Члены семей настаивали, что будут спать в совершенно других комнатах. Некоторые узнавали друзей, но при этом не помнили вещей, которые якобы сами делали в предыдущие годы.

Автор использовал необычное выражение.

«Заимствованные места».

Пальцы Кейна остановились на краю страницы.

— Здесь всё равно прямо не говорится о телах.

— Возможно, подтвердить они не могли. — Вера положил документ рядом со вчерашним отчётом. — Некоторые случаи выглядят как полный обмен. В других могла смещаться только личность, привычка или роль. Перемена каждый раз может оставлять разные следы.

Мира пробежала взглядом оставшиеся строки.

— Сколько это длилось?

Нора покачала головой.

— Не записано.

— Как закончилось?

— Тоже не записано.

Мира положила страницу.

— Значит, сегодня у нас стало больше вопросов.

Никто не возразил.

Это раздражало сильнее всего. Каждый похожий документ не прояснял Перемену, а делал её ещё труднее для определения. Она не вела себя как одно постоянное заклинание. Не была проклятием с ясным условием запуска. Люди в разные века переживали разные версии, однако в разбросанных источниках продолжало всплывать одно и то же название.

Моргас сел и перелистнул оставшиеся страницы.

— Если форма меняется естественным образом, обмен телами может быть только одной разновидностью. Закрытая область столько лет переживала перезапуски. Могли они каким-то образом подавлять это явление?

Вера задумался.

— Возможно. А может, эти вещи вообще не связаны. Пока не придумывай правила. У нас слишком мало доказательств.

Леон снова придвинул к себе рукопись демонов.

Обычно расплывчатые старые записи очень быстро выводили его из терпения. На этот раз он прочитал каждую строку.

Со шторами и завтраками можно будет разобраться после возвращения собственного тела. Если Перемена всё ещё продолжается, оформление замка — далеко не главная проблема.

К вечеру они так и не нашли ни одного полного отчёта, объяснявшего происходящее.

Выходя из архива, Мира между делом подняла деревянный ящик, набитый рукописями.

Кейн уже потянулся к другому краю, но остановился, увидев, как его тело поднимает весь ящик одной рукой.

— Ты теперь даже помощи не просишь.

Мира направилась к двери.

— Если один человек может донести, зачем нужны двое?

— Раньше ты сначала проверила бы, нет ли внутри чего-нибудь хрупкого.

Мира остановилась.

Посмотрела на ящик. Затем перехватила его и уже осторожно прижала двумя руками.

— Там старые бумаги.

Кейн пошёл следом, плохо скрывая улыбку.

— Похоже, сегодня мои привычки один раз спасли архив.

— Не зазнавайся. Я забыла.

Они продолжили путь, так и не упомянув, насколько сильно последние дни уже начали менять обоих.

Ни один пока не решил, как к этому относиться.

Глава 12 — Ты изменил всё

На девятое утро новые шторы появились и в восточном крыле замка демонов.

На этот раз идея даже не принадлежала Леону.

Стражник ночной смены во время передачи поста стоял у окна и пытался поесть. Коридор был настолько тёмным, что ему приходилось держать тарелку прямо под настенной лампой, чтобы видеть еду.

Леон в теле Моргаса проходил мимо и остановился.

— Почему днём не открываете шторы?

Стражник неловко посмотрел на него.

— Здесь всегда использовали тяжёлые. Если открыть, снаружи будет видно внутрь.

— Снаружи внутренний двор.

— ...Точно.

На следующий день несколько старых штор в восточном крыле заменили более тонкой тёмно-серой тканью. Цвет оставался достаточно сдержанным, чтобы настоящий Моргас не объявил ей войну с порога, зато в коридор наконец проник солнечный свет.

Впервые несколько ламп, которые обычно горели весь день, выключили.

Коридор перестал давить.

Настоящая проблема заключалась в том, что людям это действительно понравилось.

Когда Моргас вернулся в замок в теле Леона, один из подчинённых даже догнал его.

— Господин Моргас, в восточном крыле теперь намного удобнее. Если на западных окнах поставить такую же ткань, днём, наверное, тоже не придётся жечь лампы.

Моргас медленно остановился.

— Вы теперь ещё и просьбы высказываете?

Демон не заметил опасности.

— Последние изменения полезные. График караулов тоже стал разумнее. И люди теперь задерживаются в столовой днём. Раньше поели и сразу расходились, а в последнее время сидят ещё немного, разговаривают.

— Значит, по-твоему, сейчас всё стало лучше?

Вот теперь вопрос прозвучал опасно.

Подчинённый замялся.

— Некоторые вещи... определённо хороши.

Моргас один раз кивнул и ничего не сказал. Он дошёл до самой кухни и, как и ожидал, обнаружил там Леона в своём теле.

На столе стояло несколько новых блюд для завтрака, повара ждали мнения. Леон держал кусок хлеба, поджаренный чуть сильнее нужного, и говорил между укусами:

— Нарежьте тоньше — будет хрустеть лучше. Не надо покрывать всё вареньем, с утра слишком сладко. Вчерашний сыр оставьте. С солёным он лучше.

Моргас некоторое время слушал из дверей, потом заговорил:

— Теперь ты ещё и меню меняешь?

Леон обернулся без малейшего чувства вины.

— Кухня сама захотела попробовать новое. Я только дегустирую. Раньше завтрак был настолько предсказуемый, что через девять дней я уже мог угадать, что положат завтра.

— Этого было достаточно, чтобы есть.

— «Можно съесть» и «хочется съесть» — разные вещи.

Один из поваров машинально кивнул, прежде чем успел остановиться.

Взгляд Моргаса переместился к нему.

Повар тут же опустил голову и продолжил резать.

Леон доел хлеб. Когда он заговорил снова, тон стал серьёзнее.

— Здесь у многих давно были мнения, которые они никогда не произносили вслух. Может, они говорят сейчас не потому, что всё, что я поменял, гениально. Может, просто поняли, что ты не выгонишь их за предложение сменить шторы или приготовить другой завтрак.

Подготовленный Моргасом ответ так и не прозвучал.

За последние дни то, что его раздражало, медленно изменилось.

Сначала всё было просто: Леон портит мой замок.

Теперь появилась другая проблема.

У этих людей мнения были всегда.

Просто ему они их не говорили.

Наконец Моргас указал на дверь кухни.

— Западное крыло пока не трогай. Я сам решу, когда вернусь.

Леон мгновенно ухватился за главное.

— Значит, восточное можно оставить?

Моргас перевёл на него взгляд.

— Я сказал: западное не трогай.

Этого Леону было достаточно.

------------------------------

На стороне Героя происходило нечто похожее.

После того как Моргас, пользуясь телом Леона, перестроил общую доску заданий, люди, сначала жаловавшиеся на лишнюю систему, начали автоматически сортировать работу. Красный — выполнить сегодня. Чёрный — долгосрочное. Припасы и оборудование — в отдельном разделе. Возле каждой задачи имя ответственного.

Когда Леон вернулся в теле Моргаса и увидел доску, он долго стоял перед ней.

— Ты правда приучил их всех делать так?

Моргас проверял манжету пальто Леона и не поднял головы.

— Никто никого не приучал. Они попробовали, поняли, что удобно, и продолжили.

— Старая доска тоже работала.

— На старой висело задание, срок которого закончился месяц назад, записка неизвестного автора и рисунок.

Леон мгновенно повернулся.

— Где рисунок?

— В ящике.

— Хорошо.

Моргас наконец посмотрел на него.

— Вот это тебя волнует?

Прежде чем Леон успел ответить, вошли двое молодых Героев.

На обоих были новые пальто тёмных оттенков. Один даже заменил яркий шарф на плече узкой чёрной лентой. Перемена стиля бросалась в глаза.

Леон уставился.

— Почему вы оба теперь в чёрном?

Один посмотрел на себя.

— В последнее время Леону идёт, вот и решили попробовать. На тёмной ткани ещё и грязь меньше видно. На заданиях удобнее.

Другой дёрнул манжету.

— И эта застёжка хорошая. При беге ничего не болтается.

Очень медленно Леон повернул голову к Моргасу.

— Ты находишься в моём теле девять дней, и теперь даже они начали менять одежду.

Моргас остался спокоен.

— Я никому не говорил меня копировать.

— Но они скопировали.

— Значит, понравилось.

Леон внезапно представил, как после обмена снова наденет свои яркие пальто и будет выглядеть старой версией самого себя, которую по ошибке восстановили.

Мысль ему совсем не понравилась.

— После этого я точно не собираюсь каждый день ходить в чёрном.

Моргас закончил поправлять манжету.

— Тебя никто не просит.

— А если они скажут, что старый Леон выглядит хуже нового?

Только теперь Моргас понял, что именно его беспокоит.

— Тогда сам с этим разбирайся.

— Это ты устроил.

— Лицо твоё.

— Ты слишком привык так говорить.

Спор не выиграл никто.

------------------------------

У Риты и Тессы перемены стали более личными.

Рита вытащила несколько давно забытых вещей с задней части шкафа Тессы и перенесла вперёд. Оказалось, что многие вещи, которые Тесса считала «непрактичными», прекрасно подходят для бега, прыжков и активного движения, если правильно их сочетать. Некоторые даже были удобнее той рабочей одежды, которую Тесса носила каждый день.

Когда Тесса вернулась и увидела полностью перестроенный шкаф, она открыла нижний ящик.

— Ты и этот пояс наверх переложила?

Рита собирала волосы.

— Он красивый и вообще не мешает двигаться. Ты все лучшие вещи закапываешь сзади и каждый день носишь одно и то же.

— Я работаю. У меня нет времени каждое утро стоять и собирать наряды.

— Тогда оставь всё так, как я разложила. Берёшь готовый комплект и надеваешь.

Тесса уже собиралась сказать, что вернёт всё на прежние места, но взгляд задержался на комплектах, которые Рита собрала заранее, и фраза не вышла сразу.

Рита заметила.

— Тебе нравится.

— Я считаю, что это оказалось удобнее, чем ожидала.

— Мне достаточно.

Тесса повернулась к оборудованию, пока Рита не успела стать ещё довольнее собой.

Комната самой Риты пережила противоположное преобразование.

Тесса превратила половину помещения в разведывательный пункт. Карты всегда лежали в одном месте. Аптечка и инструменты получили закреплённые позиции. Запасная верёвка висела под рукой. Маленький стол у окна, который раньше был почти декоративным, теперь наполовину заняло полезное снаряжение.

В первый раз, когда Рита вернулась, она долго стояла в дверях.

— Ты действительно умеешь сделать чужую комнату пригодной для собственного выживания.

Тесса прислонилась к косяку.

— Посмотри, чью одежду носишь, прежде чем критиковать меня.

Рита посмотрела на короткий жакет, который с большим удовольствием подобрала сама.

Ответить было нечего.

Ни одна больше не настаивала, что после возвращения всё обязано стать ровно таким, как было раньше.

Некоторые перемены, похоже, можно оставить.

------------------------------

Домашний слизень в теле Селены изменил высоту целой комнаты. Чашка с водой стояла ниже. Ели теперь за коротким столиком. Часть ковра покрыли мягкими подушками. Всё, чем он часто пользовался, перенесли туда, куда можно было дотянуться, не вставая.

Поначалу ухаживающие каждый день возвращали вещи на места. Когда на следующее утро снова находили их внизу, сдались.

Обувь оставалась главным врагом.

Слизень уже понимал, что на улице Селене полагается ходить в обуви. Но стоило войти в помещение — сапоги тут же снимались. Носки Селены постоянно сползали к щиколоткам. Любые тесные манжеты растягивались. Садясь на стул, слизень складывал человеческое тело в позы, которые нормальному человеку никогда не пришли бы в голову.

Селена в теле слизня смотрела, как её прежняя комната с каждым днём всё лучше приспосабливается к жизни слизня, и приходила во всё большее отчаяние.

— Буп! Буп-буп-буп!

Мира присела возле столика и положила рядом бумагу и ручку.

— Хочешь, чтобы после возвращения всё переставили обратно?

Слизень резко подпрыгнул один раз.

Домашний слизень сидел в теле Селены на ковре и ел. Он оглядел низкую мебель и явно счёл нынешнее расположение отличным.

— А.

Спокойный короткий звук заставил Селену в теле слизня тут же дважды возмущённо подпрыгнуть.

Глава 13 — Заимствованное насилие

На десятый день после обеда снова прозвучала тревога у старой оборонной мастерской на севере.

Комплекс стоял заброшенным много лет. Расчистку начали совсем недавно из-за расширения транспортной линии через этот район. Где-то под старым зданием рабочие задели уцелевший магический контур.

Один за другим начали активироваться оборонные конструкции, погребённые под мастерской.

Первая вырвалась из земли с такой силой, что сорвала половину крыши старого склада.

Вторая поднялась следом. На груди и плечах загорелись красные опознавательные огни.

Когда Мира прибыла в теле Кейна, большинство рабочих с внешней стороны уже успели уйти. Несколько человек оставались зажаты за рухнувшей металлической рамой.

На очевидную броню груди Мира почти не посмотрела. Она обошла конструкцию сбоку и сосредоточилась на ногах.

Левую когда-то ремонтировали.

При каждом шаге колено возвращалось в исходное положение на долю секунды медленнее правого.

— Левую ногу уже чинили, — сказала Мира.

Кейн в теле Миры несколько секунд смотрел туда же, прежде чем заметил шов, почти скрытый многолетней пылью.

— Уже собираешься разбирать её с этого места?

— Сначала лишу устойчивости.

— А грудь, я так понимаю, снова слишком бессмысленно пробивать.

— Толстая.

— Конечно.

Конструкция резко повернулась.

Ряд старых пусковых отверстий на одном плече вспыхнул одновременно.

Мира двинулась раньше, чем первый залп магии ударил по земле.

За десять дней сила Кейна перестала ощущаться чужой во время боя. Она уже встроила её в собственный ритм.

Но к самой конструкции не бросилась.

Первый удар пришёлся по земле перед левой стопой.

Камень провалился внутрь, образовав неровную яму. Когда конструкция шагнула вперёд, половина стопы ушла в разлом, и равновесие мгновенно сместилось. Она подняла правую ногу, пытаясь компенсировать.

Мира уже оказалась с внешней стороны повреждённого левого колена. Второй удар пришёлся точно в старый ремонтный шов.

Внешний сплав лишь промялся.

Зато внутри один за другим лопнули несколько вращающихся соединений.

Мира повернулась по инерции удара, зашла за колено и третьим ударом разбила открывшуюся опорную ось.

Нога полностью потеряла питание.

Когда огромный корпус повалился вперёд, Мира не стала стоять и любоваться результатом. Она перешла на другую сторону и толкнула плечом и ладонью, направляя падение прочь от зажатых рабочих.

Массивное металлическое тело рухнуло на пустой участок заброшенного двора.

Пыль заволокла половину поля зрения.

Кейн побежал помогать вытаскивать перекрученную раму и по дороге успел заметить:

— «Разрушитель земли» в твоих руках превращается в технику разборки.

Мира наклонилась и подняла деформированную стальную балку.

— Он всегда умел разбирать. Ты просто никогда не выбирал, куда именно бить.

— Разнести всё целиком было быстрее.

— Теперь знаешь, что есть другой способ.

— Знаю. Всё равно люблю прямой.

К концу разговора последнего рабочего уже вытащили наружу.

Ни один из них не собирался заменять собственный стиль боя стилем другого.

Они просто учились видеть, насколько по-разному можно использовать одну и ту же силу.

Вторая конструкция бросилась с противоположной стороны.

Кейн сразу схватил усиленные линии. Полную схему контроля, которой обычно пользовалась Мира, он даже не стал готовить. Взял всего две.

Мира увидела и нахмурилась.

— Ты собираешься одной линией контролировать верх корпуса?

— Я вообще не собираюсь контролировать верх.

— Тогда что ты...

Конструкция пошла в атаку.

Кейн дождался, пока расстояние станет ровно таким, как ему нужно, и резко натянул первую линию.

Правую ногу конструкции дёрнуло в сторону. Баланс сместился.

В ту же секунду вторая линия затянулась вокруг толстой старой стальной колонны рядом.

Кейн потянул обеими руками назад.

Собственная инерция конструкции вырвала колонну из земли. У основания завизжал металл, и вся опора рухнула поперёк задней стороны колен.

Конструкция свалилась вперёд.

Кейн мгновенно перебросил первую линию на противоположную сторону и весом падающего корпуса окончательно связал обе ноги.

Мира подошла, один раз посмотрела на спутанную массу металла и троса и поняла: он снова изменил её навык до неузнаваемости.

— Ты теперь даже не ставишь полное поле линий.

Кейн собрал неиспользованную длину.

— Мне нужно было, чтобы оно лежало на земле. Не нужно было, чтобы стояло и красиво выглядело. Если хватает двух линий — использую две. Третья пригодится потом.

— Ты вырвал из земли стальную колонну.

— Оно слишком быстро бежало.

Мира две секунды смотрела на него и отпустила спор.