Нежный муж

— Мы уехали три минуты назад.

— Можно одновременно скучать по человеку и испытывать облегчение.

— Значит, ты испытываешь облегчение?

Клэр повернулась к нему.

— Огромное.

А потом добавила:

— Но ты не должен выглядеть слишком довольным. Он всё-таки наш ребёнок.

Уголок рта Габриэля приподнялся.

— Я ничего не сказал.

— У тебя всё на лице написано.

Габриэль забронировал столик в маленьком ресторане, куда они часто ходили, когда встречались. Ничего особенно роскошного там не было. Над входом всё так же висели знакомые гирлянды тёплых жёлтых лампочек.

Перед выходом Клэр стояла у зеркала в спальне в тёмно-синем платье, которое давно не надевала. Оно ей подходило, но сидело плотнее, чем до Эллиота. Она повернулась боком и потянула ткань у талии.

— Не слишком тесное?

Габриэль уже переоделся в рубашку и стоял позади, поправляя манжеты.

— Нет.

— Раньше талия была уже.

— Я не вижу разницы.

— Не надо меня утешать.

— Я не утешаю.

Клэр развернулась.

— И грудь стала больше.

Взгляд Габриэля естественно опустился к вырезу платья, прежде чем вернуться к её лицу.

— Я знаю.

Щёки Клэр тут же вспыхнули. Она закрыла ему глаза ладонью.

— Не смотри на меня так.

— Ты сама об этом заговорила.

Габриэль взял её за руку и притянул к себе.

— Ты красивая.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это всегда правда.

Он обнял её сзади и поцеловал в обнажённое плечо. Клэр посмотрела на их отражение в зеркале. Она уже не была той стройной невестой, какой была на свадьбе. Беременность изменила линию талии. Грудь стала полнее, низ живота уже не был идеально плоским. Но во взгляде Габриэля не было ни сравнения, ни попытки её успокоить.

Только знакомое тепло — и желание, слишком очевидное, чтобы его можно было не заметить. Клэр расслабилась в его руках.

— Мы опоздаем.

— Времени достаточно.

— Ты же бронировал столик?

Габриэль поцеловал её сбоку в шею.

— Можем опоздать на несколько минут.

Клэр рассмеялась и оттолкнула его.

— Сначала ужин.

— Хорошо.

— К тому же у нас впереди целая ночь.

Только произнеся это, она поняла, что фраза прозвучала куда прямее, чем ей хотелось. Габриэль посмотрел на неё. Клэр сняла с кровати пальто и направилась к двери с таким видом, будто ничего не произошло.

— Хватит на меня смотреть.

— Я ничего не сказал.

— И не надо. Я знаю, о чём ты думаешь.

Уже давно им не удавалось спокойно съесть целый ужин. Без внезапного детского плача. Без смены подгузника посреди еды. Без того, чтобы один держал Эллиота, а второй торопливо ел уже остывшее блюдо.

Клэр пила безалкогольный коктейль и рассказывала Габриэлю о том, что происходило в школе. На середине рассказа вдруг остановилась.

— Я всё это время говорю об Эллиоте?

— Немного.

— Разве сегодня мы не должны были говорить о нас?

— Он часть нашей жизни.

Клэр поковыряла вилкой овощи на тарелке.

— Но мне кажется, теперь я вообще умею говорить только о ребёнке.

— Пять минут назад ты рассказывала о школе.

— Пять минут. А потом сообщила тебе, что сегодня Эллиот научился сам держать ложку.

Габриэль увидел, как на её лице появилась лёгкая грусть.

— Ты всё ещё Клэр.

Она подняла глаза.

— Но теперь первое, что я делаю каждое утро, — проверяю его. Думаю о нём, когда ем. Думаю о нём, когда выхожу из дома. Будто после того, как я стала мамой, моя прежняя жизнь исчезла.

Габриэль протянул руку через стол и взял её ладонь.

— Твоя жизнь не исчезла. Она изменилась.

— Ты не считаешь меня теперь скучной?

— Нет.

— Правда?

— Правда.

— Тогда почему ты так давно не приглашал меня на свидание?

Габриэль слегка замешкался.

— Потому что каждый раз, когда у нас была возможность оставить его с кем-нибудь, ты не могла заставить себя это сделать.

Клэр задумалась и поняла, что он прав.

— Ладно.

Она сжала его руку.

— Иногда можем так делать.

— Отправлять его к моим родителям?

— Не говори так, будто мы постоянно бросаем собственного ребёнка.

— Ты сама сказала, что он надоедливый.

— Такие вещи мужу и жене разрешено говорить друг другу наедине.

Габриэль тихо рассмеялся.

Домой они вернулись почти в десять. Стоило Габриэлю открыть входную дверь, как тишина показалась странной. На ковре не было разбросанных игрушек. Из детской не доносилось ни звука. Кубики Эллиота всё ещё лежали у лестницы там, где он оставил их днём, но самого ребёнка, который обычно пытался подняться у дивана, нигде не было.

Клэр остановилась в прихожей, даже не переобувшись.

— Такое чувство, будто половины дома нет.

— Не хватает одного человека, — сказал Габриэль.

— Наверное, он уже спит.

— Наверное.

— А если твоя мама забудет накрыть его одеялом?

— Не забудет.

— Если он проснётся ночью, может начать нас искать.

— Мама позвонит.

Клэр достала телефон. Новых сообщений не было. Час назад Маргарет прислала фотографию: Эллиот в пижаме сидел на коленях у Рафаэля, а дедушка читал ему сказку. Ребёнок выглядел совершенно довольным.

— Такое ощущение, что он вообще по нам не скучает.

Габриэль снял пальто.

— Значит, ему там спокойно.

— Почему ты всегда его защищаешь?

— Он пока не умеет объясняться сам.

Клэр убрала телефон и развернулась. Габриэль сразу притянул её к себе. Она подняла голову.

— Ты что делаешь?

— Ты уже достаточно насмотрелась в телефон.

— Я проверяла, не плачет ли он.

— Не плачет.

— Я знаю.

— Тогда теперь можешь посмотреть на меня.

Клэр пару секунд молчала, затем рассмеялась.

— Ты ревнуешь меня к собственному сыну?

— Нет.

— Сегодня ты очень часто говоришь «нет».

Габриэль наклонился и поцеловал её. Сначала легко. Клэр положила руки ему на плечи и постепенно придвинулась ближе. Когда его ладонь легла ей на талию, поцелуй стал глубже.

Они давно не прикасались друг к другу, не ожидая, что их в любую секунду прервут. Последние месяцы каждый поцелуй сопровождался тем, что одним ухом они прислушивались к детской. Даже когда Эллиот спал, малейший звук заставлял Клэр сразу остановиться.

Сегодня дом принадлежал только им.

Никто не заплачет. Никто внезапно не проснётся.

Клэр сжала пальцами ткань рубашки Габриэля и ответила ему с тем же желанием. Когда он наконец отстранился, её дыхание уже изменилось.

— Мы всё ещё стоим у входной двери.

Большой палец Габриэля скользнул по её нижней губе.

— Наверх?

Клэр посмотрела на него и нарочно спросила:

— В душ или за чем-то другим?

— Можно совместить.

— Очень удобно для тебя.

Она сказала это, но не сопротивлялась, когда Габриэль взял её за руку.

Ванная быстро наполнилась тёплым паром. Клэр первой встала под душ и запрокинула голову, позволяя горячей воде стекать по плечам. Она только успела убрать волосы на одну сторону, как услышала, что за спиной открылась дверь. Клэр оглянулась.

— Ты что здесь делаешь?

Габриэль вошёл в ванную.

— Принимаю душ.

— У нас есть ещё одна ванная.

— Эта ближе.

Клэр посмотрела на его совершенно невозмутимое лицо и рассмеялась.

— Ты специально.

Габриэль не стал отрицать. Подошёл сзади. Его ладонь медленно скользнула по мокрой коже её руки и остановилась на талии. Спина Клэр прижалась к его груди, и дыхание на мгновение перехватило. Горячая вода лилась на них, пропитывая волосы и кожу. Габриэль опустил голову и стал целовать её от края уха вниз по шее. Поначалу Клэр ещё пыталась говорить, но под его губами голос постепенно становился тише.

— Ты мне волосы намочил.

— Ты стоишь под душем.

— Я не собиралась их мыть.

Губы Габриэля замерли у её плеча.

— Теперь они мокрые.

Клэр повернулась в его руках и обвила шею обеими руками.

— Ты виноват.

— Да.

— Почему ты сегодня во всём признаёшься?

— Не хочу тратить время.

Клэр не успела рассмеяться — он снова её поцеловал. На этот раз без привычной сдержанности. Руки медленно сжались на её талии, притягивая вплотную. Клэр расслабилась под горячей водой и его прикосновениями.

Последние остатки неуверенности в собственном теле исчезли под взглядом Габриэля. В нём не было ни долга, ни снисхождения.

Ему нравилась её нынешняя, более мягкая фигура. Нравились все изменения, оставленные беременностью. Клэр чувствовала это в его дыхании, в руках, в каждом поцелуе. Её пальцы скользнули в его мокрые волосы и притянули ближе. Габриэль немного отстранился, чтобы упереться лбом в её лоб.

— Всё хорошо?

Лицо Клэр было таким горячим, что она уже не понимала, от воды это или от него.

— Ты спрашиваешь только сейчас?

— Я всё равно должен спросить.

Она слегка прихватила зубами его нижнюю губу.

— Да.

Когда Габриэль поднял её, Клэр инстинктивно крепче обняла его за плечи. Спина коснулась прохладной плитки, и от контраста она вздрогнула. Габриэль тут же поправил положение, убедился, что держит её надёжно, и только потом снова придвинулся. Клэр обхватила его ногами за талию. Под шум воды дыхание у обоих участилось.

Давно она не могла полностью сосредоточиться на прикосновениях мужа, не прислушиваясь, не плачет ли ребёнок в соседней комнате, и не боясь, что в любую секунду придётся остановиться. Здесь были только горячая вода, поцелуи и тихие звуки, срывавшиеся с их губ. Одна рука Габриэля крепко поддерживала её за поясницу, а он не отрывал от неё взгляда.

Клэр медленно откинула голову у него на руках, сильнее сжав пальцы. И именно в тот момент, когда напряжение стало нарастать, одна её стопа зацепилась за край скользкого коврика. Тело сместилось. Глаза Клэр распахнулись, и она вцепилась в него.

— Габриэль!

Он мгновенно удержал её.

— Держу.

Клэр посмотрела вниз на коврик, который едва не сложился под её ногой. Сердце всё ещё колотилось.

— Осторожно. Я не хочу завтра объяснять твоей маме, что мы отправили ребёнка к ней, а сами травмировались в душе.

Габриэль посмотрел на неё.

— Я не дам тебе упасть.

— Ты почти…

Поцелуй оборвал остаток фразы. Сначала Клэр попыталась оттолкнуть его, а потом вместо этого рассмеялась. Маленькая неприятность не разрушила настроение. Скорее, сняла часть напряжения и вернула происходящему привычную для них лёгкость.

Габриэль перенёс её туда, где было безопаснее, проверил пол под ногами и только тогда снова притянул к себе.

Они соединились среди пара и шума воды.

Клэр крепко держалась за него, спрятав лицо у его шеи. Она чувствовала, как Габриэль намеренно замедляется всякий раз, когда ей нужно привыкнуть, и как его дыхание выдаёт его каждый раз, когда он снова становится ближе. Она уже не нервничала так, как в их первую ночь. Теперь сама первой целовала его. А когда он останавливался, притягивала обратно ногами.

Желание, которое работа, забота о ребёнке и постоянная усталость так долго отодвигали на задний план, наконец снова дало о себе знать.

В конце у Клэр уже не оставалось сил крепко его обнимать. Она просто отдыхала у него на груди, пока дыхание постепенно успокаивалось. Вода продолжала литься вокруг. Габриэль держал её и не спешил отпускать.

Клэр долго не открывала глаз, затем пробормотала:

— Вообще-то мы пришли сюда помыться.

— Мы всё ещё можем помыться.

Она открыла глаза и посмотрела на совершенно мокрые волосы.

— Ты намочил их целиком.

— Ты меня не остановила.

— Я была занята.

Габриэль тихо рассмеялся. Клэр шлёпнула его по плечу.

— Не смейся.

— Я не смеюсь.

— Сегодня ты много врёшь.

— Да.

— И опять признался.

Габриэль поцеловал её в разгорячённую щёку.

На следующее утро, когда Клэр открыла глаза, солнечный свет уже пробивался сквозь шторы. Она очень давно не спала так поздно. Габриэль лежал рядом, по-прежнему обнимая её за талию одной рукой.

Клэр потянулась за телефоном на тумбочке. От Маргарет пришли три сообщения. На первой фотографии Эллиот сидел в высоком стульчике за завтраком, а у уголка рта осталось фруктовое пюре. На второй он строил башню из кубиков вместе с Рафаэлем. В последнем сообщении было написано: «Ночью спал очень хорошо. Не торопитесь приезжать».

Клэр долго смотрела на фотографии.

— Он вообще нас не искал.

Голос Габриэля раздался у неё за спиной.

— Значит, хорошо провёл ночь.

— Он должен скучать по маме.

— Может, и скучал. Просто написать тебе не умеет.

Клэр перевернулась к нему.

— Опять его защищаешь.

— Объясняю.

Она посмотрела на слегка растрёпанные после сна волосы мужа и внезапно вспомнила всё, что произошло прошлой ночью. Тут же подтянула одеяло повыше. Габриэль заметил.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо красное.

— Солнце.

Габриэль посмотрел на жалкую полоску света, которую пропускали почти полностью закрытые шторы, и милосердно промолчал. Клэр схватила подушку и легко прижала к его лицу.

— Не смейся.

— Я не смеюсь.

— Глаза смеются.

За Эллиотом они приехали только к полудню. Увидев родителей, он сразу протянул обе руки, но от Рафаэля уходить не торопился. Минуту тянулся к Клэр, а ещё через минуту снова хотел к дедушке — явно уже считал этот дом ещё одним местом, где ему безопасно.

Клэр прижала его к себе и несколько раз поцеловала.

— Ты скучал по маме вчера ночью?

Эллиот схватил её за волосы.

— Мама.

— Видишь? Скучал, да?

Ребёнок, разумеется, не ответил. Продолжал тянуть её волосы.

София стояла рядом, посмотрела на Клэр, потом на Габриэля, который собирал сумку.

— Похоже, вы двое хорошо отдохнули.

Клэр замерла.

— С чего ты взяла?

— Сегодня хорошо выглядите.

— Я просто дольше поспала.

— Конечно.

По улыбке Софии было совершенно ясно: это объяснение её нисколько не убедило. Габриэль, по-видимому, решил ничего не понимать и забрал Эллиота у Клэр.

София посмотрела на брата.

— А ты ничего не скажешь?

— Здесь нечего объяснять.

— Я и не просила ничего объяснять.

Лицо Клэр стало ещё горячее. Она схватила Габриэля за рукав.

— Мы уходим.

Маргарет передала им еду, которую упаковала с собой.

— В следующий раз Эллиот тоже может остаться.

— Хорошо, — сразу ответил Габриэль.

Клэр повернулась к нему.

— Ты уже планируешь следующий раз?

— Мама только сказала, что он может остаться.

— Ты вообще не задумался.

София расхохоталась.

Примерно через месяц Клэр снова почувствовала себя странно. Однажды утром она проходила мимо кухни, пока Габриэль наливал кофе, и её внезапно накрыла волна тошноты. Ощущение было слишком знакомым.

Клэр остановилась в дверях, посмотрела на мужа и медленно нахмурилась.

— Убери это от меня.

Габриэль тут же поставил чашку.

— Тошнит?

— Кофе ужасно пахнет.

— Раньше ты пила его каждый день.

— Сегодня не хочу даже чувствовать запах.

Габриэль внимательно посмотрел на неё. Клэр отвела глаза и ушла в гостиную.

Месячные задерживались почти на неделю. К тому же последнее время она уставала сильнее обычного. Несколько раз засыпала на диване, играя с Эллиотом на ковре. В голове уже начал складываться ответ, который она пока не очень хотела признавать.

В то утро, после того как Габриэль ушёл на работу, Клэр снова купила тесты на беременность.

Она стояла в ванной и смотрела, как появляется вторая полоска. Потом медленно подняла глаза на душевую кабину перед собой. Та ночь вспомнилась почти мгновенно.

Клэр снова посмотрела на тест.

— Не может быть…

Она сделала ещё один. Результат оказался точно таким же.

Когда вечером Габриэль пришёл домой, первое, что он увидел, — тест на беременность посреди обеденного стола. Рядом лежала записка почерком Клэр:

«Во всём виноват душ».

Габриэль несколько секунд молча смотрел на неё. Клэр сидела на диване с Эллиотом на руках и делала вид, будто вовсе не ждала его реакции всё это время.

— Увидел?

Габриэль взял тест и подошёл к ней.

— Ты уверена?

— Я сделала два.

— У нас будет ещё один ребёнок?

— Похоже на то.

Клэр посмотрела на Эллиота у себя на руках.

— Ты станешь старшим братом.

Эллиот ничего не понял. Потянулся к печенью в руке Клэр и пробормотал:

— Хочу.

Клэр отдала ему печенье.

— Тебя только еда интересует.

Габриэль присел перед ней и осторожно положил ладонь на пока совершенно не изменившийся живот. На его лице явно читалась радость, но первый вопрос всё равно был прежним:

— Как ты себя чувствуешь?

— Пока нормально.

— Тошнит?

— Немного утром, когда почувствовала запах кофе.

— Завтра к врачу.

Клэр посмотрела, как он мгновенно переключился в режим тревожного мужа.

— Ты забыл, что мы уже один раз через это проходили?

— Каждая беременность разная.

— Ты же больше не схватишь не ту сумку в роддом?

— До родов ещё далеко.

— Значит, у тебя полно времени потренироваться.

Ладонь Габриэля всё ещё лежала на её животе. Клэр посмотрела на него, затем на Эллиота, который сидел у неё на коленях и ел печенье. Вместе с радостью начала подниматься более практичная тревога.

— Габриэль.

— Мм?

— Это не слишком рано?

Он поднял глаза.

— Ты не рада?

— Не в этом дело.

Клэр покачала головой.

— Конечно рада. Просто волнуюсь. Эллиот ещё совсем маленький. Его нужно носить на руках. Нормально сам есть он ещё не умеет. Иногда всё ещё просыпается ночью. Когда срок станет больше, я, возможно, уже не смогу ухаживать за ним так, как сейчас.

Габриэль сел рядом.

— Я буду за ним ухаживать.

— Ты работаешь.

— Я могу изменить график работы из дома.

— А ночью?

— Будем вставать по очереди.

— А если заплачут оба одновременно?

Габриэль посмотрел на Эллиота.

— Я беру одного, ты другого.

— А если обоим нужна только я?

— Тогда я успокою второго, пока ты не сможешь его взять.

Клэр прислонилась к нему.

— Это твоя вина.

Габриэль опустил на неё взгляд.

— В душе ты, вообще-то, не особенно возражала.

Клэр тут же закрыла ему рот ладонью.

— Эллиот здесь. Не говори такие вещи.

Габриэль опустил её руку.

— Он не понимает.

— Когда-нибудь будет.

— К тому времени сегодняшний день не вспомнит.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что сейчас он даже не помнит, куда положил кубик, который держал десять минут назад.

Эллиот услышал слово «кубик» и поднял на них глаза. Клэр тут же прижала сына крепче.

— Папа говорит про тебя гадости.

Габриэль бессильно посмотрел на неё.

Когда Маргарет узнала, что Клэр снова беременна, первой реакцией стало не празднование. Она взяла Клэр за руку.

— Ты рада?

Клэр кивнула.

— Да. Просто немного переживаю.

— С двумя маленькими детьми, родившимися почти подряд, будет очень тяжело, — сказала Маргарет. — Но тебе не придётся справляться одной. Иногда Эллиот может оставаться у нас. И я могу приезжать к вам помогать.

Рафаэль уже начал угадывать пол ребёнка.

— На этот раз точно девочка.

— Почему? — спросила София.

— Потому что мальчик у нас уже есть.

— Пол ребёнка не так определяется.

— У меня предчувствие.

София посмотрела на Габриэля рядом с Клэр.

— Вы всего на одну ночь оставили ребёнка здесь.

Лицо Клэр тут же покраснело.

— Эти две вещи напрямую не связаны.

София одарила её понимающим взглядом.

— Есть связь или нет — вы двое знаете лучше меня.

Габриэль спокойно сказал:

— Тебя никто не спрашивал.

— Я и подробностей не просила.

— София, — вмешалась Маргарет, прежде чем дочь успела продолжить. — Хватит дразнить Клэр.

София рассмеялась и подошла ближе.

— Я ничего такого не имею в виду. Просто думаю, что вы с братом очень эффективны, когда наконец остаётесь вдвоём.

Клэр схватила диванную подушку и бросила в неё. София поймала её со смехом. Габриэль сидел рядом и, что было необычно, сестру защищать не стал.

Родители Клэр отреагировали практичнее. Дайан радостно обняла дочь, а затем тут же начала переживать из-за маленького промежутка между беременностями.

— Организм успел восстановиться?

— Врач говорит, что всё хорошо.

— Эллиоту ещё столько ухода нужно.

— Габриэль помогает.

Роберт посмотрел на зятя.

— Ты готов?

Габриэль серьёзно ответил:

— Да.

— Я не только про детей, — сказал Роберт. — Чем дальше беременность, тем сильнее Клэр будет уставать. Тебе придётся заботиться обо всех троих.

— Я знаю.

Роберт несколько секунд смотрел на него, затем кивнул.

Нора уже надеялась, что вторым ребёнком будет девочка.

— Желательно похожая на Клэр.

Клэр рассмеялась.

— Эллиот тоже на меня похож.

— Немного глазами. Всё остальное — Габриэль.

— Он говорит «мама».

— Но первым словом было «папа».

Клэр тут же сердито посмотрела на сестру.

— Почему все это помнят?

Нора обняла её, смеясь.

— Потому что ты потом целую вечность ревновала.

— Я не ревновала целую вечность.

— Минимум три недели.

— Я помогала ему расширять словарный запас.

На плановом УЗИ в середине беременности врач подтвердил: второй ребёнок — девочка. Клэр лежала на кушетке и, едва услышав это, сразу повернулась к Габриэлю.

— Дочка.

Его пальцы обхватывали её руку, но сам он всё ещё смотрел на маленький силуэт на экране УЗИ.

— Да.

— Ты рад?

— Очень.

— Звучишь слишком спокойно.

— Я знал, что будет либо мальчик, либо девочка.

Клэр легко шлёпнула его по руке.

— Ты не можешь выглядеть хоть немного более взволнованным?

Габриэль поцеловал её пальцы.

— Я взволнован.

Стоило им выйти из больницы, как Клэр начала перебирать имена. Предлагала одно за другим, но в конце концов снова и снова возвращалась к Молли.

— Молли Наварро, — тихо произнесла она. — Красиво звучит.

Габриэль кивнул.

— Да.

— Ты опять чуть не сказал, что тебе всё равно?

— Нет. Мне нравится Молли.

Клэр довольно улыбнулась.

— Надеюсь, она будет похожа на меня.

— Чем?

— Болтливая. Много улыбается. Говорит, что думает.

— В доме уже есть ты. Тихо всё равно не будет.

Клэр остановилась.

— Ты сейчас назвал меня шумной?

— Я этого не говорил.

— Но именно это имел в виду.

Габриэль взял её за руку и повёл дальше к парковке. Клэр продолжала возмущаться, хотя улыбку скрыть не могла.

Поначалу Эллиот не понимал, что такое младшая сестра. Клэр положила его ладонь на небольшую округлость, уже появившуюся на животе.

— Здесь твоя сестрёнка.

Эллиот посмотрел на живот, затем легонько хлопнул по нему ладонью. Габриэль тут же поймал его руку.

— Осторожно.

Эллиот поднял глаза на отца, явно не понимая, что сделал не так. Клэр рассмеялась и притянула его к себе.

— Теперь папа переживает и за тебя, и за сестрёнку.

— Он слишком сильно ударил, — сказал Габриэль.

— Он поздоровался.

— Можно поздороваться аккуратно.

Габриэль взял руку Эллиота и помог ему медленно и мягко коснуться живота Клэр. Малыш некоторое время смотрел, затем серьёзно произнёс:

— Ляля.

Клэр удивлённо уставилась на него.

— Ты знаешь, что там малыш?

Эллиот повторил:

— Ляля.

Клэр крепко его обняла.

— Какой ты умный.

Габриэль стоял рядом и гладил сына по волосам.

После этого Эллиот иногда сам подходил к матери, касался её живота и бормотал что-то похожее на «сестрёнка» или «ляля».

Беременность утомляла Клэр быстрее, поэтому Габриэль взял на себя ещё больше заботы об Эллиоте. Купал сына, читал ему на ночь книжки с картинками, ходил с ним в ближайший парк, пока Клэр спала днём. Отец и сын стали проводить ещё больше времени вместе.

Эллиот и раньше обожал Габриэля. Теперь каждый раз, когда тот возвращался с работы, ребёнок, держась за мебель, ковылял к нему. Клэр сидела на диване и смотрела, как муж одной рукой поднимает сына, а второй не забывает погладить её по волосам.

— В этом доме скоро будет так шумно, — сказала она.

Габриэль сел рядом с Эллиотом на коленях.

— И сейчас не особенно тихо.

Клэр повернулась и сердито посмотрела на него.

— Эллиот не шумный.

— Месяц назад ты сказала, что он надоедливый.

— Это считается только тогда, когда мы пытаемся отправить его к твоей маме.

Габриэль тихо рассмеялся. Клэр прислонилась к нему и переместила его ладонь на уже заметно округлившийся живот.