Нежный муж. Часть 2

ГЛАВА 1

Папа, ты тоже был подозреваемым?

В среду, немногим после семи утра, Клэр стояла на кухне и искала клубничный джем. Она проверила две полки в холодильнике, ничего не нашла и повернулась к столу, за которым семья завтракала.

— Кто поставил пустую банку обратно в холодильник?

Молли собирала волосы. Она даже не подняла головы.

— Не я.

— Я не спрашивала, кто это сделал.

— Ты посмотрела на меня.

— Потому что обычно это ты.

— Это профайлинг.

Прежде чем Клэр успела ответить, Габриэль протянул руку мимо неё, достал новую банку из самой глубины холодильника и поставил на столешницу.

— Она вот здесь.

Клэр посмотрела на него, потом на полку, которую только что проверила.

— Я там смотрела.

— Ты посмотрела только спереди.

— Тогда зачем ты задвинул её так далеко?

— Потому что перед ней что-то стояло.

Молли рассмеялась.

— Папа победил.

Клэр повернулась к ней с банкой в руке.

— Лучше заканчивай с волосами. У тебя двенадцать минут.

— Это папа у нас минуты считает.

— Я тоже умею определять время.

— Но ты не напоминаешь мне о нём каждые три минуты.

Габриэль переложил яичницу на тарелку и спокойно произнёс:

— Одиннадцать минут.

Молли закрыла глаза.

— Вот видишь?

На другом конце стола Лили опустила голову к тосту, улыбаясь. Сегодня утром она была тише обычного. Волосы она толком не расчесала, и с одной стороны на них всё ещё оставался залом от подушки. Клэр протянула руку, чтобы пригладить их. Лили тут же отстранилась.

— Мам.

— Здесь торчит.

— Само уляжется.

— Не уляжется.

— Уляжется.

— С каждым днём ты всё больше похожа на отца. Знаешь, что неправа, но всё равно продолжаешь спорить.

Габриэль посмотрел в их сторону.

— Когда это я бываю неправ?

Прежде чем Клэр успела ответить, вмешалась Молли:

— Часто.

— Приведи пример.

— Сейчас ничего не приходит в голову.

— Тогда не считается.

— Папа, ты ужасно раздражаешь.

Хотя бы раз в день кто-нибудь обязательно говорил ему нечто подобное, и Габриэль никогда не обижался. Он поставил тарелку перед Лили, затем подвернул манжету её рукава, которая вот-вот окунулась бы в сок. Лили опустила взгляд, но ничего не сказала.

Эллиот вообще не участвовал в разговоре. Он сидел с дальнего края стола, пил кофе, а рядом лежал телефон экраном вниз. В восемнадцать ему уже редко требовалось напоминать о сумке, обуви или обеде. Да и растянуть любую тему на десятиминутный монолог за завтраком, как это умела Молли, он не мог. Порой Клэр казалось, что с каждым годом он становится всё больше похож на Габриэля. И дело было не только в лице. Даже то, как он сидел среди других и молча слушал, напоминало ей его отца.

По телевизору в гостиной негромко шли утренние новости. Клэр не обращала внимания ни на прогноз погоды, ни на дорожную обстановку, ни на бюджет городского совета. Но затем ведущий назвал имя, которое постоянно звучало всю последнюю неделю.

— Сегодня утром полиция подтвердила, что мужчиной, найденным мёртвым на севере Сидар-Риджа на прошлой неделе, был сорокавосьмилетний Грэм Холт, основатель и президент компании Holt Protective Services.

Нож замер в руке Клэр.

На экране появилась фотография. Грэм Холт в костюме стоял на фоне рекламного стенда на каком-то деловом мероприятии. Он выглядел как человек, которого Клэр могла однажды встретить на школьном благотворительном вечере и уже к следующему утру совершенно забыть.

Молли взглянула на экран.

— Это тот мужчина, о котором всю неделю говорят?

— Угу. — Клэр снова принялась намазывать джем. — Ешь завтрак.

Ведущий продолжил. Пять лет назад Грэм оказался под следствием после того, как его бывший сотрудник погиб в результате жестокой стычки. Записи камер наблюдения пропали, показания свидетелей противоречили друг другу, и установить, кто именно нанёс смертельную травму, не удалось. Поэтому уголовное обвинение так и не было предъявлено.

Лили подняла голову.

— Значит, раньше он кого-то убил?

— В новостях сказали не это, — сразу поправила её Клэр. — Быть под следствием и убить человека — не одно и то же.

— Но кто-то умер.

— Да. Просто полиция не смогла доказать, что виноват Грэм.

Молли откусила тост.

— А теперь и он умер, — сказала она с набитым ртом.

Габриэль посмотрел на неё.

— Не разговаривай с набитым ртом.

Молли проглотила.

— Я всего лишь констатировала факт.

— Факт может подождать, пока ты прожуёшь.

Репортаж уже перешёл от Грэма к кадрам тринадцатилетней давности. Когда на экране в один ряд появились шесть фотографий, Клэр не нужно было слышать название, прозвучавшее следом.

Серия A.

Давно это название по-настоящему не звучало в их доме.

Не то чтобы кто-то забыл. Просто говорить об этом не было причин. Когда дети были маленькими, они знали лишь, что однажды полиция допрашивала их отца. Потом настоящего убийцу, Джулиана Мерсера, арестовали, и всё закончилось. Клэр не видела смысла рассказывать подробности пятилетнему ребёнку, трёхлетней девочке и младенцу, который едва умел говорить. Дети росли, а дело всё дальше уходило в прошлое. Так и не представилось естественного случая усадить их перед собой и объявить, что пришло время обсудить тайну, которая тринадцать лет назад едва не разрушила их семью.

Лили смотрела на телевизор.

— Они думают, этого мужчину тоже убил тот, кто устроил серию A?

— Они ещё не пришли к такому выводу, — ответил Габриэль.

— Тогда почему всё время показывают старые дела?

— Потому что есть сходства.

Клэр посмотрела на него. Он выключал конфорку и говорил так, словно речь шла о погоде. И всё же в груди на миг возникло неприятное давление.

В новостях продолжали показывать архивные кадры. Репортёры толпились у старого полицейского участка. Совсем молодая Элена прошла перед камерами. Затем показали людей у здания Asteron Technologies. Клэр уже отворачивалась, когда её внимание привлёк кто-то в толпе.

Молли узнала его первой.

— Папа?

Габриэль тоже поднял взгляд.

На экране ему было чуть за тридцать. Волосы ещё оставались совершенно тёмными, а лицо было немного худее. Он вышел из здания Asteron, и кто-то крикнул ему вслед вопрос. Габриэль не остановился и продолжил идти к парковке. Внизу экрана появилась старая подпись:

«ГАБРИЭЛЬ НАВАРРО ДОПРОШЕН В ХОДЕ РАССЛЕДОВАНИЯ СЕРИИ A».

На несколько секунд за столом воцарилась тишина.

Лили повернулась к отцу.

— Почему тебя там показывают?

— Потому что тогда полиция меня допрашивала.

— Я знаю, что тебя допрашивали, — нахмурилась Молли. — Но почему тебя снова показывают сейчас?

— Это старые кадры. Новостные каналы используют всё, что у них есть.

— Раздражает.

— Угу.

Клэр взглянула на него. Габриэль снова сел и продолжил есть. Он не выключил телевизор и ничем не показал, что хочет избежать этой темы.

Лили всё ещё смотрела на него.

— Так тебя подозревали?

Клэр уже собиралась ответить, когда Молли сказала:

— Нет. Папа просто ответил на несколько вопросов.

Эллиот заговорил впервые за всё утро.

— Допросы бывают разными.

Молли повернулась к нему.

— И что это должно значить?

— Ничего.

— Ты явно что-то имел в виду.

Эллиот отпил кофе.

— Я говорю, что в репортаже его называют человеком, которого допрашивали. Это не значит, что полиция пригласила его на обычную беседу.

Молли две секунды изучала брата.

— Ты опять читал об этом деле?

Клэр вскинула голову.

— Читал о чём?

Эллиот проигнорировал Молли и поставил чашку.

— Несколько старых статей.

Клэр сразу всё поняла.

— Когда?

— Последние несколько дней.

— Зачем?

— Потому что папа снова попал в новости.

Он произнёс это так, словно ответ был исчерпывающим. Клэр вдруг представила Эллиота пятилетним. Он знал, что у дома стояли полицейские машины. Знал, что Габриэля увезли на допрос, и помнил, как Клэр ушла из дома вместе со всеми тремя детьми. Тогда они считали, что он слишком мал и скоро всё забудет.

Но он явно не забыл.

Молли протянула руку.

— Дай посмотреть.

— Нет.

— Почему?

— Можешь сама поискать.

— Не подталкивай её, — тут же сказала Клэр.

— Я не подталкиваю.

— Ты только что сказал, что она может поискать.

— Может.

Это заставило Клэр замолчать.

Восемнадцать. Шестнадцать. Четырнадцать.

Они больше не были тремя маленькими детьми, которые тринадцать лет назад делали всё, что им велели родители.

Габриэль молчал на протяжении всего разговора. Теперь он посмотрел на Эллиота.

— Что ты нашёл?

Эллиот встретил его взгляд.

— Много старых материалов.

— О чём?

— О Лидии Уоррен.

Пальцы Клэр замерли на кружке с кофе.

Молли тут же спросила:

— Кто это?

Сразу никто не ответил.

Лили тоже посмотрела на Клэр. Она терпеть не могла, когда из ниоткуда появлялось имя, а все взрослые в комнате явно прекрасно знали, кому оно принадлежит.

— Кто она такая?

Клэр поставила чашку.

— Женщина, которую когда-то знал ваш отец.

Молли нахмурилась.

— И всё?

Клэр посмотрела на Габриэля.

Он не стал отвечать за неё.

— В статьях написано, что между ними было нечто большее, — сказал Эллиот.

— Эллиот. — В голосе Клэр прозвучало предупреждение.

— Но я не ошибаюсь.

— Я знаю.

— Тогда почему мы не можем об этом поговорить?

Клэр не сразу нашлась с ответом. Молли нужно было выходить через несколько минут. Лили ждала школа. У Габриэля в восемь тридцать начиналось совещание, а Клэр должна была прийти в свой класс до девяти. Невозможно было объяснить всё, что произошло тринадцать лет назад, за завтраком, который уже почти закончился. Да и сейчас Клэр ненавидела вспоминать, что почувствовала, когда впервые узнала о Лидии.

Габриэль положил салфетку.

— Что вы хотите узнать?

Эллиот ответил не сразу.

Молли переводила взгляд с брата на отца.

— Подождите. Так кем именно была Лидия?

— Мы встречались, — ответил Габриэль.

На этот раз за столом воцарилась настоящая тишина.

Клэр на мгновение закрыла глаза.

По выражению лица Молли было ясно, что она не понимает, почему никогда об этом не слышала. Лили лишь очень медленно спросила:

— До мамы?

— Да.

— Тогда почему она попала в новости?

Габриэль помедлил.

— Позже она исчезла.

Лили растерялась ещё больше.

— И после этого полиция тебя допрашивала?

— Да.

Молли совершенно забыла, что ей пора выходить.

— Но какое это имело отношение к серии A?

Габриэль посмотрел на неё.

— Тринадцать лет назад полиция задавала тот же вопрос.

У Клэр всё оборвалось внутри.

Эллиот больше не произнёс ни слова.

Он лишь смотрел на отца. Наконец Эллиот перевернул телефон экраном вверх. На нём была открыта статья тринадцатилетней давности. Клэр не нужно было наклоняться ближе, чтобы разглядеть в заголовке имя Габриэля рядом с именем Лидии Уоррен.

— Здесь написано, что ты был не просто свидетелем.

Габриэль не стал отрицать.

Эллиот продолжил:

— Здесь сказано, что полиция проверяла, не связан ли ты с серией A.

Молли наконец замолчала.

Лили посмотрела на Клэр, ожидая, что та объяснит, что именно они неправильно поняли.

Клэр ничего не сказала.

Габриэль смотрел на сына.

— И?

Эллиот поднял глаза.

— Папа, ты тоже был подозреваемым?

ГЛАВА 2

Версия, которую он рассказал детям

Габриэль не отвёл взгляда от Эллиота.

— Да.

Молли застыла, мгновенно забыв, что ещё несколько секунд назад куда-то торопилась.

— Подожди. В каком смысле — да?

Лили ничего не сказала. Она лишь смотрела на отца.

Первым порывом Клэр было проверить время. Семь сорок три. Если Молли не выйдет сейчас, она опоздает. Плакат Лили всё ещё лежал наверху, у Эллиота в девять начинались занятия, и за пятнадцать минут никак нельзя было объяснить всё, что произошло тринадцать лет назад.

— Сначала идите в школу, — сказала Клэр.

Молли тут же нахмурилась.

— Мам.

— Я не говорю, что мы вам ничего не расскажем. Сейчас правда нет времени. — Клэр указала в сторону лестницы. — Лили, принеси плакат. Молли, надевай обувь. Вечером, когда вы обе вернётесь, мы поговорим все вместе.

— Почему нельзя прямо сейчас рассказать хотя бы самое важное?

— Потому что к твоему «самому важному» обычно прилагается ещё двадцать вопросов.

— Потому что вы всегда рассказываете нам только половину.

Клэр замолчала. Кажется, Молли поняла, что попала в больное место, потому что выражение её лица постепенно изменилось. Габриэль взял ключи.

— Мама права. Поговорим вечером.

Эллиот остался сидеть.

— Вы расскажете правду?

Габриэль посмотрел на него.

— Выдуманную версию я вам рассказывать не стану.

— Но расскажешь только часть?

Клэр на мгновение закрыла глаза. Этот вопрос был ей слишком хорошо знаком.

Габриэль ответил не сразу.

— На некоторые вопросы мне не захочется отвечать.

Брови Эллиота слегка сдвинулись, но дальше настаивать он не стал. По крайней мере, на этот раз Габриэль не сказал: «Тебе не нужно этого знать».

В семь вечера все пятеро собрались в гостиной. Клэр хотела выключить телевизор, но Молли возразила, что тогда всё будет слишком похоже на официальное семейное собрание. В итоге телевизор оставили включённым, только убрали звук. Лили сидела на ковре, обнимая диванную подушку. Молли устроилась на другом конце дивана, скрестив ноги, а Эллиот выбрал самое дальнее кресло. Габриэль не встал и не принял вид человека, который собирается сделать серьёзное заявление. Он просто сел рядом с Клэр.

Молли начала первой.

— Значит, Лидия была твоей бывшей девушкой.

— Да.

— Мама о ней знала?

— Сначала нет, — ответила Клэр.

— Ты не знала до свадьбы?

Клэр покачала головой.

— Узнала тринадцать лет назад.

Выражение лица Молли полностью изменилось.

— Но тогда у вас уже были мы.

— Да.

Лили посмотрела на свои руки.

— Значит, папа тебе так и не рассказал?

Габриэль ответил сам:

— Нет.

— Почему?

— Потому что не хотел.

Молли сразу нахмурилась.

— Это не причина.

— Причина. Просто неуважительная.

Клэр посмотрела на него. Тринадцать лет назад, чтобы добиться от Габриэля такого признания, ей пришлось бы спорить с ним всю ночь.

Эллиот спросил:

— Что случилось с Лидией?

Габриэль несколько мгновений молчал.

— Она исчезла.

— Ты был последним, кто её видел?

— Одним из последних.

— В день её исчезновения?

— Да.

Молли уставилась на него.

— Поэтому полиция тебя подозревала?

— Это была одна из причин.

Эллиот не пропустил такую формулировку.

— А какие были другие?

Габриэль откинулся на спинку дивана, словно решая, с чего начать.

— У Лидии был брат, Сэмюэл Уоррен. Много лет спустя он вернулся, чтобы найти её. Он обнаружил старые вещи, в которых упоминалось моё имя, и узнал, что мы с Лидией были знакомы.

— А потом Сэмюэл тоже умер, — сказал Эллиот.

Молли повернулась к нему.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Из новостей.

Габриэль продолжил:

— Сэмюэла убил Джулиан Мерсер. Когда полиция расследовала его смерть, дело об исчезновении Лидии открыли заново. В нём снова появилось моё имя.

Лили спросила:

— Но разве Джулиан не был серийным убийцей?

— Был.

— Тогда разве они не знали, кто убил всех остальных?

— То, что Джулиана признали виновным в убийствах, ещё не означало, что на него автоматически можно списать каждое нераскрытое дело, — ответила Клэр, стараясь объяснить как можно проще.

Ответ явно не понравился Лили.

— Но разве его не приговорили к смертной казни?

— Потому что полиция доказала, что он убил Сэмюэла и ещё нескольких человек. В суде так и не удалось доказать, что во всех шести делах серии A виновен Джулиан.

Молли посмотрела на отца.

— Значит, полиция думала, что это мог быть ты?

Габриэль кивнул.

— Меня проверяли.

— Почему именно тебя?

Клэр поняла, что они добрались до самого трудного. Не успела она заговорить, как Габриэль ответил:

— Потому что я кое-что скрывал.

Выражение лица Молли ясно говорило: «Ну вот, опять».

— Кроме Лидии?

— Вашу мать.

Все трое детей посмотрели на Клэр.

Она невесело улыбнулась.

— Я-то ничего не сделала.

Габриэль не заставил её объяснять за него.

— Ещё до того, как мы с вашей матерью официально познакомились, я уже её заметил. Я знал некоторые места, куда она ходила. И фотографировал её.

Лили медленно выпрямилась.

— Ты тайком фотографировал маму?

— Да.

— Зачем?

Габриэль помедлил.

— Потому что хотел с ней познакомиться.

Молли смотрела на него так, словно только что узнала, что её отец способен на нечто совершенно ненормальное.

— Это было жутко.

— Да.

Она явно ожидала, что он начнёт спорить. Его согласие остановило все слова, которые она собиралась сказать следом.

— Я узнала об этом только тринадцать лет назад, — сказала Клэр. — Мы ужасно поссорились. Я забрала вас и на некоторое время ушла.

Эллиот резко поднял голову.

— К бабушке.

Клэр повернулась к нему.

— Я помню, — сказал он. — Не всё. Помню, как мы там ночевали, а папы с нами не было.

Молли явно ничего не помнила, а Лили и не могла помнить. Клэр кивнула.

— Тебе было пять.

— И полиция приходила к нам домой.

— Да.

Эллиот посмотрел на Габриэля.

— Они обыскивали дом?

— Да.

— Что они искали?

— Всё, что могло связать меня с Лидией, Сэмюэлом или серией A.

— Нашли?

— Нет.

Молли ответила почти мгновенно:

— Значит, ничего и не было.

Эллиот покосился на сестру.

— «Ничего не нашли» и «ничего не произошло» — разные утверждения.

— Ты вообще на чьей стороне?

— Я не принимаю ничью сторону.

— Ты говоришь так, будто…

— Молли, — перебила Клэр. — Он имеет право задавать вопросы.

Молли скрестила руки и недовольно откинулась назад. Лили всё это время почти не говорила. Немного погодя она спросила Клэр:

— Ты думала, что папа мог кого-то убить?

В комнате воцарилась тишина.

Клэр не посмотрела на Габриэля.

— Какое-то время — да.

Молли резко повернулась к ней.

— Мам.

— Вы попросили рассказать правду, и я говорю правду. Тогда я знала слишком много вещей, которым трудно было найти объяснение. Я вернулась домой не потому, что всё вдруг показалось мне нормальным.

— Тогда почему ты вернулась?

— Потому что у полиции не было доказательств того, что ваш отец кого-то убил. И потому что некоторые вещи, происходившие между нами, не означали, что он способен причинить вред кому-либо из вас.

Молли всё ещё не могла этого принять.

— Но ты только что сказала, что подозревала его.

— Подозревать и знать — не одно и то же.

Эллиот наконец снова посмотрел на отца.

— А что насчёт Лидии?

Габриэль поднял глаза.

— Когда ты видел её в последний раз, с ней всё было хорошо?

У Клэр тяжело сжалось сердце. Вопрос оказался слишком близок ко всем тем вопросам, которые тринадцать лет назад просто остались без ответа.

Габриэль промолчал.

Эллиот подождал.

— Папа?

— Я не хочу отвечать на этот вопрос.

— Почему? — потребовала Молли.

— Потому что не хочу.

— Но ты сказал, что расскажешь правду.

— Это и есть правда.

Молли смотрела на него в ярости.

— Как это вообще может считаться ответом?

Клэр ничего не сказала. Она лишь смотрела на Габриэля.

Тринадцать лет назад он мог бы сказать детям: «Вам не нужно этого знать».

Теперь он говорил: «Я не хочу отвечать».

Разница казалась небольшой. Но Клэр знала, сколько лет лежало между этими двумя фразами.

Лили тихо спросила:

— Значит, ты знаешь ответ?

Габриэль посмотрел на неё.

— Да.

Больше никто ничего не спросил.

Разговор закончился, хотя Молли явно осталась недовольна. Она потащила Эллиота наверх, требуя сказать, сколько именно старых статей он прочёл. Лили ушла последней. Проходя мимо Клэр, она остановилась.

— Мам?

— М-м?

— Тогда тебе было очень грустно?

В улыбке Клэр были усталость и беспомощность.

— Очень.

Лили кивнула, словно это было единственное, в чём ей требовалось убедиться. Когда она поднялась наверх, Клэр поняла, что Габриэль так и не сдвинулся со своего места на диване.

Она уже собиралась заговорить, когда зазвонил телефон.

На экране высветилось имя, которое за тринадцать лет так и не исчезло из её жизни окончательно.

Элена Круз.

Клэр ответила:

— Алло?

— Клэр, это я. Прости, что звоню так поздно.

Клэр посмотрела на Габриэля.

Элена продолжила:

— В связи с делом Грэма Холта мы хотели бы провести несколько дополнительных бесед по старому расследованию. Речь не идёт об аресте, новых обвинений тоже нет. Если Габриэль согласен, он мог бы приехать завтра после обеда?

Клэр ответила не сразу.

Габриэль уже всё понял по выражению её лица.

То, что они считали законченным тринадцать лет назад, наконец вернулось.

ГЛАВА 3

Тринадцать лет спустя

На следующее утро Габриэль, как обычно, отправился на работу в Asteron.

Клэр спросила, не стоит ли ему взять выходной. Он лишь заметил, что беседа назначена на три часа дня и нет смысла тратить впустую целый день. Ответ был совершенно в духе Габриэля. Даже если после обеда полиция собиралась спросить, не серийный ли он убийца, утром он всё равно сначала закончил бы все запланированные тесты.

Вскоре после одиннадцати внутренняя сборка была готова к проверке перед релизом. Габриэль выслушал объяснения разработчика в комнате для совещаний, затем открыл последние две страницы протокола тестирования.

— Регрессионное тестирование повторной попытки платежа провели?

Разработчик, сидевший напротив, замялся.

— Основные сценарии проверили.

— Я спросил о регрессионном тестировании.

— Осталось два крайних случая. Сегодня закончим.

Габриэль подвинул отчёт обратно через стол.

— Тогда я пока не могу его утвердить.

Эрик, сидевший рядом, рассмеялся.

— Я знал, что ты это заметишь.

— Я ничего не заметил. Работа просто не закончена.

— Знаю. Я лишь хотел сказать, что за тринадцать лет ты совсем не изменился.

Габриэль посмотрел на него.

— Ты знаешь меня пять лет.

Эрик моргнул, а потом снова рассмеялся.

— Ладно. Справедливо.

После совещания Эрик вышел следом за ним в коридор. Несколько секунд он явно спорил сам с собой.

— Слушай, насчёт новостей…

Габриэль замер.

— Неважно, если ты не хочешь об этом говорить.

— Тогда не будем.

Эрика во второй раз заставили замолчать.

— Хорошо. Я просто хотел сказать, что здесь никто… Ладно, неважно. Так звучит ещё страннее.

Уголок рта Габриэля дрогнул.

— Я понял, что ты имел в виду.

Эрик заметно расслабился.

— Хорошо.

Габриэль ушёл с работы в половине третьего. Клэр уже ждала возле полицейского участка. Прошло тринадцать лет. Здание отремонтировали, линии на парковке перекрасили, но, когда она вышла из машины, все самые тяжёлые дни её тридцатилетия словно поднялись из асфальта под ногами.

Габриэль встал рядом.

— Тебе необязательно заходить.

Клэр повернулась к нему.

— Я уже приехала.

— Я имею в виду — если ты не хочешь.

— Я поняла.

Они вошли вместе.

Элена Круз уже не была детективом отдела тяжких преступлений, какой Клэр её помнила. Теперь на табличке у кабинета значилось: «ЛЕЙТЕНАНТ — ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА ПО НЕРАСКРЫТЫМ ДЕЛАМ И ТЯЖКИМ ПРЕСТУПЛЕНИЯМ». В её волосах стало больше седины, хотя выражение лица почти не изменилось. Джона Рид тоже был здесь и выглядел гораздо старше, чем помнила Клэр. Рядом со столом сидела третья женщина. На вид ей было около тридцати; короткие волосы, внимательный и ясный взгляд.

— Элена, — первой заговорила Клэр.

— Тринадцать лет. — Элена поднялась и пожала ей руку, затем посмотрела на Габриэля. — Тебя всё ещё легко узнать.

— Тебя тоже, — ответил Габриэль.