Нежный муж. Часть 2

ГЛАВА 4

На этот раз дети всё услышали

Ханна только что закончила ночную смену и всё равно нашла в себе силы раскритиковать завтрак Клэр. Уже одно это было очень в духе Ханны.

Они сидели в кофейне неподалёку от больницы. Ханна посмотрела на половину маффина на тарелке Клэр.

— И это всё, что ты собираешься съесть?

— Я ела утром.

— Что?

— Тост.

— Тост — не завтрак. Ты прошла мимо завтрака и помахала ему рукой.

Клэр улыбнулась.

— Ты каждый день так же действуешь на нервы своим пациентам?

— Мои пациенты хотя бы знают, зачем сидят передо мной. Ты всегда начинаешь со слов «ничего не случилось», а потом двадцать минут объясняешь, что именно случилось.

Клэр опустила взгляд к кофе.

Ханна перестала шутить.

— Вчера полиция разговаривала с Габриэлем?

— Угу.

— Как всё прошло?

— Они спрашивали о Грэме. Потом снова о Лидии.

— Значит, всё то же старое.

— Более или менее.

Ханна откинулась на спинку стула.

— Чего ты боишься теперь?

Клэр нахмурилась.

— Почему ты решила, что я боюсь?

— Ты пьёшь этот кофе уже десять минут, а чашка так и не сдвинулась с места.

Клэр посмотрела на свою руку.

— Тринадцать лет назад у тебя были веские причины бояться, — сказала Ханна. — Ты внезапно узнала, что до знакомства муж тайком тебя фотографировал, а его бывшая девушка, о которой ты никогда не слышала, исчезла. Что происходит сейчас?

— Умер ещё один человек.

— Да. Но Габриэль его не убивал. По крайней мере, сейчас ничто не доказывает, что он вообще к этому причастен.

Клэр не ответила.

Ханна наблюдала за ней.

— Ты сама возвращаешь себя на тринадцать лет назад.

— Дети знают.

Выражение лица Ханны изменилось.

— Насколько много?

— О Лидии. О том, что полиция подозревала Габриэля. И что он следил за мной до нашего знакомства.

— Габриэль рассказал им всё?

— Мы рассказали вместе.

Ханна кивнула.

— Хорошо.

Клэр невесело улыбнулась.

— Молли злится, потому что считает, будто все безосновательно обвиняют её отца. Лили всё спрашивает, почему тогда я не ушла от него навсегда. А Эллиот… — Она умолкла.

— Что Эллиот?

— Он слишком тихий.

Ханна коротко рассмеялась.

— Он всегда был тихим.

— Но не так.

— Откуда ты знаешь?

— Я его мать.

— Справедливо.

Клэр повернула чашку.

— Он ведёт собственное расследование.

— Разумеется.

— Почему ты говоришь так, словно всё очень просто?

— Потому что ему восемнадцать, а не восемь. Ты говоришь, что когда-то полиция расследовала, не был ли его отец серийным убийцей, а потом ждёшь, что он поднимется наверх и сядет играть в видеоигры?

Клэр не нашлась с ответом.

Ханна подвинула к ней оставшуюся половину маффина.

— Всё, что ты можешь сделать, — перестать относиться к нему как к пятилетнему. Если он что-нибудь найдёт, то вернётся и спросит тебя. Ты не можешь заранее решать, какие факты причинят ему боль.

Клэр подняла глаза.

— Почему с каждым годом ты говоришь всё больше как Габриэль?

Лицо Ханны исказилось от неподдельного отвращения.

— Забери свои слова обратно.

Клэр наконец рассмеялась.

В этот момент завибрировал её телефон. Звонил не Габриэль. Это была Молли.

«Мам. Позвони мне».

Сразу пришло второе сообщение.

«Сейчас».

Улыбка исчезла с лица Клэр.

Она позвонила. Молли ответила, едва успел закончиться первый гудок.

— Мам, только не сердись сразу.

— Когда ты начинаешь с этих слов, я обычно сержусь ещё сильнее.

— Это не я.

— Что случилось?

На заднем плане было шумно — скорее всего, Молли находилась в школьном коридоре. Она понизила голос.

— Люди рассылают старые фотографии папы.

Клэр закрыла глаза.

— Какие фотографии?

— Кадры из новостей. И мемы.

— Не спорь с ними.

— Я не спорила.

За столом напротив Ханна подняла обе брови.

Клэр заметила.

— Правда не спорила?

Молли замялась.

— Я кое-что сказала.

— Что именно?

— Они назвали его Папой-Серийным-Убийцей, а я сказала, что ему никогда не предъявляли обвинений.

Клэр крепче сжала телефон.

— Молли.

— Я ведь не ошиблась.

— Я знаю, что ты не ошиблась. Но не надо из-за этого ввязываться в интернет-ссору с толпой.

— Значит, мне просто позволить им говорить всё, что вздумается?

— Нет. Сохраняй скриншоты. Если кто-то начнёт нападать лично на тебя или Лили, скажи учителю.

Молли замолчала.

Клэр сразу это услышала.

— Что случилось с Лили?

— С ней всё хорошо.

— Молли.

— Кто-то спросил, правда ли папа убивал людей.

По груди Клэр разлился холод.

— Где она?

— В кабинете рисования. Она просила тебе не звонить.

— Ну конечно.

— Мам, не приезжай в школу.

— Я не говорила, что собираюсь.

— У тебя тот голос, которым ты говоришь, когда именно это и собираешься сделать.

Клэр снова закрыла глаза.

Ханна уже взяла свой телефон. Она быстро написала Нейтану и встала.

— Иди. Я допью твой кофе, чтобы ты хотя бы его не потратила впустую.

Клэр схватила сумку.

— Разве ты не собиралась спать после обеда?

— Собиралась. Сегодня Ноа заберёт Нейтан. Обо мне можешь не беспокоиться.

Клэр дошла до двери, затем обернулась.

— Спасибо.

— В следующий раз купишь мне нормальный обед.

Ничего из случившегося в школе не требовало вмешательства полиции. Никто не трогал Лили и не угрожал ей. Просто группа четырнадцати- и пятнадцатилетних подростков отнеслась к новостям тринадцатилетней давности как к свежему развлечению. Учителя уже знали, что мемы расходятся по школе, и начали разбираться.

Лили сидела за последним столом в кабинете рисования и что-то чертила. Когда Клэр вошла, она не подняла головы.

— Молли тебе рассказала.

— Угу.

— Я знала, что расскажет.

Клэр села рядом.

— Ты в порядке?

— Всё нормально.

— К тебе приставали?

— Два человека.

— Что они сказали?

Лили стёрла с бумаги одну линию.

— Спросили, убивал ли папа людей. А кто-то ещё сказал, что, если серия A и правда вернулась, возможно, это он.

У Клэр сжалось в груди.

— Что ты ответила?

— Что это не он.

— А потом?

— Они спросили, откуда я знаю.

Клэр ответила не сразу.

Наконец Лили подняла взгляд.

— Ты ведь тоже не знаешь, правда?

Взгляд четырнадцатилетнего ребёнка был слишком прямым.

Клэр не стала лгать.

— Я знаю, что тринадцать лет назад полиция не нашла доказательств того, что это сделал твой отец.

— Я спросила не это.

— Я знаю.

Лили немного посмотрела на неё, затем вернулась к рисунку.

— Ты спрашивала его раньше?

— Да.

— Он ответил?

Клэр помедлила.

— На некоторые вопросы. Не на все.

Карандаш Лили замер.

— Наверное, тебе было очень грустно.

Клэр ожидала нового вопроса о том, что сказал Габриэль. Но не такого.

— Да, — ответила она. — Было.

Больше Лили ничего не спросила.

Когда они вернулись домой, Молли ждала в гостиной. Едва увидев Клэр, она объявила:

— Люди в школе такие тупые.

— Не входи в дом, сразу начиная всех оскорблять.

— Но…

— Я не сказала, что они не тупые. Я сказала: не начинай оскорблять их в ту же секунду, когда переступаешь порог.

Молли уставилась на неё.

— А какая разница?

Клэр поставила сумку.

— Огромная.

На этот раз рассмеялась даже Лили.

К тому времени, когда вечером позвонила Нора, история уже добралась до родительских чатов. Первым делом она сказала:

— Я всего лишь хотела спросить, не хотите ли вы поужинать вместе на выходных. Судя по всему, ситуация успела выйти из-под контроля.

— Ты тоже это видела?

— Кто-то опубликовал старые кадры в местной группе. Мама уже собиралась позвонить в участок и накричать на них, пока папа её не остановил.

Клэр прислонилась к кухонной стойке.

— Очень на неё похоже.

— Ты в порядке?

— Пока жива.

— Такой ответ обычно означает, что нет.

Клэр тихо рассмеялась.

Нора не стала давить.

— Дети уже выросли, Клэр. Нельзя вечно рассказывать им только самую безопасную версию.

Клэр посмотрела в сторону гостиной. Габриэль только что вернулся домой, и Лили рассказывала ему о случившемся в школе. Молли стояла рядом и волновалась сильнее той, с кем всё произошло. Габриэль лишь слушал. Он не начал сразу требовать имена и не потянулся за ключами, собираясь ехать в школу.

— Я знаю, — тихо ответила Клэр.

Знать и быть готовой никогда не означало одно и то же.

ГЛАВА 5

Никто не произнёс этого вслух

В пятницу утром дом впервые за всю неделю выглядел нормально.

По крайней мере, у Молли хватало сил спорить со всеми из-за того, что она не могла найти наушники. Лили в последнюю минуту обнаружила, что Клэр должна подписать бланк разрешения. Эллиот стоял перед холодильником, допил молоко и поставил пустой пакет обратно. Габриэль заметил это от плиты.

— Пустой.

Эллиот оглянулся.

— Через минуту выброшу.

— Сейчас у тебя в руках ничего нет.

Эллиот достал пакет и бросил в контейнер для вторсырья.

— Доволен?

— Очень.

Молли сказала:

— Вы с каждым днём всё больше похожи на пожилую супружескую пару.

Клэр подняла голову.

— Откуда у тебя такое сравнение?

— Они всё время разговаривают о скучных вещах.

Эллиот выдвинул стул.

— Вчера ты сорок минут рассказывала о чехле для телефона.

— Это другое.

— Разумеется.

Габриэль поставил на стол завтрак и не стал вмешиваться.

Клэр смотрела, как они вчетвером разговаривают, и вдруг поняла, насколько сильно ей было нужно такое утро. Новости не показывали. Никто не упоминал серию A и не спрашивал о Лидии. По крайней мере двадцать минут они были просто обычной, слегка шумной семьёй.

Нормальная жизнь в Asteron продлилась до десяти.

Когда Габриэль вышел из комнаты, где проходила проверка, Эрик стоял, прислонившись к торговому автомату. Увидев Габриэля, он изменился в лице.

— Привет.

— Привет.

— Вчера у полицейского участка… кто-то тебя сфотографировал.

Габриэль замер.

Эрик торопливо добавил:

— Я сам не искал. Кто-то выложил фотографию в местной группе.

— Хорошо.

— Ты не злишься?

— На кого?

Эрик не нашёлся с ответом.

— Не знаю. На того, кто её опубликовал?

— Парковка общественная.

— За тебя очень трудно злиться.

Габриэль посмотрел на него.

— Ты хочешь злиться?

— Нет. Я лишь имею в виду: если бы люди постоянно вытаскивали на свет какую-то мою историю тринадцатилетней давности, меня бы это раздражало.

— Это раздражает.

Эрик изучающе посмотрел на него, словно наконец получил нормальную человеческую реакцию.

— Хорошо. Значит, эта функция у тебя ещё работает.

Уголок рта Габриэля дрогнул, и он продолжил путь к комнате для совещаний.

Из-за новостей дневная проверка релиза не стала драматичнее. При регрессионном тестировании одного модуля пропустили две группы условий. Ответственный сотрудник хотел получить одобрение сейчас и обещал закончить тесты вечером. Габриэль отказался.

— Риск невелик, — сказал мужчина.

— Тогда закончить тесты будет недолго.

— Ты понимаешь, о чём я.

— Понимаю. Всё равно закончите.

Больше никто не спорил.

Когда Габриэль вернулся к своему столу, на телефоне его ждало сообщение от Клэр.

«Сегодня в школе было лучше. Лили осталась в художественном кружке».

Он ответил:

«Хорошо».

Через несколько секунд Клэр прислала ещё одно сообщение.

«Молли говорит, что ни с кем не спорила. Я ей не верю».

Габриэль задумался.

«Я тоже».

Клэр тут же отправила улыбающийся смайлик.

За ужином Эллиот неожиданно произнёс:

— Полиция, скорее всего, продолжит проверять папу.

Вилка Молли замерла.

— Зачем тебе обязательно было об этом говорить?

— Потому что это правда.

— Они допрашивали его вчера.

— Одна беседа ещё не означает, что всё закончилось.

— Чего именно ты добиваешься?

Эллиот нахмурился.

— Я ничего не добиваюсь.

— В последнее время каждый раз, когда ты говоришь, звучит так, словно с папой что-то не так.

— Я такого не говорил. Я сказал, что полиция может продолжить расследование.

Молли положила вилку.

— Люди в школе и правда думают, что он это сделал, потому что все постоянно говорят подобные вещи.

Габриэль некоторое время слушал их, прежде чем заговорить.

— Эллиот прав.

Молли тут же повернулась к нему.

— Папа.

— На месте полиции я бы тоже проверил людей, которых расследовали раньше.

— Но ты ведь знаешь, что ничего не делал.

Под столом рука Клэр напряглась.

Габриэль ответил без колебаний:

— Полиция не может закрыть расследование только потому, что я так говорю.

— А чего тогда будет достаточно?

— Доказательств.

Эллиот посмотрел на него.

Молли по-прежнему казалась неубеждённой.

— Это несправедливо.

— Иногда расследования заставляют невиновных людей чувствовать себя неуютно.

Клэр посмотрела на мужа.

Утверждение звучало совершенно нормально. Настолько нормально, что она не могла объяснить едва уловимое ощущение неправильности, оставшееся после этих слов.

Лили всё это время молчала. Теперь она тихо спросила:

— Если все думают, что с человеком что-то не так, но доказательств нет, чьё мнение должно иметь значение?

— Твоё собственное, — немедленно ответила Молли.

Эллиот посмотрел на неё.

— Ты даже не дослушала вопрос.

— Дослушала.

— Она спрашивала…

— Оба прекратите. — Клэр прижала пальцы ко лбу.

Габриэль посмотрел на Лили.

— Ты спрашиваешь, имеет ли значение, что обо мне думают другие?

Лили кивнула.

— Тогда не имеет.

— Совсем?

— Нет. — Габриэль задумался. — Мнение некоторых людей важно.

— Чьё?

— Твоё. Всех вас троих.

Молли выглядела более удовлетворённой.

— Вот видишь?

Лили спросила:

— А мамино?

На этот раз Габриэль не сразу посмотрел на Клэр.

Затем сказал:

— Её — особенно.

Клэр подняла глаза.

Вскоре Молли увела разговор в другую сторону. Она начала добиваться, чтобы в эти выходные ей разрешили вернуться домой на полчаса позже. Эллиот заметил, что она торгуется о времени возвращения, хотя ещё даже не получила полноценные водительские права, и Лили рассмеялась. Обычные слова «её — особенно» быстро утонули среди других голосов.

Когда вечером дети поднялись наверх, Клэр нашла Габриэля на кухне. Он расставлял чистые чашки по шкафу. Некоторое время она наблюдала за ним из дверного проёма, затем спросила:

— Почему ты это сказал?

Габриэль обернулся.

— Что именно?

— Что моё мнение особенно важно.

— Потому что так и есть.

— И всё?

— Какого ответа ты хотела?

Клэр вошла на кухню и прислонилась к островку.

— Не знаю. Возможно, чего-нибудь более романтичного.

Габриэль подумал.

— Ты моя жена.

Клэр уставилась на него.

— Это совсем не романтично.

— Знаю.

Наконец она рассмеялась.

— Иногда ты безнадёжен.

Габриэль убрал последнюю чашку.

— Но ты понимаешь, что я имею в виду.

Улыбка Клэр медленно исчезла.

Конечно, она понимала.

Именно поэтому всё случившееся на этой неделе причиняло такую боль.

— Габриэль.

— М-м?

Она хотела спросить: «Если моё мнение так важно, почему тринадцать лет назад ты предпочёл скрыть от меня столько всего?»

Вместо этого она протянула руку и завернула манжету его рубашки немного выше.

— Ничего.

Габриэль несколько секунд смотрел на неё и не стал спрашивать.

На кухне снова воцарилась тишина.

Нельзя было сказать, что этот вопрос никому не приходил в голову.

Просто пока никто не произнёс его вслух.

ГЛАВА 6

Жизнь всё равно продолжалась

В субботу утром Клэр спустилась почти на час позже обычного. Молли уже заняла половину обеденного стола. Перед ней лежало открытое пособие для подготовки к экзамену на водительские права. В одной руке она держала ручку, в другой — тост и сердито смотрела на вопросы, словно их составили специально, чтобы напасть на неё лично.

— Почему я должна запоминать, за сколько футов от чего можно парковаться? — потребовала она. — Разве нормальный человек и правда знает, в пятнадцати он футах от пожарного гидранта или в шестнадцати?

Габриэль стоял у столешницы и нарезал фрукты.

— Это будет на экзамене.

— Я спрашивала о нормальных людях.

— После экзамена можешь забыть число.

Молли подняла голову.

— Ты советуешь мне всё забыть, как только я сдам?

— Число. Не правило.

Клэр выдвинула стул.

— Не спорь об этом с отцом. Он способен продолжать до самого обеда.

— Вот именно. — Молли указала на неё. — Нужно было сразу спросить маму.

Габриэль подвинул к дочери тарелку с нарезанными яблоками.

— Ты уже десять минут спрашиваешь меня.

— Потому что ты продолжал отвечать.

Лили сидела на другой стороне стола со спутанными волосами и явно ещё не до конца проснулась. Она потянулась за последней клубникой. Молли сразу заметила.

— Эй. Она была моя.

Лили посмотрела на ягоду, уже оказавшуюся у неё во рту.

— Уже нет.

Молли уставилась на неё.

— Ты становишься всё злее.

Лили продолжила жевать.

Клэр пила кофе и смотрела, как они спорят, внезапно испытывая благодарность за такую бессмысленную ссору. Почти каждый день прошедшей недели вращался вокруг Грэма Холта, старых новостей или расследования тринадцатилетней давности. Сегодня телевизор был выключен. Никто не упоминал серию A. Даже Габриэль за завтраком не проверял новости в телефоне. Ничто не исчезло. Просто пока оно отодвинулось за остальную часть их жизни.