Он мог прикасаться ко мне после моей смерти

Глава 1 — Призрак на собственных похоронах

Ауревия открыла глаза под приглушённые всхлипы.

Сначала она почти не различала, что её окружает. Свет над головой казался слишком ярким. По обеим сторонам зала горели десятки свечей, их пламя отражалось в колоннах из чёрного камня, а в воздухе стоял запах белых цветов и расплавленного воска. Это место она знала. Главный зал поместья Серранте — обычно здесь устраивали приёмы и семейные советы.

Сегодня стены были затянуты чёрной тканью.

Зал был полон людей.

Почти все собравшиеся были знакомыми ей вампирами.

Одни стояли, опустив головы. Другие прижимали платки к глазам. Несколько старших членов семьи собрались у стены и разговаривали вполголоса. Время от времени кто-нибудь бросал взгляд в центр зала и почти сразу отводил глаза.

Ауревия всё ещё не понимала, что происходит, когда её вдруг качнуло вперёд. По привычке она потянулась к стоявшей рядом скамье.

Её рука прошла прямо сквозь дерево.

Она замерла.

Рука выглядела совершенно обычной — вплоть до цвета лака на ногтях, — однако ладонь ничего не коснулась. Ауревия попробовала ещё раз. Ничего не изменилось. Предплечье прошло сквозь спинку скамьи, словно та была соткана из воздуха, без малейшего сопротивления.

— Какого чёрта?..

Слова сорвались с её губ, но никто не отреагировал.

Мимо как раз проходил один из родственников. Ауревия повернулась, собираясь окликнуть его, и их плечи должны были столкнуться — по крайней мере, она так думала. Вместо этого мужчина прошёл прямо сквозь неё, ничего не заметив. Он не замедлил шаг и даже не оглянулся.

Ауревия смотрела ему вслед, пока он не исчез в толпе, затем медленно опустила взгляд. Она ущипнула себя за руку, потом прижала ладонь к груди.

Ни боли. Ни тепла.

И ни сердцебиения.

Сердце вампира билось намного медленнее человеческого, но при жизни Ауревия всегда чувствовала его биение.

И тут зал прорезал всхлип её матери.

Ауревия подняла голову.

Посреди зала стоял гроб.

Он был сделан из тёмного, почти чёрного дерева, обит серебром, а на передней стенке был вырезан герб Серранте. Вокруг лежали белые цветы. Отец стоял у гроба, положив ладонь на край. Спину он по-прежнему держал прямо, но на лице ясно читалось изнеможение. Мать сидела неподалёку в окружении родственников; глаза у неё распухли и покраснели от слёз, а платок в руке уже промок насквозь.

Ауревия медленно пошла к ним. Чем ближе она подходила к гробу, тем сильнее внутри разрасталась пустота.

В гробу лежала женщина.

Её длинные волосы аккуратно разложили по плечам. На ней было чёрное парадное платье, которое Ауревия годами держала в самом дальнем углу гардероба, — то самое, что она надевала лишь на несколько важных мероприятий, прежде чем решила, что ворот слишком тесный, и забросила его окончательно.

Руки женщины были сложены на животе. На груди лежали белые цветы.

Ауревия посмотрела на её лицо и забыла, как сделать следующий шаг.

Все звуки вокруг стихли, пока не осталось лишь редкое слабое потрескивание свечных фитилей. Только новый всхлип матери заставил её двинуться вперёд.

У женщины в гробу было лицо Ауревии.

Она медленно подняла руку. После короткого колебания потянулась к бледной щеке.

Пальцы ничего не коснулись.

Они прошли насквозь.

Ауревия резко отдёрнула руку. Дыхание оборвалось на середине вдоха, и только тогда она поняла, что на самом деле вообще не втянула воздух.

— Как?..

Она посмотрела на родителей, затем на полный людей в чёрном зал.

Никто её не слышал.

Одна из родственниц поддержала её мать и тихо сказала:

— Сядь, пожалуйста. Ты весь день на ногах и с утра ничего не ела.

— Как я могу есть, когда она лежит прямо там? — голос матери снова задрожал. Она опустила голову и промокнула глаза платком.

Отец в разговор не вступал. Он оставался возле гроба. Каждый раз, когда кто-нибудь подходил выразить соболезнования, он отвечал коротким кивком. Ауревия всегда знала его человеком с безупречным самообладанием, даже во время семейных советов, которые к полуночи превращались в ожесточённые споры. Сегодня даже простой кивок, казалось, требовал от него сил.

Ауревия направилась к матери.

Она успела сделать лишь несколько шагов, когда на другой стороне зала толпа расступилась.

Вошёл Дасиен.

Увидев его, Ауревия остановилась.

Она знала его слишком много лет, ещё с юности, и почти никогда не видела в таком состоянии. Одежда всё ещё была приведена в порядок, но одна пуговица у воротника оставалась расстёгнутой. Волосы были не уложены. Под глазами залегли тёмные тени, а лицо выглядело ненамного живее лица покойницы в гробу.

Он остановился возле её тела и положил ладонь на край гроба. Большой палец медленно провёл по древесным волокнам туда и обратно.

Следом, на несколько шагов позади, подошёл молодой вампир, хорошо его знавший. Некоторое время он молча наблюдал, а затем всё-таки протянул руку и похлопал Дасиена по плечу.

— Ты провёл здесь всю ночь и с самого утра стоишь на ногах. Людей достаточно. Иди немного отдохни. Никто не решит, что тебе было всё равно.

Дасиен будто не услышал. Он не отрывал взгляда от гроба.

Только после долгого молчания он тихо сказал:

— Если я уйду, всё равно не усну. А здесь я хотя бы ещё могу побыть рядом с ней.

Друг нахмурился, явно собираясь возразить, но передумал. Стоявшая неподалёку пожилая женщина услышала разговор, вздохнула и подошла ближе.

— Дасиен, все знают, сколько лет вы с Ауревией были вместе. Никто из нас не может принять то, что с ней произошло. Но если ты продолжишь так и свалишься ещё до конца похорон, её родителям придётся переживать и за тебя.

Дасиен провёл ладонью по глазам.

— Я знаю, — хрипло отозвался он. — Просто дайте мне ещё немного времени.

Женщина не стала настаивать. Лишь дважды мягко похлопала его по руке и отошла.

Ауревия стояла в нескольких шагах и смотрела.

В последний раз, когда они виделись, Дасиен сказал, что закончит дела и увезёт её куда-нибудь на несколько дней. Она пожаловалась, что он всегда прикрывается работой. Поворчала, конечно, но на самом деле даже не злилась.

А теперь он стоял у её гроба.

Ауревия подошла.

— Дасиен.

Он не поднял головы.

Она приблизилась и потянулась к его руке.

— Ты правда меня не слышишь?

Её ладонь прошла сквозь его рукав.

Дасиен опустил голову так, словно что-то внутри него наконец сломалось. Долго стоял с закрытыми глазами. Когда открыл их, они блестели от слёз.

Он наклонился над гробом и убрал прядь волос с лица мёртвой женщины. Двигался медленно. Пальцы задержались возле её щеки и лишь потом отстранились.

Люди поблизости молча отошли, оставляя ему пространство.

Ауревия смотрела на его покрасневшие глаза, чувствуя, как сжимается горло. Не думая, она попыталась обнять его.

Её тело полностью прошло сквозь него.

Она застыла.

Дасиен ничего не почувствовал.

Он остался возле гроба, а из уголков его глаз медленно стекали слёзы.

Ауревия опустила руки.

Из глубины зала послышались шаги.

Эринд вошёл со стопкой списков, связанных с похоронами. На нём был чёрный официальный костюм, ворот застёгнут как положено, манжеты безукоризненно аккуратны. По дороге его несколько раз останавливали с вопросами. На каждый он терпеливо отвечал. Когда один из родственников спросил о кладбище, Эринд сверился со временем на одном из листов и велел подготовить ещё две кареты.

Лишь разобравшись со всем этим, он подошёл к гробу.

Увидев его, Ауревия машинально позвала:

— Эринд.

Управляющий не отреагировал.

Сначала он тихо доложил её отцу об оставшихся приготовлениях. Убедившись, что ничего срочного больше нет, наконец замолчал.

Отец посмотрел на него.

— Сядь хоть ненадолго. Последние несколько дней весь этот дом держится на тебе.

Эринд покачал головой.

— Я ещё в порядке. Отдохну, когда гости разойдутся.

— Она всегда терпеть не могла, когда ты так делал.

Лист в руке Эринда слегка согнулся под пальцами.

Он опустил глаза. Уголок губ едва дрогнул, но улыбки так и не появилось.

— Каждый раз после этих слов мисс Ауревия через пять минут находила для меня новое дело.

Её отец больше ничего не сказал.

Стоя рядом, Ауревия вдруг вспомнила десятки таких сцен. Она постоянно жаловалась, что Эринд слишком вмешивается в её жизнь, и одновременно сваливала на него каждую мелкую неприятность. Что она хочет съесть. Куда положила платье. На какое приглашение забыла ответить. Что Дасиен в последний момент решил остаться на ужин.

Ей было достаточно произнести имя Эринда.

Наконец он подошёл к гробу и заглянул внутрь.

До этого мгновения он сохранял самообладание перед всеми. Теперь, когда никто не задавал вопросов, напряжение в его лице понемногу ослабло, а глаза начали краснеть.

Он положил пальцы на край гроба и так их и оставил.

— Мисс Ауревия, — произнёс он так тихо, что услышать мог только тот, кто стоял совсем рядом. — Дома обо всём позаботились. Вам больше не о чем беспокоиться.

Ауревия стояла возле него, и в груди болезненно тянуло.

— Я здесь.

Разумеется, Эринд её не услышал.

Он ещё некоторое время стоял, опустив голову. Потом кто-то позвал его сзади, и он вновь собрался, прежде чем повернуться к следующему делу.

Ауревия смотрела ему вслед.

Её взгляд прошёл через весь зал и случайно остановился в дальнем конце.

Там стоял Сайрен Астервейл.

Божественный Сын клана ведьм.

Он держался далеко от толпы. На нём были тёмные одежды, привычные для ведьм, и ни одного украшения с гербом дома Серранте. Ауревия почти не знала его. Иногда они встречались в коридоре или библиотеке, но обычно всё ограничивалось коротким кивком.

И всё же сегодня он пришёл.

Ауревия некоторое время наблюдала за ним.

Почти каждый в зале показывал хоть какой-то признак скорби. Даже родственники, которые никогда не были с ней особенно близки, ненадолго останавливались у гроба, прежде чем отойти. Сайрен, напротив, выглядел совершенно спокойным. Глаза не покраснели. Выражение лица не изменилось ни на мгновение.

Ауревию это тут же раздражило.

Она подошла и остановилась перед ним, долго разглядывая.

— Формально мы всё-таки были знакомы. Ты даже притвориться расстроенным не можешь?

Взгляд Сайрена оставался направленным куда-то вперёд.

Ауревия подождала, затем нарочно сместилась в сторону и закрыла ему вид на гроб.

— Я знаю, мы не были близки, но человек, который там лежит, всё равно был тебе знаком. Почему ты стоишь так далеко?

Сайрен никак не отреагировал. Даже не посмотрел на неё.

И тут Ауревия вспомнила, что никто другой её тоже не слышит. Раздражение исчезло почти так же быстро, как возникло. Она дважды махнула ладонью перед лицом Сайрена и уже собиралась отвернуться.

Его взгляд будто сдвинулся вслед за ней.

Ауревия остановилась.

Две секунды смотрела на него, затем сделала шаг влево.

Сайрен остался в той же позе. Его глаза больше не двинулись.

Решив, что ей показалось, Ауревия ушла.

Вернувшись к гробу, она наконец попыталась вспомнить, что произошло до того, как она очнулась.

Воспоминание было обрывочным.

Она помнила, как днём в одиночку вышла из поместья. Погода была приятной, улицы оживлёнными. Она шла привычным маршрутом через город и размышляла, не заехать ли вечером к Дасиену.

Потом сверху раздался странный скребущий звук, словно что-то твёрдое тащили по камню.

Она подняла голову.

На неё рухнула огромная тень.

Сверху падал кусок камня.

Ауревия даже не успела увернуться. Боль взорвалась в макушке. Улица перед глазами качнулась, все звуки внезапно стали очень далёкими.

А дальше — ничего.

Она снова посмотрела на гроб.

Внутри лежало её тело. На лице не было заметной раны, волосы аккуратно уложены. Ауревия коснулась макушки, хотя её призрачное тело, разумеется, не чувствовало боли от той травмы.

Она снова перебрала воспоминания и получила ту же последовательность.

Камень упал.

Она потеряла сознание.

В следующий раз открыла глаза уже на собственных похоронах.

— На меня упал камень и убил меня? — пробормотала Ауревия.

Никто в зале не ответил.

Дасиен всё ещё стоял у гроба. Друг протянул ему ещё один напиток; он взял его, но не притронулся. Эринд разговаривал у входа с людьми, отвечавшими за следующую часть церемонии. Мать опиралась на родственницу и не отводила глаз от гроба.

Стоя посреди всех этих людей, Ауревия наконец поняла, что каким-то образом выпала из мира, которому они всё ещё принадлежали.

Она не заметила мужчину в дальнем конце зала.

Сайрен медленно поднял глаза.

Его взгляд остановился на том месте, где она только что стояла.

Глава 2 — За гранью могилы

Похороны продолжались до вечера.

Когда последняя группа гостей покинула главный зал, распорядители подошли к гробу и тихо сообщили семье Серранте, что настало время последнего прощания.

Ауревия стояла в стороне и смотрела, как несколько родственников подошли к центру зала. Крышку гроба подняли, затем медленно опустили. Её лицо понемногу исчезало под чёрным деревом, пока не скрылась последняя прядь волос.

В тот миг, когда крышка закрылась, мать сорвалась окончательно.

Люди бросились поддерживать её. Отец Ауревии обнял жену за плечи. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, но ни один не пытался произнести слова утешения. К этому моменту почти не осталось слов, которые могли бы помочь.

Ауревия находилась всего в нескольких шагах. Она хотела подойти, но остановила себя.

Она уже слишком много раз пыталась.

Она не могла коснуться матери.

Не могла обнять отца.

Даже если бы встала прямо перед ними, они всё равно не узнали бы, что она рядом.

Дасиен оставался возле гроба.

С самого полудня он почти не отходил от гроба. Несколько человек пытались уговорить его отдохнуть. В лучшем случае он ненадолго садился рядом, а потом возвращался. Теперь церемония почти закончилась, но его ладонь всё ещё лежала на крышке гроба. Глаза налились кровью от усталости.

К нему подошёл один из старейшин дома Вейрхолд, некоторое время молча разглядывал, затем заговорил тише:

— Ты просидел здесь до рассвета и почти ничего не ел весь день. Впереди ещё погребение. Если продолжишь, просто свалишься. Выпей крови. Хотя бы несколько глотков.

Ладонь Дасиена не сдвинулась. Пальцы медленно сжались.

Через некоторое время он потёр глаза и хрипло ответил:

— После того, как отвезём её на кладбище. Если уйду сейчас, всё равно вернусь сюда. Не беспокойтесь обо мне. Я знаю, сколько ещё выдержу.

Старейшина несколько секунд смотрел на него, потом вздохнул и похлопал по плечу.

— Тогда хотя бы не оставайся сегодня один. Переночуй в поместье Серранте, а завтра решишь, что делать дальше. Вы с Ауревией были вместе много лет. Её родители давно считают тебя почти родным. Здесь и так все едва держатся. Не заставляй их переживать ещё и за тебя.

Дасиен опустил взгляд и спустя несколько секунд едва заметно кивнул.

Слушать их Ауревии становилось всё тяжелее.

Она слишком долго знала Дасиена.

Достаточно долго, чтобы семья привыкла видеть их рядом. На приёмах место возле неё обычно оставляли для него. Если Ауревия внезапно решала куда-то поехать, иногда Дасиен узнавал об этом раньше Эринда. Даже мать, планируя ужин, давно привыкла спрашивать, придёт ли Дасиен.

Когда-то всё это казалось Ауревии совершенно обычным.

Теперь каждая такая мелочь ощущалась бесконечно далёкой.

Она встала рядом с Дасиеном. Увидев его с опущенной головой и красными глазами, не удержалась и тихо сказала:

— Не делай с собой этого.

Ответа не последовало.

Его ладонь всё ещё лежала на гробу, кончики пальцев сильнее давили на дерево.

На другой стороне зала Эринд продолжал заниматься последними приготовлениями.

К нему поспешил кто-то со списком. Эринд отступил в сторону, пропустил человека, взял бумагу и быстро прочёл. Молодой вампир объяснил, что на кладбище всё готово, но состояние леди Серранте вызывает опасения: неясно, выдержит ли она дорогу. Следует ли отложить погребение?

Эринд сначала посмотрел на мать Ауревии. Та опиралась на родственницу, по-прежнему прижимая платок к глазам.

— Подайте карету к боковому входу. Не заставляйте её спускаться по парадной лестнице. Врач поедет в первой карете. Две кареты позади поставьте ближе, чтобы они не перекрывали выезд, когда все начнут разъезжаться. Время не меняем. Она продержалась до сих пор потому, что хочет сама проводить мисс Ауревию до места упокоения. Если сейчас велеть ей остаться, станет только хуже.

Молодой вампир кивнул и забрал список.

Эринд успел окликнуть его и добавить, чтобы на кладбище подготовили ещё один стул, а затем отпустил.

Ауревия всё это время наблюдала за ним.

Эринд годами управлял почти всей её повседневной жизнью. Одежда, кареты, встречи, гости — даже то, что она упоминала один раз мимоходом, он каким-то образом запоминал. Она настолько к этому привыкла, что большинство проблем исчезало, стоило лишь произнести его имя.

Теперь он организовывал и её похороны.

Ауревия вдруг задумалась, сколько вообще часов он спал за последние дни.

Эринд сложил лист и уже собирался пойти проверить кареты, когда её отец остановил его.

— Остальное поручи кому-нибудь. Иди отдохни.

Эринд покачал головой.

— После погребения мисс Ауревии. Если передам всё сейчас, следующие полчаса они будут расспрашивать меня о каждом шаге.

Отец молча посмотрел на него, затем тихо сказал:

— Она постоянно жаловалась, что ты пытаешься делать всё сам.

Эринд переложил сложенный лист в другую руку. Несколько секунд не отвечал.

Потом расправил бумаги, и в уголке его рта мелькнуло едва заметное движение.

— А на следующее утро всё равно приносила мне новый список дел. Я привык.

Отец больше ничего не сказал.

Ауревия стояла рядом, и глаза внезапно защипало.

Так и было.

Она бесчисленное количество раз говорила Эринду перестать суетиться вокруг неё, а затем тут же просила найти какую-нибудь вещь, подготовить карету, устроить ужин или придумать вежливую отговорку, чтобы не идти на скучное собрание.

Раньше она даже не задумывалась об этих мелочах.

Теперь они всплывали одна за другой.

Похоронная процессия пришла в движение.

Несколько родственников шагнули вперёд, чтобы понести гроб. Дасиен наконец отошёл, хотя не сводил с него глаз. Родители Ауревии двинулись следом в окружении ближайших родных. Эринд быстро вернул лицу прежнюю сдержанность и снова занял место сбоку процессии, контролируя порядок.

Выходя вместе со всеми из зала, Ауревия невольно посмотрела в дальний конец помещения.

Сайрен Астервейл всё ещё был там.

Его ведьмовские одежды резко выделялись среди вампиров. Тёмная ткань спадала до щиколоток, ворот обрамляла серебристо-серая вышивка, и нигде не было ни одной эмблемы Серранте. С самого утра он держался у края толпы и почти ни с кем не разговаривал.

Мимо прошли двое молодых вампиров, разговаривая вполголоса.

— Он тоже едет на кладбище?

— Сейчас он живёт у Серранте. Не может же он уйти посреди похорон. К тому же ведьмы устроили целое представление, отправляя его сюда. Весь город знает, что Божественный Сын гостит у нас.

Другой оглянулся на Сайрена.

— Я всё равно не понимаю. Они действительно отдали Божественного Сына Астервейлов этого поколения. Я слышал, что приносят в жертву скот или ритуальные предметы, но чтобы собственных людей...

Его спутник нахмурился и толкнул его локтем.

— Не сегодня. Потом поговорим.

Они быстро нагнали процессию.

Ауревия ещё на мгновение задержалась, глядя на Сайрена.

Она почти ничего о нём не знала.

Когда клан ведьм впервые прислал своего Божественного Сына в поместье Серранте, старейшины лишь велели никому его не провоцировать. Ауревия была занята собственной жизнью и даже не спросила, почему ведьмы называют это жертвоприношением. Они жили под одной крышей, но почти не пересекались. Кивок в коридоре или библиотеке — вот и всё знакомство.

Теперь она вдруг поняла, что даже не знает, чем Сайрен занимается целыми днями.

Похоронная процессия уже вышла из зала.

Сайрен пошёл последним.

Ауревия последовала за всеми наружу.

Наступила ночь.

Семейное кладбище Серранте находилось недалеко от главного дома. Несколько карет медленно катились по каменной дороге. Ауревия машинально подошла к карете, в которой ехал Дасиен, и попыталась забраться внутрь.

Её тело прошло прямо сквозь дверцу, и половина Ауревии оказалась внутри салона.

Она быстро отпрянула.

Она ещё не успела решить, что делать дальше, как в голове мелькнула мысль: не отставать от кареты.

Тело неожиданно скользнуло вперёд.

Она не сделала ни шага. Земли под ногами не ощущалось.

Ауревия моргнула и посмотрела вниз.

Подошвы туфель зависли чуть выше дороги.

Карета ехала ровно, но Ауревия без труда держалась рядом. Стоило подумать, что нужно быстрее, — она подлетала ближе к окну. Стоило захотеть замедлиться — плавно отставала.

Она дважды проверила это. Явление было настолько странным, что хотелось разобраться, но сейчас было не до того.

Через стекло она увидела Дасиена на заднем сиденье.

Он сидел с закрытыми глазами и всё ещё выглядел ужасно. Кто-то рядом протянул ему маленький флакон с кровью. Дасиен взял его и долго держал, не открывая.

Когда они добрались до кладбища, гроб снова вынесли.

Ауревия бывала на множестве похорон.

Но совсем другое дело — стоять и смотреть, как собственное имя высекают на надгробии.

Горе матери, только немного утихшее, вспыхнуло вновь. Отец обнимал её за плечи. Дасиен подошёл помочь поддержать. Эринду впервые за весь день нечем было срочно заниматься. Он стоял чуть в стороне, скомкав в руках сложенные списки, и смотрел, как гроб опускают в землю.

В могилу упал первый белый цветок.

Ауревия ничего не почувствовала.

Потом второй.

Третий.

Лишь когда землю начали бросать на крышку гроба, до неё внезапно дошло: человека, лежащего внутри, домой больше никогда не принесут.

Мать едва держалась на ногах.

Дасиен поддержал её за руку и тихо сказал:

— Я отвезу вас обоих домой. И останусь сегодня у вас. Не уйду, пока вы не ляжете спать.

Мать вытерла глаза и покачала головой.

— Не уходи вообще. Вернёшься домой и будешь сидеть там один. Останься с нами. Если бы Ауревия увидела тебя таким, она бы переживала.

Дасиен опустил голову и в конце концов согласился.

Ауревия стояла рядом. Услышав своё имя из уст матери, она едва не выпалила, что действительно здесь.

Слова дошли до губ и остановились.

Их всё равно никто не услышит.

Когда погребение завершилось, гости начали расходиться.

Родители сели в карету, Дасиен поехал с ними. Эринд остался проверить последние приготовления на кладбище. Сайрен тоже ещё не ушёл.

Ауревия осталась у свежей могилы.

Она не пошла ни за кем.

Имя на надгробии было вырезано слишком отчётливо.

Ауревия Серранте.

Она смотрела на него, пока кладбище не опустело, затем медленно повернулась.

Всем остальным было куда идти.

Впервые в жизни Ауревия не знала, за кем ей теперь идти домой.

Глава 3 — Сила после смерти

Вернувшись в поместье Серранте, Ауревия не вошла в главный дом.

За окнами всё ещё горел свет. Она видела, как люди переходят из комнаты в комнату. Несколько близких родственников остались с её родителями, и Дасиен тоже был там. Время от времени за стеклом проходил кто-то с лекарством или напитком, а наружу доносился приглушённый гул разговоров.

Ауревия дошла до двери. Половина её тела уже прошла сквозь неё, когда она вдруг остановилась.

Входить не хотелось.

С момента пробуждения она только и делала, что следовала за другими. Увидела собственный труп. Смотрела, как плачут родители. Как Дасиен стоит у её гроба. Прошла за ними до самого кладбища.

Всё произошло так быстро, что у неё даже не было времени понять, что чувствует она сама.

Теперь, когда похороны закончились и мир наконец затих, всё, что она весь день удерживала внутри, хлынуло наружу.

Ауревия отвернулась от дома.

Она ушла глубоко в лес за поместьем. Шла до тех пор, пока последний свет из окон не исчез за деревьями, а вокруг не осталось ничего, кроме шелеста ветра в листве.