Те, кого мы возвращаем домой

ТЕ, КОГО МЫ ВОЗВРАЩАЕМ ДОМОЙ

Любовь в ночную смену

Isacatmeow

АВТОРСКИЕ ПРАВА

Copyright © 2026 Isacatmeow

Все права защищены.

Ни одна часть настоящего издания не может быть воспроизведена, распространена или передана в какой-либо форме и какими-либо средствами без предварительного письменного разрешения правообладателя, за исключением кратких цитат, используемых в обзорах и иных случаях, предусмотренных законом об авторском праве.

Настоящее произведение является художественным вымыслом. Имена, персонажи, компании, организации, места, события и происшествия являются плодом авторского воображения либо используются в вымышленном контексте. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями или организациями случайно.

Первое издание на русском языке, 2026.

Глава 1 — Прежде чем мы её увезли

Когда Мара Хейл умерла, таймер духовки всё ещё отсчитывал время.

На дисплее оставалось семнадцать минут, когда она ударилась затылком о кухонный шкаф.

Раздался глухой стук. Удар оказался недостаточно сильным, чтобы она сразу потеряла сознание. Перед глазами на мгновение вспыхнул белый свет, и на полсекунды вся кухня накренилась набок.

Мужчина перед ней продолжал говорить.

Он не умолкал с тех пор, как она открыла дверь.

Он всего лишь хотел забрать свой ключ.

Всего лишь забрать несколько вещей, оставшихся в её спальне.

Ему нужно было всего пять минут, чтобы объяснить, что именно она неправильно поняла.

Мара знала, что не следует его впускать.

И всё равно открыла дверь.

Еда в духовке уже начала подгорать. В тёплом воздухе смешались запахи розмарина, оливкового масла и горелого мяса, а дождь мерно стучал в окно.

Телефон лежал рядом с опрокинутым стулом.

Восемь минут назад она один раз позвонила Нэми.

Он не ответил.

Меньше минуты назад она попыталась снова.

Второй звонок переключился на голосовую почту.

На экране всё ещё светилось имя НЭМИ.

Запись сообщения продолжалась.

Мара попыталась взглянуть на телефон.

Пальцы на её горле снова сжались.

Сначала она ещё верила, что сумеет его остановить.

Она била его по руке, глубоко впиваясь ногтями в кожу, и пыталась вытолкнуть из сдавленного горла хотя бы одно слово.

С такого близкого расстояния его лицо казалось незнакомым.

Он не кричал.

Не ругался.

Даже не выглядел потерявшим контроль, как она ожидала.

Он лишь смотрел на неё с напряжённой сосредоточенностью, будто, если продержаться ещё немного, всё уляжется в той тишине, которой он добивался.

Цифры на дисплее духовки продолжали обратный отсчёт.

Под её пяткой что-то разбилось.

Во время борьбы с холодильника упал керамический магнит. Осколки сквозь носок впились в подошву. Боли Мара уже не чувствовала — только давление.

Воздух не поступал в лёгкие.

Силы стремительно покидали тело.

Экран потускнел.

Мара потянулась к нему.

Кончики пальцев зацепили край телефона и протащили его на несколько сантиметров по плитке. Скрежет прозвучал резко и совсем близко от микрофона.

Зрение начало сужаться по краям.

Лампа на кухне превратилась в размытое белое пятно над плечом мужчины. Шум дождя отдалился, исчез даже запах гари.

Последним, что Мара ещё видела отчётливо, был выцветший голубой браслет дружбы на запястье.

Нэми сделал его для неё, когда они были детьми.

Всё время ворчал, что плести браслеты бессмысленно, а потом заставил её пообещать, что она никогда его не потеряет.

Мара носила браслет шестнадцать лет.

Она заставила себя произнести его имя:

— Нэми…

Её рука упала на экран телефона. Запись завершилась. Мгновение спустя пальцы соскользнули, и тело обмякло.

К тому времени, когда приехала Джейда Суитлав, таймер духовки уже давно дошёл до нуля, а еда внутри полностью сгорела.

Теперь квартира временно больше не принадлежала тем, кто в ней жил.

Она принадлежала полиции.

Синие и белые огни спецмашин снова и снова скользили под дождём по фасаду старого многоквартирного дома. Несколько полицейских автомобилей заняли половину узкой улицы; их мигалки рассыпались ломаными отражениями по мокрому асфальту.

Жёлтая лента ограждения тянулась от фонаря до железных ворот дома.

Но соседей, собравшихся под зонтами, она не остановила.

Одни переговаривались вполголоса.

Другие вставали на цыпочки, пытаясь заглянуть на верхние этажи.

Третьи снимали всё на телефоны.

Когда белый специализированный автомобиль службы Нортгейта свернул на улицу, Джейда увидела, как одна женщина поспешно опустила телефон и сделала вид, будто всего лишь проверяла время.

— Третий этаж, — сообщил Вик Пайк с водительского места.

Джейда подняла взгляд на краснокирпичный дом без балконов.

— Лифт?

— Сломан.

Она откинулась на спинку сиденья и на мгновение закрыла глаза.

— Ну конечно.

Вик припарковался за машиной судебного эксперта и заглушил двигатель.

За два года работы в паре с Джейдой он научился не принимать её жалобы за отказ.

Она жаловалась на лестницы, неисправные колёса каталок, плохой кофе, промокшие носки и на то, что сэндвичи в круглосуточных магазинах за один год подорожали дважды.

А потом выполняла работу.

Джейда проглотила последний кусок сырной булочки, сложила обёртку и сунула её в небольшой пакет для мусора возле подстаканника.

В окне отражалось её размытое лицо.

Большая часть длинных светлых волос была надёжно собрана, хотя несколько прядей выбились возле ушей. Она заправила их под тёмную рабочую кепку и снова посмотрела на часы.

2:43 ночи.

— Готова? — спросил Вик.

— Нет.

— Сойдёт.

Они открыли двери и вышли.

Дождь был несильным, но плотным — плечи промокли за считаные секунды. На Джейде были тёмные рабочие брюки, чёрные нескользящие ботинки и куртка с эмблемой службы Нортгейта и двумя светоотражающими полосами на каждом рукаве.

Никаких чёрных одеяний.

Никакого начищенного катафалка.

Просто двое работников в практичной форме, белый специализированный автомобиль и складная каталка, которая начала скрипеть две недели назад.

Молодой полицейский приподнял для них ленту.

— Третий этаж. Сержант Брукс вас ждёт.

Вик протолкнул каталку под лентой.

— С доступом есть проблемы?

— Лестница узкая, особенно тесный поворот на втором этаже. Группа осмотра уже закончила предварительный сбор улик, судебный эксперт только что подписал разрешение на вывоз.

Джейда заглянула на лестницу.

Старые настенные светильники мерцали. Из-за многолетней сырости стены покрылись широкими серо-жёлтыми разводами. На площадке между вторым и третьим этажами громоздились детский велосипед и несколько так и не убранных картонных коробок.

— Они знают, что отсюда придётся спускать человека, и всё равно не расчистили проход? — спросила она.

Полицейский смутился.

— Владельца велосипеда нет дома.

Джейда посмотрела на него.

— Женщины наверху тоже нет дома. Но спустить её нам всё равно придётся.

Полицейский открыл рот, но не нашёлся с ответом.

Вик подтолкнул каталку сзади.

— Давай поднимемся.

Коридор третьего этажа был светлее лестницы.

Дверь одной из квартир стояла распахнутой, снаружи дежурили двое полицейских. Из квартиры вышел криминалист с чемоданчиком для оборудования; к бахилам прилип серый порошок.

В дальнем конце коридора стояли трое.

Женщина средних лет опиралась на мужа, почти всем весом навалившись на его руку. От плача она охрипла, каждый вдох звучал так, словно ей разодрали горло.

Неподалёку стоял ещё один мужчина.

Высокий, в одной лишь тёмно-серой куртке с капюшоном, без зонта. Короткие чёрные волосы всё ещё были мокрыми. Он держался чуть поодаль от остальных, выпрямив спину и вытянув руки по бокам; костяшки пальцев побелели от напряжения.

Он не сводил глаз с открытой двери квартиры.

Бросив на него короткий взгляд, Джейда отвернулась.

Родные.

Прибыв на место, она никогда их не разглядывала.

Одни плакали. Другие кричали. Некоторые снова и снова задавали один и тот же вопрос. А кто-то просто стоял, словно ещё не решил, как полагается себя вести.

Из квартиры вышла сержант Дана Брукс, зажав под мышкой планшет с бумагами.

Она проверила удостоверения Джейды и Вика, затем передала им разрешение на вывоз.

— Умершая — Мара Хейл, двадцать четыре года. Предварительное заключение — убийство. Подозреваемый задержан. Брат провёл визуальное опознание.

Джейда взяла документы и пункт за пунктом всё проверила.

Имя.

Дата рождения.

Адрес места происшествия.

Пункт назначения.

Номер дела судебно-медицинского центра.

Она не спросила, кто подозреваемый, и не стала выспрашивать, что произошло.

Это не входило в её обязанности.

— Личные вещи? — спросила Джейда.

— Телефон и ещё несколько предметов изъяты как вещественные доказательства. Одежда и браслет остаются на ней. Всё остальное пока остаётся в квартире.

— Место полностью освобождено?

— Тело можно перемещать. На правой стороне шеи и обеих руках могут оставаться следы. Постарайтесь не касаться этих участков.

Джейда кивнула и поставила подпись.

С другого конца коридора внезапно донёсся сорвавшийся голос женщины:

— Куда вы её увозите?

Все замерли.

Мать Мары отстранила руку мужа и, пошатываясь, двинулась к ним.

— Куда вы увозите мою дочь?

Её взгляд упал на каталку.

Краска сошла с лица.

— Нет. Нет, нельзя.

Она начала мотать головой.

— Ещё рано. Я её не видела. Нельзя просто взять и увезти её.

Муж поспешил следом и снова взял её за руку.

— Юми…

— Не трогай меня!

Она вырвалась и повернулась к Дане.

— Вы сказали, что речь только об опознании. Сказали, что вам ещё нужно всё расследовать. Почему её уже приехали забирать?

Дана заговорила тише:

— Миссис Хейл, работа на месте происшествия завершена. Мару необходимо доставить в судебно-медицинский центр для дальнейшего исследования.

— Не говорите, что её «необходимо доставить».

Голос Юми резко взвился.

— Она моя дочь.

Мужчина, до сих пор державшийся в стороне, наконец подошёл.

— Мам.

Он положил руку ей на плечо.

Его голос звучал тихо и напряжённо.

— Позволь им закончить.

Юми обернулась к нему.

— Нэми, она там.

— Я знаю.

— Ты парамедик.

Она вцепилась в его куртку.

— Зайди и посмотри на неё. Посмотри ещё раз. Может, они ошиблись. Может, она просто…

— Мам.

Нэми сглотнул.

— Полицейские уже просили меня её опознать.

Его отвели на кухню всего на несколько секунд.

Достаточно, чтобы подтвердить, что женщина на полу — его сестра, и выйти.

— Её больше нет, — сказал он.

Колени Юми внезапно подогнулись.

Муж и Нэми поймали её одновременно. Она обмякла между ними; рыдания застряли в горле, вырывались только хриплые, прерывистые вдохи.

Нэми закрыл глаза.

Когда он снова их открыл, то уже крепко поддерживал мать. Негромко он попросил отца отвести её к лестнице и усадить.

Джейда развернулась и вошла в квартиру.

Внутри всё ещё пахло горелым розмарином.

Запах оказался сильнее, чем она ожидала; к нему примешивались сырая прохлада из приоткрытого окна и химический дух, оставшийся после криминалистов.

На кухне всё ещё горел свет.

Возле стола лежал опрокинутый стул, скатерть наполовину съехала. На полу валялись осколки керамического магнита, вилка и пронумерованные маркеры улик.

Дисплей духовки остановился на нуле.

На столешнице стояли две тарелки.

На одной лежала еда.

Другая была пуста.

Взгляд Джейды задержался на них на две секунды, а затем переместился в центр кухни.

Там лежала Мара Хейл.

Совсем молодая.

На ней были свободная серая блузка и тёмные брюки; правый носок был вывернут наизнанку. Длинные золотисто-каштановые волосы оказались прижаты плечом и спиной, несколько прядей прилипли к щеке.

На запястье был выцветший голубой браслет дружбы.

Джейда опустилась рядом на корточки.

Вик расстелил неподалёку мешок для тела и проверил бирку.

Вместе они ещё раз сверили имя, номер дела и пункт назначения.

Все действия выполнялись медленно и неизменно в одном порядке.

Мёртвые не могли исправить допущенные от их имени ошибки.

Если на опознавательной бирке или в документах на перевозку указаны неверные данные, человека могли провести через всю систему и отправить туда, где он никогда не должен был оказаться.

Джейда натянула вторую пару перчаток, избегая касаться шеи и рук, о которых предупреждала Дана.

Прежде чем передвинуть Мару, она осторожно высвободила волосы из-под плеча.

Иначе концы могли попасть в молнию мешка.

Однажды Джейда видела, как новый сотрудник, слишком торопясь, защемил молнией волосы умершей женщины.

Потом она ещё долго помнила тот тихий скребущий звук.

За дверью послышались шаги.

Подняв голову, Джейда увидела Нэми в дверях квартиры.

Полицейский не позволял ему подойти ближе.

Он смотрел на неё через гостиную.

Сначала его взгляд опустился на её руки в перчатках, потом — на приглаженные волосы сестры.

Джейда не пыталась угадать, о чём он думает.

Вик тихо произнёс:

— Готово.

Они переложили Мару на транспортировочную простыню, а затем плавно опустили в мешок.

Когда чёрный материал накрыл её одежду, Юми вскрикнула в коридоре:

— Подождите!

Она снова вырвалась у мужа и бросилась к квартире.

— Не закрывайте! Ещё нет!

Нэми догнал её и обхватил сзади.

— Мам, тебе нельзя туда.

— Это её лицо!

Юми пыталась вырваться из его рук.

— Скажи им, чтобы не закрывали ей лицо! Ей будет страшно. Мара с детства боится темноты, помнишь? Она не любит спать одна. Скажи им, чтобы не…

Последние слова окончательно утонули в рыданиях.

Рука Джейды замерла на молнии.

Она подняла глаза на Дану.

После короткой паузы та едва заметно кивнула.

Джейда отпустила молнию и подошла к двери.

Увидев её, Юми застыла.

Её взгляд опустился на перчатки Джейды.

— Не трогайте её.

Она произнесла это совсем тихо.

Джейда не стала объяснять, что уже касалась Мары, и не сказала, что это часть её работы.

— Мы можем ещё немного подождать.

Юми смотрела на неё не отрываясь.

— Я могу войти?

Джейда взглянула на Дану.

— Можно постоять в дверях. Не переступайте за маркеры и не прикасайтесь к ней.

Муж помог Юми подойти к двери.

Когда она наконец ясно увидела Мару на кухне, то перестала кричать.

Она стояла, слегка приоткрыв губы.

— Сегодня она должна была приехать домой на ужин.

Никто не ответил.

— Сказала, что на работе слишком много дел. Приедет на следующей неделе.

Юми стиснула руку мужа.

— Я отругала её за то, что она вечно ищет отговорки.

Гарет опустил голову.

Очки сползли на нос, но он даже не поднял руку, чтобы их поправить.

Нэми стоял за матерью, не отрывая взгляда от сестры.

Точнее, от голубого браслета.

Джейда проследила за его взглядом.

— Браслет доставят вместе с ней в судебно-медицинский центр, — сказала она.

Нэми посмотрел на неё.

Впервые их взгляды действительно встретились.

Его серо-карие глаза были совершенно сухими.

— Его не снимут?

— Только если это потребуется для исследования. В таком случае его внесут в опись личных вещей.

Нэми один раз кивнул.

Его губы шевельнулись, но он не издал ни звука.

Гарет взял у полицейского бланк и ручку.

— Что здесь писать?

Полицейский указал на графу.

— Дату рождения умершей и имя члена семьи, который получит её личные вещи.

Гарет склонился над бланком.

Сначала написал имя Мары.

Но, дойдя до графы с датой рождения, остановился.

— Июнь…

Он посмотрел на жену.

Юми не отозвалась.

— Какого числа в июне?

Нэми закрыл глаза.

— Двенадцатого июня.

— Какого года?

На этот раз никто не ответил сразу.

Ручка в руке Гарета задрожала.

Он не забыл день рождения дочери.

Но год, который он бессчётное количество раз вписывал в школьные анкеты и медицинские документы, исчез из памяти.

Джейда опустила глаза и проверила ремни на каталке.

Она не смотрела на него.

Через несколько минут с бумагами наконец было покончено.

Муж помог Юми сесть на стул у стены в коридоре.

Джейда и Вик вернулись к Маре.

На этот раз Джейда медленно застегнула мешок.

Молния прошла почти бесшумно.

Но её всё равно услышали все в коридоре.

Плечи Нэми мгновенно напряглись.

Джейда и Вик переложили мешок на каталку, закрепили ремни и повезли её к двери.

На пороге Джейда остановилась.

— Сейчас мы спустим её вниз. Вам нужно ещё немного времени?

Юми прикрыла рот ладонью.

Гарет держал её за руку.

Никто не ответил.

Джейда не торопила их. Её руки оставались на рукоятях каталки.

Нэми смотрел на чёрный мешок перед собой.

Ему хотелось сказать так много.

Но все слова застряли в горле.

В коридоре долго стояла тишина.

Наконец он опустил голову.

— Я опоздал.

Он произнёс это тихо.

Так тихо, что слова едва сорвались с губ.

Джейда услышала.

Она не сказала, что он не виноват.

Она этого не знала.

И не сказала, что Мара наверняка знала, как она ему дорога.

Этого Джейда тоже не знала.

Она лишь произнесла:

— Мы позаботимся о ней.

В этом она могла быть уверена.

Когда каталка въехала на лестничную площадку, соседи, собравшиеся в коридоре, расступились.

Те, кто прежде тянул шею, чтобы лучше всё рассмотреть, опустили головы.

Кто-то убрал телефон.

На площадке второго этажа и вправду оказалось очень тесно.

Вик удерживал вес снизу, а Джейда направляла каталку сверху. Детский велосипед загораживал часть прохода, и им пришлось остановиться, немного приподнять каталку и изменить угол.

Лестница была крутой.

Человек в мешке не мог перенести вес и помочь им.

Руки Джейды начали ныть, дыхание Вика стало тяжёлым. Безопасный спуск на первый этаж занял больше времени, чем они ожидали.

Нэми шёл за ними до самой улицы.

Дождь всё ещё не прекращался.

Джейда и Вик погрузили Мару в белый специализированный автомобиль, проверили крепления и закрыли задние двери.

Они захлопнулись с тяжёлым звуком.

Мара в последний раз покинула свой дом без обуви и зонта.

Джейда сняла верхнюю пару перчаток, выбросила их в пакет для медицинских отходов и села на пассажирское место.

Она взяла оставшуюся половину булочки, лежавшую возле подстаканника.

Но прежде чем откусить, посмотрела через лобовое стекло и увидела Нэми, всё так же стоявшего под дождём.

Без зонта.

Он не вернулся к родителям.

Просто смотрел на автомобиль, который вот-вот увезёт его сестру.

Сквозь залитое дождём стекло их взгляды на мгновение встретились.

Нэми увидел еду в её руке.

Его лицо изменилось.

Сначала на нём появилось потрясение.

Затем — гнев, который он не мог ни сдержать, ни понять.

Его сестру только что положили в кузов автомобиля.

А эта женщина всё ещё могла есть.

Джейда опустила взгляд на булочку в руке.

Она не стала объяснять, что дежурит с семи вечера и успела съесть всего несколько кусочков.

Не стала объяснять, что новый вызов может поступить через пять минут.

Она снова завернула булочку и положила рядом с подстаканником.

Вик завёл двигатель.

— В судебно-медицинский центр?

— Да.

Автомобиль медленно отъехал от тротуара.

Часы на приборной панели показывали 3:48 ночи.

Джейда достала из рабочей сумки небольшой альбом.

Открыла чистую страницу и взяла карандаш.

Она не стала рисовать Мару.

Не стала рисовать раны или брата, стоящего под дождём.

Она нарисовала духовку, встроенную в ряд кухонных шкафов.

На дисплее светились четыре цифры.

00:00

Нэми оставался на месте, пока автомобиль не скрылся за поворотом.

За спиной слышались рыдания матери, а в квартире сестры по-прежнему горел свет.

Он не знал имени светловолосой женщины.

Знал только, что в тот вечер Мара звонила ему дважды, а он не ответил ни на один звонок.

И когда она покинула свой дом, последним, кто пригладил ей волосы, был не он.

Глава 2 — Ночная смена ещё не окончена

Когда специализированный автомобиль выехал с улицы, было 3:48 ночи.

Дворники мерно ходили из стороны в сторону, разрезая фонари, полицейские мигалки и залитый дождём город на размытые полосы света.

Джейда закрыла альбом и убрала его обратно в рабочую сумку.

Больше она не оглядывалась.

За рулём Вик обычно молчал.

Не потому, что был неразговорчив. Все в Нортгейте знали: дай ему волю, и он двадцать минут будет жаловаться на конструкцию крепёжного ремня, да так, что каждый поверит — ремень намеренно пытался убить его пальцы.

Просто сразу после выезда с места происшествия Вик не говорил об умерших.

Новым сотрудникам Нортгейта было трудно привыкнуть к этой тишине.

Одни спешили высказаться о запахе в комнате.

Другие строили догадки о причине смерти.

Третьи нарочно шутили — будто если рассмеяться первым, то увиденное не заберётся вслед за ними в машину.

Вик их не останавливал.

Просто, когда в следующий раз составляли график, отказывался работать с ними в паре.

На первом совместном вызове Джейда спросила его почему.

Вик ответил лишь:

— Мёртвые пожаловаться не могут.

Джейда подождала.

— И?

— И не мели языком всякую мерзость, раз они не могут этого услышать.

После этого Джейда редко обсуждала завершённый вывоз в машине.

Она посмотрела на снова завёрнутую сырную булочку.

Та уже остыла.

Пальцы смяли края, на обёртке расплылось небольшое жирное пятно.

Вик остановился на красный.

— Не будешь есть?

— Там меня увидели.

— Увидели, как ты ешь?

— Да.

Вик продолжал смотреть на дорогу.

— Ну увидел и увидел.

Джейда не пошевелилась.

— От того, что ты не поешь, лестница на следующем вызове легче не станет.

Загорелся зелёный.

Вик нажал на газ.

Джейда развернула булочку и откусила.

Она была холодной, сыр по краям затвердел.

Джейда медленно доела её, затем сделала несколько глотков воды.

Вик больше ничего не сказал.

Судебно-медицинский центр Беллмирской городской больницы располагался за главным корпусом и имел отдельный въезд для доставки тел.

В дождливой темноте белое здание казалось лишённым очертаний. Видны были только ряд не гаснущих всю ночь фонарей и две металлические двери, для которых требовалась карта доступа.

В 4:16 Вик задним ходом въехал в приёмный бокс.

Перед выходом Джейда надела свежие перчатки.

Они открыли задние двери, освободили крепления каталки и плавно выкатили её по направляющим автомобиля.

С места происшествия в машину, из машины в судебно-медицинский центр — личность умершего необходимо было проверять при каждом перемещении тела.

Сначала Джейда проверила бирку снаружи мешка.

Мара Хейл.

Двадцать четыре года.

Номер дела совпадал с документами на вывоз.

Она ещё раз сверила закреплённые снаружи идентификационные данные, прежде чем они с Виком повезли каталку по приёмному коридору.

Дежурным оказался молодой мужчина в очках с чёрной оправой.

Принимая документы, он зевнул, но всё равно внимательно просмотрел каждую графу.

— Убийство?

— Полиция разрешила вывоз, — ответил Вик.

— Личные вещи?

— Одежда и один голубой браслет дружбы. Всё остальное у полиции.

Дежурный внёс данные в систему, затем взял сканер и считал штрихкод.

Аппарат коротко пискнул.

Джейде никогда не нравился этот звук.

Слишком похож на сигнал кассы в супермаркете.

Однако без штрихкодов, номеров дел и документов, фиксирующих каждую передачу тела, человека гораздо легче было потерять внутри системы.

Дежурный повернул к ней экран.

— Подпишите здесь.

В графе передачи Джейда расписалась:

Джейда Суитлав.

Мужчина посмотрел один раз.

Потом второй.