- -
- 100%
- +
— Суитлав — это правда ваша фамилия?
Джейда слышала этот вопрос много раз.
— Нет. Каждый раз, когда подписываю официальный документ, придумываю новую.
Мужчина замер на полсекунды.
Джейда положила ручку и последовала за Виком к выходу.
Прежде чем металлические двери закрылись, она оглянулась.
Дежурный всё ещё смотрел на подпись, словно так и не решил, разыграла она его или нет.
Закончив передачу Мары, Джейда и Вик по инструкции обработали каталку, ремни, рукоятки и все поверхности, которых касались.
Восполнили использованные расходные материалы.
Ещё раз осмотрели салон, чтобы удостовериться, что в машине не осталось документов, бирок или личных вещей.
Вик убрал последнюю запасную пару перчаток в отсек.
— Поехали.
— На базу?
— Если только ты не хочешь поселиться здесь.
— Кровати удобные?
— Металлические.
— Тогда не хочу.
Они вернулись в машину.
База ночной смены Нортгейта находилась в промышленном районе на севере города.
Днём здесь работали склады медицинских товаров, грузовые компании и автомастерские. В пять утра дорога была почти пуста. Горели лишь круглосуточный магазин и вывеска хлебозавода вдалеке.
В 5:02 специализированный автомобиль въехал в гараж.
Рулонные ворота медленно поднялись.
Джейда ещё не успела выйти, а уже увидела за стеклом диспетчерской Тесс Куинн: в одной руке та держала телефон, другой дважды махнула ей.
Тёмно-рыжие волосы Тесс были подстрижены до подбородка, в ушах висели две разные серебряные серьги.
Правила Нортгейта запрещали сотрудникам носить слишком много украшений.
Но у Тесс и руководства были разные представления о том, сколько — это слишком.
Когда Джейда вошла в диспетчерскую, Тесс закончила разговор.
— С возвращением. — Она развернула кресло. — Плохие новости. Кто-то умер.
Джейда посмотрела на неё.
— Ты работаешь здесь пять лет и до сих пор не придумала другую вступительную фразу?
— Придумала.
Тесс взяла кофе со стола.
— Второй вариант: ещё одному человеку нужна поездка.
Вик вернул ключи на отведённое им место.
— Куда?
— Центр ухода Святой Агнессы. Ожидаемая смерть, документы от врача готовы, родственники уехали. Доставить в похоронный дом «Уэст-Лон».
Джейда посмотрела на настенные часы.
5:04.
— Я думала, вызовов в ожидании нет.
— Этот поступил сорок две секунды назад.
— Кто поедет?
Тесс посмотрела на неё.
Джейда ответила тем же.
Через две секунды Тесс сказала:
— Ты и Вик.
— Я так и знала.
— У Дина спина болит.
— У него всегда болит спина, когда вызов из центра ухода.
— У его спины превосходное чувство места.
Вик уже взял только что распечатанные документы.
Джейда осталась стоять.
Улыбка на лице Тесс немного померкла.
— Последний вызов был тяжёлым?
— Молодая женщина. Убийство.
Тесс не стала спрашивать имя или выведывать подробности случившегося.
Она повернулась и взяла чистую кружку.
— Кофе ещё горячий.
— Точно кружку помыли?
— Да. В этот раз её даже не оставили возле раковины для оборудования.
Джейда подошла к кофеварке и налила себе чашку.
Вкус был всё таким же отвратительным.
Зато кофе был горячим.
Она прислонилась к столу диспетчера и сделала два глотка.
Тесс разбирала бумаги для нового вызова.
— Ты как?
Джейда наблюдала, как листы медленно выползают из принтера.
— Кажется, проголодалась.
Тесс подняла голову.
— Значит, всё нормально.
Она выдвинула ящик стола, достала пачку шоколадного печенья и бросила Джейде.
Та поймала.
— Разве это не твой неприкосновенный запас?
— У нас чрезвычайная ситуация.
— Где?
— У тебя на лице.
Джейда вскрыла пачку.
Вик уже стоял в дверях.
— Пять минут.
— Ты же сам сказал мне поесть.
— Но не предлагал усаживаться за ужин.
С печеньем в руке Джейда вышла следом.
Сразу они не уехали.
Машину после последнего вызова ещё предстояло продезинфицировать и заново укомплектовать. Новый вывоз не был связан с убийством, поэтому дополнительное оборудование из этой машины не требовалось.
Вик пошёл на склад за папкой для документов.
Джейда погрузила в другой специализированный автомобиль чистые простыни, запасные ремни и средства защиты.
Комната отдыха ночной смены располагалась сразу за диспетчерской.
Она была маленькой: сильно потёртый диван, квадратный стол, два ряда шкафчиков, холодильник, который часто обмерзал, и микроволновка, которую кто-нибудь обязательно забывал помыть.
На стене рядом с графиком дежурств и журналами уборки висело напечатанное крупными буквами напоминание:
ЗАПРЕЩАЕТСЯ ХРАНИТЬ ПРОДУКТЫ БОЛЕЕ СЕМИДЕСЯТИ ДВУХ ЧАСОВ.
Ниже кто-то приписал ручкой:
Особенно рыбу Дина.
Оставшееся печенье Джейда сунула в карман куртки.
Из диспетчерской крикнула Тесс:
— Который это выезд за ночь?
— Третий.
— А первый куда был?
— В больницу.
— А второй — то убийство?
— Да.
— Значит, Святая Агнесса — третий.
Джейда оглянулась от двери склада.
— Я умею считать.
— Просто проверяю, сохранились ли у тебя основные мыслительные функции.
— Если нет, не забудь составить акт о производственной травме.
— Причина?
— Переработка.
Тесс фыркнула.
— Хелена скажет, что компания не признаёт такого медицинского диагноза.
— Тогда напиши: отравление кофе.
Вик вернулся с документами.
— Едем.
Джейда снова надела рабочую кепку и села в специализированный автомобиль поменьше.
— В Святой Агнессе есть лифт? — спросила она.
Вик запустил двигатель.
— Есть.
Джейда откинулась на сиденье.
— Значит, ночь ещё не окончательно испорчена.
Когда они приехали в Святую Агнессу, было почти шесть.
Снаружи не было ни полицейских машин, ни ленты ограждения.
Увидев форму Нортгейта, ночная сиделка за стойкой тихо поднялась.
Освещение здесь было мягким.
В коридоре никто не плакал навзрыд.
В воздухе пахло лишь дезинфицирующим средством, ментоловой мазью и сухостью от слишком долго работавшего отопления.
Умершей было восемьдесят четыре года.
Она перестала дышать во сне.
Врач констатировал смерть, родные уехали час назад.
Комната была аккуратно прибрана.
На прикроватной тумбочке лежали очки, стояли наполовину полный стакан воды и раскрытый на середине роман. Несколько листьев у растения возле окна пожелтели.
Проверяя имя и документы, Джейда заметила сиделку в дверях.
Девушке на вид было не больше двадцати. Глаза слегка покраснели.
— Она долго здесь жила? — спросила Джейда.
Сиделка кивнула.
— Семь лет.
— Родные знают, что мы приехали?
— Дочь знает. Она долго оставалась, но больше не выдержала. Муж увёз её домой.
Джейда кивнула.
Они с Виком подготовили оборудование для перевозки.
Весь процесс прошёл тихо и неторопливо.
Их никто не подгонял.
Когда они собрались уходить, сиделка подняла роман с тумбочки.
— Можно оставить его здесь? Дочь хочет забрать книгу домой.
Джейда сверилась с описью личных вещей.
— Книга не отмечена как подлежащая перевозке вместе с ней, поэтому можно. Только обязательно внесите её в журнал.
Сиделка прижала книгу к груди.
— Хорошо. Спасибо.
Джейда вывезла каталку из комнаты.
В окне в конце коридора едва проступал серо-белый утренний свет.
Они доставили женщину в указанный похоронный дом, завершили передачу, затем вернулись в Нортгейт, чтобы обработать машину, закончить записи и пополнить запасы.
В 7:45 они снова въехали на базу.
Смена Тесс уже закончилась.
Она оставила записку на столе диспетчера.
В холодильнике половина сэндвича с ветчиной. Не Дина. Можешь съесть.
Джейда сняла записку и открыла холодильник.
Сэндвич был аккуратно завёрнут, сверху написано её имя.
Она достала его и села за стол в комнате отдыха.
На другом конце стола Вик заполнял электронные отчёты.
— Сначала домой не пойдёшь? — спросил он.
— После еды.
— Сегодня вечером снова на работу?
— Да.
— Тогда быстрее домой и спать.
Джейда откусила сэндвич.
— Ты тоже.
— Я старый. Мне столько сна не нужно.
— Это не достоинство.
Вик не обратил внимания.
Заполнил последнее поле и нажал «Отправить».
Джейда доела сэндвич, выбросила обёртку и вернулась в гараж проверить рабочую сумку.
Перчатки.
Ручка.
Бланки подтверждения личности.
Небольшой альбом.
Всё было на месте.
Когда в 8:03 Джейда вышла из Нортгейта, Беллмир уже окончательно проснулся.
В промышленный район непрерывным потоком въезжали грузовики, рулонные ворота соседних мастерских один за другим поднимались. Несколько человек, которым скоро предстояло приступить к работе, стояли у круглосуточного магазина.
Джейда прикрыла глаза рукой от резкого солнечного света.
На груди всё ещё висел служебный пропуск.
Под фотографией были эмблема Нортгейта и название её должности:
Специалист по транспортировке умерших.
Она убрала пропуск под куртку и направилась к своей машине. В семь вечера ей предстояло вернуться.
Глава 3 — Днём она спит
Джейда вернулась в квартиру в 8:27 утра.
Беллмир уже окончательно проснулся.
У автобусной остановки люди по дороге на работу смотрели в телефоны, у кофейни на углу выстроилась небольшая очередь. Напротив дома Джейды остановился школьный автобус. Мимо пробежали несколько детей с рюкзаками, один едва не врезался в её рабочую сумку.
Джейда отступила в сторону.
Мать мальчика поспешила за ним и с извинениями притянула его к себе.
Она улыбалась, но на миг её взгляд задержался на эмблеме Нортгейта на куртке Джейды.
Джейда не обратила внимания.
Она открыла входную дверь картой доступа и поднялась на лифте на шестой этаж.
В кабине уже стояли мужчина в костюме и молодая женщина с бумажным пакетом завтрака.
От обоих пахло свежестью после душа; они были готовы начать свой день.
Джейда встала в углу.
На базе она уже прошла первичную очистку, на форме не было заметных пятен, однако Джейда привыкла держаться на расстоянии от людей.
Когда лифт добрался до шестого этажа, молодая женщина придержала для неё дверь.
— Спасибо.
Джейда вышла.
В квартире всё было точно так же, как перед её уходом.
В прихожей стояли две пары кроссовок и повседневные ботинки до щиколотки. На настенных крючках висел только складной зонт; место рядом предназначалось для рабочей куртки.
На обеденном столе лежало несколько незаконченных рисунков.
К холодильнику были прикреплены купоны из супермаркета, расписание спортзала и записка, которую несколько дней назад оставила Тесс.
Не забудь купить стиральный порошок. Ты уже второй раз подряд стираешь вещи мылом для рук. — Человек, обеспокоенный продолжительностью жизни твоей одежды
Джейда сняла рабочие ботинки.
Куртка Нортгейта отправилась на обычное место.
Рабочая сумка — в низкий шкафчик у двери.
Форменные брюки и нижняя рубашка — прямо в закрытую корзину для белья.
И только протерев телефон дезинфицирующей салфеткой, она понесла его дальше в квартиру.
Такой порядок она соблюдала каждый день, возвращаясь домой.
Рабочая обувь никогда не попадала в гостиную.
Форма никогда не касалась кровати.
Даже после целой ночи в защитном снаряжении она первым делом принимала душ.
Джейда закрыла глаза, подставив волосы под горячую воду.
Она думала не о лице Мары.
Она думала о пустой тарелке.
На столешнице стояли две.
На одной лежала еда.
Другая была пуста.
Тот мужчина собирался остаться на ужин?
Мара приготовила еду на двоих ещё до того, как открыла дверь?
Или вторая тарелка оказалась там случайно?
Джейда открыла глаза и сделала воду горячее.
Не стоит строить догадки.
Пара домашних тапочек, список покупок или недопитый стакан воды легко могли убедить человека, будто он понял, что произошло в комнате.
Но чаще всего ответы придумывал сам наблюдатель.
После душа Джейда обернула мокрые волосы полотенцем и надела свободную серую футболку и шорты.
Открыла холодильник.
Внутри стояли полкоробки жареного риса, несколько яиц, три вида соуса, начавший размягчаться помидор и йогурт, купленный три дня назад, но так и не съеденный.
Она выложила жареный рис на сковороду и разбила туда яйцо.
Люди считали, что после смены ночные работники должны завтракать.
Джейде было всё равно.
Можно сварить макароны в полночь, а в восемь утра съесть жареный рис. Еда не меняла своего назначения из-за того, что за окном становилось светло.
Пока рис разогревался, она проверила телефон.
Пропущенных звонков не было.
Только несколько сообщений для передачи дел дневной смене в групповом чате Нортгейта.
В 6:05 мать прислала картинку с пожеланием доброго утра.
Розовые цветы окружали слова:
Новый день — новая надежда.
Эвелин Суитлав каждый день отправляла такую картинку в семейный чат.
Иногда там были цветы.
Иногда чашка кофе.
Порой — незнакомый Джейде младенец, беззубо улыбающийся в камеру.
Джейда ответила поднятым большим пальцем.
Её сестра Селин прислала три сообщения.
Первое — фотографию зала для свадебного приёма после перестановки.
Во втором она спрашивала, какие скатерти смотрятся изящнее: цвета шампанского или слоновой кости.
Третьим напоминала, что Джейда не имеет права пропустить воскресный ужин.
Несколько секунд Джейда разглядывала две почти одинаковые скатерти.
Затем ответила:
Они выглядят одинаково.
Селин отозвалась почти сразу:
Они совершенно разные.
Джейда отложила телефон.
Рис был готов.
Она переложила его в миску и села за стол.
На середине еды её взгляд снова переместился к рабочей сумке в прихожей.
Внутри всё ещё лежал небольшой альбом.
Джейда продолжила есть.
Покончив с большей частью риса, она достала из холодильника холодный напиток.
Но когда села снова, пустая тарелка всё ещё стояла перед мысленным взором.
Она опустила ложку.
У Джейды было два вида альбомов.
Маленький всегда лежал в рабочей сумке.
Другой, побольше, оставался дома.
В маленьком обычно были лишь простые линии, время и очертания предметов. В выходные она не спеша по памяти завершала рисунки в большом.
Джейда достала маленький альбом из рабочей сумки и открыла последнюю страницу.
Контуры духовки были простыми.
Четыре нуля на дисплее густо заштрихованы.
Рядом она дорисовала столешницу и две тарелки.
На одной лежала еда.
Другая была пуста.
Она не стала писать ни дату, ни имя Мары.
Закончив, Джейда положила альбом в деревянный сундук в углу гостиной.
Там уже хранилось больше дюжины других.
На некоторых страницах было всего несколько линий.
Пустое кресло-качалка.
Пара тапочек, аккуратно поставленная у двери ванной.
Телевизор, по которому всё ещё шли мультфильмы.
Однажды Тесс спросила, что Джейда собирается делать с этими рисунками.
Та ответила, что не знает.
Она не намеревалась ни выставлять, ни продавать их.
Эти комнаты ей не принадлежали.
В 9:40 утра Джейда задёрнула шторы в спальне.
Плотная светонепроницаемая ткань отсекла день, и комната мгновенно погрузилась в темноту.
На телефоне она включила режим «Не беспокоить», оставив доступ только для экстренных звонков из Нортгейта, от Тесс и родных.
Когда она легла, тело было изнурено, но мысли не сразу затихли.
Наверху кто-то протащил стул.
На улицу прибыл автобус.
Сосед включил пылесос.
Джейда прижала подушку к ушам.
Телефон внезапно завибрировал.
Не открывая глаз, она потянулась за ним.
Звонили не с работы.
Это была мать.
Джейда помедлила две секунды, прежде чем ответить.
— Ты уже закончила? — спросила Эвелин.
— Только что пришла домой.
— Ты поела?
— Да.
— Почему у тебя такой усталый голос?
Джейда открыла глаза и уставилась в тёмный потолок.
— Потому что работала всю ночь.
— Вот поэтому я всё время и говорю тебе сменить работу. Нормальные люди не спят днём и не выходят из дома по ночам.
— Медсёстры выходят.
— Но медсёстры хотя бы работают в больницах.
На другом конце ненадолго замолчали.
Эвелин поспешно сменила тему.
— Не забудь приехать в воскресенье. Селин хочет обсудить свадьбу.
— Я знаю.
— Не опаздывай.
— Хорошо.
— И надень что-нибудь нормальное.
— Что значит «нормальное»?
— Не надевай эту куртку Нортгейта.
Джейда две секунды молчала.
— С чего бы мне надевать рабочую куртку на семейный ужин?
— Просто напоминаю. Возможно, придёт твоя тётя.
— И что?
— Она задаёт много вопросов. Если спросит о работе, скажи, что занимаешься медицинскими перевозками.
Джейда слышала это много раз.
На новогодних встречах.
Когда Селин впервые привела домой Дэниела.
Когда одна из маминых подруг спросила, повысили ли Джейду.
Каждый раз одно и то же:
Медицинские перевозки.
Это не было ложью.
Просто фраза обрывалась прежде, чем собеседник успевал задать следующий вопрос.
— Я и занимаюсь медицинскими перевозками, — сказала Джейда.
Даже по телефону было заметно, как Эвелин полегчало.
— Именно. Так и скажи. Не вдавайся в подробности.
— Я ложусь спать.
— Не сердись. Просто я боюсь, что люди начнут что-нибудь говорить.
— Я не сержусь.
— Когда ты так говоришь, ты всегда сердишься.
— Хорошо. Я сержусь.
— Вот видишь? Ты опять начи…
Джейда завершила звонок.
Она положила телефон экраном вниз на прикроватную тумбочку.
Она знала, что мать не называет её грязной.
Но лучше от этого слова не звучали.
Джейда проработала в Нортгейте три года и восемь месяцев.
Сначала друзья спрашивали, какое самое ужасное тело ей доводилось видеть.
Потом просили не говорить о работе за едой.
А после приглашений постепенно стало меньше.
Причины были вполне обычными.
Из-за графика смен с ней было трудно что-либо планировать.
Когда другие отдыхали, она чаще всего работала.
Кто-то женился, у кого-то появились дети, кто-то уехал.
Промежутки между сообщениями становились всё длиннее.
А когда это наконец замечали, оказывалось, что они уже давно не виделись.
Джейда тоже перестала звать первой.
В 10:12 утра она наконец уснула.
Через два часа её один раз разбудил звук дрели наверху.
В три часа дня она снова проснулась из-за предупредительных сигналов мусоровоза, сдававшего назад под окнами.
В 5:40 вечера зазвонил будильник.
Джейда села и несколько секунд вспоминала, какой сегодня день.
За окном садилось солнце.
Она приоткрыла край шторы и впустила в комнату последние лучи.
В следующие три ночи убийств не было.
Пожилой мужчина, умерший в больнице.
Предрассветная авария на шоссе.
Мужчина средних лет, который умер один в своей ванной и был найден лишь после того, как сосед почувствовал запах.
Джейда работала как обычно.
Проверяла имена.
Забирала умерших.
Оформляла передачу.
После четвёртой ночной смены у неё начались четыре выходных.
Она собиралась отключить телефон и остаться дома одна.
Но в воскресенье вечером за столом семьи Суитлав для неё уже приготовили место.
Глава 4 — Медицинские перевозки
В первый вечер после четырёх ночных смен подряд за столом семьи Суитлав сидели семь человек.
Кроме родителей Джейды, её сестры Селин и жениха Селин, Дэниела, приехала тётя Роуз с сыном Оливером, недавно вернувшимся в Беллмир.
Эвелин устроила настоящий пир: жареная курица, картофель в сливках, стручковая фасоль, тушёная говядина, салат и тарелка сладкой моркови, которую Джейда не любила с детства.
Джейда сидела рядом с отцом и уже доедала второй кусок курицы.
— Не торопись, — сказала Эвелин с другого конца стола. — Никто у тебя не отнимет.
— Днём я съела только банан.
— Почему только банан?
— Поздно проснулась.
— Нормальные люди не просыпаются днём.
Джейда воткнула вилку в картофель.
— Мы обсуждали определение нормальности на прошлой неделе.
Рядом Питер Суитлав молча пододвинул к ней тушёную говядину.
Он не вмешивался в спор. Питер всегда так делал. Когда Эвелин начинала тревожиться о работе Джейды, её сне, замужестве и будущем, он обычно просто следил, чтобы тарелка дочери не пустовала.
Селин поставила бокал на стол.
— Первый выходной?
— Да.
— Сколько их у тебя?
— Четыре.
— Во вторник пойдёшь со мной примерять платья подружек невесты?
Джейда посмотрела на неё.
— На сколько?
— Максимум на два часа.
— В прошлый раз ты сказала то же самое.
— Они принесли не тот размер.
— Мы пробыли там пять с половиной часов.
— Замуж выходят один раз.
Джейда положила в рот кусочек говядины.
— Будем надеяться.
Дэниел опустил голову, рассмеявшись.
Селин повернулась к нему.
— Ты чего смеёшься?
— Ни с чего.
— Я видела.
— Физиологическая реакция.
Роуз не обратила на них внимания и с любопытством посмотрела на Джейду.
— А где Джейда теперь работает? Твоя мама говорила, в каком-то транспортном отделе больницы?
Эвелин поспешно ответила:
— Что-то вроде того. Медицинские перевозки.
Джейда разрезала кусок говядины. Под столом Селин легонько пнула её.
Смысл был ясен: не вдавайся в подробности.
Оливер спросил:
— Ты водишь скорую?
— Нет.
— Перевозишь пациентов?
Не успела Джейда ответить, как Эвелин улыбнулась:
— Иногда медицинские материалы, иногда помогает перевозить что-то между отделениями. Там много всего.
Джейда медленно положила вилку.
— Я перевожу мёртвые тела.
За столом воцарилась тишина.
Роуз замерла, не донеся хлеб до рта. Оливер моргнул. Дэниел отпил воды. Улыбка Эвелин застыла.
— Джейда.
— Она спросила, чем я занимаюсь.
— Можно было назвать официальную должность.
— Она длиннее.
Роуз опустила хлеб.
— То есть… после того, как человек умирает?
— Да.
— Ты сама к ним прикасаешься?
Селин закрыла глаза.
Джейда снова взяла вилку.
— Сами они в машину не забираются.
Питер тихо кашлянул — то ли скрывая смех, то ли предупреждая её остановиться.
Роуз выглядела встревоженной.
— Ничего такого я не имею в виду. Просто не ожидала, что молодая женщина станет заниматься подобной работой.
— Компания не принимает на неё только мужчин.
— Наверное, это страшно.
— Иногда.
— А когда ты возвращаешься домой ночью… не боишься, что за тобой что-нибудь увяжется?
Джейда подняла глаза.
— Мест для парковки мало. Вряд ли оно за мной поспеет.
На этот раз Питер и правда опустил голову, смеясь. Эвелин свирепо на него посмотрела.
— Твоя тётя за тебя переживает.
— Я знаю.
Роуз поспешно перевела разговор на место проведения свадьбы, меню и список гостей, словно вопросов о работе никогда не было.
После этого она больше не притронулась к курице, стоявшей перед Джейдой.
Возможно, наелась.
Джейда не спросила.
После ужина Селин позвала её на кухню.
В гостиной Эвелин и Роуз всё ещё обсуждали рассадку. Питер вывел Дэниела на улицу показать участок забора, который требовал ремонта.
Гудела посудомоечная машина.
Селин прислонилась к столешнице, скрестив руки.
— Обязательно было говорить именно так?
Джейда открыла холодильник и достала мамин карамельный пудинг.
— Как?
— Ты знала, что мама не хочет рассказывать тёте Роуз, и нарочно сказала так прямо.
— Она спросила.
— Можно было назвать официальную должность.
— Она продолжила бы расспрашивать.
— Тогда не отвечай так ясно.
Джейда нашла ложку.
— Почему?
Селин понизила голос.
— Я не смотрю на тебя свысока.
Джейда съела ложку пудинга.
— После этого обычно следует «но».
— Но многие люди суеверны в таких вещах.
Джейда кивнула.
— Вот и оно.
— Я просто не хочу, чтобы на свадьбе ты рассказывала об этом родственникам Дэниела.
— Я не стану сама заводить разговор о разлагающихся телах.
— Я серьёзно.