Замужем за злодеем, который меня убьёт

Глава 3. Он прислал ей нож

Через три дня после зимнего дворцового бала из дома герцога Севера доставили длинную чёрную шкатулку.

Барон Эверитт лично распорядился принести её в гостиную. Судя по его выражению лица, он рассчитывал увидеть внутри ожерелье — что-нибудь достаточно ценное, чтобы поправить положение семьи.

Но в шкатулке лежал нож.

Чёрные ножны были совершенно простыми, без единого украшения. Рукоять недавно обтянули новой кожей, а её длина и толщина почти идеально подходили ладони Эллы.

Под ножом лежала небольшая карточка.

«Не клади большой палец на обух».

Подписи не было.

Нелл стояла рядом и не сводила глаз со шкатулки.

— Это прислал герцог?

— Да.

— Откуда он знает, как вы держите нож?

Элла и сама хотела бы это понять.

На балу она ненадолго позаимствовала нож у стражника на террасе. Оборванная проволока зацепилась за юбку, и, вместо того чтобы наклоняться и возиться с ней на глазах у половины двора, Элла просто перерезала её.

Кассиан в тот момент разговаривал с чиновниками Военного ведомства.

И всё же, похоже, успел заметить.

Элла вынула нож из ножен.

Лёгкий, острый и сбалансированный куда лучше любого оружия, которое ей прежде доводилось держать. Достаточно маленький, чтобы спрятать под платьем.

— Зачем ему было присылать вам нож? — спросила Нелл.

— Возможно, он считает, что без него я слишком легко умру.

Нелл встревожилась ещё сильнее.

Элла убрала клинок в ножны и закрепила их на поясе.

Какой бы ни была причина Кассиана, она не собиралась отказываться от вещи, способной сохранить ей жизнь.

Через неделю двор собрался на королевскую зимнюю охоту.

Император и молодые дворяне уехали верхом в лес, а дамы остались во внешнем лагере. Из-за костров, горячего вина и музыкантов это место больше напоминало зимний праздник, чем охотничьи угодья.

Элла не испытывала ни малейшего желания гоняться верхом за животными. Она сидела возле одного из шатров вместе с несколькими молодыми женщинами и смотрела, как снег скапливается у кромки леса.

Седрик Холл уже успел выпить.

Он был вторым сыном графа, а дом Холл достаточно часто имел дела с Эвериттами, поэтому повод заговорить с Эллой ему никогда не требовался. Однако после зимнего дворцового бала его интерес стал куда заметнее.

— Я слышал, герцог Севера сам спросил ваше имя.

Седрик сел рядом, не дожидаясь приглашения.

— В тот вечер моё имя спрашивали многие.

— Но не многие могли заставить его пересечь весь бальный зал.

Элла подняла чашку с горячим вином.

— Возможно, ему просто стало скучно.

Седрик рассмеялся.

— Вы говорите так уверенно.

Его взгляд опустился к ножу у неё на поясе.

— Это тоже подарок герцога?

Он потянулся к ножнам.

Элла накрыла их ладонью.

— Не трогайте.

— Это всего лишь нож.

— Тогда у вас тем более нет причин к нему прикасаться.

Вместо того чтобы отступить, Седрик схватил её за запястье.

— Я только хочу посмотреть…

Кто-то вывернул ему руку за спину.

Хруст прозвучал не особенно громко.

В отличие от крика Седрика.

Разговоры вокруг костра мгновенно стихли.

Позади него стоял Кассиан. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным, словно он лишь сломал ветку, загородившую дорогу.

Седрик рухнул на колени в снег и прижал к груди запястье, вывернутое под неправильным углом.

Граф Холл поспешил к ним.

— Ваша Светлость, он слишком много выпил. А леди Эверитт ещё не ваша…

— Ещё нет, — произнёс Кассиан.

Все вокруг посмотрели на Эллу.

Эти два слова сказали гораздо больше, чем любое официальное объявление.

Граф тоже это понял.

— Мой сын не хотел вас оскорбить.

— Тогда научите его держать руки при себе.

Кассиан больше не взглянул на Седрика.

Он протянул Элле руку.

— Нож.

Она отдала его.

Кассиан вынул клинок, а затем снова вложил рукоять ей в ладонь.

— Сожми пальцы.

Он встал позади неё и поправил хватку, полностью накрыв её руку своей.

— Если кто-то схватит тебя за запястье, не пытайся сразу вырваться.

— Почему?

— Если он сильнее, у тебя не получится.

— Что тогда делать?

Кассиан направил её руку так, что остриё остановилось у него сбоку, там, где доспех защищал бы хуже всего.

— Используй то, что ближе.

Элла посмотрела на клинок.

— Вас не беспокоит, что теперь я могу вас ударить?

— Не ударишь.

— Вы настолько мне доверяете?

— Тебе всё ещё что-то от меня нужно.

Она подняла глаза.

Он понимал: Элла смотрела на него через весь бальный зал и заговорила с ним не из простого любопытства.

— И чего же я хочу?

— Пока не знаю.

Кассиан отпустил её руку.

— Поэтому и жду.

Когда охота закончилась, у выезда из лагеря уже стояла северная карета.

— Поедешь со мной, — сказал Кассиан.

Приглашением это не было.

Элла взглянула в сторону экипажа Эвериттов.

— У меня есть своя карета.

— Колесо треснуло.

Она обернулась.

Кучер сидел на корточках возле заднего колеса и с мрачным видом рассматривал длинную трещину в древесине.

— Это сделали вы?

— Нет.

— Я подожду, пока его починят.

Кассиан посмотрел на неё.

— Ты намеренно мне отказываешь?

— Я не хочу впервые сесть в вашу карету и позволить всем решить, будто уже принадлежу вам.

— Скоро будешь.

Элла не ответила.

В итоге она вернулась домой в наёмной карете.

Когда Элла приехала, отец уже кричал в кабинете.

На его столе лежал документ о переуступке долга.

Теперь Кассиану Валериусу принадлежали все долги, накопленные домом Эверитт за последние три года.

— Чего он хочет? — потребовал ответа барон Эверитт, расхаживая между столом и окном.

Элла прочитала документы.

— Когда я должна встретиться с Грантами?

— На следующей неделе. Сейчас не время…

— Отмените встречу.

Отец остановился.

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Да.

— Гранты всё ещё готовы рассматривать тебя как невесту, несмотря на наше положение. Уже одно это…

— На охоте герцог Севера сказал при графе Холле, что я пока ещё не его.

Элла вернула документ на стол.

— А теперь ему принадлежат все долги нашей семьи. Вы правда думаете, что Гранты продолжат переговоры, когда узнают?

Лицо отца потемнело.

— С этим разберусь я.

— Я сама им напишу.

— Элла…

— Вы можете остановить письмо.

Она встретила его взгляд.

— Но тогда я сообщу их младшему сыну, что он женится не просто на дочери барона. Ему придётся соперничать с человеком, который уже предельно ясно обозначил свой интерес.

Ни один разумный младший сын не стал бы бросать вызов Кассиану Валериусу из-за неё.

Отец это знал.

И больше не пытался её остановить.

В тот же вечер Элла написала отказ и вернула все подарки, присланные домом Грант.

Однако их посланник прибыл раньше, чем письмо успели отправить.

Гранты приняли компенсацию от резиденции герцога Севера и официально отказались от дальнейших переговоров.

Кассиан закрыл эту дорогу прежде, чем Элла успела сделать это сама.

Но решение отказать дому Грант всё равно принадлежало ей.

Вернувшись в свою комнату, Элла достала чистый лист бумаги.

Она начала с приданого, личной переписки, Нелл и защиты своей семьи.

В конце добавила ещё одно условие.

Любой приказ о её казни требовал официального обвинения и открытого слушания.

Лист быстро заполнялся.

Элла перечитала написанное, вычеркнула два пункта и сформулировала ещё несколько точнее.

Если Кассиан действительно решит её убить, договор его не остановит.

Но она хотя бы сможет поставить между ним и этим решением несколько запертых дверей.

На следующее утро из герцогской резиденции доставили официальное приглашение.

Оно было адресовано лично Элле.

Пока Нелл застёгивала её плащ, казалось, что служанка вот-вот расплачется.

— Вам обязательно идти?

— Да.

— Вам не страшно?

Конечно, страшно.

Но тихое ожидание никак не изменило пророчество.

Элла спрятала нож под юбкой, а сложенный список условий убрала в рукав.

— Он сказал, что ждёт меня.

Она подняла подбородок.

— Полагаю, пора выяснить, чего он хочет.

Глава 4. Это не было предложением

В кабинете Кассиана не было цветов.

Кольца тоже не было.

Когда Эллу проводили внутрь, на столе её ожидал лишь брачный договор.

— Садись.

Она осталась стоять.

— Вы выкупили долги моего отца.

— Да.

— И заплатили дому Грант, чтобы они отказались от переговоров.

— Они согласились.

— А если бы не согласились?

— Согласились бы.

Кассиан произнёс это без всякого высокомерия.

Он просто не допускал иного исхода.

Элла села.

— Значит, это не предложение руки и сердца.

— Нет.

— Тогда что?

— Брачный договор.

Он подвинул документ через стол.

Условия оказались щедрыми.

После свадьбы Элла становилась герцогиней Севера. Ей полагалось фиксированное ежегодное содержание, право владеть личным имуществом отдельно от мужа и все привилегии, соответствовавшие её новому титулу.

Долги дома Эверитт оставались у Кассиана, однако со дня свадьбы проценты переставали начисляться. Он не мог потребовать выплаты, передать долговые обязательства другому лицу, отнять земли семьи или использовать долг как средство давления на Эллу.

Единственным исключением был открытый мятеж дома Эверитт.

Долг не исчезал.

Он лишь переходил в руки человека, который пока не собирался его взыскивать.

Большинство дочерей мелких дворянских семей согласились бы, не дочитав до второй страницы.

Проблема заключалась в том, что все гарантии в этом договоре действовали лишь до тех пор, пока Кассиан желал их соблюдать.

— Зачем вы хотите на мне жениться?

— Потому что хочу.

— Это не причина.

— Для меня — причина.

— Потому что я посмотрела на вас на балу?

— Ты красивая.

Элла уставилась на него.

— В столице много красивых женщин.

— Они опускают глаза, когда меня видят.

— Я думала, вам нравится, когда вас боятся.

— Нравится.

Он даже не задумался.

— Но люди, которые только и умеют, что дрожать, быстро надоедают.

Вот и всё.

Никакого пророчества.

Никакой древней договорённости между семьями.

Никакой любви.

Она была красивой, боялась его и всё же не отводила взгляд.

Его интерес мог исчезнуть так же быстро, как возник.

Это делало ситуацию опасной.

И одновременно правдоподобной.

— Вы лишили меня всех остальных вариантов, прежде чем положить этот договор передо мной, — сказала Элла. — Это всё равно принуждение.

— Да.

— Я могу отказаться?

— Да.

— Что тогда будет с долгом?

— Он останется у меня.

— А дом Грант?

— Они не вернутся.

Элла коротко рассмеялась.

— Вы удивительно хорошо умеете устраивать добровольный выбор.

— Мне нужен только ответ.

— Зачем он вообще вам нужен? Вы могли бы просто распорядиться о свадьбе.

Кассиан откинулся на спинку кресла.

— Женщина, которую заставили остаться, всё время ищет способ сбежать.

— Вы не любите погоню?

— Иногда.

— Тогда почему не хотите преследовать меня?

— Я хочу узнать, как далеко ты зайдёшь сама.

Он проверял её ещё с того дня, когда прислал нож.

Элла достала из рукава сложенный лист и положила рядом с договором.

— Я хочу внести изменения.

Кассиан опустил взгляд.

— Ты пришла подготовленной.

— Не люблю приходить с пустыми руками.

— Говори.

— Моё приданое и всё имущество, которым я владею до свадьбы, остаются моими. То же касается личной переписки. Никто не имеет права вскрывать мои письма без разрешения. Включая вас.

— Согласен.

— Нелл переезжает со мной. Её нельзя переводить на другую службу, наказывать, увольнять или выдавать замуж без моего согласия.

— Согласен.

— Мне нужна собственная читальня. И письменный стол.

— Согласен.

— Долг Эвериттов нельзя использовать против меня, моей сестры, брата или отца.

— А если они меня предадут?

— Выдвиньте официальное обвинение. Представьте доказательства. Проведите открытое слушание.

— Перед кем?

— Одним представителем Королевской инспекции, двумя членами Совета Севера и дворянином, который не связан прямыми интересами с домом Валериус.

— Ты думаешь, кто-то из них решится выступить против меня?

— Возможно, нет.

Элла не была настолько наивной, чтобы верить, будто несколько строк на бумаге способны удержать человека, распоряжающегося целой армией.

— Но останется официальная запись.

Она не исчезнет так же бесследно, как женщина из пророчества.

— То же самое касается меня, — продолжила Элла. — Вы не можете убить меня лишь потому, что что-то заподозрили или разозлились. Необходимы обвинение, доказательства, официальное слушание и свидетели из Совета Севера.

Пальцы Кассиана замерли на столе.

— Ты думаешь, я могу тебя убить?

Элла заставила себя не отводить взгляд.

— Я думаю, вы можете убить кого угодно.

Он не стал отрицать.

— Согласен.

Она нахмурилась.

— Так просто?

— Если я действительно решу тебя убить, договор меня не остановит.

— Тогда зачем его подписывать?

— Потому что я соблюдаю то, под чем ставлю подпись.

Это была не доброта.

Гордость.

Кассиан относился к данному слову так же, как к собственному приказу: оно не подлежало сомнению.

Как ни странно, именно это делало условие надёжнее.

— Остался ещё один вопрос, — сказала Элла. — Для любой близости требуется моё согласие в конкретный момент. Брак не означает постоянного согласия.

— Согласен.

— Вы не возражаете?

— Мне было бы скучно с женщиной, которая меня не хочет.

Элла опустила глаза и продолжила вносить поправки.

К тому времени, когда они закончили, договор стал почти вдвое длиннее.

Один экземпляр оставался у Эллы. Второй регистрировался в Имперском брачном ведомстве. Третий передавался независимому юристу.

Пункты, касавшиеся обвинения и судебного разбирательства, должны были отдельно внести в архив Совета Севера.

Кассиан подписал каждую страницу.

Затем передал ей перо.

— Ответь мне.

— Договор уже подписан.

— Я хочу услышать, как ты это скажешь.

Элла держала перо над бумагой, но не писала.

Перед глазами снова появился горящий коридор.

Если ничего не изменить, однажды она всё равно встретит его там.

Он не будет знать, кто она такая.

И у неё не окажется ничего, что могло бы заставить его остановиться хотя бы на мгновение.

Брак с ним не делал её безопаснее.

Возможно, он лишь приближал опасность.

Но одновременно удлинял путь к тому самому коридору.

— Я согласна выйти за вас замуж.

Кассиан молча наблюдал, как она ставит подпись.

— Ты пожалеешь?

— Скорее всего.

— Сбежишь?

— Нет.

— Будешь подчиняться?

Элла закрыла договор.

— Нет.

Уголок его губ слегка дрогнул.

— Хорошо.

Глава 5. Его невеста

После объявления о помолвке Элла неожиданно стала одной из самых востребованных женщин столицы.

Дамы, прежде едва помнившие о существовании дома Эверитт, начали присылать приглашения на чаепития и ужины. Каждое утро у парадного входа толпились портнихи, ювелиры и флористы — словно Элла не готовилась к свадьбе, а внезапно унаследовала половину Империи.

Всех интересовало одно: почему Кассиан выбрал именно её?

Элла и сама не отказалась бы услышать более убедительный ответ.

Однако объяснение у него оставалось прежним.

Она была красивой.

Звучало поверхностно.

Но внезапное признание в любви было бы похоже на Кассиана куда меньше.

Через три дня после объявления о помолвке Храм Света вызвал Эллу на повторное исследование пророчества.

Беседу проводил пожилой жрец.

За тонкой занавесью горел белый ладан, и дым медленно поднимался к потолку Зала Прорицаний.

— Когда вы впервые получили Благословение, в записях упоминался пожар в неизвестном месте, — произнёс жрец. — Путь судьбы оставался неясным. Вы также говорили о коридоре.

— Да.

— Теперь, когда вы собираетесь выйти замуж за герцога Севера, не вспомнили ли вы что-нибудь ещё?

— Нет.

— Там был кто-то ещё?

Элла сильнее вдавила кончики пальцев в ткань юбки.

— Из-за дыма я почти ничего не видела.

— Брак способен изменить судьбу, — сказал жрец. — Но он также может привести человека прямо к месту, где пророчеству суждено исполниться.

— Вы советуете мне расторгнуть помолвку?

— Я лишь напоминаю: если вы добровольно приближаетесь к опасности, это не сделает её милосерднее.

Элла подняла на него глаза.

— Если стоять на месте, милосерднее она тоже не станет.

Когда Элла вышла из храма, Кассиан уже ждал возле кареты.

В руках у него были две шкатулки с украшениями.

В первой лежало ожерелье из чёрных бриллиантов.

Камни плотно прилегали друг к другу, а в центре был закреплён тёмно-красный самоцвет. Ожерелье должно было плотно обхватывать шею — красивое, но почти угрожающее своей остротой.

Во второй шкатулке находилась серебряная брошь в форме ветви с шипами.

Её игла была гораздо длиннее, чем требовалось для обычного украшения.

Достаточно длинной, чтобы использовать её как оружие.

Кассиан вынул ожерелье.

— Повернись.

Элла не пошевелилась.

— Оно похоже на ошейник.

— Да.

— Вы не собираетесь выбрать другое?

— Нет.

— Почему?

Кассиан встал позади неё и обвёл ожерелье вокруг шеи.

Чёрные бриллианты холодно легли на кожу.

Застегнув замок, он не сразу убрал пальцы.

— Ты согласилась выйти за меня, — сказал он. — Пора привыкать к тому, что ты связана.

В окне кареты Элла видела его отражение.

На одно короткое, чрезвычайно приятное мгновение она представила, как вонзает в него брошь.

— А второе украшение для чего?

Кассиан положил серебряную ветвь ей на ладонь.

— Чтобы тебе больше не приходилось пользоваться тупыми ножами с банкетного стола.

Через неделю леди София Мерлин устроила чаепитие в честь помолвки.

Одна из приглашённых посмотрела на ожерелье Эллы и улыбнулась.

— Герцог Севера признаёт только чёрный цвет?

Элла взглянула на крошечные жемчужины на шее женщины.

— Возможно, он просто не любит ничего мелкого.

За столом воцарилась тишина.

Затем кто-то не смог сдержать смешок.

Женщина покраснела и больше не упоминала ожерелье.

Элла начинала замечать одно весьма удобное преимущество положения невесты Кассиана.

Прежде чем попытаться её унизить, люди сперва задумывались, не узнает ли об этом он.

Вернувшись вечером в свою комнату, Элла обнаружила распахнутое окно.

Зимний ветер разбросал бумаги по полу.

Нелл была уверена, что закрывала его перед уходом.

Элла не стала входить.

Она вынула спрятанный под юбкой нож и отступила к дверному проёму.

За ширмой что-то шевельнулось.

Мужчина в серой ливрее слуги выскочил через боковую дверь.

Стоявшие снаружи стражники немедленно бросились за ним.

Элла успела заметить лишь одну полезную деталь: с изнанки его манжеты было вышито белое солнце — знак, который обычно носили служители храма.

Украшения остались на месте.

Но письменный стол, ящики и шкаф были обысканы.

Тот, кто проник в комнату, искал документы.

Кассиан прибыл меньше чем через полчаса.

Сначала он осмотрел окно, затем перевёл взгляд на нож в руке Эллы.

— Ты успела его задеть?

— Нет.

— Лицо видела?

— Нет.

— Какие-нибудь знаки?

— Думаю, он связан с храмом.

Кассиан повернулся к стражникам.

— В течение трёх дней перевезти всё её имущество в герцогскую резиденцию.

Элла нахмурилась.

— До свадьбы ещё три недели.

— И?

— Если незамужняя женщина переедет в дом жениха, людям будет о чём посплетничать.

— Пусть сплетничают.

— А моё мнение?

Кассиан схватил её за запястье.

— Оставайся здесь или переезжай ко мне.

— Это не выбор.

— Выбор.

Он не причинял боли.

Но решение по-прежнему принял за неё.

Элла сняла с воротника брошь в форме терновой ветви и вонзила иглу ему в ладонь.

Кассиан отпустил её.

Из небольшой раны выступила кровь.

Нелл побледнела.

Стражники за дверью напряглись, но ни один не потянулся за оружием.

Кассиан посмотрел на свою ладонь.

Затем на Эллу.

— Наконец-то ты научилась пользоваться тем, что я тебе подарил.

— Я перееду.

Элла снова закрепила брошь на платье.

— Но не потому, что вы меня удерживали.

Кассиан даже не попытался зажать рану.

— Сколько тебе нужно времени?

— Три дня — слишком долго. Завтра.

— Хорошо.

На следующий день Элла переехала в столичную резиденцию герцога Севера.

Бенедикт подготовил для неё комнаты в восточном гостевом крыле.

По пути туда они прошли по длинному узкому коридору, сложенному из тёмного камня. Окна находились высоко под потолком, а в дальнем конце проход поворачивал на запад.