Путешествие Элмо

Пролог

Над городом пронесся громкий гул колокола, заставив подняться в небо множество птиц, сидящих на крышах и деревьях. Люди, занимающиеся своими делами, останавливались, тревожно поворачивая головы в сторону сторожевой башни, от которой шел звон. Старая башня стояла на самом восточном конце города и предназначалась лишь для одного, чтобы предупредить жителей о предстоящей Буре. Никто не знал, откуда и почему она появлялась. Кто-то считал, что она посылалась богами за грехи людей. Кто-то говорил, что это просто природа, кто-то вообще в нее не верил, настолько редки они были. Но когда она приходила, то забирала города и деревни вместе с жителями, не оставляя после себя ничего. Так или иначе, колокол звонил, и те, кто понимал, что это означает, бросал все свои дела, собираясь бежать из города.

Женщина средних лет стояла на втором этаже своего дома и смотрела в открытое окно. Она жила в районе торговцев, люди здесь жили зажиточные. Ей было прекрасно видно, как на улицах начиналась паника, запрягались повозки, слуги, бегая, перетаскивали вещи хозяев. Посмотрев в сторону восточного района, она увидела, как потихоньку потянулись люди и оттуда. Нагруженные мешками со своим скарбом, они держали испуганных детей за руки, обходя тележки с суетящимися возле них людьми. Дети глядели на сурово смотрящих на них стоящих охранников, и под их взглядами, прижимались крепче к родителям.

– Госпожа, – к ней обратился слуга, только что поднявшийся по лестнице,– Дети собраны, вещи погружены в карету. Можно спускаться.

– Спасибо, Рофри, – ответила она и посмотрела снова на восток, откуда должна была прийти буря. На горизонте было видно, как сгущаются темные тучи и сверкают, пока еще одиночные, молнии.

– Даже в голову не могло прийти, что такое случиться, – сказала она вслух. – И муж, уже ушел далеко на восток, с торговым караваном, – тогда это казалось очень важным. Она вздохнула и повернулась к слуге, что стоял, ожидая ее распоряжений. – Ты можешь идти за своей семьёй.

– Спасибо, госпожа, – слуга повернулся к ней спиной и уже собрался уходить, как его остановил оклик в спину:

– Рофри! – Если хочешь, ты с семьей можешь присоединиться к нам возле западных ворот.

– Спасибо, госпожа, – снова повторил он. – Я буду рад с вами поехать, – он прибавил шаг и пошел в сторону лестницы.

Женщина еще раз глянула в сторону горизонта, начала спускаться вниз. На выходе из дома, возле кареты, запряженной двойкой лошадей, стоял высокого роста мужчина, одетый в серый костюм. Незнакомец явно когда-то был военным. Услышав ее шаги, он повернулся и сказал, одновременно поглядывая по сторонам:

– Рофри побежал со всех ног, госпожа Амелия. Даже не глянул в мою сторону.

– Он просто хочет спасти свою семью, Герман, – устало произнесла женщина. – Надеюсь, он успеет. Мы готовы к отъезду?

– Готовы, – кивнул головой мужчина. – Я взял на себя смелость и отпустил возничего. Раз уж вы поручили мне охрану, не вижу смысла его держать. Вместо него взял своего давнего товарища, мы вместе служили вместе.

С места, где сидел раньше ее возничий, повернулся, вежливо махнув рукой, немолодой мужчина, одетый так же, как и Герман. Амелия легонько кивнула головой в ответ и, приподняв платье, пошла к карете.

Германа ей оставил муж, перед отъездом с караваном. Отставной военный с блестящей репутацией, он был нанят охранять ее и детей, пока мужа не будет рядом. Когда зазвонил колокол, он мог уйти, но остался помочь. Дверца кареты за ней закрылась и Герман легко заскочил на подножку, кивая головой товарищу. Копыта лошадей зацокали по мощенной булыжной мостовой. Они тронулись по улице, запруженной такими же каретами, людьми и телегами.

Амелия закрыла бархатными шторками окна кареты и повернулась к своим детям, сидевшим напротив нее. Элмо и Эдда, брат и сестра. Она ободряюще улыбнулась им и сказала:

– Нам пришлось срочно уехать из-за разбушевавшейся погоды. И чтобы нас всех не залило водой, мы едем все домой к тете Фелиции,– ее слова больше предназначались дочери, которая была намного младше брата.

Девочка испуганно смотрела большими круглыми глазами на мать, но ее слова немного успокаивали. Старшему сыну Амелии, Элмо, было уже пятнадцать лет, он уже слышал и читал истории про Бурю, как и про разрушения после нее. Взгляд его был серьезным. В отличии от младшей сестры, он понимал, что происходит. Дети были одеты не в обычную одежду, а в охотничьи костюмы, в которых ездили в лес вместе с отцом. Штаны и рубашки из плотной ткани, легкие плащи. У Элмо же была пристегнута его короткая шпага. Отец подарил ее мальчику в прошлому году. Настоящее боевое оружие.

Эдда после слов матери успокоилась, беззаботно играя, достав своих кукол. Элмо же сидел и прислушивался к звукам, что шли снаружи улицы. Амелия устало прикрыла глаза, откинувшись назад на спинку кареты, в которой они ехали.

Герман забрался на сиденье возле своего друга возничего, достал из-за спинки мушкет, положив его себе на ноги. Осматривая улицу, по которой они ехали, он обратился к товарищу:

– Чувствую, нас ждет серьезная поездка, и это, не считая того, что нам еще надо проехать через весь город.

Его товарищ, которого звали Харт, глянул в его сторону, пытаясь понять, насколько серьёзно он говорил, и ответил:

– Не первый раз такую работу делаем, справимся.

Герман чуть поморщил носом.

– Город вот-вот взорвется, как пороховая бочка. Те, кто понял это, сейчас пытаются сбежать из города. Те, кто захотят поживиться на этом, останутся, и никто им уже не помешает, ни городская стража, ни личная охрана. И будет очень хорошо, если мы успеем уехать, пока это все не началось. И я еще молчу про бурю. Никогда не верил в нее, хотя был в том городе, где, как мне рассказывали, прошла Буря, прошли его насквозь со своим взводом. Ужасное зрелище, скажу я тебе. Как будто кто-то собрал все постройки города в ладони и с высоты пропустил остатки сквозь пальцы. Но я был молодым, и даже не думал о таком, не поверил словам старого капрала.

Он оглянулся назад в сторону приближающей непогоды. Буря была еще далеко, но чувствовались уже легкие порывы ветра, они проносились по улице, поднимая мусор с дороги и бросая его в лица идущим людям. Свернув на улицу, ведущую к западным воротам, они столкнулись с первым препятствием. У одной из тележек сломалась ось, из-за этого образовался затор на улице. Хозяин тележки, лысеющий мужчина небольшого роста, стоял возле нее и растерянно потирал лоб платком, наблюдая, как слуги пытаются сделать телегу. Пешие смотря на это обходили ее, а те, кто были верхом, столпились перед телегой и ждали, когда разрешится ситуация.

Несколько людей стояли, спокойно переговариваясь негромкими голосами о происходящем. Женщины, сидевшие в стоявших каретах, встревожено выглядывали, время от времени, в окна, пытаясь определить, когда они смогут ехать дальше.

– Что там, Герман? – спросила Амелия, приоткрыв шторки.

– Небольшая заминка, госпожа, – Герман, сидя на своем месте, ответил ей. – Сломалась телега, думаю, скоро уже починят, и мы сможем ехать дальше, – сказав это, он продолжал смотреть по сторонам, а его руки крепко сжимали, лежащий на коленях, мушкет.

– Спасибо, Герман, – ответила Амелия.

Спустя некоторое время телегу починили и все, кто стоял в ожидании, наконец-то, смогли двинуться дальше. Выстроившись друг за другом, процессия из телег двинулась дальше. Улицы были не очень широкие и ехали все очень медленно. Пешие, останавливались ближе к краю дороги, не очень довольные, что приходится их пропускать.

Буря в это время набирала силу, были слышны уже раскаты грома и потихоньку начинал капать маленький дождик. Герман привстал и посмотрел назад, за ними уже выстроилась целая очередь.

– Когда дойдем до ворот, Харт, надо будет гнать во весь опор, если мы хотим выжить, – сказал он. – Сейчас, конечно, вряд ли что мы сможем сделать.

Харт после его слов накинул капюшон, прикрываясь от дождя, и прикрикнул на двух подростков, которые чуть не попали под колеса, пробегая перед ними дорогу.

Скоро они вывернули на широкую площадь, что находилась сразу перед воротами. Там начиналась дорога, ведущая на запад к прибрежному городку Асперг, куда они должны были добраться. К центральной площади улицы вели со всех сторон, и сейчас на ней образовался настоящий затор из людей, лошадей, всевозможных телег и карет. Все хотели сбежать из города.

– Да что же это такое! – Герман смотрел на творящееся перед ними, понимая, что они точно не успеют.

Многоголосый хор людских криков, перемешанный со звуками животных, к которому добавлялись раскаты грома и редкие пока удары молний, создавал ужасный шум. Возле самых ворот уже было видно, как начинались мелкие стычки, где-то уже махали кулаками.

– Пойдем пешком, – Герман сказал Харту. – Иначе мы здесь застрянем.

Харт кивнул головой, отпустив поводья, достал из-под скамьи небольшой ящик. Открыв его, он вынул два пистолета, проверив предварительно заряжены ли. Так же он взял несколько мешочков с порохом и пулями, положив их во внутренние карманы плаща, что был на нем одет.

– Госпожа, – Герман легонько постучал в стенку кареты.

– Что-то снова случилось, Герман? – Амелия приоткрыла шторку в окне.

– Боюсь, что да, госпожа, – на лице у Германа не отражалось никаких эмоций, даже голос его звучал спокойно. – Площадь слишком переполнена. Если мы останемся ждать в карете, то нас настигнет непогода.

Амелия вышла из кареты, оглядываясь по сторонам. Герман был прав, как бы не было грустно, но они здесь встали надолго.

Она посмотрела назад, улица, по которой они приехали, была уже заполнена людьми и каретами, назад тоже нельзя было вернуться.

–Что вы предлагаете? – Амелия спросила Германа, стоящего рядом с ней и тоже осматривающего площадь.

– Даже если мы пойдем напрямик к воротам, то, скорее всего, там тоже застрянем из-за множества людей, – он показал рукой на здания, что стояли чуть западней от ворот. – Но, если мы свернем на ту улочку, за зданием местной городской стражи, то, возможно, у нас получится выйти из города до того, как хлынет ливень. Там стоит старая караульная башня, обычно там стоит охрана, но сейчас, я думаю, получится договориться выйти через нее.

Амелия молча выслушала предложение Германа и, когда он закончил, согласно кивнула головой. Выбора не было.

Герман шел впереди, за ним шли Элмо, Эдда и Амелия, замыкал отряд Харт. С сожалением женщина оглянулась назад на оставленную карету. Всё, кроме еды и смены одежды, пришлось бросить, иначе было никак. На кон были поставлены их жизни, и она это понимала. Брошенная карета одиноко стояла на краю площади и люди потоком обходили ее, стараясь, как можно быстрее, добраться до ворот.

Дождь пошел сильнее. Тяжелые капли начали барабанить по капюшону плаща Германа, который он накинул на голову. Он обернулся назад и посмотрел на Амелию с детьми. За Элмо он не волновался, парень уже был почти взрослый, умел обращаться с оружием, муж Амелии Дарио хорошо воспитал его. Эдда же была еще слишком мала, да и всегда была окружена слугами, она не привыкла еще быть самостоятельной. Амелия же, поскольку Дарио часто бывал в разъездах, управляла домом и всеми делами мужа в его отсутствии. Хорошая женщина, дела на нее оставлял муж, очень часто находясь в разъездах, так считал Герман. Ей пришлось взять всё в свои руки, и пока она справлялась. Герман глянул на Харта, несмотря на дождь, он чутко смотрел по сторонам, зная, что как раз в такие моменты может случиться что-то нехорошее. Они подошли к казарме, про которую он говорил, и свернули по узкой улице за здание. Буквально за ним сразу начиналась городская стена и если не знать, то не поймешь, что тут вообще можно пройти. Ступая по размокшей дорожке, Герман увидел за стеной дождя видневшуюся сторожевую башню.

– Почти пришли, – сказал он, не поворачиваясь назад, и Амелия благодарно кивнула.

Все эти внезапные проблемы ее беспокоили, она не думала, что они пойдут пешком. Всего день езды на карете, и они бы были уже у сестры мужа, а сейчас все сразу стало неизвестным. Сколько они будут добираться, что еще встретиться на пути, ее это очень беспокоило. Хорошо, что с ними были Герман со своим другом.

***

Дорожка привела их к башне, стоявшей на стыке двух городских стен. Рядом с ней виднелся небольшой дворик, пару сараев и больше ничего.

– Никого нет, странно, – обратил внимание Герман.

Он бывал здесь прежде. Всегда, даже несмотря на погоду, на входе стояла стража, а во дворе кто-нибудь да находился. Он дал знак Харту, чтобы тот был начеку и, повернувшись к Амелии, сказал ей:

– Держитесь с детьми поближе к нему, на всякий случай, я проверю башню. Что-то тут не то.

Амелия кивнула головой, взяв за руку дочку, позвала сына поближе к себе. Герман, держа в руке мушкет, не спеша двинулся во двор. Небольшой сарай слева и открытое стойло для лошадей по правому краю. Давя сапогами мягкую от дождя грязь, он шел по двору и казался полностью расслабленным, но взгляд его был собранным и внимательным.

Он подошел к стойлу и посмотрел за забор. Тело стражника лежало на спине, а открытые глаза смотрели слепо в потолок. Когда его убили, то просто выбросили сюда. Герман повернулся в сторону отряда и хотел крикнуть, но не успел. Из сарая с криком выскочил бородатый мужчина, одетый в лохмотья, держа в правой руке саблю, которая явно принадлежала убитому стражнику. Замахнувшись ею, он попытался ударить Германа, но явно не был человеком привыкшим сражаться, удар пошел криво, да и при замахе напавший поскользнулся на грязи, что в итоге подвело его окончательно.

У Германа не было времени воспользоваться мушкетом и он, выхватив из-под плаща тяжелый палаш, уйдя от удара влево, замахнулся один раз, разрубив мужчину сбоку почти наполовину. Палаш застрял и Герман, дернув его назад, оставил мужчину стоять с выпученными глазами несколько секунд, после чего он упал назад, разбрызгивая в разные стороны мелкие лужицы.

Герман подошел к нему и кончиком палаша отодвинул одежду на его груди. Клеймо преступника давало понимание, что это был за человек. Со стороны башни раздался шум и на улицу выбежал стражник, испуганно озираясь, увидел Германа, прокричал:

– Бегите отсюда! Их слишком много! – и тут же в спину ему врубился топор. Обычный топор для рубки дров, заставив тело по инерции дернуться вперёд и упасть на землю. Из башни начали выходить люди, похожие на того, кого убил Герман. Грязные, в лохмотьях, они стояли под дождем, с жадным интересом разглядывая Германа и его группу, держа в руках разнообразное оружие.

– Я же говорил, что дело будет стоить того. Зная, что творится на городской площади, сюда рано или поздно потянутся те, кто знают, что здесь можно найти защиту. В том числе и те, у кого много денег, – раздался хриплый голос и из-за группы стоящих преступников вышел, большого роста с алебардой на плече выбритый наголо мужчина. Он посмотрел на Германа, который стоял перед трупом убитого преступника, потом перевел взгляд на Амелию с детьми и широко ухмыльнулся:

– Он убил нашего друга, отомстите за него, детей и женщину оставить в живых, –приказал он, после чего толпа с криками ринулась на застывшего Германа.

Харт успел отойти за сарай, его не увидели, за что и поплатились. Раздался грохот одного выстрела, и почти сразу же другого, два бандита рухнули, как подкошенные, заставив других остановиться. Этого хватило, чтобы Герман прицелился и выстрелил с мушкета в третьего.

– Найдите и убейте стрелка!– заорал бритый наголо бандит. – Не стойте столбом, иначе они сейчас нас всех перестреляют!

Герман перехватил мушкет, как дубину, левой рукой и, держа правой рукой палаш, встретил первого подбежавшего бандита прямым ударом в грудь, отбиваясь от летящего в него топора. С удивленным взглядом тот завалился набок и упал, а Герман же, отбив мушкетом удар слева, отошел на пару шагов назад.

Харт тоже даром времени не терял. Забравшись на крышу сарая, перезарядил пистолеты, закрывшись плащом от дождя и выстрелил, снова заставив с криком упасть еще одного бандита. Второй раз выстрелить ему не удалось, так как его заметили. Главарь шайки метнул алебарду в его сторону, из-за чего второй выстрел ушел в сторону.

Несколько бандитов полезли с разных сторон на сарай, и Харт вытянул из-под плаща такой же палаш, как и у Германа. Несмотря на потери среди преступников, их еще оставалось достаточно и численное преимущество было на их стороне.

Амелия смотрела, широко раскрыв глаза, на развернувшуюся перед ней схватку и не могла понять, как такое вообще произошло? Эдда, прижавшись к ней лицом, плакала. Элмо же стоял возле них, сжимая правой рукой шпагу, висевшую у пояса, и наблюдал за боем. Одновременно он хотел помочь Герману и Харту, но и мать с сестрой оставлять не хотел. Он понимал, что бандиты могут накинуться на них, а они ничего не смогли бы сделать.

Возвышающийся на крыше сарая Харт, подскочил к краю и наискось рубанул по рукам залезавшего бандита. Палаш отрубил по локоть одну руку и застрял в кости другой, с жутким криком бандит рухнул с крыши вниз на землю, где и остался лежать, крича от боли. Но этого хватило, чтобы остальные двое залезли с другой стороны и подбежали к повернувшемуся к ним, Харту. Бандиты одновременно ударили своим оружием, оба они были вооружены короткими саблями. Харт, отбив одну, не смог парировать другую. Удар рассек ему плечо и он, скривившись от боли, отступил назад. В ту же секунду, один из бандитов ударил его ногой в живот, заставив Харта упасть назад.

Упав с крыши, он попытался встать, несмотря на рану в плече, но был буквально изрублен на части подбежавшими преступниками. Амелия, увидев это страшное зрелище, закричала от ужаса и крепче прижала к себе дочь. Элмо же достал шпагу, приготовившись защищать до смерти своих близких.

Герман тяжело дышал и отбивался уже с трудом. Три трупа лежало перед ними, а четверо еще стояли, смотря на него с бешенством и страхом в глазах. Он не видел, что случилось с Хартом, но услышав, как кричала Амелия, понял, что произошло.

«Как жаль, что все так вышло», – подумал он. – «Я подвел Дарио, подвел его семью».

Дождь уже не просто шел, а лил сплошным потоком. Буквально за метр, уже почти ничего было не видно. Герман, пользуясь этим, еще справлялся с превосходящими его противниками. Правда, так и не получалось больше никого тяжело ранить или убить, преступники стали вести себя намного осторожней. Обмениваясь ударами, они стояли посредине двора.

Элмо стоял, направив шпагу в сторону, откуда должны были прийти враги, пытался что-то разглядеть через ливень, периодически вытирая лицо рукой от воды, что струилась по его лицу. И вот оно. Большая тень человека возникла перед ним, и он ударил в район груди шпагой, пытаясь проткнуть бандита насквозь. Но шпага почему то не достигла цели, а бандит, встав перед ним, засмеялся и грубо ударил мальчика кулаком в лицо. Элмо даже не успел ничего подумать, упав без сознания на землю. Бандит же, хмыкнув, подошел к стоящей Амелии с дочерью. Оглядев их с ног до головы, тряхнул головой, расплёскивая воду со своих грязных волос, сказал:

– Твой маленький щенок был смел, но со мной тягаться ему явно рановато. Идем, красотка, тебе повезло, что Ливио сказал вас не трогать, – он схватил за ее руку и потащил за собой в сторону караульной башни.

– Мама, мама! – закричала Эдда, оторванная от матери, когда бандит дернул Амелию и побежала следом, где уцепилась руками за подол материнского платья.

Увидев, как лежит недвижимо в грязи ее сын, а дождь смывает кровь, текущую у него с лица, Амелия почувствовала, как что-то надломилось у нее внутри, и она начала тихонько всхлипывать.

Герману удалось тяжело ранить одного противника, но на этом удача у него закончилась. Обошедший его слева бандит ударил коротким мечом в бок, после которого Герман, пошатнувшись, осел на землю. Тяжело дыша, он посмотрел на бандитов, что окружили его со всех сторон и закрыл глаза. Через мгновение его голова слетела с плеч, упав рядом с телом. Бандиты, постояв еще некоторое время развернулись и пошли к входу в башню, оставив трупы товарищей и Германа, лежащими в грязи, под ливнем, шедшим сплошным потоком.

Главный среди банды, Ливио, стоял на входе в башню, наблюдая, как ведут Амелию с дочерью.

– А где мальчонка? – спросил он у тех, кто привел их. – Я же сказал не трогать их!

– Так ведь, он убить меня хотел! – один из бандитов растерянно посмотрел на товарищей. – Он ударил меня, ну я и в ответ дал ему.

Страшный удар в лицо заставил его отлететь назад и упасть. Ливио потер кулак, которым ударил, и спокойным голосом спросил остальных стоявших:

– И что он мертв?

– Вроде бы нет, – ответил один из бандитов, поглядывая на упавшего товарища. – Я проходил, дышал, кажется.

Ливио нагнул к нему голову и тихо проговорил:

– Иди, подними этого идиота и принесите мальчонку сюда. И если он умер, вы у меня пожалеете.

Обернувшись к стоящим Амелии с дочкой, он приказал отвести их в башню, закрыть в камере, что была предназначена для дезертиров и находилась в подвале.

***

Амелия сидела на коленях, прижав к себе уснувшую дочь, застывшим взглядом смотрела в стену за решёткой напротив нее.

«Кап, кап. Кап, кап…» – капли воды просачивались через небольшое застекленное окошко в подвале, где они находились.

Маленькая комнатка, очень сырая, земляной пол и куча вонючей соломы в углу, вот и все что их окружало. Обычно здесь сидели преступники, воры и беглые солдаты, но сегодня было не так.

Когда началась буря, Ливио воспользовался ситуацией и вместе с несколькими преступниками сбежали со здания казармы, где их временно разместили, когда везли с конвоем в тюрьму, которая находилась в нескольких дней пути отсюда. По пути они освободили еще нескольких, что держали в соседних комнатах.

Солдат практически не осталось, всех отправили подавлять волнения в городе и поддерживать порядок. Сначала Ливио хотел сбежать из города, но потом подумал, что их достаточно для того, чтобы захватить старую караульную башню, пересидеть волнения в городе и, возможно, поживиться теми, кто попадет в его руки. И он оказался прав, не прошло и часа, как им попалась Амелия с детьми.

Он собирался допросить ее позже, чтобы договориться о выкупе. Хорошо, что ее сын остался жив, иначе все могло закончиться очень плачевно. И вместо выкупа он бы получил топор палача или виселицу. На убитых охранников закроют глаза, он был уверен, а вот за убитого ребенка уже нет. Он не верил не в Бурю, не в то, что о ней рассказывали Плохая погода вот и все. Когда все закончится, он выйдет свободным и богатым человеком.

Элмо принесли несколько минут назад и положили на кучу соломы, что лежала в углу маленькой комнатки, где находилась Амелия с дочерью. Сначала она обрадовалась, но сын был без сознания и не хотел приходить в себя. Она снова погрузилась в холодное оцепенение, продолжая смотреть на стену, слушая, как капает вода. Спустя некоторое время, спустилась пара преступников, принесли с собой кувшин с водой и хлеба с мясом на подносе. Посмотрев на нее, они поставили еду на землю и ушли, звеня ключами.

Небольшой фонарь висел на стене возле выхода из подвала, давая слабый свет, отбрасывая тени на все помещение. Дождь не прекращался, а вспышки молний за маленьким окошком резко освещали подвал.

Амелия пошевелилась, ей показалось, что она слышала крики на улице. Аккуратно положив Эдду рядом с братом, подошла поближе к решетке, наблюдая за окном. Про Бурю рассказывали разные вещи, только не всем она верила, но то, что города после были разрушены, а люди исчезали навсегда, было правдой. Ей показалось, что в углу подвала скользнула какая-то тень, она отошла на пару шагов вглубь, глядя в ту сторону.

Тихий смешок в другой стороне, что-то упало возле выхода. Потом шепот, что казалось, раздавался прямо в голове, и внезапно фонарь, что висел над выходом, внезапно лопнул со звоном разлетевшегося стекла, разбрызгивая горящее масло, и свет что он давал, пропал. Амелия посмотрела на детей, но они спали, ничего не услышав. Она глянула в сторону окна. Ничего, тишина, сплошная ночь, со звуками дождя. Сверкнула молния, Амелия увидела темный силуэт, стоявший прямо посередине подвала. Она вскрикнула, прижав ладошку ко рту.

«Это бандиты! Они пришли, чтобы убить ее и забрать ее детей!» – судорожно подумала она. – «И я совершенно ничего не могу поделать с этим. Мы нужны ведь не для того, чтобы нас замучить и убить»

– Не бойтесь, госпожа Амелия, – мягкий мужской голос, казалось, струился через нее всю, заставляя прислушиваться к себе. – Я не обижу вас, – обладатель голоса, сделал пару шагов в ее сторону, заставив женщину сделать шаг назад.