- -
- 100%
- +
– Я просто хотел, чтобы вы увидели меня и поняли, я не один из этих потерянных душ, которые поймали и заперли вас и ваших детей, – фигура говорившего стояла, не двигаясь с места. – Если же вы не хотите, то я буду стоять здесь же.
– Кто вы? «Вы из городских солдат?» – спросила Амелия, но голос ее звучал нетвердо.
– Нет, – засмеялся силуэт, – но я могу вам помочь гораздо больше, чем солдаты. Я могу спасти вас и ваших детей. Хотите ли вы этого?
Амелия стояла, не зная, что сказать. Все это было как будто не по-настоящему, как и все, что произошло с ней сегодня, и то, что происходило сейчас. Но голос мужчины ей внушал ей доверие, и она спросила:
– Хочу. Но вы же не будете мене помогать по доброе душевной? Я права?
–Хороший вопрос, – сказал голос. – Вы не против, если я подойду поближе и объясню, что спасет вас и вашу семью?
Амелия посмотрела на своих детей, лежащих невдалеке.
– Нет, я не против. Я должна спасти их.
Воздух внезапно сгустился перед ней, стал горячим и прямо перед ней появился мужчина. Широкополая шляпа с низкими краями прикрывали его лицо, темный камзол, притороченная тонкая шпага. Весь его вид выдавал аристократическое происхождение. Если бы не одна странность, люди не умеют проходить через решетки.
Амелия стояла перед ним, выпрямившись и пытаясь понять, кто перед ней? Она много читала и слышала о том, что говорили в народе, про Бурю. Что, якобы, были люди, которые творили страшные вещи, связываясь с чем то существующим в ней. Еще были истории о созданиях, старых богах, обитавших до прихода единой веры, до одного всеединого бога. Она никогда не верила в такие слухи, но тот, кто стоял перед ней, явно был кем-то из числа подобных.
Амелия пыталась рассмотреть, стоявшего перед ней, мужчину, его лицо, но как бы она не пыталась разглядеть, у нее ничего не выходило, казалось, его черты постоянно менялись в темноте.
– Бедные дети, – мужчина, мягко ступая, обогнул Амелию и подошел к спящим. – Девочка очень сильно напугана, даже во сне, я чувствую это. Все, что сегодня она увидела, надолго останется в ее памяти. А вот мальчик силен, молодец, – он обернулся к Амелии, она увидела край подбородка с остроконечной бородкой, мелькнувший под шляпой. – Но у него все плохо, к сожалению, – голос его погрустнел. – Удар, полученный недавно, сильно повредил ему и, если ничего не предпринять, то он скоро умрет.
Амелия не знала, что делать. Она верила в то, что этот мужчина говорил правду, и верила, что он может помочь. – Что мне надо сделать? Скажите мне, Пожалуйста… –с мольбой попросила она.
Мужчина повернулся к ней и, казалось, что он увеличился в размерах.
– Амелия, – произнес он своим странным голосом. – Вы должны попросить у меня помощи и назвать мое имя. Я спасу ваших детей, вылечу мальчика, люди, устроившие подобное, понесут наказание. И, конечно же, вы уйдете из города целыми и невредимыми.
Он замолчал, наблюдая за ней и ожидая ответа.
– А что взамен? – спросила она.
– Вы умная женщина, –произнес мужчина, – Подумайте хорошо, после того, как я скажу. Я попрошу у вас плату за свои услуги. Ваша дочь, Эдда, она станет служить мне, когда ей ей исполнится шестнадцать лет. Согласны ли вы на такое?
Амелия стояла и посмотрела на спящую дочь. Прекрасная девочка, ее дочь, что сейчас спала, ничего не подозревала. Женщина перевела взгляд на лицо сына. Кровь что текла по на его лице засохла, было видно, что ему тяжело. Она вспомнила, в какой они ситуации, что дети, скорее всего, умрут здесь, замученные нелюдьми, что схватили их, и тогда она твердо решила. Она повернулась к стоящему мужчине, спросив:
– Как ваше имя?
– Саргон, – ответил мужчина. – Называйте меня так.
– Саргон, – повторила она его имя, и когда она произнесла его второй раз, казалось, земля легонько задрожала под ней. –Прошу, вылечите моих детей. Пусть они забудут о том, что здесь произошло и покарайте тех, кто сделал такое с нами.
– Я сделаю всё без исключения – мужчина чуть наклонил голову и прижал край шляпы рукой. – Вы согласны на мои условия? – повторил он.
– Да, – ответила Амелия. – Я согласна, господин Саргон.
– Отлично, – мужчина снял шляпу, и внимательно посмотрел на нее.
Лицо его было очень красивым, тонкий нос, смуглая кожа. Красные губы с модной бородкой, что была аккуратно подстрижена, и, конечно, глаза. Казалось, его взгляд пронизывал насквозь, и, хотя он весь лучился добротой, у нее создалось впечатление что-то неясное пыталось прорваться оттуда изнутри. Амелия не смогла разобрать, что это было, мужчина снова одел шляпу, лицо его исчезло в тенях ее полей.
– Придется подождать, пока бандиты и преступники, сидящие сейчас наверху, получат заслуженное наказание.
Он посмотрел в сторону выхода из подвала, и Амелии показалось, что сам воздух потек в ту сторону. Как будто волны понеслись на берег, когда легкий ветерок подгоняет их вперед.
– Ну, а пока мы займемся детьми, – мужчина подошел к соломе в углу решетки, на которой лежали Элмо и Эдда, и присев на колени.
Амелия стояла позади, наблюдая, как он откинул плащ в сторону и поднес руку ко лбу дочери. И она увидела своими глазами, как от его руки полилось слабое сияние. Это был свет, но не яркий солнечный свет, он был такой, когда яркая луна светит белым светом ночью, он был холодный. А потом она услышала слова, тихий шепот, что произносил этот странный мужчина. Она не знала этот язык, но его слова внушали покой, Амелия стояла, слушая эту странную речь и, казалось, начала засыпать. Она смотрела, как он отвернулся от дочери, принимаясь то же самое делать с сыном. Лицо Элмо разгладилось, дыхание стало ровным, и теперь женщина поняла, что с ним теперь все хорошо. Мужчина закончил, и встав с колен, отряхнулся, повернувшись в сторону выхода из подвала.
– Вот и все. Единственное, у вашего сына останется небольшая отметина от удара, но со временем она уйдет. Ваши дети забудут все, что здесь произошло. Боюсь, что сейчас вас, возможно, побеспокоит некоторый шум оттуда, госпожа Амелия. Не переживайте сильно, это заслуженная кара, пришедшая за теми, кто сегодня поймал вас и доставил вам столько неприятностей.
И Амелия услышала, далекие сейчас крики, там наверху в башне. Кричали громко и страшно.
***
Ливио сидел за столом вместе со своими подельниками и играл в кости. Медяки, которые они собрали с трупов солдат и стражи, попавшихся им в башне, хватило даже поделить на всех. Серебро и золото тоже было, но Ливио убрал его в небольшой ящичек, поставив возле себя. Он знал, из-за таких денег могут возникнуть проблемы и сказал, что монеты пойдут в дело позже на благо их кампании дальше.
В целом, все шло хорошо и даже слишком. Эта башня оказалась весьма хорошим местом, за стенами бушевала буря, а здесь было сухо, была еда, питье и никто сюда не совался, кроме глупеньких богатеньких господ. Ливио усмехнулся, потянувшись, бросил на стол кубики.
– Две шестерки, – хрипло сказал он, смотря, как кубики, покатившись по щербатому столу, остановились, выбросив числа. – Мне сегодня везет – Ливио провел ладонью, собрав небольшую кучу медяков, заставляя других, сидевших за столом, недовольно поморщиться.
Раздался топот ног и в комнату снизу по лестнице забежал запыхавшийся бандит. Опершись руками об колени, он встал, пытаясь привести свое дыхание в порядок, поднимая голову. Взгляд его был испуганным, а голос дрожал, когда он начал говорить:
– На нас напали, Ливио, внизу на входе в башню.
– Напали? – Ливио мгновенно собрался и прищуренными глазами посмотрел на бандита. – Кто напал? – спросил он. – Их много? Это солдаты?
– Я не знаю, – помотал головой говоривший. – Все произошло очень быстро. Там остались дежурить Бласко и Гуго. Мы с остальными сидели внутри возле выхода. Раздались их крики, а потом в комнату закатилась голова Гуго. Мы вскочили, достали оружие, приготовились сражаться. Но с улицы никто не заходил, просто было слышно, как идет дождь и никаких звуков больше, – бандит замолчал, вспоминая.
– Что было дальше? – зарычал Ливио. – Что?
– Потом я посмотрел на голову Гуго, его глаза были открыты, они смотрели на меня. Я перевел взгляд на шею, она была оторвана, не отрублена или отрезана, а оторвана! Куски плоти везде, будто ее откусили или оторвали, как отрывают головы курицам Ливио. Мне стало страшно, я начал отходить к лестнице. И потом, когда я уже ступил на нее, погасли все лампы, и стало очень темно. И я побежал наверх, сюда. А потом услышал, как кричат остальные, там внизу
– В сторону, трус! – Ливио встал за столом и посмотрел на оставшихся. – Стол берите, загородим проход, перекроем путь всем, кто бы там не был. Оружие к бою! И если увижу, как кто-то струсит, сам отрублю голову! – он посмотрел на того, кто рассказал ему новости. – Ты бери стол тоже и тащи вместе с остальными.
Стол был тяжелый, а их оставалось всего шестеро. Они подтащили его в упор к лестнице и, подняв набок, обрушили его вниз, загородив весь путь наверх. Ливио вытянул шею, сделав попытку разглядеть что нибудь внизу. Бесполезно, не было видно ничего, одна темнота ни одного проблеска света. Он повернулся к остальным, разглядывая, кто остался, чем они были вооружены.
– Ты! – ткнул он в худощавого мужчину, что держал в руках длинное копье, постоянно бегая глазами из стороны в сторону, – встаешь возле лестницы и следишь за тем, кто пойдет снизу. Ты, – Ливио ткнул пальцем в другого, – берешь факел, стоишь рядом с ним. И смотри, чтобы свет не потух.
Бандит, которому было сказано, ухмыльнулся и, сплюнув на пол, поправил на себе кирасу, которую он явно снял с одного из солдат. Взяв стоявший возле стены топор, он пошел к лестнице. Отодвинув в сторону худощавого, он воткнул горящий факел в стену, взял топор в обе руки, вставая рядом.
– Возьмите арбалеты, кто умеет хорошо стрелять, – Ливио махнул рукой, оставшимся бандитам. – Кто не может, берет оружие, и встаем возле меня, – он же сам поднял небольшой круглый щит и короткий меч. – Посмотрим, кто там такой любитель отрывать головы, – усмехнулся Ливио. – Я и сам тоже умею так, – услышав его слова, бандиты расслабились и заулыбались.
–Тихо! – прошипел, подняв руку тот, кто был с копьем. – Я слышу, как кто-то поднимается по лестнице.
Наступила тишина и все, кто был в комнате, начали прислушиваться. Еле слышный скрип дерева, когда на него наступаешь ногой, услышали почти все. И так же шум от постукивающего предмета, когда тащишь что-то тяжелое или волочешь его по полу. Бум, еле слышный шум. Бум! Снова тяжелый удар. Шаги прекратились, когда достигли сброшенного стола. А потом раздался грохот от страшного удара. Кто бы там не был, он принялся ломать стол. Хруст дерева, снова грохот и потом те, кто стояли перед лестницей, закричали в оба голоса. Копейщик метнул копье и, издавая истошные крики, побежал мимо замерших людей. Бандит, что стоял с топором, крепче его сжал, начиная потихоньку отходить назад.
Поднимаясь по лестнице, шел Герман, волоча за собою алебарду, которую кинул в него Ливио. Отрубленная голова его была на месте, была видна глубокая рана в боку, что нанесли ему, когда он сражался. Но на теле не было ни капли крови. Он встал на месте, оглядывая стоявших, и его белые обескровленные губы изогнулись в холодной улыбке. Бандит с топором с криком кинулся на него и ударил его прямо в плечо, разрубив ему ключицу, и застряв топором в грудине. Не обращая внимания на страшную рану, Герман с размаху поднял алебарду и тяжело ее уронил на бандита. Не ожидавший удара бандит, рухнул на пол, заливая все кровью, а Герман, подойдя к лежащему на полу, наступил ногой на шею и начал давить, пока она не хрустнула.
– Стреляйте, идиоты! – закричал Ливио. – Что вы стоите?
Придя в себя, двое бандитов навели арбалеты и два болта пробили Германа в двух местах, добавив еще смертельных ран, на которые он так же не обратил внимания. Нагнувшись, он подобрал топор мертвого бандита и крутанул им в воздухе. Казалось, его движения после очередного убийства стали быстрее.
С другой стороны комнаты раздался грохот и Ливио обернулся. Окно, что было закрыто, разлетелось на кусочки и в него, держась руками, запрыгнул Харт, который был ранее порублен буквально на куски внизу. Сейчас он выглядел абсолютно нормальным, не считая того, что он залез в окно, которое находилось в самом верху башни. А еще он был мертв.
– Как такое возможно? – подумал Ливио, глядя на то, что происходит. – Мы убили этих двух. Это невозможно!
Опровергая его слова, Харт шагнул к сидящему возле стены бандиту, что трясся от страха, подняв его, взял за руки и просто разорвал его напополам. Держа в одной руке кусок тела, он повернулся, бросив его к оставшиеся трем бандитам. Окруженные с двух сторон Германом и Хартом они не знали, что делать. Мертвые и в тоже время живые, неспешно подходили к ним, зная, что никто никуда не денется. Ливио, все так же держа меч в руке, подтолкнул щитом оставшихся двух бандитов
– Идите вдвоем на одного, я задержу того, что с топором.
Испуганно оглядываясь, но держа крепко оружие в руках они пошли к Харту, что встретил их, держа в руке половину человеческого тела. Взяв его поудобней, он со страшной силой швырнул его вперед, отчего бандиты разлетелись в стороны. Харт прыгнул следом, один попытался отразить удар своей саблей, но не успел. Кулак врезался в его лицо, ломая кость, после чего он безжизненно обмяк на полу. Второй бандит ударил мечом в спину, пронзая Харта насквозь, мертвый воин развернулся, вытащив меч из тела, отшвырнул его в сторону. Подойдя к бандиту, он сломал ему шею обеими руками и бросил возле своего собрата по камере.
Ливио стоял в защитной позиции, ожидая, когда Герман подойдет ближе. Медленно покручивая топором, тот подошел ближе и со звоном ударил обухом в щит, заставив лидера бандитов скривиться от боли. Свободной рукой он схватился за край щита и дернул на себя, порвав лямки и сломав руку Ливио. Несмотря на это, бандит попытался ударить мечом в ответ, но Герман с силой отбил его топором, ударив вырванным щитом в живот, заставил согнуться его от боли. Потом он размахнулся, одним ударом перерубая ему шею. Тело Ливио, разбрызгивая кровь, упало на пол. Герман и Харт безразличными глазами осмотрели комнату на предмет выживших, удостоверившись, что таких нет, пошли к лестнице.
Амелия сидела возле детей и смотрела, как они спят. Тихое дыхание обоих и поскрипывание сапог стоящего странного спасителя, все, что она сейчас слышала. Крики наверху затихли, и она через некоторое время услышала, как кто спускается к ним в подвал. Размеренные шаги тяжело опускались на каменные ступеньки. Она пыталась разглядеть идущего, но был темно. Саргон, как он представился, зашевелился, услышав шаги, и так же глянул в ее сторону. Увидев, как она пытается разглядеть, что-то в темноте, он улыбнулся, объясняя:
– Прошу прощения, я совершенно забыл, насколько плохо вы видите в темноте. Я часто забываю такие неудобства. Сейчас это исправим.
Он поднял руку, затянутую в перчатку, сделал указательным пальцем полукруг, после чего висевшие на стенах факелы вспыхнули, освещая все помещение. Амелия уже совершенно не удивляясь тому, что происходит, увидела, как по направлению к решетке идут Герман и Харт, забрызганные кровью, но совершенно невредимые.
– Как это возможно! – воскликнула она, – Я видела, как вас убили!
Они подошли ближе и Харт зазвенел связкой ключей, открывая дверь.
– Госпожа Амелия, – Герман слегка поклонился ей, – Господин, – он посмотрел в сторону стоящего человека со шпагой и шляпе, что наблюдал за всеми, слегка улыбаясь.
– Вы прекрасно справились, настоящие солдаты, – он широко улыбнулся. – Бандиты наказаны и теперь больще никто вам не угрожает. И госпожа, я подумал, что ваши люди должны и дальше служить вам, охраняя и защищая, – он посмотрел на Амелию, которая не сводила взгляда со стоящих солдат.
На ее лице боролись противоречивые чувства от ужаса до непонимания.
– Вам не стоит так переживать, – продолжил он, – они будут верой и правдой служить вам. Эти слуги не нуждаются в отдыхе и пище. Идеально. Пусть это будет моим маленьким подарком, как и все здесь произошедшее. И, конечно же, пусть это все, останется нашим маленьким секретом. Хорошо, госпожа Амелия? – он посмотрел на нее.
Женщина отвела взгляд от застывших Германа и Харта, и пристально посмотрела на Саргона.
– И что теперь? – устало спросила она,
– Теперь? – рассмеялся он. – Теперь вы можете отправляться в славный город Асперг, как и хотели. Я выполнил все условия нашего договора. Ваша карета ждет вас на площади, людей там уже нет, – сказав это, он чуть улыбнулся. – Путь совершенно свободен, приказывайте вашим людям, как вам заблагорассудится, они будут беспрекословно выполнять ваши поручения, – потом подошел ближе к ней и, чуть наклонившись, произнес уже тихим голосом: – Только не забудьте выполнить вашу часть сделки, когда придет время. Ну, что ж! –воскликнул уже громко. – Меня ждут дела, а вам желаю тихо и спокойно добраться до места, куда вы и направлялись, – прикоснувшись рукой к своей шляпе, он наклонил голову в прощании, и, развернувшись, отправился в сторону выхода из подвала, оставив Амелию в полной растерянности.
Глава 1
Раннее утро у Элмо начиналось почти одинаково последние три года. Он просыпался в своей комнате на втором этаже гостиницы, выходил на балкон с первыми лучами солнца и смотрел на море.
«Уже скоро придет время, и я уплыву отсюда в столицу», – думал он. – «Стоит подождать еще чуть-чуть, я получу звание капитана. На этом всё, дорога в академию открыта».
Со своим командиром, начальником городской стражи, он был в хороших отношениях, да и что греха таить, он был отличным офицером, держа крепко в кулаке своих подчинённых и вверенный ему район города.
Несмотря на связи отца, Элмо добился всего сам с самого нуля. Но ему хотелось больше. Столица всегда манила его, там столько возможностей, столько всего можно было добиться.
«Через несколько месяцев я буду там. С рекомендациями от командира и письмом, лично подписанным губернатором, меня примут в академию. А там все пойдет, как по маслу».
Элмо улыбнулся своим мыслям и, закончив брить подбородок, сполоснул лицо. Пора бежать на службу, а вечером не забыть забежать к родителям и сестре. У нее завтра день рождение, шестнадцать лет, как-никак. Он зашел в комнату и накинул мундир поверх рубашки, застегнув его на все пуговицы. Подняв портупею, он застегнул ее на поясе, поправил притороченную саблю и вышел в коридор, закрыв за собою дверь. Предстоял день полный забот, городская стража, в которой он служил, ждала его.
***
Амелия боялась. Чем ближе подходило день рождения дочери, тем больше она боялась. Страх, казалось, поглощал ее всю, отнимая по чуть-чуть каждую частичку ее души. С тех самых событий прошло уже десять лет, и пролетели они очень быстро.
Казалось, что все ею пережитое тогда и тот самый момент, когда она заключила сделку с тем существом, было буквально вчера. Первое время после приезда к сестре, проходило, как в тумане. Оказалось, что они единственные со всего города, кто добрался целыми и невредимыми. Город исчез той страшной ночью, как в историях и рассказах, связанных с Бурей. Все жители, кроме них погибли.
На первое время их приютила сестра мужа. Амелия долго не могла отойти и понять произошедшее с ними. Сидя у себя в комнате на втором этаже, она смотрела, как за окном бегают ее дети, живые и невредимые и ее лицо смягчалось в улыбке. Но потом ее взгляд падал на тех, кто спас их, дважды. Герман со своим другом Хартом, не мертвые, не живые, они правили телегой, когда ехали сюда в город, и не произнесли ни слова.
Позже они помогали ей во всем, и всегда были рядом с Эддой. Молчали и улыбались, когда наблюдали за девочкой, беспрекословно выполняя ее просьбы, в тоже время присматривая за ней. Они были рядом, всегда рядом. Личные телохранители.
Знакомые и друзья спрашивали ее, как так получилось? А Амелия она не знала, что ответить. Отшучивалась, что ей очень повезло и что, если бы не Герман и Харт, она бы не выжила с детьми. Амелия видела взгляды странных слуг, когда они смотрели на Эдду, они были живыми, но, если приглядеться, не было ни радости, ни понимания в их глазах, только ледяной холод.
Чуть позже вернулся с караваном муж Амелии, Дарио. Это очень помогло ей. Конечно, она рассказала не все, что произошло, но довольно подробно. Муж все принял спокойно, сказав, что если бы не Герман, то не видать ему больше своей семьи. Их дом был утерян, как и много всего, но Дарио был торговец, хороший торговец. Его связи, влияние, торговые пути, которые он наладил, помогли.
Первое время жили в доме сестры Дарио, но потом он выкупил участок с большим имением, и они все перебрались туда. Он хотел одарить Германа и Харта собственной землей, но те отказались. Сказали, что единственной наградой им будет служение дальше его семье. Дарио отдал им отдельный флигель, на территории имения. Верные слуги были всегда рядом, молча присутствуя везде, где была Эдда.
И так пролетело десять лет. Завтра ее дочери исполняется шестнадцать лет. Амелия надеялась, ничего не случится. Будет просто хороший день. Но она помнила, что завтра должена исполнится ее часть договора и сердце ее сжималось в ужасе.
День обещал быть хорошим, несмотря на переживания и размышления. Амелия даже улыбалась в ответ проходящим слугам, стоя на балконе дома и наблюдая, как они наводят порядок во дворе.
– Мама, – раздался позади нее голос дочери, на который она обернулась.
Эдда стояла одетая в легкое платье для прогулок и выглядела очень хорошо. Дочь ее выросла в красивую молодую девушку. Несмотря на богатство их семьи. не стала избалованной, что было приятно ей как матери.
– С днем рождения, милая, – ответила она с улыбкой. – И куда ты собралась так рано? – спросила она.
– Я хочу съездить в городскую пекарню забрать торт для праздника, заодно повидаю подружек, – ответила дочь. – Думаю, к обеду буду дома.
Амелия хотела возразить ей, помня, что за день, но сердце подсказывало, все пройдет хорошо.
– Не вижу не одной причины, чтобы сказать что-то против, – ответила она. -Только пусть с тобой кто-нибудь поедет, для охраны. Хотя, о чем это я – произнесла она уже чуть тише, наблюдая, как к дому подъехала карета, запряженная лошадьми и управляемая Хартом, который, увидев ее, слегка наклонил голову в приветствии.
Она посмотрела на домик, стоявший поодаль от основного дома, возле ворот. Из него вышел Герман, поправляя на себе пояс с тяжелым палашом. Верные слуги ее дочери. Она вздохнула, наблюдая. как Герман подошел к карете и встал, ожидая Эдду.
«Сегодня вечером будет праздник», – уговаривала себя Амелия, спускалась по лестнице вниз. – «Вся семья будет в сборе, приедет Элмо, вернется Дарио. Все будет хорошо. А сейчас надо заняться тем, чтобы день рождения дочери запомнился надолго», – С такими мыслями она пошла в сторону кухни, в голове обдумывая, какие блюда подать на ужин первым и какой десерт лучше подойдет.
День пролетел быстро в подготовке к праздничному ужину, Амелия даже отпустила дурные мысли, наблюдая, как готовят большой стол в гостиной. Дочь, вернувшись из города с большим тортом, практически все время была с матерью, с которой что-то обсуждая, слушая советы о том, как лучше сервировать стол. А потом приехал муж. Дарио, обняв ее, как обычно после долгой дороги и разглядывая ее и Эдду, произнес:
– Как все-таки приятно вернуться домой и знать, что тебя ждут такие красавицы, – потом он повернулся смотря в сторону гостиной, спрашивая: – А Элмо?
Амелия отрицательно покачала головой.
– Еще не приехал. Ты же знаешь, его должность обязывает.
Дарио усмехнулся:
– Да, да, я знаю. Ладно, пойду, приведу себя в порядок, – он, развернувшись, пошел в дом.
– Мама! – окликнула ее Эдда, встав возле входа в дом, она чуть с волнением оглянулась на отца, прошедшего мимо нее. – Думаешь, Элмо не приедет?
– Да что ты такое говоришь? – Амелия улыбнулась. –Такой день он не пропустит.
– Я очень надеюсь, –Эдда посмотрела на восток, где начинали сгущаться тучи. – Погода начинает портиться, успел бы он до дождя.
Услышав слова дочери, Амелия оглянулась, и сердце ее застучало громче.
– Дождь… – в голове ее закружились мысли. – Все, как и тогда. Начинается дождь…
–Пойдем в дом, родная, он успеет, –глянув последний раз на небо, они прошли в дом.
***
«Какой дурацкий день!» – Элмо шел быстрыми шагами по мощенной камнями улице, вспоминая, как только что ему пришлось лично разнимать драку среди солдат в караулке на северном выходе из города. – «Как вообще можно было дойти до такого?» – злился он. – «Это все новобранцы, присланные из близлежащих деревень, набранные по приказу членов городского совета. Зачем, вот зачем? Все же было хорошо. Нет, кому-то в голову с совета пришла идея, что служба в городе будет с честью восприниматься жителями деревень. Весь день насмарку».