Ковш для самолета (сборник рассказов)

Ковш

Мое дело сказать правду, а не заставлять верить в нее.

На этот раз производственная необходимость, а может и коварная линия судьбы забросила меня подальше, вглубь, так сказать, матушки земли русской, а если быть точнее, то в самую её южно-степную часть нашего края.

В начале двадцать первого века я работал на государство и доход от моих изысканий начислялся по следующей формуле: что выпросил в колхозе, то твоё – плюс зарплата бюджетника. Но это, конечно, всё лирические отступления, а на самом деле было так.

Пресловутый десант по отбору почвенных проб состоял из одного человека, то есть меня, а также маленьких мешочков, завязок и кучи документов с карандашами и ручками. Водитель нашей организации довез (слава Богу!) до колхозной конторы, лихо развернулся и, помахав на прощание, исчез в пыли каштановых почв.

Отлично! Дальше – сам, и как хочешь.

Не долго думая, я двинулся на поиски отцов-начальников колхоза. Директор нашелся сразу и без проблем:

– Садись, Володя! – человек в блестящем костюме ходил вокруг стола: его переполняли мысли и какая-то очень бурная энергия. – Да, мы на пороге великих перемен! Да, нам выпала честь разрушить старую, дряхлую цивилизацию и построить новую! Пусть даже здесь, в этой глуши!

– А может агронома позовем? – я попытался направить вектор директорской мысли в сторону предстоящей работы.

– Да! Агроном! Сейчас будет агроном! – он схватил мобильник; театральные позы менялись одна за другой, словно в каком-то театре плохого юного зрителя. – Алло! Агроном! Как там тебя? Ах, да! Ваня, конечно! Быстро ко мне в кабинет! Приехал научный сотрудник из центра!

Агроном появился через пять минут, в течении коих я узнал, что директора звать Семен Семеныч, и что он из Москвы, поставлен управляющим. Конечно же, было не избежать и вытекающих отсюда подробностей: Семен Семеныч – театрал со стажем, баловень судьбы и московской богемы, ещё что-то было о кинодивах…

– Ах, Ваня! Ах, Ваня-Ваня, милый мой, добрый-дорогой! Какие нам с тобой уготованы судьбы! Какой размах! – директор указал агроному на стул и присел рядом. – Знаете, друзья, я хоть и старый пердун – уже под шестьдесят (Ха-ах!) но в душе, скажу вам по секрету, мне – только двадцать! Не шучу! Я молод, ребята, душой! Я могу творить вселенные и разрушать галактики! Вот как ты думаешь, Ваня, почему?

Агроном, видимо, не в первый раз сталкивался с монологами нового управляющего:

– Да что тут говорить, Семен Семеныч… Зачем вызывали? У меня ж – посевная. Каждая минута на счету!

– Приехал к нам человек, Ваня! И не просто человек, а научный работник! Надо помочь! – директор посмотрел вдаль и вдруг засобирался. – Ну а я срочно в район! Думаю, разберетесь без меня. Я человек новый, а потому – отчасти зряшный! Аха-ха-х! Давайте, дерзайте, соколы вы мои!

Подойдя к огромному зеркалу, он достал расческу и стал напевать какую-то мелодию.

– Кстати, насчет молодости в душе, Семен Семенович! – агроном привстал. – Это же элементарно. Получается, что всю свою жизнь вы ерундой занимались: вот душа и не взрослела, не питалась мудростью, а просто в первом классе постоянно на второй год оставалась. Одни двойки да единицы у неё по жизненному пути стоят в дневнике. Вы жили для чего? Для души или от души?

– Ну да, веселился, бывало от души. И гулял от души. Скорее, я и жил от души. – директор достал одеколон.

– Вот поэтому она и молодая. На дебила-переростка похожа: вымахало дитя, а ума и мудрости – как у младенца.

– Вы тут на своём северном кавказе совсем страх потеряли! Как ты смеешь говорить такое директору?! Уволю! К чертовой матери уволю! Завтра же! – Семен Семенович стрельнул небольшими молниями из глаз и вышел так, что здесь бы позавидовала вся актерская труппа какого-нибудь известного столичного театра.

– Не уволит. Понимает, что кто-то должен работать. Достал уже своим театром и молодостью. – агроном подвинул стул и открыл блокнот.

Мне показалось, что кто-то невидимый опустил занавес: первый акт закончился.

– Мда, с машиной и людьми прямо беда: если на этой неделе не успеем закончить посевную – всё, капут! На следующей – зарядят дожди и в поле уже не выйдешь. Так что все силы и транспорт брошены на операцию «Сев»! – агроном поднял палец и посмотрел на меня.

– Хорошо, а что из транспорта или техники осталось? – спросил я.

– Трактор. И не просто трактор, а с самодельным бульдозером в передней его части! Ну ковшик такой большой. Васька его немного поднимет и повернет – что твоя кровать будет! Катайся по полям и копай образцы сколько хочешь! – агроном так убедительно и интересно рассказывал, что я и правда поверил в это светлое будущее. – Согласись, быстрее чем пешком! Васька – тракторист аккуратный – возить будет, как царя в карете! Постелешь свои мешочки и полный вперед!

– А ночевать есть где?

– О, с этим проблем нет! Жить будешь в сторожке на полевом стане. Завтрак, ужин – в столовой, обед в поле подвезут. Годится?

– Годится.

– Тогда поехали, тракториста найдем, и заодно вещи оставишь у сторожа.

Через полчаса полевых дорог и начинающейся осени мы прибыли на место.

Полевой стан представлял из себя эдакую полумузейную редкость постсоветского периода: саманные домики и кучи ржавого металлолома среди буйной растительности в виде амброзии и других высокорослых сорняков. Аккуратно протоптанные дорожки весело разбегались в разные стороны, уводя в неизвестные дали.

По одной из них мы пробрались к одиноко стоящему трактору. Под ним лежал человек: услышав наши шаги, он резво выполз из-под железного коня.

– Ты зачем, тварь безмозглая, Семёна-то угробил! Зачем морду всю расквасил?! Ему же завтра сеять под Заячьим яром, Вася! – агроном махал руками перед лицом тракториста, пытаясь создать вихрь справедливости и понимания ситуации, но.

Вася молчал. Молчал и стоящий рядом трактор; казалось, что все сторожевые собаки, да что там говорить! перелетные птицы – и те заткнулись и смотрели: интересно же чем закончится на этот раз приход агронома!

– Ты вчера с нами пил? – Вася вдруг улыбнулся.

– А куда мне было деваться? – тонко парировал агроном.

– Кто вчера говорил словами китайского молодца Пафнутия? – тракторист достал папиросу и закурил.

– Тю, Вася! Не молодец, а – мудрец! И не Пафнутий, а Конфуций, придурок! – но было заметно, что агроном сильно нервничал.

– Да какая разница! Ни тот, ни другой, думаю, на меня не обидится! Дело в сказанном: «На добро – отвечай добром, на зло – отвечай справедливостью»! Так?

– Ну, было дело…

– Вот я и ответил! На зло – справедливостью…

– Вася, Конфуций эти слова говорил не для трактористов во хмелю! И у него, видимо, в это время не горели сроки посева озимых; и людей там, в Китае столько, что одним трактористом больше, одним меньше – никто и не заметит! А у нас – каждый прямоходящий в селе – словно тигр саблезубый из Красной книги, понимаешь?! Ты во время уборки и посевной должен любить ближнего своего всеми фибрами души и в любом алкогольном состоянии! Твоя же дурость всё к черту погубила, все планы! – агроном находился уже в той нервно-паралитической стадии, когда хочешь-не хочешь, а от слов надо переходить к делу.

Бам! И Вася упал возле трактора. Трактор безразлично смотрел на него единственной разбитой фарой. Собаки стали расходится – такое, видимо, они наблюдали не первый раз. Я же стоял с открытым ртом, удивленно взирая на происходящее.

– Пошли, бригадира найдем. Он покажет, где будешь ночевать и кушать. – агроном, потирая правую руку, направился к столовой.

– А как же Вася? Как же теперь по полям? – я еле поспевал за агрономом.

– Это ему только на пользу. С обеда можете выезжать. – он уверенно шагал по одной из десятка тропинок, выбирая тот самый правильный и короткий путь, где нас ждала встреча с бригадиром.

Шли мы недолго: уже через пару минут где-то рядом послышался разудалый, громкий смех. Но определить насколько «это рядом», своим ростом мешала всё та же амброзия.

– Столовая. – сказал агроном.

– А как вы тут ночью ходите? Заблудиться же можно.

– Ночью здесь не надо ходить. Если не собаки, то волки загрызут.

– Понятно. – я представил ситуацию и не стал расспрашивать о подробностях.

Покосившийся саманный домик встретил нас так же приветливо, как и люди внутри:

– Здравствуйте, здравствуйте Иван Иванович! – хор нестройных голосов прокатился по столовой.

– Всем привет! У нас гости. – агроном пропустил меня вперед.

– Здравствуйте. – я махнул рукой, так, для порядка.

Мы присели на лавку за большой деревянный стол. Две полные женщины и такой же один, только мужчина, вдруг подскочили и засуетились: кто-то принес хлеб, кто-то – тарелки с борщом, мясом и стаканы с компотом. Чудесным образом на столе появилась бутылка водки.

– Не помешает. – на вопросительный взгляд поварихи ответил агроном.

Все присели.

– Знакомьтесь: это – Володя, он какое-то время будет жить и работать здесь, на бригаде. – агроном указал в мою сторону и оглядел всех вокруг. Все вокруг улыбнулись. Но что означали эти улыбки, было не понятно.

– Это – Савелий Петрович – бригадир. Он покажет где гостиничный номер и будет курировать твоё питание. – агроном указал на крупного мужчину, который наливал в рюмки водку. – Кормящие наши, иначе – повара: Надя и Валя. Смотри, не перепутай!

Под дружный хохот все выпили и закусили.

– Сава, ещё по пять капель, да я побегу. Итак целый час потерял! – Ваня поднял вновь наполненную рюмку…

Очнулся я от монотонного звонка мобильника. Шум и разговоры почему-то не мешали, а вот телефон…

Агронома обнимала Валя, а он, в свою очередь, что-то шептал ей на ухо.

Недалеко, на лавке, мирно посапывал бригадир.

Вдруг Ваню осенило:

– Я домой! – агроном попытался освободить свою шею от увесистой женской руки. – И так с вами просрал целый день!

– Ваня, да какой дом? Откуда у мужчины дом, если там уже есть хозяйка?! Ты женат, сокол! Не бывает в доме двух хозяев. Боливар, как ты говорил, не выдержит двоих! Поэтому вы, мужики, и шастаете: то на работе пропадаете, то по столовым, то по гаражам, а то вообще – по рыбалкам разным с охотой. Прекрасно же понимаете, что дома вы – чужие. Вы там как поденщики: «принеси-подай, уйди и не мешай!» И это в лучшем случае! – повариху несло.

– Валя, уймись! Мы – не шастаем. Мы просто… Нам так нравится! Это наше хобби! У кого-то – рыбалка, у кого-то женщины… – Ваня все-таки освободился от валиной ручной клади и начал будить бригадира.

– Женщины! Я так и знала, Ваня! – повариха резко встала, но потеряв равновесие, растянулась на полу. Но гнилые доски, скрипнув во весь голос, все-таки выдержали. Агроном и я незамедлительно поспешили на помощь жертве пищеблока. Не без усилий мы посадили её на прежнее место.

– Вот объясни, Ваня, старой поварихе и трижды женатой невесте: почему мужику – гуляй сколько хочешь, а бабе нельзя и разик свернуть налево? – Валя вроде как и не заметила своего падения.

– Надюша! Принеси три чистых стакана, заварник с чаем, графин компота и кружку воды! Будем показывать разницу. – Ваня присел с ней рядом.

Через несколько минут Надежда принесла всё что от неё требовалось.

– Так вот, когда-то давным-давно, точно с таким же вопросом обратилась к Конфуцию одна женщина. И что вы думаете? – агроном посмотрел на Валю. – Правильно. Он ответил. И ответил следующим образом: вот смотри, женщина, если я наливаю в три чистых стакана чай из заварника, то будет ли приятен на вкус любой из этих напитков? Да, ответила женщина. А если я налью в один стакан компот, чай и воду – будет ли этот напиток настолько же хорош? Дерьмо какое-то получится, ответила женщина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.