Волк шакалам не товарищ

Он

Он бежал по своему обычному маршруту. Лесная тропинка, которую он протоптал своими ежедневными пробежками, вилась по краю глубокого оврага, то пропадая, то вновь появляясь среди густой травы. Его широкая грудь легко и свободно вздымалась, несмотря на тридцатиградусную жару. Его легкие с удовольствием вбирали в себя чистый лесной воздух, насыщая кровь кислородом. Его мускулы были упруги и мощны, а ум ясен и светел. Лесная мошкара билась о его разгоряченное лицо, но он не обращал на это внимания. Он вслушивался в шуршание травы под ногами, в трель какой-то пичужки, спрятавшейся среди листвы деревьев, в собственное ровное дыхание. Ему было покойно и хорошо.

Внезапно эту идиллию нарушили посторонние звуки, которые никак не вписывались в гармонию его мира. Это были громкие мужские голоса и лай собаки. Не задумываясь ни секунды и не замедляя скорости, он сделал боковой прыжок в сторону, бесшумно приземлившись в глубокий овраг. Высокая, с человеческий рост, крапива и репейник скрыли его полностью от посторонних глаз. Разговор мужчин стал более отчетливым, и до него начал доходить смысл произносимых фраз.

Он бежал по своему обычному маршруту. Лесная тропинка, образовавшаяся от его ежедневных пробежек, вилась по краю глубокого оврага, то пропадая, то вновь возникая среди густой травы

– Слышь, Бонус, а тёлка не побежит к мусорам маляву строчить?

– Не ссы, Халява. Девахе жить тоже охота. Вроде не тупая, поняла всё с первого раза.

– Гы… с первого раза у неё понять не получилось. Брыкалась и царапалась, словно дикая кошка, пока ты ей по хавальнику кулаком не съездил.

– Пришлось, мля. Зато сразу потом присмирела и даже ни разу не дёрнулась, пока я с неё трусы стаскивал.

– Да-а-а… девочка сладенькая попалась. Как вспомню, так опять встаёт. Может, вернёмся и ещё по разику её оприходуем?

– Не Халява, не надо… в любом деле главное – не перебарщивать.

Голоса стихли, и лес снова наполнился первозданной тишиной. Но что-то изменилось в окружающем мире. Воздух больше не был таким опьяняюще сладким, а стал более тяжелым и смрадным. Он выбрался из оврага и потянул носом. Чувствовался запах сигаретного дыма и перегара. Но причиной было не это. Его настроение испортилось окончательно.

Он пошел по тропинке, вспоминая странный диалог мужчин. Услышанный разговор ему очень не понравился.

Внезапно он остановился. До его обостренного слуха донеслось тихое жалобное всхлипывание. Он осторожно свернул с тропинки и бесшумно стал красться в направлении раздающихся звуков. Аккуратно раздвинув кусты дикой малины, он увидел сидящую под березой девушку. Она обхватила колени руками и горько плакала.

Девушка пыталась застегнуть блузку, но у нее ничего не получалось. Пуговиц на одежде явно недоставало, и ее белая грудь постоянно вываливалась в прореху. Наконец девушка плюнула на затею с пуговицами и решительно стянула нижние концы блузки в узел на животе. Рядом валялись разорванные кружевные трусики. Повертев их в руках, девушка вновь всхлипнула и яростно отшвырнула их в кусты, удивительным образом угодив в скрывающегося там невидимого наблюдателя.

Их глаза встретились. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и девушка открыла уже было рот, чтобы дико закричать, но он отпустил ветку густого малинника и мгновенно скрылся из виду.

Так и не проронив ни слова, девушка «на автомате» подобрала пустую корзинку и, даже не посмотрев на рассыпанные грибы, тихо побрела по лесу, беззвучно плача и прихрамывая.

Он смотрел на сгорбленную фигуру удаляющейся девушки, запоминая ее запах. Запах обиды и страха. В его мозгу все сложилось как дважды два. Развернувшись, он вновь вышел на тропинку. Постояв несколько секунд на месте, он побежал туда, где до сих пор чувствовался мерзкий запах табачного дыма.

Следствие

– Ну что, Синицына? Эксперты определили причину смерти ентих индивидуумов?

Паскальский был в хорошем настроении, несмотря на то, что это дело поручили ему. Это был очередной «глухарь», который, вероятно, придется сдать в архив. Позже им, возможно, займется следственно-оперативная группа по расследованию старых дел. Ну а мы… Мы хотя бы сделаем вид, что активно работаем над раскрытием убийства двух мужчин и собаки.

– Да. Причина смерти – разрез сонной артерии в области шеи острым предметом, предположительно охотничьим или армейским ножом.

– Ох, Синицына, любишь ты, блин, протокольные речи задвигать. Нет, чтобы просто сказать: перерезали мужикам горло, – старший следователь с улыбкой посмотрел на свою юную помощницу. – А с собакой что?

– Тоже.

– Что тоже?

– Тоже перерезали горло.

Его напарница невозмутимо перекладывала какие-то бумаги на столе, одновременно читая их содержимое и отвечая на вопросы начальства.

– Да ну?! Это уже интересно. Умудриться овчарке перерезать горло, словно овце какой… это надо быть специалистом высокого класса.

Паскальский вдруг поскучнел, подумав, что если вдруг его расследование выведет на убийцу, то справиться будет с ним непросто… ох, как непросто.

– Да, товарищ капитан. Эксперты тоже сделали однозначный вывод: «работал» тренированный человек. Он сначала неслышно подкрался к идущему позади гражданину Бонасову и, сделав аккуратный надр… тихо перерезав ему горло, – поправилась девушка, заметив насмешливый взгляд Паскальского. – Потом он точно таким же образом убил шедшего впереди гражданина Халевского, а затем собаку.

– А что, собака тоже не почуяла опасности? – удивился Паскальский, внимательно слушая помощницу.

– Ну почему же. Собака бросилась на убийцу после того, как он уложил на травку Халевского. Но, видимо, тот был достаточно ловок, чтобы увернуться от её зубов и полоснуть животное по горлу. Мгновенная смерть у всех троих.

– М-да…

Паскальский задумался.

«Дело приобретает всё более мерзкий характер. И какого чёрта именно ему поручили расследовать это убийство? До пенсии осталось всего ничего… какая-то пара месяцев, а тут такой головняк подсунули. Да ещё и в помощники при формировании следственно-оперативной группы по этому делу назначили сопливую девчонку… хоть и не без способностей, но все же представительницу слабого пола.

Хотя… следует отдать должное Веронике. Девочка талантливая во всех отношениях. Острый аналитический ум и необыкновенное чутьё настоящей полицейской ищейки заметно выделяли её среди других сотрудников. Кажется, у нее даже был какой-то там пояс по карате или кикбоксингу… не разбираюсь я во всех этих видах единоборств».

– И ещё одно, – пробился сквозь клубок его мыслей голос девушки.

«Ну вот сейчас опять выдаст что-то такое, от чего это дело станет мне еще неприятней», – пронеслось в голове у старшего следователя, и он посмотрел на свою помощницу усталыми водянистыми глазами.

Его напарница невозмутимо перекладывала какие-то бумаги на столе, одновременно читая их содержимое и отвечая на вопросы начальства

– Медэксперты установили, что все убитые буквально за несколько минут до смерти имели половой акт.

– И собака?

– Причём тут собака? – девушка почему-то покраснела, хотя глаза её оставались холодными и серьёзными.

«Настоящий профессионал», – ухмыльнулся про себя Паскальский

– Ну, ты сказала, что все убитые имели половой акт. А ведь собака тоже убита…

– Товарищ капитан! По-моему, дело нешуточное и ваши подковырки к нему не пришьёшь, – спокойно ответила Вероника и продолжила, но уже с поправкой: – Оба мужчины за пятнадцать-двадцать минут до смерти имели половой акт с третьим лицом женского пола.

– Почему обязательно с третьим лицом? Может они были голубками и любили друг друга на лоне природы. А убийца был отъявленным геененавистником и, случайно узрев их непотребство, решил по-своему пресечь противоестественные отношения. А может, он просто был любовником одного из них и, обнаружив измену, из ревности решил убить обоих. Как тебе такие варианты событий? Это я еще не взял в расчёт бедную собачку. Если допустить, что наши покойнички были злостными зоофилами, а убийца – яростным защитником животных, то его реакция будет тоже понятна. Хотя в эту версию явно не вписывается смерть собаки, поэтому мы её отметем в сторону. Остаются ещё две.

– Нет, Сергей Александрович. Несмотря на то, что ваши пошлые версии тоже имеют право на существование, на этот раз вы ошиблись, – лицо девушки обрело прежнюю окраску, и она довольно спокойно выслушала скабрезные версии своего начальника. – Медики обнаружили явные следы женских выделений на их половых органах.

– А у…

– А у собаки нет! – решительно прервала она очередную «шутку» своего начальника. – Учитывая криминальное прошлое убитых, можно предположить, что незадолго до смерти они изнасиловали какую-то женщину, возможно, собиравшую в лесу грибы или ягоды.

– Хорошо, Вероника. Шутки действительно в сторону. Похоже, параллельно с убийством нам нужно будет расследовать ещё одно преступление. Вот ты этой версией и займёшься. Как я понимаю, осмотр места происшествия не был достаточно обширным?

– Да, Сергей Александрович. Дежурная группа тщательно изучила местность только лишь в радиусе ста метров. Более не имело смысла.

– Ну, теперь, похоже, смысл есть. Возьми ребят и смотайтесь туда. Постарайтесь найти то место, где предположительно было совершено изнасилование. Думаю, наши покойнички вряд ли шли по буреломам и кустам. Наверняка топали по тропинке. А судя по отчёту медиков, это было где-то не очень далеко от места их смерти.

– Хорошо, Сергей Александрович. А вы?

– А я тем временем наведаюсь к родственникам погибших.

Поиск

Лесная тропинка, хоть и имела почти заросший вид, всё же проглядывалась довольно отчётливо. Бурые пятна крови, окрасившие траву на месте преступления, были похожи на Colletotrichum trichellum, поразившую её стебли. Двое молодых полицейских неслышно переговаривались, косясь на следователя по «важнякам», которая внимательно что-то рассматривала на земле, тщательно раздвигая траву руками.

Включённый в состав следственно-оперативной группы оперуполномоченный Игнатьев не вмешивался в изыскания следачки и скромно стоял рядом, ожидая дальнейших указаний. Наконец она удовлетворённо кивнула, что-то пробормотав себе под нос, и махнула рукой, мол, пошли дальше. Парни, затушив недокуренные сигареты о подошвы берц, двинулись гуськом, придерживая руками болтающиеся на плечах короткоствольные автоматы. Впереди, уткнувшись носом в землю, трусила служебно-розыскная собака.

Вероника Синицына шла последней, внимательно оглядываясь по сторонам. Шли они не более получаса, когда вдруг собака, коротко рыкнув, потащила кинолога прочь от тропы. Добежав до развесистой берёзы, она немного покружила и уселась на месте, гавкая в сторону лесной красавицы.

Парни, затушив недокуренные сигареты о подошвы берц, двинулись гуськом, придерживая руками болтающиеся на плечах короткоствольные автоматы.

– Кажется, мальчики, мы нашли то, что искали, – повеселела Вероника и пристально начала осматривать местность, вслух комментируя свой анализ. – Здесь видны явные следы борьбы… несколько человек… возможно, трое или четверо… нет, всё-таки трое… так, пуговицы от женской рубашки… заколка от волос… а это что? Медальон? Уже хорошо… так, раздавленные грибы… как я и предполагала, женщина была грибником…

– Вероника Владимировна, гляди, что нашёл.

Отвлёк её от рассуждений голос оперативника. Она оглянулась. Парень, ухмыляясь, держал двумя пальчиками рваные женские трусики.

– Ну и что ты лыбишься? Положи вещдок в полиэтиленовый пакет и продолжай работать.

Девушка вновь отвернулась и возобновила свои поиски.

«Все вы кобели одинаковые. Всё бы вам глумиться над бедными нами!», – раздражённо подумала Вероника, но тут же выбросила посторонние мысли из головы и занялась делом.

Минут через десять она поднялась с колен, удовлетворённо стряхнув с камуфляжных штанов сухие травинки.

– Так, господа бравые сержанты, достаньте-ка теперь вещдок номер четыре и дайте понюхать собачке. Как думаете, возьмёт она след?

– Да кто его знает? – поскрёб макушку кинолог. – Три дня уже прошло. Хотя дождей не было. Может, и возьмёт

– Давайте попробуем. Доставай вещдок, – обратилась она к оперативнику.

Тот подозвал сержанта, который нёс сумку с найденными сегодня на месте преступления предметами, и, достав один из пакетов, протянул кинологу.

– Отчего ж не попробовать… можно и попробовать.

Пробормотал тот, раскрывая пакет, и, не касаясь трусиков пальцами, поднёс их к морде собаки. Несмотря на давность, собачка уверенно взяла след и рванула вперёд, целеустремлённо уткнувшись носом в траву.

***

Паскальский сидел в кабинете, обмахиваясь журналом, и отчаянно потел. Сегодня было жарко. Температура снаружи давила более тридцати градусов. И в помещении, несмотря на отрытые окна, стояла страшная духота. Его поход к родственникам погибших не дал никаких результатов.

По первому адресу, где проживал гражданин Бонасов, никого не было. Опрос соседей показал, что означенный жилец проживал в данной квартире один. Близких родственников не имел. Женщин не водил.

По второму адресу, как ни странно, ему сообщили то же самое, почти слово в слово: живёт один, женщин не водит. Как-то даже странно. Может, эти два убиенца и впрямь были голубками?

Нет. Медикам приходилось верить. Он лично прочитал отчёт и убедился, что Синицына ничего не перепутала. Что ж, отсутствие результата – тоже результат. Возможно, ему действительно удастся задвинуть это дело в стол, и дело с концом.

Старший следователь ухмыльнулся собственному каламбуру. Подождём Веронику и посмотрим, какие вести принесёт она. Хотя он почти на сто процентов был уверен, что никаких.

Во-первых, прошло уже достаточно много времени, и розыскная собака вряд ли сможет взять какой-либо след. Это нужно было сделать сразу, по горячим следам. Но, хотя на месте преступления и присутствовали кинологи с собаками, их питомцы так и не смогли учуять след убийцы. А пройти по следам жертв преступления на более отдаленное расстояние они не догадались.

Даже если Вероника случайно наткнется на какие-либо следы борьбы, неизбежные при изнасиловании, давность времени не даст кинологам проследить след пострадавшей. Заявлений в полицию на эту тему не тоже поступало…

Глобальные мысли старшего следователя прервала его помощница, ворвавшаяся в кабинет, словно ураган.

– Нашли! – сходу бросила она, плюхаясь на стул и вытирая рукавом куртки пот со лба.

– Кого? – кисло спросил Паскальский, уже догадываясь, что его мечта о скором закрытии дела так и останется мечтой.

– Как кого? Пострадавшую! – Вероника возбуждённо вскочила на ноги и подошла к графину с водой.

Плеснув полстакана, она залпом выпила воду и поморщилась:

– Фу, какая тёплая… в общем, собачка наша взяла след и привела прямёхонько к небольшому хутору на окраине села Разгульного. Пострадавшей оказалась двадцатилетняя Наталья Караваева.

Сначала она всё отрицала, но, услышав, что её насильники мертвы, разрыдалась и рассказала про свою беду. Она действительно собирала грибы в лесу и уже направлялась домой, когда наткнулась на двух мужчин с собакой. Те сначала пытались заигрывать с ней, но, видя, что девушка знакомиться не собирается, повалили её на землю и совершили акт насилия… дважды.

Пострадавшая сначала сопротивлялась, но один из мужчин принялся избивать её, и она сдалась. После надругательства они пригрозили, что если девушка кому-нибудь расскажет о своём маленьком сексуальном приключении, они найдут её и убьют. Ну, вы ведь знаете, как, обычно давят на психику подобные уркаганы? Нам терять нечего. У нас одна дорога – на нары. Эпизодом меньше, эпизодом больше разницы нет. Так что пришьём и тебя, и всех родных… ну и так далее. По её описанию это были именно наши покойнички. И теперь… внимание! Она видела вероятного убийцу!

Вероника закончила свой монолог и снова уселась на стул, выжидающе глядя на Паскальского.

– Ну что же, лейтенант Синицына, вы отлично поработали. Молодец. Можете начинать готовить отчёт по раскрытому преступлению, – похвалил тот девушку, улыбаясь через силу.

– И всё? – изумлению Вероники не было предела

– А что ещё?

– Вы даже не спросили, кого видела пострадавшая девушка?

– Ну и кого она могла видеть? Очередного грибника? Даже если мы сделаем фоторобот и разыщем этого гражданина, доказать его причастность к убийству будет практически невозможно. Ведь на месте преступления не было найдено абсолютно никаких следов, кроме тех, что оставили убитые.

– Но послушайте, а вдруг мы сумеем найти орудие убийства? Ведь это может стать решающей доказательной базой.

– Если даже он так глуп, что оставил оружие при себе, то наверняка он догадался избавиться от следов крови на нём и на одежде, – неуверенно пробормотал Паскальский, уже понимая, что поработать всё-таки придётся

– А если мы найдём и нож, и одежду? Ведь, возможно, убийца просто абсолютно уверен в том, что его никто не найдёт и не станет уничтожать одежду, а, допустим, постирает её. Криминалисты даже в этом случае смогут найти микрочастицы крови и доказать его причастность к преступлению. И тогда мы одержим полную победу.

– Да-да. Победу. А ты уверена, что этого парня нужно ловить? Ведь он как-никак наказал насильников. Жестоко, конечно, но если вспомнить то, что каждый из них отмотал срок именно за подобное преступление, то…

– Александр Сергеевич! Вы ли это? Я поражаюсь вашим мыслям. Вы ведь сами прекрасно знаете, что самосуд в нашей стране, даже проведённый с самыми благими намерениями, приравнивается к преступлению.

– Конечно-конечно, Вероника. Я прекрасно это знаю. Просто проверял тебя. Вдруг подобные мысли поселились в твоей голове. Из женской солидарности, так сказать.

Паскальский заговорщицки подмигнул девушке.

– Я прежде всего блюститель закона, а потом уже женщина.

С достоинством произнесла лейтенант Синицына, слегка вздернув кверху носик. Этот жест показался капитану настолько умилительным, что он невольно залюбовался прекрасным личиком своей помощницы. Огромные синие глазищи и по-детски пухлые губы придавали ей особую трогательную привлекательность. Небольшой носик в сочетании с аккуратным подбородком и алыми щечками сформировали образ маленькой беззащитной девочки. Русые волосы были заплетены в тугую длинную косу, что еще больше молодило девушку. Впрочем, беззащитность эта была обманчива.

Однажды Паскальский был свидетелем того, как его юная помощница в один момент скрутила здоровенного сержанта, который вздумал за ней поухаживать. Но делал он это неуклюже и даже слегка как-то по-хамски. Вот и получил пинок по коленной чашечке и залом руки за спину под весёлый хохот сотоварищей.

«Эх… годы, годы. Скинуть бы эдак годиков пятнадцать, да замутить с этой крошкой любовную интрижку…» – Паскальский резко мотнул головой, выкидывая оттуда крамольные мысли.

– Ну, так как описала наша потерпевшая вероятного убийцу? Кстати, не факт, что она видела именно того, кто нам интересен.

– Конечно, не факт, – согласилась Вероника. – Но проверить эту версию просто необходимо. В общем, она видела его всего лишь несколько секунд, но запомнила почему-то очень хорошо. Молодой человек лет двадцати пяти, русоволосый, со спортивной стрижкой, спортивного телосложения, был одет в полосатую майку и камуфлированные брюки. Не правда ли, довольно неплохой кандидат на роль бесшумного убийцы?

– Да, пожалуй, ты права. Если исходить из того, что убийство совершил профессионал, то этот парень по описанию наиболее подходит на эту, как ты сказала, роль. Что же, вызывай пострадавшую в качестве свидетельницы. Составьте подробный фоторобот. Потом мы обозначим следственные мероприятия по розыску подозреваемого.

– Уже. Я выписала Караваевой повестку на 14, и где-то через полчасика она уже будет здесь. 00

– Вот и славненько. Работай, Вероника. А я пока займусь бумагами. Текучки, понимаешь ли, накопилось выше крыши. Никак разобрать не могу.

– Я поняла вас, Сергей Александрович, – улыбнулась девушка. – Пойду договариваться насчёт фоторобота…

Волчонок

Он сидел в своей землянке и, как обычно, размышлял о бренности бытия. Это было своего рода медитацией, которой он мог предаваться бесконечно. В землянке было темно. Слабый свет, который пробивался через небольшое отверстие, служившее одновременно и вентиляцией его подземного жилища, тускло освещал часть пола маленьким световым пятном.

Ему нравился подобный полумрак. Почти темнота. Он прервал свои неспешные мысли и достал банку тушенки. Необходимо было подкрепить жизненные силы. Десантный нож легко вскрыл тонкий металл, и он принялся поглощать крупные куски свинины, не обращая внимания на холодный густой жир. Он вообще никогда не разогревал пищу.

Во-первых, в его землянке не было предусмотрено печи с дымоходом. Во-вторых, ему было просто всё равно что он ел. Главное, чтобы это было питательно. Зимой, конечно, в землянке немного холодновато, но он привык и не обращал внимания на холод даже в самые трескучие морозы.

Бросив пустую банку в угол, он открыл флягу с родниковой водой и сделал несколько крупных глотков. Хорошо. Теперь нужно выйти наружу, чтобы справить нужду. Он осторожно приоткрыл замаскированный люк на потолке и, внимательно осмотревшись, выполз из своего убежища на свет божий.

Лес встретил его предвечерней прохладой и щебетом птиц. Втянув носом воздух, он не почуял какого-либо чужого присутствия. Ещё раз оглядевшись, он прикрыл дверцу входа в землянку, обшитую дёрном с густой травой. Дверца слилась с окружающей растительностью. Теперь заметить её было практически невозможно.

Он пошёл в заросли малинника, где была выкопана яма для отходов, тоже замаскированная крышкой с дёрном. Он откинул её и посмотрел вниз. Яма была уже почти полна. Скоро придётся копать другую, а эту зарывать землёй. Сделав своё дело, он вернулся в землянку и вновь погрузился в свои грёзы, замешанные на воспоминаниях.

***

Он начал воспринимать себя как человеческую личность, будучи десятилетним ребёнком. До этого его сознанием владели лишь основные животные инстинкты: найти пищу и укрыться от опасности. По сути, он и был животным. Чуть более сообразительным, чем другие, но при этом чуть менее приспособленным к дикой природе, чем они. Это, впрочем, не мешало ему прекрасно выживать в диких условиях Сочинских лесов.

Так было до тех пор, пока на него совершенно случайно не наткнулась охотничья группа. Мужики были просто потрясены, когда заметили голого мальчугана, рвущего зубами тельце полевой мыши, видимо, только что пойманной им под одной из коряг. Увидев непрошеных гостей, мальчишка громко и грозно зарычал, пятясь на четвереньках и не выпуская из зубов наполовину съеденного грызуна. Но убежать не успел.

Один из охотников, вышедший на лесную поляну с другой стороны, схватил парня за талию и попытался нести на руках. Но дьяволёнок, всё-таки выплюнув свою «добычу» стал настолько яростно вырываться, кусаться и царапаться, что охотникам пришлось его связать по рукам и ногам. Так, связанного, они и донесли мальчика до местного отделения милиции.

Сотрудники правоохранительных органов, поначалу возмутившиеся столь зверским обращением с ребёнком, попытались освободить последнего от пут, но быстренько засунули его в «обезьянник» получив несколько укусов и глубоких царапин. Зубы у парнишки были очень крепкие и острые, а ногти длинные и твёрдые, словно когти у животного.

Парня оформили в детский дом и поселили в отдельную комнату, запирающуюся снаружи. К тому времени он уже немного привык к странным существам, так похожим на него самого, и уже не старался без причины кусаться и царапаться. К тому же его кормили и не пытались съесть. А это было главным.

Каждый день к нему приходил один из существ и произносил какие-то странные звуки, смутно ему что-то напоминавшие. Он внимательно слушал, а однажды повторил то, что сказало ему существо в белой шкуре. Он не понимал того, что оно произнесло, но существо почему-то очень обрадовалось, а может, испугалось. Оно с криками выскочило наружу, не забыв при этом закрыть дверь. Парнишка принюхался. Существо возвращалось не одно. Он прыгнул на мягкое возвышение и приготовился на всякий случай к стремительному броску.