Как вернуть себя и не убить врага

Глава 4. Чужие обязанности

Утро после обмена телами

Аманта

После сигнала верхней границы Рекард забрал сюртук из моих рук, надел его мне на плечи, застегнул пропущенную пуговицу и велел привести волосы Кирона в порядок. Я хотела напомнить, что несколько часов назад была наследницей Светлой Башни и прекрасно одевалась без посторонней помощи, но новый удар прошел по стенам раньше, чем я успела возразить. Серебряные линии над камином вспыхнули и погасли, а из коридора донеслись голоса Хранителей, спешивших к верхним уровням.

– Сейчас Вы пойдете со мной, будете молчать и постараетесь ничего не трогать, – сказал Рекард, затягивая на моем запястье черный ремень с защитными знаками. – Если отец Кирона задаст прямой вопрос, сошлитесь на последствия обряда.

– Я не могу весь день изображать больного, – ответила я, рассматривая незнакомые символы на ремне. – Он в любой момент спросит то, что я не знаю.

– Поэтому нам нужен Кирон, но сначала мы убедим его семью, что наследник не забыл собственные обязанности за одну ночь.

Рекард выпрямился, и перед нами снова стоял требовательный наставник.

Внутри находились Коден Ноквейн, отец Кирона, и семеро Хранителей. Они стояли вокруг круглой площадки, над которой висело изображение неба. Тонкие серебряные линии образовывали защитный свод над городом, а возле западного края мерцала темная точка. Никакого настоящего разлома я не видела, но подобный след не должен был появиться на следующий день после ежегодного наполнения Чаши. Завершенный обряд укреплял старые повреждения и успокаивал обе границы хотя бы на несколько недель. Мы с Кироном не дали Башням даже одного спокойного утра.

– Наконец-то, – произнес отец Кирона, не оборачиваясь. – Дай оценку нарушению.

Я остановилась возле площадки и посмотрела на переплетение линий. Знаки не походили на светлые печати. У них не было начала и конца, а направление силы менялось при каждом движении темной точки. Любой ответ мог выдать меня.

– После вчерашнего обряда след нестабилен, – сказала я, выбирая самые безопасные слова. – Нужно наблюдать, прежде чем вмешиваться.

Отец Кирона медленно повернулся.

– Ты поднялся сюда, чтобы предложить наблюдать?

– Прямого прорыва пока нет, – вмешался Рекард, подходя к площадке. – Свод отозвался на движение снаружи, но граница удержала удар. Резкое вмешательство может открыть слабое место рядом.

– Я спрашивал наследника.

Рекард отступил, оставляя меня под взглядом отца и хранителей. Хотелось потребовать, чтобы они перестали смотреть и занялись собственной Башней, но Кирон, судя по рассказам наставника, никогда не позволял раздражению управлять голосом.

– Я согласен с Рекардом, – ответила я. – Сначала проверим опорные знаки, затем решим, требуется ли усиление.

Отец ничего не сказал и указал на дальний край площадки. Один из серебряных знаков там погас почти полностью. Я подошла ближе, надеясь, что Рекард последует за мной, однако он остался на прежнем месте. Видимо, проверка предназначалась только для Кирона.

– Западная опора теряет связь, господин, – сообщил молодой Хранитель. – Если она погаснет, соседние знаки примут двойную нагрузку.

– Я вижу, – ответила я, хотя различала лишь слабое мерцание.

Темная точка над площадкой дрогнула. Угасающий знак вспыхнул и тут же начал рассыпаться серебряной пылью. Хранители одновременно подняли руки, но никто не направил силу. Все ждали приказа наследника.

Я протянула ладонь к знаку и попыталась удержать его так, как удерживала светлые печати. Вместо привычного тепла по руке прошел холод. Темная сила вырвалась из пальцев тонким лезвием и ударила прямо в угасающую линию. Изображение свода качнулось, соседние знаки вспыхнули красным, а Хранитель возле площадки отшатнулся.

Рекард оказался рядом раньше, чем я успела убрать руку. Он перехватил запястье, развернул ладонь и направил поток вдоль серебряного круга. Красный свет погас, но по залу уже прокатился тревожный шепот.

– После обряда сила отвечает резче обычного, – объяснил наставник, не отпуская меня. – Наследнику следует восстановить связь через соседние опоры.

Он слегка надавил большим пальцем на мое запястье и едва заметно указал на два ближайших знака. Я поняла подсказку, соединила их темной нитью и только потом направила поток к поврежденной линии. На этот раз серебряный знак загорелся ровно. Изображение неба успокоилось, а темная точка начала медленно бледнеть.

Отец Кирона подошел к площадке и провел ладонью над восстановленной опорой.

– Ты ударил в знак напрямую.

– Сила сорвалась.

– У тебя не срывалась сила с двенадцати лет.

Я заставила себя не смотреть на Рекарда.

– Возможно, так проявляются последствия вчерашнего.

– Вижу, – отрезал отец, указав на темную точку над площадкой. – После завершенного обряда свод должен был очиститься. Вместо этого мы теряем опоры в первый же день, и, если сила не вернется в общий контур, каждое следующее нарушение будет сильнее.

Отец изучал мое лицо еще немного, затем повернулся к Хранителям и приказал проверить остальные опоры. Меня он отстранил от площадки коротким движением руки.

– До вечернего отчета не работай со сводом без наставника. Если потерял контроль, лекарь должен осмотреть тебя.

Возражать было опасно. Я молча отошла к Рекарду и дождалась, когда отец Кирона покинет зал. Хранители вернулись к работе, но теперь некоторые поглядывали в мою сторону.

– Почему Вы не объяснили, что силу нельзя направлять в сам знак? – спросила я, понизив голос.

– Я велел ничего не трогать.

– Они ждали приказа. Если бы я стояла и молчала, его отец заподозрил бы неладное еще раньше.

– Теперь он подозревает потерю контроля и собирается прислать лекаря. Что определенно не лучше.

Я посмотрела на серебряный свод. Один неверный жест заставил всю защиту над западным кварталом дрогнуть. Светлую печать я закрыла бы с завязанными глазами, но устройство Темной Башни не подчинялось привычным правилам. Вчера я ушла из святилища, уверенная, что отвечать придется лишь перед семьей и советом. Теперь над западными кварталами появилась первая трещина, которой не должно было быть, а я даже не знала, как удержать один опорный знак.

– Мне нужно поговорить с Ноквейном, – произнесла я, с трудом заставив себя сказать нужные слова.

Рекард повернул ко мне голову.

– Простите, не расслышал.

– Вы прекрасно слышали. Я не могу угадывать расположение опор каждый раз, когда небо решит нас проверить. Найдите Кирона и приведите его в святилище.

– Это произойдет скоро, – предупредил Рекард. – Обряд не укрепил границу, поэтому следующий удар придет раньше и окажется сильнее.

– Тем более найдите его, – ответила я, снова посмотрев на темную точку. Просить помощи у Ноквейна было унизительно, но позволить городу расплачиваться за нашу ссору оказалось бы хуже. – До вчерашнего дня он отвечал за этот свод. Пусть хотя бы объяснит, как не разрушить его собственными руками.

– Люмьерны не отпустят наследницу на тайную встречу с человеком, которого она вчера обвинила в срыве обряда.

– Тогда придумайте официальную причину. Вы знаете, Кирона одиннадцать лет и наверняка научились лгать убедительнее меня.

– Мое кольцо не одобряет подобные привычки, – сухо ответил Рекард, но спорить не стал.

Кирон

К четвертому уровню меня сопровождали отец Аманты, ее старший брат и двое Хранителей. Я шел между ними, стараясь не задавать вопросов и запоминать дорогу. Светлая Башня уходила под землю глубже, чем я предполагал. После третьего пролета воздух стал теплым и тяжелым, а золотые линии на стенах начали пульсировать в одном ритме с чужим сердцем.

– Колебания прекратились сразу после сигнала, – сообщил старший Хранитель, открывая дверь нижнего зала. – Повреждений внешнего круга пока не видно, но четвертая печать дважды потребовала подпитку.

– Показывайте, – ответил я, надеясь, что уверенного тона хватит.

В центре зала находилась широкая золотая сеть. Один край мерцал слабее остальных, а под прозрачными линиями шевелилась темнота. Она напоминала густой дым, запертый под стеклом, и тянулась за каждым человеком, проходившим рядом.

Старший брат остановился возле слабого участка и посмотрел на меня.

– Ты вчера говорила, что северный узел продержится до следующего наполнения. По-прежнему уверена?

Я присел возле печати, стараясь выиграть время. Тепло под ладонями усилилось, хотя камня я еще не касался. В Темной Башне защитные знаки требовали приказа, светлые сами тянулись к телу Аманты и ожидали силы.

– После вчерашнего прежний расчет уже нельзя считать точным, – ответил я. – Сначала проверю отклик.

Отец Аманты нахмурился, но не вмешался. Я поднес ладонь к золотой линии. Свет мгновенно обвил пальцы и потянул руку вниз. Под печатью шевельнулась темнота, собираясь в длинную тень, а в голове прозвучал едва слышный шепот. Он обещал показать выход, если я разомкну один знак.

Я направил силу прямо в слабый участок. Золотая линия вспыхнула так ярко, что пришлось зажмуриться. По сети прошла волна, соседние узлы задрожали, а из-под камня донесся довольный скрежет.

Старший брат схватил меня за плечо и отдернул от печати.

– Ты что делаешь? Сначала закрывают внешний круг!

Двое Хранителей уже опустились возле соседних знаков и пытались остановить расходящийся свет. Я поднялся, скрывая растерянность за раздражением.

– Я вижу.

– Если бы видела, не открыла бы внутреннюю линию.

Отец Аманты коротко приказал сыну замолчать и сам занял место возле внешнего круга.

– Замкни сеть, Аманта. Раз уж начала, исправляй.

Четыре линии расходились от моих ног в разные стороны, а я понятия не имел, какую соединить первой, тем более любое промедление усиливало дрожь под полом. Один из Хранителей положил ладонь на восточный знак и посмотрел на западный, что могло быть случайность, но другого выхода у меня не оставалось.

Я направил свет от восточного узла к западному, затем соединил оставшиеся линии и сеть сомкнулась вокруг слабого участка. Тень под камнем метнулась в сторону, шепот оборвался, а золотые знаки постепенно вернули ровное сияние.

– Отпускайте силу медленно, – приказал я Хранителям, повторяя порядок, который только что почувствовало тело Аманты. – Внешний круг держим до полного отклика.

На этот раз печать подчинилась, а когда последняя линия успокоилась, я убрал руки и обнаружил на ладонях красные следы. Старший брат продолжал смотреть на меня с недоверием.

– Ты учила меня закрывать подобные повреждения, когда мне было пятнадцать, а тебе всего двенадцать. Почему полезла во внутреннюю линию?

– Сила отозвалась раньше, чем я ожидала.

– У тебя никогда не было проблем с контролем.

– До вчерашнего обряда я никогда не пыталась наполнить Чашу вместе с темным.

– Но Вы так и не наполнили ее, – напомнил отец. – Поэтому печать, которая должна была укрепиться на целый год, слабеет уже сегодня. Дальше нарушения пойдут одно за другим, и каждый раз удерживать их будет труднее.

Я выпрямился.

– Сегодня больше не спускайся сюда одна, – сказал он, когда мы направились к выходу. – После возвращения поговоришь с лекарем. Если нарушение повторится, обязанности временно примет твой брат.

Я едва не согласился слишком охотно. Отстранение избавило бы от необходимости притворяться возле печатей, но настоящая Аманта наверняка восприняла бы решение как недоверие. К тому же чужая ошибка показала неприятную правду: сорванный обряд не закончился нашей ссорой. Обе Башни остались без силы, которую должны были получить на следующий год, а отвечать за последствия теперь приходилось нам – каждому на стороне врага.

– Временная слабость не мешает мне выполнять обязанности.

– Сейчас едва не пострадал весь четвертый уровень.

– Ошибку я исправила.

– Ошибку, которой раньше не допустила бы, – вмешался старший брат.

– Вчерашний обряд ударил сильнее, чем я думала. Мне нужно осмотреть Чашу и понять, что произошло.

– К святилищу пока никого не допускают, – остановил меня отец Аманты.

– Тогда добейтесь допуска. Пока мы сидим в разных Башнях и обвиняем друг друга, общий контур продолжает слабеть.

Отец ничего не ответил. Мы поднялись на жилой уровень, где нас уже ожидала Мина Люмьерн, бабушка Аманты. Она сидела возле окна с закрытой книгой на коленях и сразу посмотрела на мои покрасневшие ладони.

– Снова пыталась победить печать силой? – спросила она, когда остальные отошли к лекарю.

– Печать повела себя иначе.

– Или ты?

Я выдержал ее взгляд, стараясь не выдать раздражения. Аманта предупредила бы меня о бабушке, если бы успела понять, в каком положении мы оказались.

– Мне нужно отдохнуть.

– Конечно, дитя. – Пожилая женщина поднялась и задержала ладонь на моей руке. – Только не забывай: усталость меняет голос и настроение, но редко заставляет человека забыть то, чему он учился всю жизнь.

Она ушла прежде, чем я придумал ответ. Я направился в спальню, запер дверь и достал из шкафа плащ. До Темной Башни в теле Аманты я не доберусь, но святилище находилось в Середине. Если отец снова откажет, придется искать другой выход.

Стук раздался раньше, чем я успел проверить окно. За дверью стоял служитель Светлой Башни с запечатанным письмом.

– Леди Аманта, прибыл посланник из центрального святилища, – сообщил он. – Служители обнаружили повреждение внешних знаков Чаши. Они требуют присутствия обоих наследников до заката.

Я забрал письмо и узнал под светлой печатью тонкий оттиск кольца семьи Верт. Рекард нашел меня первым, и если еще утром я собирался потребовать, чтобы Аманта исправила содеянное, но после четвертой печати одного требования было мало. Мне нужны были ее знания, а ей наверняка уже понадобились мои.

Аманта

Официальное уведомление избавило нас от необходимости тайно покидать Башни. Отец Кирона отправил меня вместе с Рекардом и четырьмя стражами, потребовав вернуться сразу после осмотра. Люмьерны тоже выделили наследнице сопровождение, поэтому возле святилища собрались представители обеих семей. Они обменивались недоверчивыми взглядами, пока служитель объяснял, что поврежденные знаки не позволяют посторонним войти во внутренний зал.

Рекард провел меня через бронзовые двери и дождался, когда они закроются за нами. Кирон уже находился внутри. Он стоял возле Чаши в моем теле, сцепив руки за спиной, и смотрел на меня.

Глава 5. Договор двух врагов

Аманта

Я не сводила глаз с собственного тела. Разум отказывался принимать, что внутри него находился Кирон Ноквейн. Он собрал мои волосы так туго, что ни одна прядь не выбилась у висков, выпрямил спину и сцепил руки за спиной. Мое лицо никогда не выглядело настолько холодным. Хуже всего оказалось выражение глаз: я знала их разрез, цвет, каждую тень под ресницами, но взгляд принадлежал ему. Я сделала шаг, желая рассмотреть ожоги на собственных ладонях, а Кирон отступил, будто опасался.

– Не отходи от меня моими же ногами, – потребовала я и приблизилась снова. – Покажи руки.

– Сначала ты покажешь мои, – ответил Кирон моим голосом. От знакомого звучания, соединенного с его интонацией, меня передернуло. Он заметил мою реакцию, нахмурился и невольно коснулся горла. – Поверь, мне нравится не больше.

– Тогда перестань говорить, – бросила я, но уже смотрела на красные полосы, пересекавшие его ладони. Вернее, мои. Ожоги шли от запястий к пальцам. Я забыла, что еще секунду назад хотела оттолкнуть Кирона. – Что ты сделал?

Чужое тело по-прежнему сбивало каждое привычное движение.

– Исправлял твою печать после того, как она едва не открыла внутреннюю линию, – произнес он, понизив голос. – Лучше объясни, почему на моих пальцах следы верхней границы. Ты решила потрогать каждую опору, пока какая-нибудь не убьет тебя?

– Я коснулась одной опоры, потому что твои Хранители ждали приказа от наследника, – возразила я и дернула рукой. – Никто не предупредил, что темная сила ударит в защитный свод, если направить ее прямо.

– Она не ударяет в свод, – отрезал Кирон, продолжая удерживать меня. – Ты направила темную силу так, как привыкла направлять свет, и чуть не разорвала связь с западной опорой.

– А ты, конечно, родился со знанием светлых печатей и поэтому едва не выпустил тварей на четвертый уровень, – прошипела я, снова дернув рукой. – Отпусти меня, Ноквейн.

Кирон разжал пальцы, но не отступил. Я потерла предплечье и удержалась от нового требования показать ладони.

– Убери мои руки из-за спины, – сказала я, заметив, что он снова принял привычную позу. – Я никогда так не стою.

– А ты перестань расстегивать мой ворот, – ответил Кирон, разглядывая две открытые пуговицы на моей рубашке. – Я никогда так не хожу.

– Твой ворот мешает дышать, – возразила я, снова потянув за жесткий край ткани.

– До сегодняшнего утра не мешал, – ответил Кирон, проследив за движением моей руки.

– До сегодняшнего утра тебе не приходилось носить собственное высокомерие на шее, – напомнила я, не собираясь застегивать ворот.

Кирон резко втянул воздух моими легкими, но ответить не успел. Рекард шагнул между нами и поднял левую руку. Камень в кольце правды оставался прозрачным, однако одного вида артефакта хватило, чтобы напомнить мне утренний разговор.

– Вы оба потребовали встречи не только потому, что не справляетесь с чужими обязанностями, – произнес наставник, переводя взгляд с Кирона на меня. – Нам нужно выяснить, что произошло возле Чаши и как вернуть вас в собственные тела. Аманта едва не повредила верхнюю опору, Кирон чуть не открыл внутреннюю линию нижней печати. Если вместо поисков решения вы собираетесь повторить вчерашнюю ссору, я сниму печать с дверей и приглашу ваших сопровождающих. Тогда сами объясните семьям, почему наследники после сорванного обряда хватают друг друга за руки и спорят, кому принадлежит лицо.

За бронзовыми дверями ждали Хранители обеих Башен. Кирон первым отошел к противоположному краю Чаши, и я тоже отступила.

– Я способен разговаривать спокойно, – сказал он, поправляя рукав моего платья.

– Прекрасно, – отозвалась я, сцепив руки на груди. – Начни прямо сейчас.

– А Вы попробуйте хотя бы минуту не подсказывать ему, как именно следует молчать, – попросил Рекард и повернулся к Кирону. – Личность Аманты я проверил утром. Теперь твоя очередь.

Кирон посмотрел на кольцо. На моем лице появилось оскорбленное недоверие; заметив мой взгляд, он отвернулся к наставнику.

– Ты действительно сомневаешься, что перед тобой я? – спросил он, стараясь говорить ровно.

– Сегодня утром я нашел Аманту Люмьерн в твоем теле, – напомнил Рекард и разомкнул руки, чтобы Кирон видел камень. – После такого разумно сомневаться даже в людях, которых знаешь одиннадцать лет. Назови свое имя.

– Кирон Ноквейн, наследник Темной Башни, – ответил он. В кольце разлилось белое сияние, но наставник продолжал ждать. – Тебе недостаточно?

– Мне – да. Кольцу нужен еще один ответ. Что я сказал тебе перед отъездом в святилище?

Кирон недовольно поджал мои губы и посмотрел на Чашу.

– Ты велел оставить в Башне жалобы совета, подозрения семьи и желание доказать, кто сильнее, – ответил Кирон, не глядя на меня. – Потом предупредил: когда я захочу ударить Аманту побольнее, мне следует вспомнить, кто будет держать ее половину Чаши.

Я вспомнила оскорбления, которыми Кирон осыпал меня возле Чаши, и невесело усмехнулась.

– Плохо же ты слушаешь наставника, – заметила я, встретившись с ним взглядом.

– Ты прекрасно знала правила обряда, но первой разбила удерживающий знак, – ответил Кирон. Мое лицо напряглось, а пальцы сжали край платья. – Поэтому не изображай единственного разумного человека в зале.

Рекард задал Кирону несколько коротких вопросов: вызывал ли он обмен намеренно, направлял ли на меня заклинание переноса, знал ли раньше о подобной магии. Кирон на все ответил отрицательно, и камень не изменил цвета.

– Теперь спросите ее, – потребовал Кирон, когда наставник закончил проверку. – Утром она могла рассказать Вам любую версию. Я хочу услышать ответы сам.

– Я уже прошла проверку, – возразила я, чувствуя, как снова поднимается злость. – В отличие от тебя, мне хватило одного разговора.

– Тогда повторить правду будет нетрудно, – сказал он и посмотрел прямо на меня. В собственных глазах я увидела тот же страх, который испытывала сама.

Рекард повторил вопросы для меня. Я ответила, что не знала о возможности обмена и не направляла силу против Кирона. Камень сохранил белый свет. Кирон разжал кулаки.

– Значит, ни один из вас не планировал случившееся, – подвел итог Рекард. – Причиной мог стать незавершенный обряд, столкновение потоков или неизвестное свойство Чаши. Доказательств пока нет, но, если вам интересно мое мнение, я бы поставил на то, что Всеведущий наказал вас за заносчивость и гордыню. Причем выбрал весьма подходящий способ.

Я недоверчиво посмотрела на наставника, но Кирон отреагировал первым.

– Всеведущий не стал бы подвергать весь город опасности только ради того, чтобы проучить нас, – возразил он, скрестив мои руки на груди.

– Город подвергли опасности вы, когда бросили открытый круг, – напомнил Рекард. – Всеведущий, если мое предположение верно, лишь выбрал наказание, которое вы не сможете проигнорировать.

– Тогда он мог подобрать мне кого-нибудь менее невыносимого, – пробормотала я, бросив взгляд на Кирона.

– Поверь, Люмьерн, я тоже не чувствую себя избранным, – отозвался он и повернулся к Рекарду. – В любом случае вспышка появилась после того, как Аманта разбила удерживающий знак.

– Ты перерезал свой в ту же секунду, – ответила я и сразу заметила, как наставник повернул ко мне кольцо. – Я не перекладываю всю вину, а только напоминаю, что возле Чаши нас было двое.

Кирон взглянул на ожоги моих ладоней, а я вспомнила красное небо над западными кварталами. Рекард подошел к Чаше.

После оборванного обряда ее поверхность потемнела, каменные площадки для ладоней покрывала серая пленка, а между золотыми и серебряно-черными знаками пролегла тонкая трещина. Наставник провел рукой над краем, не касаясь камня.

– Служители осматривают Чашу с рассвета, – сообщил он. – Новую силу она не принимает и замкнуть оборванный круг не позволяет. Внешние знаки закрылись сразу после вашего ухода.

– Когда они откроются? – спросил Кирон и подошел ближе, но остановился прежде, чем коснуться серой пленки.

– В полночь через шесть дней, – ответил Рекард. – Сила проходит по одному контуру за сутки и вернется к Чаше после седьмого круга. Тогда у вас появится возможность завершить обряд.

– Значит, раньше мы ничего не исправим? – спросила я, глядя на серую полосу, отделявшую меня от собственного тела.

– Попытка открыть Чашу до возвращения потоков отбросит силу обратно в ваши тела и может окончательно разорвать общий контур, – пояснил наставник. – Ни один служитель не рискнет двумя границами ради проверки.

– Значит, мы завершим обряд и, возможно, вернемся в свои тела? – Кирон произнес вопрос резко, почти приказом, однако Рекард не отвел взгляда.

– Возможно, – ответил Рекард, не пытаясь смягчить голос. – Если обмен вызван оборванным кругом, завершение ритуала должно исправить нарушение.

Я подняла ладонь, и по пальцам Кирона пробежала темная нить. На другой стороне Чаши между пальцами моего тела вспыхнул золотой свет. Магия осталась в крови, а поменялись мы сознанием. Узнает ли Чаша людей внутри тел, никто не знал.

– Если мы не успеем? – спросила я, заставив себя опустить руку.

– Потоки снова разойдутся по контурам, а следующее естественное соединение произойдет через год, – ответил Рекард. Он перевел взгляд на темную часть знаков и добавил уже тише: – После полноценного обряда обе границы должны были успокоиться. Трещин, которые появились сегодня, вообще не должно было быть. Теперь Башням приходится держаться на остатках прошлогодней силы, и с каждым пройденным контуром давление будет расти.