Как вернуть себя и не убить врага

Я проснулась раньше обычного и несколько секунд лежала, не открывая глаз. Вставать не хотелось совсем. После вчерашнего обряда все тело ныло от усталости, а стоило вспомнить святилище, как перед глазами возникло злое лицо Кирона Ноквейна. Я поспешно отогнала неприятные мысли, села, потянулась и, не открывая глаз, пошла к купальне.

Пять шагов вперед, еще один немного вправо – за столько лет я научилась проходить по собственной спальне почти не просыпаясь. Ладонь привычно потянулась к ручке, но пальцы коснулись холодного камня. Я провела рукой выше, затем ниже, отступила на полшага и попробовала снова, уверенная, что спросонья ошиблась с направлением. Дверь должна была находиться передо мной, однако под пальцами оставалась ровная стена. Несколько секунд я продолжала искать ручку, пытаясь совместить происходящее с привычным устройством комнаты, после чего все же открыла глаза и увидела темную каменную кладку. На стене висел узкий гобелен с вышитой серебряными нитями башней.

Я обернулась и застыла, глядя на незнакомую спальню. Тяжелые шторы закрывали высокие окна, возле погасшего камина стояли два кресла, на одном из которых лежал черный сюртук. На письменном столе возвышались аккуратные стопки бумаг, рядом поблескивали чернильница, нож для писем и, кажется, печать с гербом Темной Башни, но самое ужасное здесь не было ничего моего.

– И где я? – выдохнула я, и собственный голос заставил резко повернуться. За спиной никого не было.

Я снова произнесла несколько бессвязных звуков. Голос шел из моего горла, хотя принадлежать мне никак не мог. Сомневаясь в своей адекватности подняла ладонь, но обнаружила вместо своих длинные пальцы с выступающими костяшками, тонкие шрамы и тяжелое черное кольцо на мизинце. Ниже виднелись распахнутая мужская рубашка и широкая грудь. От шока я отступила к стене и вцепилась в гобелен.

Мне срочно требовалось зеркало. Я дернула ближайшую дверь и влетела в гардеробную. Темные сюртуки качнулись на вешалках, под ними ровным рядом блестели начищенные сапоги. Зеркала не было. Я захлопнула дверь, тут же снова потянула ее на себя и лишь тогда поняла, что открываю ту же самую.

– Да где же оно?!

Выругавшись, я бросилась к следующей двери. И оказалась в небольшом будуаре с туалетным столиком и высокой черной рамой у стены. В отражении уже стояла мужская фигура, но лицо скрывала тень от задернутых штор.

Я рванула штору. Кольца со скрипом прошли по карнизу, и будуар залило утренним светом. В зеркале отражался Кирон Ноквейн.

Его темные волосы после сна падали на лоб, серые глаза казались почти черными из-за расширенных зрачков, а по левой брови проходил тонкий шрам. Я видела Кирона на городских церемониях и собраниях Хранителей, но всегда издали. Вчера мы впервые оказались достаточно близко, чтобы я разглядела холодное выражение его лица и раздражение во взгляде. Теперь же надменность исчезла. Лицо Ноквейна отражало мой ужас.

Я поднесла руки к щекам, и мужчина в зеркале повторил движение. Пальцы прошлись по скулам, подбородку, губам, волосам – ни края иллюзии, ни магической нити. Я ущипнула себя за щеку. Ничего не изменилось.

– Нет… Нет, нет, – прошептала я, не отрывая взгляда от зеркала. – Этого не может быть. Просто невозможно.

Воспоминания о вчерашнем вечере вернулись беспорядочными вспышками: залитое светом святилище, древняя Чаша между нами, ладонь Кирона над темными печатями и его злой голос.

– Все устроил Ноквейн, – произнесла я, глядя в серые глаза своего отражения и сжимая чужие кулаки. – Уверена, виноват он.

Выбежав из будуара, я пронеслась через гардеробную и остановилась посреди спальни, и вдруг осознала, что если я проснулась в теле Кирона, он мог сейчас находиться в моем.

– НОКВЕЙН! Я УБЬЮ ТЕБЯ!

Крик заставил задрожать стекла. По каменным стенам пробежали серебряные линии, над погасшим камином вспыхнул герб Темной Башни, и в глубине здания отозвался низкий магический сигнал. Дверь неожиданно распахнулась, и в комнату вошел высокий мужчина в застегнутом на все пуговицы темно-синем сюртуке. Серебро уже тронуло его виски, но двигался он все еще быстро и уверенно. В правой руке мужчина держал короткий меч, на пальце левой поблескивало массивное кольцо с прозрачным камнем.

Передо мной стоял Рекард Верт, наставник Кирона. Он редко появлялся на общих собраниях, но вчера находился среди представителей Темной Башни в святилище. Следом за ним в коридоре показались двое стражей, и Рекард остановил их движением руки.

– Останьтесь снаружи, – приказал он, внимательно осматривая комнату.

– Господин Верт, мы слышали крик, – напомнил один из стражей, положив ладонь на рукоять меча.

– Его слышала половина западного квартала, – сухо отозвался наставник. – Если наследнику понадобится помощь в совершении обещанного убийства, я позову Вас первым.

Дождавшись, когда стражи отойдут, Рекард закрыл дверь и провел ладонью вдоль косяка. Серебряная печать скользнула по дереву, запирая комнату и не выпуская звуки в коридор. Затем он убрал меч в ножны, остановился напротив меня и сложил руки на груди.

– Кого Вы собрались убить, Кирон? – спросил Рекард, наблюдая за моим лицом.

Я едва не назвала имя его ученика, но вовремя остановилась. Признаться Ноквейну, что в теле их наследника находится Аманта Люмьерн, значило отдать себя Темной Башне. Сначала нужно было выиграть время и понять, кому здесь можно доверять.

Я заставила себя выпрямиться и постаралась придать чужому лицу холодное выражение.

– Никого. Слова вырвались после дурного сна.

– Вы кричали собственную фамилию и обещали себя убить, – напомнил Рекард, не меняя позы. – Настолько страшный сон Вам раньше не снился.

– Вчерашний обряд закончился неудачно, – ответила я, старательно подражая сдержанному голосу Кирона. – Видимо, воспоминания вернулись во сне.

Рекард ненадолго замолчал. Его взгляд скользнул по моим босым ногам, распахнутой рубашке и растрепанным волосам, а потом снова остановился на лице.

– Почему Вы не завершили ритуал?

– Люмьерн сорвала обряд, – ответила я, стараясь говорить с холодной уверенностью Кирона. – Я лишь пытался остановить ее.

– Значит, виновата только Аманта? – уточнил наставник, не проявляя ни удивления, ни возмущения.

– Спросите ее, когда встретите. Возможно, у Люмьерн найдется другое объяснение.

Рекард слегка наклонил голову и промолчал.

– Что я сказал Вам перед отъездом в святилище?

Я не могла знать, разговаривали ли они перед обрядом, но молчание выдало бы меня быстрее неправильного ответа.

– Вы предупредили, чтобы я не доверял Люмьернам и следил за их действиями возле Чаши.

Рекард ничего не ответил. Его глаза на мгновение опустились к левой руке, лежавшей поверх правой. На пальце поблескивало массивное кольцо с прозрачным камнем, почти полностью скрытое рукавом. До сих пор я не обращала на украшение внимания, но теперь заметила, что наставник смотрит именно на него.

Когда Рекард снова поднял глаза, выражение его лица стало жестче.

– Вы солгали о сне, о причине срыва обряда и о нашем вчерашнем разговоре.

Я продолжила изображать непонимание.

– Почему Вы решили, что я лгу?

Рекард разомкнул руки и показал кольцо. Тонкие знаки на серебряной оправе окружали прозрачный камень, внутри которого медленно угасал красный свет.

– Знаете что это? – спросил он.

Я видела изображение подобного артефакта в старом каталоге Светлой Башни, но прежде никогда не встречала его владельца.

– Кольцо правды, – произнесла я.

– Именно. – Рекард снова сложил руки на груди. – Я не знаю, кто находится передо мной и почему пользуется телом Кирона, и поэтому предлагаю выбор: Вы называете настоящее имя и честно рассказываете все, что помните, либо я открываю дверь и зову Хранителей Темной Башни. Они сами выяснят, куда исчез мой ученик.

За дверью послышались шаги стражей. После насильственного изгнания возвращаться могло оказаться уже некуда, поэтому я перестала изображать Кирона и посмотрела Рекарду в глаза.

– Меня зовут Аманта Люмьерн.

Наставник опустил взгляд на кольцо. Прозрачный камень наполнился ровным белым сиянием, и спокойное выражение Рекарда наконец дрогнуло.

– Повторите свое имя, – потребовал он, размыкая руки.

– Я Аманта Люмьерн, наследница Светлой Башни. Вчера я пришла в святилище для ежегодного обряда, а сегодня проснулась в теле Кирона. Я не знаю, как произошел перенос, и не знаю, где находится Ваш ученик.

Рекард продолжил проверку, спросив, добровольно ли я заняла тело Кирона и пыталась ли намеренно причинить ему вред во время обряда. Я ответила отрицательно и рассказала лишь то, в чем была уверена: мы начали спорить, потеряли контроль, а затем разошлись, не завершив ритуал. Наставник выслушал мои ответы, но окончательно успокоился только после последнего вопроса.

– Вы знаете, где находится Кирон? – спросил он, внимательно следя за камнем.

– Нет. Я не знаю, где он проснулся и что с ним произошло. Не знаю даже, состоялся ли обмен или его сознание осталось в этом теле вместе со мной.

Белое сияние не менялось. Рука Рекарда больше не тянулась к оружию.

– Теперь Вы мне верите? – спросила я, не отрывая от него взгляда.

– Я верю, что передо мной Аманта Люмьерн и она сама не понимает, как оказалась в теле Кирона, – ответил Рекард. – Однако начало разговора получилось неудачным. Вы солгали мне несколько раз, а перед тем пообещали убить моего ученика.

Я отвернулась к окну. За крышами западных кварталов лежала Середина – огромная человеческая часть Вестана, разделявшая владения двух семей. Еще дальше, на востоке, возвышалась Светлая Башня. Всю жизнь я смотрела оттуда на темный силуэт на другом конце города, но никогда не была внутри него. Теперь я впервые видела родной дом из окон Ноквейна.

– Если мое сознание оказалось здесь после обряда, Кирон мог проснуться в моем теле, – произнесла я, всматриваясь в далекую Светлую Башню. – Другого объяснения пока нет.

– Такой вариант нельзя исключать, – осторожно согласился Рекард и подошел к окну, сохраняя, между нами, несколько шагов. – Однако сначала нужно найти Кирона и убедиться, что произошел именно обмен. Мы не знаем, кто вызвал перемещение и связано ли оно напрямую с незавершенным ритуалом.

При мысли о Кироне в моем теле перед глазами сразу возникла Эли. По утрам сестра часто прибегала раньше служанок, забиралась под одеяло и устраивалась рядом, пока я окончательно не проснусь. Если Ноквейн открыл глаза в моей спальне, девочка могла оказаться первым человеком, которого он увидел.

– Там моя семья, – произнесла я и направилась к двери. – Мне нужно немедленно вернуться.

Рекард преградил путь.

– Подумайте, кого увидит первый дозорный Светлой Башни. Для него Вы будете Кироном Ноквейном, проникшим во владения Люмьернов сразу после сорванного обряда.

– Вы можете пойти со мной и подтвердить мои слова, – возразила я, указывая на кольцо.

– Разумеется, Люмьерны непременно поверят наставнику Кирона и принадлежащему ему темному артефакту, – сухо ответил Рекард. – Если Вас схватят, Ноквейны решат, что наследника удерживают в плену. Ни одна сторона не станет спокойно ждать объяснений.

Я хотела возразить, но слишком хорошо знала собственную семью. Отец сначала закроет переходы между районами, старший брат поднимет Хранителей, а вопросы начнут задавать только после того, как Кирон окажется связан светлыми печатями. Ноквейны ответят тем же. Двух наследников, исчезнувших сразу после незавершенного обряда, хватит для открытого столкновения.

– Что вы предлагаете? – спросила я, заставляя себя отойти от двери.

– Сохранить произошедшее в тайне, пока мы не найдем Кирона и не поймем природу перемещения. Я отправлю надежного человека в Середину и попытаюсь получить сведения о Светлой Башне, не привлекая внимания. Вы останетесь здесь и постараетесь больше не кричать угрозы и не выдавать себя.

– Если Кирон находится в моем теле, долго скрывать подмену он не сможет. Моя семья заметит перемены.

– Тогда будем надеяться, что Ваш противник способен хотя бы несколько часов изображать благоразумного человека.

В дверь постучали. Три ровных удара прозвучали настолько близко, что я невольно обернулась.

– Господин Кирон, – сообщил мужчина из коридора. – Ваш отец ожидает Вас в малой зале. Утренний отчет начнется через четверть часа.

Рекард снял с кресла черный сюртук и протянул его мне. Избежать встречи не получится.

– Скажите, что Кирон заболел, – потребовала я, не принимая одежду.

– Наследник Ноквейнов не пропускал отчеты по болезни с девяти лет. Его отец немедленно пришлет лекаря, а тот может обнаружить в теле Кирона следы чужой силы.

– Тогда придумайте другую причину. Вы знаете его одиннадцать лет.

– Поэтому прекрасно понимаю, что ни одна причина не покажется убедительной.

Он вложил сюртук мне в руки и направился к двери. Не успел Рекард снять запирающую печать, как Темная Башня подала сигнал: короткий импульс, следом протяжный и низкий. Серебряные линии на стенах дрогнули и погасли.

Рекард замер, прислушиваясь. Все спокойствие исчезло с его лица.

– Что означает такой сигнал? – спросила я, крепче сжимая сюртук.

– Нарушение верхней границы. Пока небольшое, но вчера Башня не подавала предупреждений.

– Возможно последствия вашей ссоры начались раньше, чем мы ожидали.

Глава 2. Ами, ты странная

Дверь распахнулась без стука, по комнате протопали быстрые босые ноги, а через мгновение матрас прогнулся рядом со мной. Я проснулся оттого, что кто-то потянул одеяло вниз, и по привычке сунул руку под подушку в поисках кинжала. Пальцы встретили лишь мягкую ткань. Оружия не было, спальня пахла цветами вместо привычного дыма, а возле кровати стояла маленькая девочка в светлой ночной сорочке. Каштановые волосы спутались после сна, на одной щеке отпечаталась складка от подушки, большие карие глаза смотрели на меня с нетерпеливым ожиданием.

– Ами, вставай, – потребовала девочка, снова потянув одеяло. – Ты обещала проснуться до рассветного сигнала.

Я резко сел и уставился на нее, пытаясь понять, почему ребенок находится в моей комнате и кого она называет Ами. Девочка перестала улыбаться и отступила от кровати, а я только тогда заметил, что комната совершенно не похожа на мои покои. За распахнутыми шторами занимался ясный рассвет, светлые стены украшала резьба в форме переплетенных ветвей, возле окон стояли горшки с цветами, а над камином висел большой семейный портрет. В центре находилась Аманта Люмьерн, рядом с ней – родители, старший брат, пожилая женщина и та самая девочка, которая сейчас смотрела на меня с растущим беспокойством.

– Ами, почему ты так на меня смотришь? – спросила она и осторожно коснулась края одеяла.

Я хотел потребовать объяснений, но из моего горла вырвался женский голос. От неожиданности я оборвал фразу, провел ладонью по шее и увидел узкую кисть с тонкими пальцами. На запястье блестел золотой браслет, украшенный знаком Светлой Башни. Длинные светлые волосы упали на лицо, когда я наклонил голову, и пришлось отбросить их за спину непривычным движением.

Комната, портрет и обращение девочки не оставляли сомнений: я находился в доме Люмьернов – в теле Аманты.

Я не знал, как подобное могло произойти. Переселение сознания считалось невозможным, как и превращение одного тела в другое. Ни одна известная мне печать не обладала такой силой. Последним ясным воспоминанием оставался вчерашний обряд: Аманта напротив меня, столкнувшиеся потоки, трещина между знаками и свет, ударивший в лицо. Потом мы разошлись, не завершив ритуал, и каждый вернулся в свою часть города.

Если обмен оказался взаимным, Аманта могла проснуться в доме Ноквейнов, рядом с моими родителями и Рекардом.

Поднять тревогу значило отдать себя светлым печатям. Сначала нужно сохранить свободу и связаться с Темной Башней.

Судя по портрету, передо мной находилась младшая сестра Аманты. Имя я тоже вроде вспомнил: Эли, пять лет. На городских церемониях она обычно держалась рядом с бабушкой и почти не отходила от старшей сестры. О семейных отношениях Люмьернов я знал мало, но ребенок явно привык приходить сюда каждое утро.

– Мне приснился дурной сон, Эли, – произнес я, надеясь, что не ошибся с именем. – Ты вошла неожиданно, поэтому я не сразу поняла, что происходит.

Девочка всмотрелась в мое лицо, снова забралась на кровать и потянула одеяло на себя.

– Тогда я полежу с тобой, пока ты не перестанешь бояться, – объявила Эли, придвигаясь ближе.

Я отодвинулся прежде, чем успел скрыть реакцию. В доме Ноквейнов дети не входили в спальни взрослых без разрешения, не забирались к ним под одеяло и тем более не предлагали утешение. Мои покои даже слуги переступали только после стука. Эли же вела себя так, словно обладала полным правом занимать половину постели Аманты.

– Тебе следует вернуться в свою комнату, – сказал я, решив, что спокойная просьба прозвучит достаточно естественно.

– Но я всегда прихожу к тебе утром, – возразила девочка, прижимая одеяло к груди. – Ты сама разрешила.

– Сегодня мне нужно побыть одной и привести мысли в порядок.

– Ты можешь думать вместе со мной.

Эли не понимала, почему сестра внезапно хочет от нее избавиться. Если я продолжу настаивать, она уйдет обиженной и расскажет семье о странностях Аманты.

Пришлось остаться. Эли придвинулась, положила голову мне на плечо и обхватила рукой поперек живота. Что было для меня довольно непривычно.

– Почему ты меня не обнимаешь? – спросила Эли, не поднимая головы.

Я неловко положил ладонь ей на спину.

– Просто еще не проснулась.

– Ты сегодня все делаешь как-то медленно, – заметила она и немного отстранилась. – И смотришь сердито.

– Я всегда так смотрю.

– Нет, – уверенно возразила Эли.

– Тебе показалось, – ответил я, стараясь не проявить раздражения. – А теперь иди умывайся. Я скоро спущусь к завтраку.

Эли неохотно выбралась из постели и направилась к двери, но возле порога остановилась.

– А птичка? – напомнила она, повернувшись ко мне.

– Какая птичка? – спросил я и тут же понял, что допустил очередную ошибку.

Девочка нахмурилась.

– Моя р-розовенькая, чтобы проводить меня, как всегда, – протянула Эли, слегка картавя, и нетерпеливо подставила ладошки. – Ты же обещала, Ами.

Я понятия не имел, как Аманта создавала светлых птиц и зачем тратила силу на детские забавы. Попытка повторить неизвестное заклинание могла закончиться последствиями.

– Сегодня птички не будет, – произнес я, стараясь придать ответу вид окончательного решения. – После вчерашнего обряда мне нужно беречь силу.

Эли опустила голову, но спорить не стала.

– Хорошо. Только ты все равно странная, Ами.

Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Я запер ее на ключ.

Я подошел к зеркалу. Из отражения смотрела Аманта Люмьерн – тонкая, бледная, с длинными русыми волосами и большими карими глазами. Я провел пальцами по щеке, коснулся волос и сжал чужое запястье, но не нашел ни одного признака иллюзии.

– Что ты сделала, Люмьерн? – спросил я отражение. – И где мое тело?

Ответа не последовало. Я попытался призвать темную силу, но привычного холода не почувствовал. Вместо него по рукам разлилось тепло, а между пальцами вспыхнула золотистая нить. Она дрогнула, на мгновение сложилась в очертания крыла и рассыпалась светлыми искрами.

Магия Аманты тоже осталась в ее теле. Значит, Люмьерн могла получить доступ к моей силе.

От такой мысли захотелось немедленно покинуть Светлую Башню, пересечь Середину и добраться до дома Ноквейнов. Однако добраться до Темной Башни в теле Аманты не получится. После сорванного обряда светлую наследницу остановят еще на подходе к владениям.

Нужно было связаться с Рекардом. До разговора с ним оставалось скрывать правду и изображать наследницу Люмьернов.

Стук застал меня врасплох. В комнату вошла молодая служанка. Она почтительно склонила голову, но сразу посмотрела на запертую дверь и разбросанное одеяло.

– Доброе утро, леди Аманта, – произнесла она, доставая наряды из гардероба. – Госпожа Эли сказала, что Вы уже проснулись и чувствуете себя неважно.

Девочка успела поделиться наблюдениями. Я подавил раздражение и попытался вспомнить, как Аманта разговаривала со слугами.

– Вчерашний обряд оказался тяжелым, но со мной все в порядке.

– Какое платье желаете надеть к завтраку?

Я посмотрел на разложенную одежду. Платья отличались оттенками, вышивкой и количеством застежек, но ни одно не казалось удобным.

– Выберите сами.

– Обычно Вы не позволяете, – удивленно сказала она.

Окружающие знали не только голос и лицо Аманты, но и сотни мелких привычек.

– Сегодня мне не хочется тратить время на выбор, – пояснил я, стараясь говорить без раздражения. – Возьмите то, которое подходит для моих утренних обязанностей.

– После завтрака назначен осмотр нижних печатей, – напомнила служанка и выбрала темно-зеленое платье с золотыми знаками на поясе. – Возможно, господин Люмьерн изменит распоряжение из-за… вчерашнего происшествия, – добавила она, запнувшись и опустив взгляд.

Я кивнул, будто помнил расписание, и позволил служанке помочь с одеждой и волосами. Свободно уйти к Темной Башне не получится; сообщение Рекарду придется передать через Середину.

Когда служанка закончила, в зеркале предстала безупречно одетая наследница Светлой Башни. Выдавали меня лишь непривычно прямая спина, застывшее лицо и руки, которые я по привычке сцепил за спиной.

– В какое время семья собирается за столом? – спросил я, притворившись, что хочу проверить, не опоздал ли.

– Через несколько минут, леди Аманта.

Ответ означал, что времени на поиски тайного выхода не осталось. Придется встретиться с семьей Люмьернов, сохранить роль Аманты и выяснить, что она успела рассказать им после возвращения из святилища.

Светлая столовая выходила окнами в сад. Ренар Люмьерн, отец Аманты, сидел во главе длинного стола; рядом находились Лиора, ее мать, и старший брат. Бабушка заняла место напротив свободного кресла, а Эли, уже одетая в голубое платье, болтала ногами и крошила хлеб в чашку с молоком. При моем появлении разговоры стихли. Я почувствовал на себе четыре внимательных взгляда и один восторженный – Эли явно обрадовалась, что странная сестра все-таки пришла.

– Ты почти не спала, – заметила мать, когда я занял свободное место. – После возвращения из святилища нужно было принять успокаивающий настой.

– Со мной все в порядке, – ответил я, взяв чашку и не притронувшись к еде.

Отец отложил лежавший возле тарелки документ.

– Вчера ты потребовала немедленно направить совету обвинение против Ноквейнов. Я приостановил письмо до утра, чтобы ты успела успокоиться. Ты по-прежнему утверждаешь, что Кирон намеренно сорвал ритуал?

Теперь я понял, что именно Аманта рассказала семье вечером. Она обвинила меня в случившемся и уже пыталась начать официальное разбирательство.

Так… Подтвердить ее слова – значит дать Светлой Башне повод выступить против Ноквейнов. Отказаться слишком резко – заставить семью Аманты присмотреться ко мне внимательнее. Сослаться на усталость после обряда? Не поверят. Промолчать? Тоже, наверно, не то.

– Письмо пока не отправляйте, – произнес я в итоге. – У нас нет доказательств умысла.

Старший брат Аманты, Леандр, нахмурился и подался вперед.

– Вчера ты уверяла, что Ноквейн намеренно сорвал обряд, – напомнил он. – Теперь предлагаешь подождать?

– Вчера я была зла и сделала вывод раньше, чем появились доказательства, поэтому сначала нужно понять, что произошло в святилище, а потом выдвигать обвинения.

– Ты что защищаешь этих темных? – спросил брат, и недоверие в его голосе стало почти открытым.

– Я защищаю Светлую Башню от решения, которое может привести к конфликту без доказательств, – отрезал я, позволив раздражению прозвучать в голосе. – Вина Ноквейна никуда не денется, если доказательства действительно есть. А бросаться обвинениями без них – лучший способ выставить Люмьернов дураками.

Ответ заставил брата замолчать. Отец продолжал смотреть на меня, оценивая перемену, мать встревоженно сжала чашку, а бабушка не сводила глаз с моих рук. Она наблюдала за каждым движением, словно пыталась найти объяснение непривычной осторожности внучки.

– Одна ночь сделала тебя удивительно рассудительной, – произнесла бабушка и неторопливо размешала чай. – Вчера ты не желала слышать ни одного возражения.

– Значит, ночь прошла не зря.

Эли, не заметив напряжения, потянула меня за рукав.

– Сегодня Ами странная, – сообщила она и повернулась к матери. – Она не хотела меня обнимать, забыла про светлую птичку и смотрела как злючка.