Крах Украины. Демонтаж недо-государства
- -
- 100%
- +
Именно поэтому, прежде чем организовывать какое-либо политическое движение, выдвигать какие-либо лозунги, я считаю правильным и необходимым максимально четко уяснить себе ландшафт, на котором мы собираемся работать. Именно поэтому, а не из спортивного интереса, и не от избытка свободного времени, я старался прочесть все комментарии под всеми своими статьями, включая их перепечатки на других ресурсах.
В частности, меня интересовал вопрос: вокруг чего готовы были бы объединиться антинационалистические силы Украины. Подчеркиваю, не готовы ли они принципиально, а вокруг чего готовы. Это – основной вопрос сегодняшнего дня. Ведь речь об объединении ведется все двадцать лет независимости. За это время количество антинационалистических, антиоранжевых, пророссийских и русофильских партий и организаций выросло на пару порядков. При этом монархисты и коммунисты, как боролись с нацизмом поодиночке, так и борются. В лучшем случае, они призывают всех прийти именно на их мероприятие. Причем монархисты зовут коммунистов отпраздновать 2-е ноября, а коммунисты монархистов зазывают на 7-е. Не мудрено, что до сих пор так и не встретились.
Более того, не для всех, но для многих антиоранжевых организаций нет худшего врага, чем единомышленники из такой же организации. Борьба амбиций и честолюбий, борьба незаметных невооруженным глазом различий в концепциях маргинализовала больше проектов, чем все усилия оранжевых наци взятых вместе.
Да, конечно, нацисты тоже не очень дружат между собой. Да, конечно, без руководящей, направляющей и грантодающей внешней силы они бы и в 2004 году лопали друг друга «без соли и без лука». Да, многие их «достижения» были им просто подарены, да еще за подаренный им подарок им же и заплачено. Ну и что?
Мы констатировали факт – на такую финансовую и организационную поддержку, как была у оранжевых в 2004 году, мы рассчитывать не можем. Далее необходимо либо найти способ минимизировать данное неравенство начальных позиций, либо признать свое поражение. Я пытаюсь пойти по первому пути.
Не стану в который раз перечислять все формы, образцы, оттенки и полутона русских, пророссийских, антиоранжевых и антинационалистических сил, партий, организаций. Как в любом движении здесь есть все, от крайне левых, до крайне правых. Отмечу одну очевидную истину: мы разделены внутри страны не по политическому, а по этноконфессиональному принципу. Украинствующий анархист будет дружить с украинским нацистом, а не с анархистом-русофилом. Украинские православные (не только филаретовцы, но и автокефалисты в УПЦ) готовы объединяться против русских православных с униатами, католиками, мусульманами и даже с язычниками и т. д.
Так вот, националистическая часть политического спектра худо-бедно, но объединена организаторами оранжевого переворота и это оранжевое единство они чувствуют до сих пор. Поэтому считаю корректным называть их наци-оранжистами. Русскую часть никто объединять сверху не будет, но объединительная идея лежит на поверхности. Она вытекает из объединительной идеи наци-оранжистов. Если те «хотят в Европу», потому что там порядок и живут хорошо, то мы хотим в Россию, потому что там порядок и живут хорошо.
Но уже на этапе формулирования данной идеи у нас возникают переходящие едва ли не в войну противоречия, которых нет у наших оппонентов. Те просто «хотят в Европу». Их не смущает, что Европа разная, что там есть масса не слишком симпатичных политиков, что она в последние десятилетия участвует в нескольких агрессивных войнах по всему миру, что ее экономика рушится, что ЕС все отчетливее делится на младших и старших братьев и т. д., и т. п.
У нас начинаются стенания: «Я не хочу в Россию Путина потому, что он не перевешал всех олигархов». «Я не хочу в Россию Медведева потому, что он не спас Каддафи». «Я вообще хочу в Советский Союз. Его неправильно распустили. Верните!» «Большевики – немецкие шпионы, устроившие переворот. Пока не покаемся и не вернем на престол представителя законной династии, не будет нам счастья». «Русские нас вообще не хотят. Мы для них обуза. Чего напрягаться? Все равно не возьмут». «Русские, как американцы, хотят наши богатства поделить, а черноземы в Сибирь вывезти». Можно продолжать плодить этот бред до бесконечности.
Почему бред? Потому, что адекватно оценивая ситуацию, необходимо признать, что не будет в России монархии Романовых и Советского Союза тоже не будет. Потому, что Россия прекрасно развивается без украинских «богатств», но геополитически Украина для России важна (как важна и против России), иначе за нее не шла бы такая борьба на мировой арене. Потому, что мы действительно не можем сегодня в Россию просто вступить, даже если бы этого вдруг захотели все: не только граждане, но и политики. Слишком высоки морально-политические издержки от такого поглощения, а минимизировать их мы пока не можем – нет ресурсов. И никто не предложит нашим «русофилам» «Россию без Путина» или «Россию без коммунистов».
Есть чьи-то желания, чьи-то эротические фантазии. А есть реальные факты. Факты свидетельствуют о том, что в ближайшие 12 лет Россией с точностью до 99 % будет руководить Путин. Этого, кстати, хочет народ России. Недавно либеральная недооппозиция в России заходилась от восторга: «Рейтинг Путина обвалился!» Ага, обвалился: с 66 % до 62 %. Это через 8 лет президентства и 4 года премьерства, а всего 12 полных лет руководства страной. Пусть у Обамы так «обвалится». Альтернативы Путину сегодня в России нет. Мне это нравится. Кому-то может не нравиться. Изменить никто ничего не может.
Следующий факт. Рейтинг Путина высок не только и не столько потому, что он вернул России статус второй сверхдержавы (это положение оспаривает российская либеральная оппозиция, но его признают США). Рейтинг Путина высок потому, что он сумел максимально социализировать российское государство, не прибегая к взрывному революционному демонтажу олигархического режима, чреватому очередным гражданским противостоянием и, как следствие, полной и окончательной утратой государственности.
Он не создал государство социальной справедливости, но он заставил государство выполнять свои социальные функции, которые при Ельцине были забыты не менее прочно, чем в современной Украине. К тому же к этому были подключены и олигархи, которые постепенно переходят в разряд фактически государственных менеджеров, управляющих корпорациями формально находящимися в их собственности.
Третий факт. Путин выбрал курс на сохранение политэтнического имперского характера российской государственности, когда политическая лояльность для карьеры является определяющей в сравнении с этническим происхождением. Поэтому Путина не любят русские националисты, к счастью немногочисленные и поэтому сохраняется возможность возвращения империи к естественным границам 80-х годов XX века.
Однако это длительный процесс и, судя по последним действиям в направлении легитимации Евразийского союза, российское руководство решило идти совершенно правильным, с моей точки зрения, путем (наверное, единственно возможным в сложившихся условиях). Предлагается концепция не ускоренной реставрации единой державы посредством поглощения лимитрофов Россией, а создание экономического и военно-политического объединения под российским зонтиком. Так же, как в 1945 году США готовы были платить за лояльность Европы планом Маршалла, Россия готова сегодня заплатить за лояльность постсоветского пространства ощутимыми экономическими льготами в рамках Таможенного союза. Очевидно, что при формировании Евразийского союза речь пойдет о дополнительных привилегиях партнерам России.
Следующий факт заключается в том, что Россия отчетливо намерена претворить свою модель интеграции постсоветского пространства в жизнь. Кто не захочет добровольно и за льготы, придет бесплатно после того, как рухнет его экономика. Без поддержки со стороны России или ЕС экономика постсоветских стран сегодня существовать уже не может. ЕС не имеет ресурсов для оказания необходимой поддержки – у самого проблем полон рот. Россия меняет поддержку на лояльность. Это может не нравиться, но требовать дешевый газ и плевать в российский суп, как последние лет семь делала украинская власть – верх глупости.
Вышеприведенный набор фактов свидетельствует о том, что интегрироваться мы сегодня можем лишь в Евразийский союз, который будет предполагать формальное сохранение государственности и неформальное главенство Москвы. Это будет объединение капиталистических государств, проводящих сильную социальную политику (костяк союза: Белоруссия, Казахстан, Россия именно так и поступают) и стремящееся к переходу к постиндустриальной фазе развития, которая очевидно отменяет известное нам сегодня общественное устройство. Возможно, и вопрос противостояния социализма и капитализма с повестки дня снимет – не знаю.
Можем и не интегрироваться, и тогда надо готовиться к гражданской войне, которая рано или поздно вспыхнет на обломках украинской экономики. В этой войне не будет победителей, ни среди «проукраинских сил», ни среди «антиукраинских», просто России придется подобрать и обустраивать, в рамках того же Евразийского союза, выжженную землю.
Это мой взгляд на наши возможности. Отсюда вытекает простое решение: пророссийские силы на Украине могут быть объединены только в рамках широкой имперской идеи: долговременное, постепенное восстановление имперского пространства, с сохранением на достаточно длительном отрезке времени формально суверенной государственности. К иному пока не готовы наши партнеры. Они строят Евразийский союз государств и ничего иного предложить не могут.
Понятно, что при таком подходе остается открытым вопрос выбора модели социального устройства. Но выбрать все равно придется то, которое дает возможность эффективно взаимодействовать с партнерами. А это значит, что создание объединенной единой идеологией пророссийской партии невозможно. Даже вредно. Опять начнутся споры о том, кто должен «поступиться принципами» и опять никто не захочет.
Но ведь не только общественное движение может выделять из себя партию, но и партии могут объединяться (по интересам) в общественное движение. В конце концов, вначале меньшевики, эсэры, трудовики, кадеты, анархисты и даже некоторое количество большевиков вместе свергали царя, а уж затем разбирались кто из них «матери истории более ценен». Оранжевые в 2004–2005 годах поступили таким же образом.
Поэтому, как мне представляется, верен будет акцент именно на общественном движении, а не на политической партии. Здесь есть и чисто технические преимущества, но их долго описывать и еще дольше объяснять. Более того, общественное движение, объединяя значительную часть (со всеми все равно не выйдет) пророссийских партий и организаций может одновременно, оказывать давление и на действующую власть (опять ровно так, как это делают нациоранжисты, когда и откровенные фашисты, и якобы либералы «дудят в едину дудку»), с целью добиться от нее уступок здесь и сейчас.
При этом, насколько я понимаю, люди, которые желают создать «руководящую и направляющую силу», вооруженную «единственно верной идеологией» всегда могут как воспользоваться для самореализации одним из двух сотен существующих партийных проектов, так и создать новый. Но это не отменит того факта, что для объединения нужна не идеология, а надпартийная и внеидеологическая идея. Это легко понять. Все, включая многих сторонников коммунистов, голосовали за Партию регионов и Януковича не потому, что очень их любят, а потому, что на тот момент они были единственными выразителями (хоть и плохонькими) объединяющей идеи, предполагавшей разворот украинской политики в сторону интеграции с Россией на международной арене и денацификации внутри страны.
Возможно, регионалы исчерпали свой потенциал харьковскими соглашениями, прекращением голодоморных плясок и противоречивой гуманитарной политикой, может быть, сподобятся еще на что-то. Понятно, что действовать они будут только вынужденно (под внешним и внутренним давлением). Понятно и то, что рано или поздно (причем скорее раньше, чем позже, им на смену придет другая политическая сила). Если эта сила будет представлена в парламенте коммуно-олигархическим пророссийским блоком и сделает еще хотя бы пару шагов в нужном направлении – хорошо. Если случится чудо и в парламент зайдет полноценная русская партия, настроенная на ускоренную реинтеграцию – отлично. Главное, чтобы к власти «после Януковича» не пришел наци-олигархический блок, который вернет страну во времена пещерного нациоранжизма.
Однако для того, чтобы упомянутое общественное объединение возникло, необходимо провести огромный массив разъяснительной работы, преодолеть застарелые обиды и противоречия между многими русскими организациями, отсеять откровенных провокаторов, требующих «здесь и сейчас», «флаг в руки, идеологию в зубы, ветер в спину и поезд навстречу», «дайте мне ружье и ведите на баррикады, а то я так и умру никого не убив».
В данном случае, говоря провокаторы, я имею в виду не подержанных девушек, с несложившейся личной жизнью, работающих в Администрации Януковича и корчащих из себя «независимый голос общественности» (они известны поименно и на них обращает внимание не более десятка маргинальных ников). Я имею в виду людей добросовестно заблуждающихся, искренне считающих, что только всеобщее возвращение к православным, или коммунистическим, или каким-нибудь еще истокам обеспечит чудесное наступление всеобщего счастья. Также я имею в виду тех, кто зовет на баррикады «уже вчера». Нет ничего более вредного, чем несвоевременный, неподготовленный мятеж. Его давят и используют как повод для начала репрессивной политики, способной законсервировать режим на десятилетия. Не менее вредным является и упорное навязывание своего «символа веры» всем потенциальным союзникам. Это раскалывает общий фронт. Даже Сталин с Черчиллем были способны объединиться против общего врага, ни на йоту не отступив каждый от своих принципов, а коммунисты с монархистами не могут.
Добросовестная, честная, убежденная провокация, в разы опаснее проплаченной. Нанятые провокаторы, как правило, не умны, способны лишь повторять мантры, заученные от хозяев, и быстро вычисляются. Провокаторы убежденные, которых используют втемную, многим внушают доверие своей одержимостью, очевидным бессребренничеством и личной порядочностью.
Преодолеть раскол и добросовестную провокацию в русском движении, невозможно при помощи еще одной проповеди, еще одной «правильной идеологии». Это была бы еще одна добросовестная провокация, работающая на раскол. На сегодня необходим активный обмен мнениями, поиск точек соприкосновения и достижение согласия вокруг максимально эклектичной, удовлетворяющей большинство идеи, а не идеологии. Это не одномоментный процесс, и это клубная работа. Но без такой клубной работы невозможно мощное движение.
А в обреченных проектах, вроде еще одной диванной русской партии, я не участвую. Я не сражаюсь для того, чтобы героически погибнуть. Я сражаюсь, чтобы совсем не героически, с минимальными потерями и издержками победить.
Глава 6. Желания и возможности
Недавно встречался с киевской группой «Альтернативы». Думаю, что, как минимум, часть обсуждавшихся вопросов, могла бы быть задана и другими коллегами. А, в принципе, вопрос-то один: «Что и как делать?»
Для того чтобы дать на него адекватный ответ, надо, в первую очередь, определиться с тем, кто мы есть. Я уже отмечал, что отслеживаю реакцию на публикации (не только свои), которые можно было бы тематически объединить термином «пророссийская аналитика». При этом, более двух лет я поддерживаю хорошие, конструктивные взаимоотношения с активными пророссийскими молодежными организациями (с Владимиром Роговым из Запорожья, с Леваном Самхарадзе и с Антоном Давидченко из Одессы, с Кириллом Арбатовым из Львова, с Татьяной Мармазовой из Донецка и т. д.).
Так вот, я обратил внимание на то, что входящая в организации молодежь плохо знакома именно с политическими публикациями, как в «Интернете», так и в печатных СМИ. Даже там, где лидеры организаций имеют собственные СМИ или доступ к региональным СМИ и пытаются в этих ресурсах пропагандировать политическую аналитику, молодежь, как и вся современная молодежь, мало читает или совсем не читает.
Констатация данного факта позволяет сделать следующий вывод. Наша аудитория, наша потенциальная группа поддержки состоит, преимущественно, из тех, кому за сорок. Я, конечно, встречал среди комментаторов и 20-30-летних, но пропорция примерно 20 к одному в пользу более старшего поколения. Разумно предположить, что и возрастное разделение читателей примерно такое же.
Кроме того, для того, чтобы читать политическую аналитику, а не желтую прессу, необходим определенный образовательный и интеллектуальный уровень. Даже самые безмозглые обормоты, требующие публичного крестного целования в исключительно благородных мотивах автора, все же пытаются понять и оценить смысл написанного. То есть у части аудитории переход от жвачного к мыслящему если еще и не произошел, то, по, крайней мере, присутствует стремление его совершить, что уже немало. Невозможно поумнеть, не уразумев всю бездну собственной глупости.
Таким образом, можем констатировать, что большая часть, как наших читателей, так и людей, начавших объединяться в региональные группы, это представители поколения 40-летних и старше, в основном имеющих высшее образование и умеющих мыслить самостоятельно.
Когда в таком обществе начинают говорить о пикетах, листовках и баррикадах, становится понятно, что происходит бессмысленное сотрясание воздуха. В лучшем случае в активной уличной акции примет участие один из каждых десяти. Да и тот, постояв и убедившись воочию, как мало соратников пришло, уйдет и больше не придет.
У большинства работа, семьи, болезни и т. д. Это правило, кстати, распространяется и на наших оппонентов. В 2004 году отряды оранжевых боевиков из «Поры» и аналогичных организаций формировали из старшеклассников и студентов (рабочей молодежи в стране с повальным высшим образованием практически не осталось). Это уже потом, когда «майдан» стал модным шоу, к ним присоединились и люди более старших поколений, но основу «майдана» составляла именно молодежь.
Это неудивительно. В 20 лет пожить в палатке на центральной площади страны и всерьез ожидать, что против тебя бросят не ОМОН, а танки – весело и интересно, в 30 – уже глупо (и в палатке жить, и танки ждать глупо).
Наконец, активные уличные акции нужны и важны лишь тогда, когда ставится непосредственная краткосрочная цель: поменять власть, добиться наказания преступника, отстоять парк или школу и т. д. Есть ли поводы для таких акций в современной Украине? С тактически-региональной точки зрения, наверное, есть. Трудно найти в стране город, район, населенный пункт, где бы население было полностью довольно местной властью, и где бы местная власть не пыталась что-нибудь украсть у народа.
Надо ли там организовывать пикеты и другие формы уличных выступлений против местной власти? Очевидно, исходить следует из реальных обстоятельств. Пикет из трех-пяти активистов, не поддержанный народом и проигнорированный СМИ – себе в убыток. Поэтому перед подобным выступлением стоит провести организационную работу и понять сколько людей готовы поддержать выступление. Игра стоит свеч, если их не менее ста в небольшом населенном пункте и от тысячи и больше в крупном городе, сравнимом с областным центром.
При этом не надо забывать, что такая акция увеличивает авторитет организаторов в местной общине, но никоим образом прямо не влияет на достижение конечной цели русского движения на Украине. В рядах борцов за сквер в Тернополе могут оказаться и коммунисты, но фашистов все равно будет больше. То есть организация акций местного масштаба позволяет повышать политическую значимость конкретных местных фигур и, уже посредством их авторитета, учитывая склонность большинства населения, просто верить в позицию лидера, продвигать русские идеи. В этом смысле их не стоит ни недооценивать, ни переоценивать – просто, если браться, то хорошо готовить.
Что же мы можем предложить из глобальных русских идей? Я думаю, что концентрироваться имеет смысл на двух вещах: русский язык как второй государственный и быстрейшее начало интеграции в Таможенный и Евроазиатский союз.
Почему именно эти две? Потому, что, во-первых, они являются наиболее общими (внеидеологическими) моментами, объединяющими русских людей на Украине. При этом они служат и своеобразными маркерами: если тебе не нужен второй государственный язык и Таможенный союз, то ты уже не совсем как бы и русский. Вроде того, как самые либеральные националисты клянутся в верности Бандере, Шухевичу и рассказывают что СС «Галичина» – это такая гуманитарная организация, спасавшая евреев, поляков и советских партизан. Без этого их свои не будут считать своими.
Но эта знаковость упомянутых требований не является, с моей точки зрения, важнейшей. Самое важное – политическая и технологическая универсальность обоих требований.
Враги не всегда врут. Например, утверждая, что в условиях государственного двуязычия украинский будет практически моментально маргинализован, а впоследствии и вытеснен русским языком, они говорят чистую правду. Уже нет советской власти, которая на бюджетные деньги организовала бы во всех школах Украины обязательное изучение украинского языка, а также «произведений» Яворивского, Драча, Павлычко и других. В условиях буржуазного общества финансироваться будет только то, на что есть спрос. Из двух государственных люди будут выбирать более конкурентоспособный (а это русский – сами националисты признают). Следовательно, государственный статус русского языка дает нам мощное оружие дегалицизации Украины даже в условиях ее формальной самостийности.
То же самое можно сказать и о Таможенном союзе. Восстановление единого экономического и таможенного пространства, практическое устранение государственной границы (на какое-то время остается только функция паспортного контроля, но и ее можно быстро вывести на внешнюю границу, как это сделали в ЕС), быстро и неизбежно приводит к ускорению процесса перемешивания населения, а также к возникновению необходимости во все более высоком уровне политической интеграции. Все это видно на примере того же ЕС. То есть через некоторое время, суверенитет Киева становится столь же формальным явлением, каким был суверенитет УССР.
И здесь тоже играет роль факт нашего проживания именно в капиталистическом государстве. В условиях капитализма труднее убедить местных олигархов отказаться от единоличного контроля над своей вотчиной, но если уж процесс пошел, то капиталистическое государство никогда не выпустит добычу и не отдаст добровольно ни территории, ни сферу влияния, как это сделал Советский Союз. Политическая интеграция будет не только неизбежным, но и все ускоряющимся процессом. Ну и не надо никому доказывать, что в условиях постсоветской перманентной экономической и политической интеграции галицийский проект гроша ломаного не стоит. Он исчезнет «как утренний туман», а оставшиеся непримиримые адепты будет высказывать свою непримиримость на кухне.
Здесь мы переходим к последнему вопросу: «Какие механизмы достижения поставленных задач нам подходят?».
Мы уже определили наличие разрыва между склонным к более глубокому политическому анализу старшим поколением и склонной к немедленным действиям (вплоть до поножовщины «фа» и «антифа» молодежи). Очевидно, мы должны использовать те инструменты, которыми владеем лучше всего, но при этом не забывать о необходимости преодоления возрастного разрыва. Сейчас мы рискуем, что «теоретический русизм» умрет вместе с нашим поколением. И даже раньше, как только станет понятно, что это развлечение пенсионеров. То есть у нас осталось лет десять – не больше, ведь с каждым годом мы составляем все меньший процент избирателей и вообще политически активных людей.
Мы, конечно, будем проводить (как и раньше проводили) круглые столы и конференции. Но это мероприятия на 20-100 человек (не больше). Даже при хорошем освещении в СМИ, для большинства теряется эффект сопричастности. Люди видят, слышат, разделяют или не разделяют какую-то точку зрения, но не могут высказаться по теме.
Как мне представляется, ежедневная работа должна быть направлена на то, чтобы создавать обратную связь с властью. Я уже когда-то упоминал о хорошей американской практике писать письма конгрессменам. У нас нет лоббистов, которые за нас напишут письмо президенту, премьеру или первому вице-премьеру (как организатору избирательной кампании ПР). Мы должны самостоятельно решить к кому и с каким требованием мы обращаемся, самим составить текст, самим найти сторонников, самим собрать подписи.
Это тяжелая, рутинная, долгая работа. Это не два часа в пикете простоять. Но при условии ее качественного исполнения, она оказывается гораздо более эффективной, чем все остальные формы деятельности. Я помню лишь один случай самоорганизации русских на Украине, в масштабах всей страны. Когда в начале 2010 года «свидомые» попытались устроить кампанию против Табачника, народ прореагировал самостоятельно и мгновенно. Никто ничего не организовывал, но были и пикеты, и сборы подписей, и обращения к руководителям страны. Так это до сих пор помнят.