Адриатические байки от Зямы Исламбекова

Обычное утро Виктора Ивановича

Июнь месяц, суббота, 7.00. Лабрадор Вова разбудил своего хозяина. Пора идти на прогулку. Нахальная морда, фыркающая и трущаяся о подушку, об одеяло, нализывающая и облизывающая лицо хозяина со всех сторон, во всех местах, мечущаяся из стороны в сторону, скулящая и тявкающая одновременно… Всё, что было описано, надо представлять как единое целое, вкупе с ползаньем, хождением, прыганьем по дивану, по хозяину одновременно. Только собачники и собаководы могут представить истинную картину утренней радости собачника и его питомца. И нет разницы между летним и зимним утром, т. к. время всегда одно и то же, с точностью до нескольких минут. Будильник просто отдыхает в сравнении с ласковой животиной по эффективности подъема в заданное время. Жаль только, что время всегда устанавливает не хозяин, а его любимец…

Все, кто по какой-либо причине не содержит дома животных, подвергают себя добровольным лишениям эмоциональных всплесков, радости и счастья от общения с четвероногими друзьями.

Я многое в жизни повидал. И пьянки с гулянками, и незабываемые путешествия, и экстрим… Но по силе кайфа, который человек получает от своих питомцев – ничего не идет ни в какое сравнение от тесного контакта с этими божьими тварями. Никогда не может надоесть поглаживание собаки по брюху, по голове. Никогда не надоест игра в мячик, с палочкой, никогда не будет в тягость присутствие друга рядом, даже если ты хочешь спать, а он шалит и играет с тобой. И когда хозяин пытается остаться в гордом одиночестве, то это, на самом деле, только видимость, а по сути – это игра. Это надо понимать. Это надо чувствовать.

Если девушка молодому человеку говорит «нет», то это не означает «нет» навсегда. Иногда под словом «нет» подразумевается «да». Только это слово «да» облачено в непонятную для простака форму. Женщины коварны. Они играют мужчинами. Не все, но большинство. Каждая девушка прекрасно понимает, что раздвинув ноги и отдав себя молодому человеку, она уступает ему стратегические цели, проигрывая при этом тактически. Она просто теряет контроль над ситуацией, теряет власть, упускает случай занять лидерство, и, может быть, даже на долгие-долгие годы вперед обрекает себя либо на одиночество, либо на роль ведомой.

Но бабское коварство – это не только бабский ум, это ещё и безграничная дурь. Я бы не хотел вдаваться в содержание этого бескрайнего, необъятного понятия, точнее даже, философской категории, включающую в себя и алогизм, и стервозность, и пакостничество (не путать только с одной стервозностью, разные масштабы и разные объекты…), и ещё примерно 20 составляющих (компонентов) бабского (женского) коварства, поскольку роман посвящен приключениям двух губошлёпов, а не представительниц прекрасного пола. И в тоже время пословицы, что «без воды и ни туды, и ни сюды», а также «без женщин жить нельзя на свете, нет» – более, чем актуальны.

Правда, попадаются среди парней и такие, которые лезут напролом и добиваются всего и всех быстро и однозначно. Их не много в процентном отношении к общему числу потенциальных самцов, но в абсолютных величинах таковых просто «море». Это они ещё в школе ломают девственные плевы своим одноклассницам или ученицам младших-старших классов. Это они на дискотеках морочат головы всяким фантазёркам и дурочкам…

Да, да, такова, увы, жизнь.

Лето, а вся семья в городе, не на даче. Почему? Да сейчас уже никто не скажет почему, ведь прошло с того самого июньского утра более 10 лет. Виктор Иванович, к сожалению, давно не звонил, и о нем никто ничего не слышал. Примерно лет 5 тому назад ходили слухи, что он, бедолага, отошел в мир иной, ещё не старым, но неизлечимо больным… И в тоже время другие говорили, что онкологию он победил, сменив место жительства, уехав не то в Австралию, не то в Канаду… Точно ничего о нем неизвестно, как, впрочем, и об Антоне, который то ли женился, то ли ударился в бега, когда его в 2009 г. настиг кризис?! Да, ничего определенного сказать ни я, ни мои кореша об этом тандеме сегодня не можем. Зато события июля-августа 2007 г. постараюсь вспомнить и описать максимально правдиво и предельно точно.

– Долго ты будешь изображать сонного трутня? – в очередной раз выкрикнула Нина, которую разбудил лабрадор Вова, спавший как обычно с хозяином на большом диване в просторной спальне, где ещё совсем недавно вместо собаки возлежала Нина Сергеевна, мать двоих детей, натуральная блондинка и редкостная стерва… Она безгранично любила дочь с младшим сыном, мать, собаку, свою работу и… делать всем замечания, читать нравоучения, орать по поводу и без повода… Орала она исключительно дома или на даче. Ну и в машине, и на природе, и там, где не было много народу или её сослуживцев, которые наивно полагали, что Ниночка – божий дар, доставшийся счастливому мужу, словно манна небесная, который должен был беречь и холить свою женушку, заботиться о ней и боготворить её, верную жену, любящую мать, прекрасную дочь и замечательного педагога…

Мне сложно оценить достоинства Нины, т. к. Виктор Иванович о ней старался не говорить, а если вдруг, по какой-то непонятной причине… упоминал её или мать её, то лицо его становилось каменным, непроницаемым, а глаза начинали слезиться и чесаться. Да и видел-то её я всего лишь раза три-четыре, не больше, а вот Антона я знал более 10 лет.

– Слушай, сегодня же суббота, выходной, – Виктор Иванович пытался уснуть, для чего накрылся с головой легким одеялом, а на голову он нахлобучил большую подушку.

Воспользовавшись тем, что муж «создавал» себе тишину и прятался от всех домочадцев, Нина Сергеевна решительно прошла на лоджию и закрыла все окна. Делала она это и летом, и зимой исключительно из бабской вредности. Точно так же, как и то, что свой мобильник на зарядку она оставляла в спальне мужа. Ерунда? Конечно, только ей на мобильник звонили с раннего утра и до полуночи, а на домашний телефон чаще всех звонила ласковая тёща. Если скажу, что в день Наталья Петровна звонила 20 раз, то это будет не точно, т. к. ещё столько же раз, как минимум, Ниночка звонила своей матери по поводу и без повода. Две дуры могли часами стоять у окна и мычать в трубку с важным видом, то и дело вздыхая, охая, пытаясь вставить какие-то короткие реплики или уточняющие вопросы. Это надо было видеть!

Виктор Иванович в пятницу приехал очень поздно с бильярда, где рубился на деньги после укороченного рабочего дня. Как обычно, он был на бровях, от него пахло пивом, водкой, шашлыком, куревом и бабами. Точнее, запах женских духов присутствовал, а вот самих баб не было, да и быть не могло, ведь Виктор Иванович фанатично любил бильярд, а женщины его в бильярдной интересовали лишь постольку, посколько…

Вова был молодым лабрадором, который четко будил своего хозяина рано-рано утром, в одно и то же время. И каждый раз хозяин моментально вскакивал с дивана и запускал пса в спальню жены. И так было в любое время года, и дома, и на даче, кроме случаев, когда Виктор Иванович оставлял семью или вдвоём с собакой жил на даче, что случалось крайне редко.

Дочь первый год жила в своей квартире, в доме напротив, в том же подъезде, что и бабушка, мать Виктора Ивановича, которая, как ни странно, во всех разговорах солидаризировалась с невесткой и внуками против своего младшего сына, помогавшего ей и материально, и всякими бытовыми мелочами. И на машине возил, и в магазины ходил, и хлопотал, и… А любимчиком всё равно всегда оставался старшенький, который скорее сосал с родителей и деньги, и соки, и силы, который был полным антиподом жизнелюбу и весельчаку – Виктору Ивановичу, и который был только тем и знаменит, что о нем все что-то рассказывали, какие-то небылицы про его доброту и душевность, безотказность и… трудную судьбу, и ставили всем в пример… Только был маленький нюанс – он был алкоголиком, женатым алкоголиком, жившим с родителями жены и древней-предревней бабкой, мамашей жены…

– Я пошла с Вовой. Ты слышишь меня? – Нина приподняла подушку, которой Виктор Иванович накрыл голову, и в самое ухо женушка его сначала чмокнула, затем нежно дернула рукой за волосы, да с такой силой, что бедный мужик чуть не взвыл ни то от боли, ни то от неожиданности…

– Что ты делаешь? – со слезами в голосе нервно выкрикнул Виктор Иванович, растирая голову после прикосновения жены к волосам.

– Что, что? Гулять иду с твоей собакой, алкоголик несчастный. Спать он, видите ли, хочет?! Лучше с собакой спустился бы погулять! – не унималась Нина.

– Ладно, если хочешь, чтобы я пошел гулять, я погуляю, – проворчал Виктор Иванович, вставая с дивана.

– Да чего уж там!? Лежи, валяйся … Я погуляю, – Нина пыталась выжать из мужа слезу и сострадание. – Лежи, спи, пока мы гуляем. Давай, отдыхай! А вечером опять будешь с мальчиками развлекаться?! Да?

– Ты что, опять окна закрыла, чёртова кукла? – Виктор Иванович вылез на лоджию. Он вылезал на лоджию и настежь открывал все окна всякий раз, как в комнату заходила Ниночка. Затем быстро ложился и накрывался, пытаясь как можно скорее погрузиться в прерванный на самом интересном месте сон.

Нина, уже в уличных туфлях, с поводком в руке, тихонько проскочила обратно на лоджию и тщательно закрыла на шпингалеты все окна, стараясь не греметь. Она это сделала не сразу, а выждав 5-6 минут, пока не раздался лёгкий храп её муженька.

Иногда Виктор Иванович замечал и вставал, но чаще всего он не замечал очередной жениной выходки, зато спустя полчаса он просыпался с тяжелой, пустой головой от нестерпимой духоты и сильной головной боли. И так продолжалось уже много-много лет, со свадьбы, после которой Нину просто подменили.

Не знаю, правда это или нет, но однажды Виктор Иванович хотел, было, убить и жену, и ее мать, но сдержался, памятуя о том, что ему бы впаяли за убийство в состоянии аффекта 20 лет. Зато теперь он частенько повторял одну и туже фразу с тяжелым вздохом «теперь бы уже наверняка выпустили бы… Уже бы давно отсидел…». Глаза при этом слезились, но он не плакал, а лишь тяжко вздыхал и тянулся к выпивке, если спиртное было в шаговой доступности или где-то рядом.

Нина Сергеевна любила зайти на кухню, где кушал её супруг, созерцая новости по маленькому телевизору. Она выключала верхний свет, даже если было откровенно темно. Переключала канал, делала тише звук, закрывала форточку. Иногда просто без спроса выключала телевизор. И уходила. Навредничает и уходит… И всякий раз, делая свои пакости, она сопровождала тирадой, в которой поносила всё и всех, где Виктор Иванович – полное ничтожество, где все – идиоты, а она, кандидат наук – светила академической науки и образец единственно правильных мыслей и идей, и т. д., и т. п. Кстати, мамашка её, простая деревенская толстая баба, чудом оказавшаяся в блокадном Ленинграде, и всю жизнь прожившая в коммуналке, тоже была ещё той штучкой. Выйдя в молодости замуж за моряка, она вместе с матерью, променявшей деревню в Ленинградской области на городские коммунальные прелести, по сути вдвоём и растила Ниночку. Ни бабка, ни Наталья Петровна отродясь книжек никаких не читали. Информацию черпали на лавочке, в очередях, по телевизору и по радио, которое работало 24 часа в сутки. Единственная газета, которую выписывали в семье, называлась Телевизионная газета. Хотя нет, мужа заставляли выписывать журналы «Коммунист» и какой-то ещё морской журнал, который хорошо шел на растопку в бане на даче у родного дяди, старшего братца отца Нины Сергеевны.

В природе много случается чудес, много непонятного. Одним из необъяснимых чудес было то, что Нина Сергеевна в школе училась без троек, а госуниверситет вообще закончила с красным дипломом. Круглая отличница отличалась прилежанием и хорошими познаниями в области юриспруденции. Она всегда была первой, но не лидером. Командные нотки в голосе стали проявляться только после свадьбы, а вот на крик Ниночка стала переходить уже после первых своих родов.

Чаще всего русские женщины чистоплотны и аккуратны, хотя нередки случаи неряшества и безалаберности. А вот еврейки – те хорошо готовят. В семье Захаровых бурлила славянская кровь. Обе стороны могли не без основания похвастать своими белорусскими, польскими, украинскими и русскими корнями. И если кто-то думает, что украинцы, белорусы, русские и тем более поляки – братья-славяне, то они глубоко и жестоко ошибаются. Чтобы меня никто не мог упрекнуть в национализме и шовинизме, я лишь только замечу, что проще найти общие черты и качества у белого с негром, чем у этих четырех народов. Для чего я это рассказываю? А многое сразу же станет понятно, если читатель представит с одной стороны польско-белорусскую русскую бабу, а с другой – белорусско-украинского русского с немецкими корешками… Да и были ли это немцы или, быть может, евреи – никто толком не знает, т. к. в XVII–XVIII веках в самой Германии евреев было столько, что смешенные браки были простым обыкновением. Между прочим, идиш сильно схож с древнегерманским (древненемецким) языком. Почти также молдавский и румынский, азербайджанский и турецкий языки… О, как!

Круто, да? Кстати, Виктор Иванович рассказывал, что бабушка у Вовы была черной лабрадорихой. И действительно, под глазами у золотистого лабрика были еле заметные чёрные круги, а на передних лапках у двух центральных когтей – черные вкрапления. Окрас у Вовы был замечательный, богатый, насыщенный. Палевый окрас, светло-кремовый. 200 команд. 200!

Маленький тест для женатиков. Всегда в доме имеется посуда, которая неоднородна. Чайные ложечки от разных производителей. Вилки, ножи, тарелки, блюдца, кружки и т. д., и т. п. И у каждого в семье имеется своя кружка. У многих есть и своя посуда. И что интересно, у мужчин, как правило, пристрастие к одной посуде, а у женщин к другой?! Психологи говорят, что это – нормально. Когда толпа пытается занять сидячие места в зале, то одни идут на галёрку, а другие изначально занимают места поближе. И каждый легко может обосновать свои устремления. А если это не получается, то интуитивно всё равно останутся и пристрастия, и дискомфорт… Кому как повезет.

Так вот, разная посуда, части от сервизов – это, как правило, свидетельство того, что либо посуда бьётся во время ругани, либо руки растут их жопы при мытье и при переносе посуды с одного места на другое. Но при этом посуда сама собой не бьётся!

Да, надо бы поскорее вывезти на дачу жену с детьми. Спать мне точно не дадут. И почему же ей всё время что-то надо? Не уймется баба… И дети такие же.

Виктор Иванович стал уже проваливаться в сон, но вдруг проснулся от того, что на него налетел, словно ураган, его дружочек Вова. Всеобщий любимец вернулся с прогулки, позавтракал и с мокрыми, но чистыми лапами, брюхом и попой Вовчик заскочил на хозяина и начал яростно его нализывать. При этом он рыгал хозяину в лицо, лапами отодвигал руки от лица, которыми тщетно сонный Виктор Иванович пытался закрыться.

– Нина! Какого хрена ты Вовчика запустила? – истошно вопил Виктор Иванович.

– Что ты орешь? Тебя что, насилуют или убивают? – Нина Сергеевна зашла с полной чашкой чёрного растворимого кофе примерно через пару минут. Она уже успела позвонить своей мамочке, с которой обменялась сплетенками. – Хватит валяться! Вставай и иди делай нам завтрак! И проветри комнату. У тебя очень душно. А на кухне ничего не открывай! Вова, деточка, пошли со мной, моя девочка! Ути моя писенька!!! – Нина Сергеевна поцеловала в холодный носик всеобщего любимца, содрала с дивана одеяло, швырнув его на одно из кресел в комнате, поверху бросила все три больших подушки с дивана, что-то поправила на журнальном столике, где была исключительная вотчина Виктора Ивановича, поправила занавески и шторы и продефилировала на кухню.

В комнате было жарко и душно. Окна все были закрыты. На улице беспощадно жарило солнце, была обычная июньская жара, разгар белых ночей и нашествия комаров, слепней и мошки.

Если есть ещё на постсоветском пространстве люди, ни разу не видевшие Санкт-Петербургских красот и его окрестностей, то самый полезный для этой категории совет будет таков – единственное комфортное время посещения Северной Пальмиры, культурной столицы России – период белых ночей (разгар приходится на конец мая – начало июля), когда световой день длинный-предлинный, когда погода комфортная, нет дождей и когда многие горожане либо за городом, на дачах, либо на море или океане бескрайних заграничных курортов. Удовольствие любованием красотами Санкт-Петербурга не из дешёвых, но оно того стоит. И не потому, что Санкт-Петербург – самый крупный после Москвы областной центр, а и потому, что в архитектурном плане, в градостроительном аспекте нигде в мире больше нет такого величия и такого очарования, как в бывшей царской столице.

Коренных петербуржцев сегодня менее четверти, да и те, в основном, – пенсионеры. Из приезжих, так называемых «понаехавших», больше всего представителей Средней Азии, республик Кавказа и районов Крайнего Севера. Сегодня их много, а завтра будет ещё больше, но они заметны ещё и тем, что работают, зарабатывают свою копеечку, стараются социализироваться в обществе, которое их не принимает, но терпит. И терпит потому, что сами русские не хотят чистить и убирать мусор и грязь, не хотят водить автобусы, не хотят работать на стройке, не жаждут строить и ремонтировать дороги…

Встав с дивана с тяжелой головой, Виктор Иванович с полузакрытыми, прищуренными глазами отправился на кухню, где набрав большую кружку холодной воды из кулера, отправился в ванную, а там, как всегда, без включения света помочился прямо в раковину. Кружку с водой он забыл на кухонном столе.

Каждый раз, когда жена или дочка застукивали его за мочеиспусканием в раковину, начинался скандал.

– Опять ссышь в раковину? – истерила Нина Сергеевна. – Сволочь такая поганая. Сколько раз я тебе должна говорить, что ссать надо в туалете. Ты что, не понимаешь? Сволочь поганая! Тебя где такому научили? Дома? В школе? – не унималась Нина Сергеевна.

– Папа, противно! В самом деле, тебе самому-то не противно писать в раковину? – подключалась дочь, которая повторяла все слова матери, но без мата и чуть конкретнее, чуть короче, и тоже на крике.

Нотации случались практически каждый день, да по несколько раз. То ли обе дуры дежурили у туалетов (в квартире было 2 туалета и 2 ванны), то ли случайно совпадали фазы выхода из комнат?! И что интересно, младший сынуля был, как ни странно, тоже на бабской стороне, т. к. школьник элементарно по росту ещё не доставал своим стручком до края раковины.

Забегая вперед, замечу, что когда Никитос повзрослел и подрос, то он также стал мочиться в раковину, но принципиальная разница заключалась лишь в одном – его никто ни разу не ловил и никто никогда не ругал за то, что он пошел по стопам отца…

Почему-то вдруг вспомнилось замечательное стихотворение на эту тему, которое было нацарапано чем-то острым на стене одного из туалетов одного петербургского фитнесклуба:

Писать на стенах туалета Стихи, увы, не мудрено, Среди г*вна мы все поэты, Среди поэтов мы г*вно.

Теперь сна не было ни в одном глазу. Странно, но голова болела, хотелось спать, только об этом и речи не могло быть, аппетита практически не было.

У Виктора Ивановича стояла дилемма. Точнее, встал, ни с того, ни с сего, член. И что делать в такой ситуации?

Вариант 1 – отпадает, не мальчик уже.

Вариант 2 – отпадает, т. к. после жениной утренней тирады, как говорят в Одессе, не божеж – можешь, т. е. не божеж мой.

Вариант 3 – сходить пописать и затем поспать, минуток, этак, по 200 на каждый глаз…

Вариант 4 – взять книгу, да и почитать. А там – будет видно, то ли вставать, то ли вернуться к третьему варианту[1].

Виктор Иванович взял ещё никем нечитанную книгу, широко зевнул и начал внимательно разглядывать обложку. Обложка была слабенькой. С такой обложки давки у книжного прилавка не случаются. А вот дальше была уже самая, что ни на есть интрига. Сама фамилия автора сегодня не пройдет цензуру даже в ИНТЕРНЕТе, да и название – это, как говорят в Одессе, – что-то с чем-то. Многие из круга общения Виктора Ивановича слышали об этом писателе, но никто ещё не читал свежего романа, набиравшего сотни тысяч отзывов и рецензий на постсоветском пространстве. Кто-то охаивал с ног до головы, кто-то восторгался. Ясно было лишь одно, что роман никого не оставлял равнодушным, и каждый читатель пытался поделиться своими соображениями как мог, как умел или просто – как хотел.

Виктор Иванович взглянул на большие настенные электронные часы, и принялся за читку шедевра Арнольда Хуеплётова.

Арнольд Хуеплётов

Ментовское саго о Кипапентчуке

… роман века в лучших традициях величайших мастеров пера и слова, Марти Ларни, Ильфа и Петрова, Зямы Исламбекова…

Глава первая. Без названия (типа введения)

Не буду заводить будильник. Пусть Господь решает, идти мне завтра на работу или нет….

Кипапентчук Понас Николаевич родился ещё в советские времена, в Жидограде, так ласково называли жители СССР советский украинский областной город Житомир. Тогда и русские, и украинцы, и евреи жили вместе, и ни у кого не было мыслей о разделе страны на национальные или территориальные кусочки, никто не помышлял даже убивать кого-либо на почве национальной неприязни и пр. Да, в СССР национализм был. И это – факт. Но одновременно национализма в современном понимании, в нынешнем виде, в СССР не было. И это – тоже факт. Как такое возможно? И бывают ли чудеса?

А разве не чудо, что птичка на столе сидит, а тарелка стоит? В советские времена не сидели только высокого ранга партийные функционеры. А так – сидели все. Сейчас не сидят те, у кого есть деньги. Да не просто деньги, а много денег. Коррупция достигла невиданного размаха. На службу коррупции поставлен и научно-технический прогресс со всякими там гаджетами, виджетами, и прочей капиталистической ерундой, без которой, как, например, без мобильных телефонов, без интернета, и т. д., и т. п. – и ни туды, и ни сюды. Народ в своем большинстве и раньше-то не особо любил читать книжки, а сейчас так и особенно никто не читает. В стране всеобщая дисграфия, тотальная безграмотность. Но поскольку за деньги любой в России может купить себе диплом о высшем образовании, или даже диплом кандидата или доктора наук, то как же можно говорить о падении нравственности, об отсутствии квалификации, элементарных знаний у специалистов или учёных с липовыми (купленными дипломами), если на бумаге – одно, а в реалиях другое?