Аполлинарий и другие...

Аполлинарий – 1

В дверь настойчиво звонили. Таня оторвала лицо от подушки и глянула на часы: 8 утра. Слезла с дивана и, закутавшись в простыню, пошла открывать. Голова нещадно болела. Звонок истошно надрывался.

– Да иду я, иду.

Таня с полузакрытыми глазами подошла к двери и повернула ключ в замке. На пороге стояла соседка – бодрая семидесятилетняя старушка. Она улыбнулась.

– Здравствуй, Таня!

Девушка зевнула.

– Здравствуйте, Глафира Аркадьевна. Если вы по поводу нашей вчерашней вечеринки, то мы старались не шуметь особо.

– Да ладно, я понимаю. Студенты, дело молодое, – закивала старушка и жалобно добавила. –Танечка, милая, выручай!

– Сколько? – поинтересовалась Таня. – Ну, пару тысяч могу одолжить.

– Ой, да я не за этим! – отмахнулась соседка. – Внученька моя замуж выходит.

Таня осторожно мотнула головой, пытаясь не вызвать новую волну боли от вчерашних возлияний.

– Это просто прекрасно. И?

– Я к ней уезжаю. Всего на два дня! Ты не могла бы с моим котиком посидеть?

От такой просьбы девушка проснулась окончательно.

– Да вы знаете… – неуверенно начала она, но старушка договорить не дала.

– Да ты не переживай, всего два денечка! И я тебе заплачу. Вам, студентам, деньги никогда не лишние.

Старушка смотрела с надеждой.

– Ну, если только пару дней… – с сомнением протянула Таня. – А он у вас смирный? Обои мне не поцарапает? А то, сами знаете, квартира съемная…

– Видишь ли, – Глафира Аркадьевна заколебалась. – Аполлинарий не любит выходить из квартиры, поэтому тебе придется самой приходить. Как-то так…

– Аполлинарий? – переспросила Таня. – А попроще нельзя? Поля? Или Поль? Может быть – Аполло?

Старушка вдруг испуганно посмотрела по сторонам и шепнула.

– Танечка, милая, я тебя очень прошу: называй его Аполлинарием, без сокращений. Он этого не любит…

Таня пожала плечами: ей было, в общем-то, все равно. Просто странно как-то: любит не любит. Он же простой кот, кто его спрашивать-то будет? Да и кличка странная. Ладно, разберемся.

– И когда вы уезжаете?

– Завтра вечером. В восемь.

– Приду. Платить не надо. Вы, пенсионеры, не богаче студентов будете. Привет Кремлю!

***

Глафира Аркадьевна дала ей последние нехитрые инструкции, вручила ключи и умчалась на такси на автовокзал.

Таня смотрела на кота. Кот смотрел на нее.

Когда-то он был маленьким, серым котенком неизвестной породы, которого сердобольная старушка нашла беспомощно ползающим в мусорной куче. Принесла домой, отмыла, отогрела и накормила. Нарекла Аполлинарием и оставила у себя жить. За семь лет из смешного и безобидного котенка Аполлинарий превратился в десятикилограммового огромного кота. В избалованное, самоуверенное, самовлюбленное, ленивое, в край охреневшее животное!

И теперь Аполлинарий смотрел на молодую соседку, и в его желтых глазах ясно читалось одно: вселенское презрение к этому незнакомому и абсолютно некрасивому человеческому существу.

«Какая же она убогая! Даже усов нет! У бабки хоть усы есть, какой-то намек на привлекательность… А у этой? Морда, именуемая у них лицом – овальная. Глаза на пол-лица, а вот эти заросли над ними, ресницами именуемые, – слишком длинные и густые. Его же сдует к кошачьей матери, если она вздумает часто моргать! Тьфу! А нос? Это что, нос?! Тоненький и прямой! А губы? Какие-то чересчур ровные, четко очерченные. Ой, блин… Прямо скажем, природа на ней выспалась конкретно… Страшнее существа он, пожалуй, не видел никогда. А вот шерсть или, как у них там, у человеков – волосья? Вот волосья у нее роскошные: длинные. У бабки-то три волосинки в шесть рядов, безжизненные и седые. А у этой волосья – супер! Будет за что подергать когтистой лапой… Ну что ты пялишься на меня? Давай уж заходи, коль приперлась! Посмотрим, на что ты годишься, бестолочь!»

Таня присела перед Аполлинарием. Протянула руку.

– Киса, привет! – ласково пропела она.

Кот недовольно мотнул крупной головой.

– Киса, ты есть хочешь? – спросила девушка, удивленная такой недружелюбной реакцией.

Есть Аполлинарий хотел. Всегда. Не потому что был голоден, а потому, что заняться нечем.

– Пойдем, я тебе молочка налью.

Она налила молоко из пакета. Кот капризно ударил по краю миски широкой лапой, разбрызгивая все вокруг. Таня взяла его на руки. Тяжелый какой! Погладила по короткой шерсти.

– Ну вот что ты, Полечка? – дружелюбно спросила она. – Может рыбки хочешь? Давай я посмотрю в холодильнике.

Кот выскользнул из рук и с независимым видом удалился в прихожую. Таня проводила Аполлинария удивленным взглядом, вздохнула и принялась убирать последствия его мерзкого поведения – разлитое молоко.

В прихожей Аполлинарий воровато оглянулся, затем подошел к Таниным кроссовкам. Пошевелил их лапой, аккуратно сдвигая вместе, и сел сверху. Зажурчал. На усатой морде возникла что-то наподобие улыбки, глумливой и мстительной.

«Это тебе за Полечку! Пока не выучишь, как меня зовут, будешь ходить в обоссаных кроссовках».

Таня налила ему воды, в другую миску положила немного свежей кильки – со слов бабки кот ее обожал. Аполлинарий, с чувством облегчения и выполненного долга, вернулся в кухню. Понюхал рыбу, борясь с желанием наброситься на нее. Но, будучи пацаном конкретным, форс держал: откусил, пожевал, скривил мрачную морду и запрыгнул на подоконник. Недовольно заурчал.

Таня растерянно посмотрела на него.

– Ну ладно. Не хочешь, да? Как проголодаешься, поешь, ладно? А я, Полечка, завтра утром зайду.

Девушка вышла в прихожую. Аполлинарий, хитро прищурив желтый глаз, затих. Внимательно прислушался, вытянув уши.

– Сволочь! – раздался истошный вопль из прихожей. Кот в восторге откинулся на полосатую спину, шлепая лапами по толстому животу.

Таня, держа в руках кроссовки, с которых ручьями текла едко пахнущая жидкость, появилась в кухне.

– Ты! – от возмущения она аж задыхалась. – Ты! Ты… самый мерзкий кот на всей планете!

Развернулась и пошла в ванную. Аполлинарий, скривив морду в улыбке, слушал, как она набирает воду в ведро, моет пол, убирая последствия его диверсии. Через десять минут девушка, роняя слезы и держа в руках безнадежно испорченную обувь, на носочках вышла из квартиры.

– Мурло!!! – обиженно выкрикнула она и захлопнула дверь.

Аполлинарий довольно почесал брюхо.

«Иди-иди! А теперь можно и побалабасить».

Он спрыгнул с подоконника и подошел к миске. Довольно заурчал.

***

Аполлинарий умер ровно за пять секунд до того, как открылась входная дверь, и в квартиру вошла Таня. До этого он, лежа на широком подоконнике, долго выбирал позу потрагичнее. Все какие-то неудобные и неубедительные! Внезапно защелкал замок, поэтому пришлось в спешном порядке вывалить розовый язык и закатить глаза. Лапы раскинуты в стороны, хвост безжизненно свисал с подоконника. Аполлинарий замер, изображая многочасовое окоченение.

– Полечка! – донеслось вкрадчивое. – Ты где, дорогой?

Хитрый котяра даже не догадывался, что обращение «Полечка» – это совсем не вчерашнее ласковое ути-пути. Это вызов. Это ультиматум. Это выкопанный ночью топор войны, отмытый до блеска и заточенный до звона…

Таня с улыбкой смотрела на тщательно изображающего труп кота. Играл лихо, вот только белый кончик хвоста немного подрагивал, да пузо слегка вздымалось. Она вошла в кухню, водрузила пакет на стол. Вынула йогурт, открыла его и подошла к окну. Игнорируя лежащего кота, с аппетитом ела фруктовый йогурт, с интересом глядя на улицу. Аполлинарий ее не видел, но прекрасно слышал запах ее легких духов, стук ложки о пластиковый контейнер и восторженные слова:

– Ой, как вкусненько!

«Чё происходит? Я чё, прозрачный? Бабку бы давно уже кондратий хватил, бегала бы тут, причитая и приговаривая, откачивая его. А эта!»

Внезапно Аполлинарий почувствовал, как ему на нос что-то капает: липкое и холодное, с противным фруктовым запахом. Он осторожно вернул закатившиеся зрачки на место. С ложки этой несчастной прямо ему на нос капала какая-то дрянь! Как будто специально это делает! Вот прям внаглую! Вот еще одна капля упала прямо на его красивый живот. А эта девица возвышается прямо над ним, жрет какую-то хрень и пялится в окно, а его несчастный труп будто бы не остывает прямо перед ней!

Он снова закатил глаза. Ладно, посмотрим, кто кого…

– А где же Полечка? – издевательски произнесла Таня, с улыбкой поглядывая сверху вниз. Уши кота уже давно нервно подрагивали, а хвост беспокойно елозил по подоконнику. Пересохший высунутый язык норовил сам залезть обратно в пасть. Кот держался из последних сил и плохо себя контролировал. К тому же, от запаха упавшего на морду фруктового йогурта щекотало в носу. Наконец Аполлинарий не выдержал и чихнул. Чихнул так, что слетел с подоконника, даже не успев сгруппироваться. Стукнулся спиной о тапки своей мучительницы.

– А вот и Полечка! – Таня ехидно глянула на него. Кот с обидой выпустил когти и вонзил их в штаны из плотной джинсовой ткани. Хоть бы хны! Девушка смотрела на него сверху и улыбалась. Аполлинарий взвыл от уязвленного самолюбия. Да уж… Это не бабка, из которой он ежедневно вил километры веревок, тут орешек покрепче будет.

«И не надо лыбиться! Ты хочешь войны, детка?! Ты ее получишь!»

***

Аполлинарий решил взять тайм-аут. Перед ним опасный и хитрый противник, поэтому ему надо подумать. Битву он проиграл, конечно, только что с того? Посмотрим, кто выиграет всю войну.

Он многообещающе-угрожающе-уничтожающе посмотрел на Таню, махнул хвостом и гордо пошел в комнату.

– Полечка, ты куда?! А я тебе рыбки купила! – донеслось в его полосатую спину.

«Да пошла ты со своей рыбкой!»

Далеко уйти не успел. Потому что прямо перед ним, в прихожей, на старом бабкином пальто возникло странное светлое пятно. Оно дрожало.

«Это что за фигня?»

Он никогда ничего подобного не видел. Осторожно подошел поближе, задрал морду. Фигня резко сместилась вниз, ему под лапы. Аполлинарий в ужасе отпрыгнул, забился в угол. Пятно медленно поползло к нему, угрожающе подрагивая. Кот зашипел, выпуская когти. Пятно испуганно вильнуло и спряталось за бабкины старые туфли. Аполлинарий осмелел, осторожно подошел, замахнулся. Пятно пропало совсем.

«Чё такое ваще я нипонял?!»

Аполлинарий осторожно исследовал бабкины туфли. Задрал морду. Ага! Вот оно, всего в нескольких сантиметрах от его головы. Он подпрыгнул и, уцепившись когтями за драповое пальто, стал карабкаться выше, вслед за ползущим вверх пятном. Добравшись до верхней полки, наконец прихлопнул его лапой. Но оно выскользнуло и перебежало на потолок. Кот потянулся к нему, балансируя на хлипкой шатающейся поверхности. Он уже почти коснулся его лапой, но тут полка обвалилась. Все барахло в виде коробок со стоптанными ботинками, подшивок газет, лисьей шапки и древнего запыленного ридикюля обрушилось на пол вместе с визжащим Аполлинарием. Лежа на полу он чихал от пыли. Вишенкой на торте стала пожелтевшая «Пионерская правда», плавно спланировавшая и полностью накрывшая Аполлинария.

Пятно на потолке мелко затряслось, а затем и вовсе исчезло, потому что Таня, согнувшись и держа в руке маленькое зеркало, содрогалась от хохота.

Аполлинарий в бешенстве изорвал газету. Вскочил на лапы и метнул в девушку испепеляющий взгляд. Он не знал, как она это сделала, да его это и не интересовало. Одно он знал точно – ей кабзда! Бабке – тоже! Ибо нефиг кого попало в дом пускать!

Гордо пошел в комнату. Ему нужно посоветоваться с Великим.

В комнате запрыгнул на старенький пузатый телевизор. Согласно выдуманному ритуалу покрутился три раза влево, два раза вправо, четыре раза мяукнул и с почтением уставился на стену, где висело изображение довольного кота Матроскина с коробкой гуталина в лапах.

Это для вас, дорогой читатель, Матроскин – просто говорящий кот из мультика. Для Аполлинария он был целой Вселенной! В минуты душевных терзаний, обид и прочих непоняток он обращался к Матроскину – к своему гуру, учителю, наставнику. И ответ, часто неясный и небыстрый, был всегда!

Аполлинарий в почтении склонил свою большую голову. Он ждал. Ждал ответа от Великого.

Ответ пришел через пять минут, ясный как день: жди удобного момента!

Кот, прижав лапу к полосатой груди, склонил голову: спасибо, о Великий! Воодушевленный поддержкой, спрыгнул на пол. Залез под диван и стал ждать того самого удобного момента.

Ждал он недолго. Таня, повозившись на кухне, прошла мимо него. Через секунду щелкнул шпингалет на двери туалета, кот вылез и, тихонечко ступая мягкими подушечками лап, подкрался к двери. Посмотрел на большую гладильную доску, прислоненную к стене напротив, устремил задумчивые желтые глаза в потолок, производя какие-то расчеты. Затем подошел, просунул лапы в зазор между стеной и нижним краем доски и с силой толкнул. Сразу же отскочил, потому что гладилка с грохотом поехала по стене вниз, ударилась краем о дверь санузла, блокируя ее.

Кот, еще не веря в свое счастье, сидел, прижав лапки к морде, и ждал. Вот раздался характерный звук спускаемой воды, затем щелкнула защелка, ручка поползла вниз. Дверь ударилась в край доски, открывшись всего на сантиметров десять. В зазоре появилось недоумевающее лицо Тани.

– Это ты сделал?! – грозно спросила она, увидев Аполлинария. Подергала дверь, пытаясь открыть пошире. Кот вне себя от радости подпрыгнул на месте.

– Я тебя, паршивец, на беляши пущу! – пообещала Таня.

Кот хохотнул, демонстративно сел перед ней, потеребил свои бубенчики и гордо удалился. На кухне ждала миска, полная свежей рыбы. О том, что еду купила та, которую он запер в сортире, не думал. Ему было на это глубоко оранжево… Урча от удовольствия, вгрызался в сочные рыбьи бока, а в это время, пыхтя от напряжения и высунув руку за дверь, Таня пыталась сдвинуть доску в сторону.

Аполлинарий сыто рыгнул, отшвырнул пустую миску. Повернулся к выходу с намерением пойти прилечь на диване и в изумлении замер: прямо перед ним стояла Таня. Злое выражение вспотевшего и раскрасневшегося лица не сулило ничего хорошего, поэтому кот, преодолевая силу притяжения и тяжесть от съеденного, вскочил на столешницу кухонного гарнитура, а затем на полку, где стояли банки с крупами и мукой.

– Слезай, засранец! – приказала Таня, встав напротив и уперев руки в бока.

«Да щас прям! Интересно, а как ты выбралась? Впрочем, неважно…»

Кот махнул хвостом, и жестяная банка с мукой, теряя на лету хлипкую крышку, полетела девушке в голову. Зачет! Кухню окутало белой пылью, а Таня, обсыпанная мукой, кашляя, потянулась к нему, но Аполлинарий и не думал сдаваться. Он махнул лапой, и бутылка с растительным маслом с протяжным звоном разбилась об пол. Через секунду там же, на полу, оказались две миниатюрные бутылочки с кетчупом и яблочным уксусом. Аполлинарий быстро спрыгнул обратно на столешницу, затем на пол. Вылетел в прихожую и повис на дверной ручке. Дверь со скрипом отворилась, и последнее, что увидела Таня, перед тем как поскользнуться на масляном полу, – его длинный хвост, исчезнувший за дверью.

***

Аполлинарий улицу не любил. Он вообще не понимал, что там можно делать? Машины, собаки, люди, дети, птицы, грохот, грязь и прочая, ему непонятная движуха. Но сейчас обстоятельства вынудили, поэтому он кубарем скатился по лестнице и выскочил через никогда не закрывающуюся подъездную дверь на улицу. Свобода!

У скамейки сидели две бродячие кошечки. С любопытством уставились на вылетевшего из недр подъезда толстого серого кота. Увидев их, кот сбавил скорость, чинно прошел мимо, подмигнув одной, темненькой. Через несколько шагов припустил на всех парусах в сторону палисадника.

Через секунду из подъезда выскочило странное существо в зеленых домашних тапочках, с белыми волосами и белым лицом, на котором контрастом выделялись большие синие глаза. В руках у существа был половник. Кошечки с ужасом шарахнулись в стороны.

– Стоять! – проревело существо и побежало по тротуару вслед за улепетывающим котом. На светлых джинсах и темной футболке существа отчетливо виднелись большие жирные пятна.

Аполлинарий быстренько забрался на массивный тополь и презрительно глянул на Таню с высоты трех метров.

– Слезай, сволочь! – Таня с угрозой постучала по дереву половником, издавая глухой звук.

Если бы у Аполлинария были пальцы… Да что там пальцы! Если бы у него был только один палец, средний который, то он бы обязательно показал ей его, вложив в жест все свое кошачье презрение к этому существу в частности, и человечеству в целом. Но пальца у него не было, поэтому он просто повернулся к ней задом, задрал хвост, отчетливо давая понять, куда ей следует идти. Бодро и с песней.

Таня огляделась по сторонам. Люди, проходящие мимо, посматривали в ее сторону, кто-то с интересом, кто-то с испугом, были и те, кто уже доставал свои смартфоны в надежде снять занимательное видео. Стать звездой одного известного видеохостинга ей совсем не улыбалось, поэтому она медленно пошла в сторону подъезда, бросив на прощание известную фразу:

– Жрать захочешь – придешь!

Кот проводил ее победоносным взглядом.

«Ты кто такая вообще? Давай, до свидания!»

***

Таня пошла не к бабке, а к себе домой. Там она тщательно вымылась и сменила одежду, затем спустилась в злополучную квартиру и с тоской оглядела бардак в прихожей. От перспективы уборки на кухне ей вообще стало дурно. Но делать нечего, надо убираться. Глафиру Аркадьевну жалко…

Она вздохнула и пошла в ванную за тряпкой и ведром.

Через два часа Таня сидела на чисто вымытой кухне и составляла список продуктов, которые нужно купить, чтобы восполнить продовольственные потери бабки, нанесенные ее упоротым полосатым любимцем.

«Так, мука – 1 килограмм, масло растительное – бутылка, уксус… Ну ладно, продукты-то я куплю, а вот где кот?»

Таня вышла из дома и подошла к дереву – кота не было. Вздохнула и побрела в магазин.

Вернется, никуда не денется…

***

Кот не пришел ни через час, ни через пять. Опустились сумерки. Таня, глядя в конспект, пыталась добраться до сути написанного, но беспокойные мысли одолевали с завидным постоянством. Она отбросила тетрадь, обулась и вышла из квартиры.

– Полечка! Аполлинарий! – позвала она. – Аполлинарий!

На скамейке шевельнулся пьяный мужик. Встал, повращал мутными глазами и смачно икнул.

– Мадам! Я готов быть вашим Аполлинарием! За весьма скромную плату!

– Скажите, а вы здесь кота не видели? Большой такой, серый! – спросила Таня.

Мужик внимательно посмотрел на нее, затем перевел взгляд на звездное небо.

– Может, и видел, – многозначительно ответил он. – А может, и нет.

Таня покачала головой. Залезла в карман, вытащила сто рублей и протянула ему.

– В общем, какого-то котяру, жирнючего такого, собаки бродячие погнали во-о-он туда! – мужик махнул в сторону пустыря и схватил сотку.

– Давно? – обеспокоенно спросила Таня.

– Да уж минут десять как.

Таня помчалась к пустырю.

– Даже спасибо не сказала. Вот она, людская благодарность… – возмутился мужик, пряча сотку в карман.

***

«Да чтобы я, Аполлинарий, просто так вам дался? А ну, подходи по одному! Я вас сейчас рвать буду, волки позорные!»

Когтистая лапа вонзилась в морду самому наглому представителю дворовых псов. Огромная черная собака неопределенной породы взвыла и, мотая исцарапанным носом, отскочила в сторону. Ее место тотчас заняла вполне такая конкретная немецкая овчарка с оскаленной пастью, худая и с оторванным ухом. Кот зашипел, выгнув спину дугой, и замахал когтями. Собака, рыча и роняя слюну, приближалась, поблескивая в свете луны желтыми клыками. Аполлинарий увидел краем глаза, что слева к нему подступает еще один пес, с лысыми от лишая впалыми боками. Бежать некуда. Собаки зажали его между старыми бетонными плитами, брошенными здесь несколько лет назад.

«Прости меня, бабка! Я был сволочным котом, признаю! Но я тебя любил! Веришь-нет, старая, но любил! Еще хочу покаяться, облегчить душу. Помнишь, ты потеряла свои очки? Так вот, это я с ними поигрался немного, сломал нечаянно и запихал за холодильник. Они там до сих пор валяются… Прости!»

Аполлинарий приготовился умирать. С честью и достоинством. Он поджал задние лапы для последнего прыжка в морду овчарки, когти передних лап сверкнули.

– А ну, пошли отсюда! – услышал он знакомый звонкий голос. Собаки шарахнулись в стороны при виде бегущей девушки, размахивающей палкой. – Я кому сказала, пошли отсюда!

«Вот это номер! Это она из-за меня, что ли? Неожиданно, однако…»

Девушка разогнала собак, те, яростно лая, окружили ее. Она подхватила кота и прижала к себе. Аполлинарий отчетливо почувствовал, как часто бьется ее сердце. Так, прижимая одной рукой кота, а другой – размахивая палкой, под лай обозленных собак, девушка медленно ушла с пустыря.

«Бабка, я сейчас тут наговорил всякой фигни. Забей. Я понятия не имею, где твои очки! Сама потеряла, старая, а на меня еще телегу катила!»

***

– Вот ты у меня чистенький, умытый! – тонкие руки аккуратно вытерли его полотенцем. Аполлинарий зажмурился от удовольствия и мяукнул.

– Есть хочешь? – догадалась Таня. – Пойдем.

Кот с энтузиазмом побежал за ней в кухню, где с удовольствием навернул рыбы.

Одним из пунктов нехитрых инструкций, оставленных Глафирой Аркадьевной, был просмотр мультфильма «Простоквашино». Таня вставила кассету в еле дышащий раритетный видеомагнитофон и нажала на кнопку воспроизведения. Сытый кот с каким-то маниакальным благоговейным восхищением уставился на Матроскина, играющего на гитаре.

Таня, сидя на диване и зевая, пыталась вникнуть в суть конспекта. Незаметно для себя уснула. Проснулась от ползающего по ней Аполлинария. Кот бесцеремонно растолкал ее, приткнулся под теплый бок, обнял лапами.

«Ты особо не обольщайся. Не думай, что я тут раскис, просто день тяжелый был. Да подвинься ты! Разлеглась тут, как у себя дома! И не дыши мне в ухо!»

***

– Ну, как вы тут, без меня? – улыбалась Глафира Аркадьевна, стоя в прихожей. Таня зевнула, глянула на часы: ей скоро в институт, поэтому надо идти к себе собираться.

– Нормально, – пожала плечами Таня. Аполлинарий потерся о ее ноги и ласково замурчал.

– Удивительно! – воскликнула бабулька. – Аполлинарий терпеть не может чужих людей, а тут прямо идиллия! Он тебе проблем не доставлял, Танечка?

– Что вы! – убедительно ответила Таня. – Очень милый котик. Мы отлично поладили!

Аполлинарий хитро прищурился.

«Ну, вообще, ты молодец, конечно! Не жалуешься, хоть и девка, но удар держишь. Но воспитания тебе не хватает, это да. Это у тебя от недостатка дрессуры. Жаль времени мало было, а так бы поучил тебя уму-разуму как следует…»

Год спустя…

– Танечка, выручай. Внученька моя родила! Вот хочу на правнука глянуть. С котиком моим посиди, пожалуйста. Вы так славно поладили в прошлый раз… Аполлинарий просто в восторге! Я как ему сказала, что тебя попрошу, так у него в глазках такой блеск сразу появился. Заинтересованный…

Аполлинарий – 2

– До свидания, Глафира Аркадьевна! – ободряющая улыбка на симпатичном лице.

– Покеда, бабанька! – глумливая ухмылка на усатой морде.

Едва за старушкой закрылась дверь, они повернулись друг к другу. Улыбка слетела с лица Тани, кот тоже прекратил скалиться. Девушка присела перед Аполлинарием, ткнула пальцем в его прохладный нос.

– А сейчас, Полечка, молись своим кошачьим богам. Матроскину, Леопольду, котенку Гаву – да мне по фигу кому! Ты будешь делать так, как я хочу! Ты будешь жить по расписанию: жрать, спать, смотреть свои мультики! Дышать будешь через раз, и то, когда я позволю!

Кот присел, почесал задней лапой ухо и зевнул. Судя по всему, ему было глубоко положить на ее угрозы. Желтые глаза налились уже знакомой Тане наглостью.

«Моя твоя не понимай! Это, между прочим, моя квартира, ну, и бабки отчасти… Ты на моей территории. Угомонись!»

Он, мягко ступая лапами, гордо пошел прочь. Обернулся.

«И еще! За это время ты краше не стала. Как была мартышкой облезлой, так ею и осталась. Я всё сказал!»

Таня собралась было запустить в него тапкой, но тут ее телефон завибрировал. Звонила одногруппница Лиля, легкомысленная девица, постоянно клянчащая конспекты у других студентов, которые, хоть и через раз, но все-таки посещали лекции.

– О, не прошло и полгода! Где мой конспект по истории стран изучаемого языка? – недружелюбно вместо приветствия спросила Таня. – Ах, ты принесла его и стоишь у моей двери?! Спускайся в 86-ю квартиру, я здесь.

Через пятнадцать секунд в квартиру вошла высокая, толстая девушка с тетрадью в руке.