Аполлинарий и другие...

***

Джек был умным псом. Слишком умным, чтобы тратить силы на бесполезную беготню по селу в поисках кота. Он просто залег в траве у дома и ждал. Ждать пришлось недолго: вдалеке показался серый комок, шустро приближающийся и весело подпрыгивающий.

Ни один местный кот, даже самый отбитый, не вызывал у Джека такого раздражения. Но этот приезжий бил все рекорды! Одним только своим видом, своей наглой мордой, вселенским пофигизмом, циничным взглядом желтых глаз.

Хозяин разрешал ему, Джеку, не сидеть на привязи во дворе, а беспрепятственно разгуливать по окрестностям. Джек за это время навел шороху, взяв на себя миссию местного дружинника. Он с удовольствием патрулировал улицы родного села, шугал местных котов, разрешал споры между дворовыми псами. Ему это нравилось, он ощущал свою значимость. Его боялись, уважали, любили. Но тут нарисовался этот кот, для которого местные законы не писаны. Надо исправлять ситуацию, иначе он потеряет авторитет.

Пес прижался к земле выжидая. Аполлинарий приближался. Как только расстояние между ними сократилось до пяти метров, пес резко вскочил и набросился на кота. Тот среагировал моментально, подпрыгнул, в прыжке выпуская длинные когти. Полоснул собаку по морде, Джек заскулил, прижав лапы к исцарапанному носу. Аполлинарий вскочил ему на спину, оттолкнулся и взлетел на свисающую над дорогой яблоню. Не давая опомниться псу, принялся прыгать на ветке. Мелкие яблоки градом посыпались на Джека. Собака откатилась, уходя из-под бомбежки, затем вскочила на лапы и грозно зарычала. Злобно гавкнула пару раз, что в переводе на человеческий означало:

– Я вернусь еще, кошак помойный!

Кот в ответ зашипел и мяукнул пару раз, что означало:

– Вали отсюда, собака сутулая! Вот мне еще каждая псина угрожать будет!

На том и попрощались, каждый уверенный в собственной правоте и превосходстве.

Аполлинарий спрыгнул во двор, толкнул дверь и вошел в дом. Подошел к пустым мискам и с силой долбанул по ним. Жестяной звон разлетелся по всему дому, сразу же раздался детский плач. В кухню прибежала испуганная Глафира Аркадьевна, следом примчалась возмущенная внучка.

Аполлинарий показал на пустые миски: что за хрень?

– Меня достал уже этот кот! – голос Милы был злым. – Толку от него никакого! Бабушка, зачем ты его вообще притащила?!

– Мила, Аполлинарий просто голоден. Моя вина, совсем забыла про него, – виновато произнесла бабулька, открывая холодильник.

Через минуту в одной миске красовалась килька, в другую бабулька налила свежей воды.

«И чтобы так было всегда!», – мяукнул Аполлинарий, вгрызаясь в рыбу.

– Он мышей хоть ловит? – спросила Мила.

– У нас не было мышей.

– Тогда я не понимаю, зачем тебе кот?

– И не поймешь! – отрезала Глафира Аркадьевна. – Иди лучше дите успокой!

Аполлинарий замурчал, шевеля ушами: молодец, бабанька! Надо было еще ей всечь, но, блин, молодая мать – нельзя…

***

– Акимыч! Акимыч! – Василий надрывался у дома электрика. Лицо раскраснелось от быстрого бега, он наклонился, упершись руками в колени, пытаясь отдышаться.

– Васька, ты чего орешь? Пожар, что ли? – высунулся в окно Акимыч.

– Хуже! Ты портвейн не пил? Ну, тот, что мы тебе проспорили?

– Нет, не успел! – обида на кота снова шевельнулась в душе электрика. – А что?

– Не пей! Отрава! Клавка, продавщица, говорит, комиссия какая-то из города приехала. В городе отравилось уже несколько человек, сейчас выясняют, куда товар из той паленой партии разошелся. Я вот к тебе сразу прибежал.

Акимыч в шоке уставился на заведующего клубом.

– Мы тебе коньяк поставим! – заверил Василий. – Пять звезд. Я в городе сам лично куплю. Ты извиняй нас, Петр Акимыч!

– Это что получается? Вы меня могли вот так запросто к праотцам отправить?! – Акимыч стал потихоньку приходить в себя.

– Прости, Акимыч!

– С вас семь бутылок армянского! – отрезал электрик.

– А харя не треснет?! Что так много?! – возмутился Василий. – Ты знаешь, сколько он стоит?!

– Не треснет! За ущерб! Моральный! Я все сказал! – Акимыч захлопнул окно.

***

Его звали Хирург. Истинную кличку никто не знал, только блатную. Погоняло свое он получил потому, что мог одним взмахом когтистой лапы распороть брюхо крупного окуня, а вторым ударом – начисто его выпотрошить.

Этот черный, гибкий красавец был неместным, но появившись несколько месяцев назад в селе, сумел подмять под себя всю кошачью братию. Жил он на чердаке заброшенного дома на окраине и пользовался непререкаемым авторитетом. Ему несли дань в виде рыбы, валерьянки и сметаны. Половину всего, что было честно стырено с хозяйских столов, погребов и холодильников, полагалось отнести Хирургу, а непокорные подвергались избиениям и гонениям. Среди местных котов гуляли слухи, что у Хирурга было даже свое маленькое кладбище в лесу. Никто точно не знал, где, и было ли на самом деле, но за последние годы в селе бесследно пропали пять котов. Это факт.

Хирург несколько раз призывно коротко мяукнул, глядя в окно. Его верные приспешники, в виде двух облезлых котов (из местных), замерли чуть поодаль, с обожанием взирая на своего босса.

В окне появилась симпатичная белоснежная мордочка. Хирург приложил лапу к груди, слегка выгнул черную спину. Показал на жареную рыбку, лежащую перед ним. Челси презрительно фыркнула, задвинула белоснежной лапой занавеску.

– Так значит? Недотрога типа… – недовольно прошипел Хирург.

– Босс! Она с залетным спуталась! Я лично видел, как она ему глазки строила! – прогундосил один из прихлебателей с погонялом Гайморит – этот кот, с ободранным ухом и черной полосой на серой груди, был гнусав.

– Даже так? Подробнее, Гайморит! – потребовал Хирург, устремив в него немигающий взгляд желтых глаз.

– Ну, что подробнее? – кот задумчиво почесал впалые бока. – Пофлиртовала с ним, затем, типа «я не такая – жду трамвая», дернула домой, бежит такая вся неприступная. А этот хрен – за ней! Слушай, босс, там такая машина… не знаю, сколько весит, но фраер немаленький.

– Ага! – поддакнул второй кот по кличке Косой, со свалявшейся густой рыжей шерстью и косыми глазами. – Я тоже видел. Он, короче, хозяина Джека сшиб, и, по-моему, сам того не заметил. Мужик в одну сторону, бутылки в другую, кепка в третью. А этот – дальше чешет, даже скорость не сбавил.

– Хозяина Джека, говорите… – задумчиво протянул Хирург. – А Джек в курсах?

– Конечно! – с готовностью закивали оба. – Уже ищет его!

– Ладно, посмотрим, кто до него первым доберется… Завтра утром оба ко мне!

Хирург бросил прощальный злобный взгляд на окна, затем протиснулся между досок в заборе.

– Босс! А с рыбой что делать?! – в унисон замяукали коты.

– Хавайте! – донеслось с улицы презрительное.

Оба жадно набросились на рыбешку. Шум борьбы, затем утробные чавкающие звуки.

***

– Так-так… И что у нас есть? У нас есть кот, который разбил мои бутылки, и есть кот, который спас мне жизнь, – толстые пальцы барабанили по столу. Акимыч думал.

– Это один и тот же кот, – подсказала Алена.

– Я понял, не дурак!

– А-а-а. Не знала.

***

Аполлинарий бодренько шагал к дому Челси. Было раннее утро, свежо и прохладно. По улицам вразвалочку шатались гуси, где-то вдалеке мычали коровы и блеяли козы.

Аполлинарий задрал голову. На деревьях пели ранние птахи, высоко-высоко, прорезая голубое полотно утреннего неба, летел реактивный самолет, оставляя за собой длинный белый шлейф.

«Лепота!»

Внезапно увяз в чем-то жидком и пахучем. Остановился, с отвращением уставился на лапу, измазанную коровьим дерьмом.

«Блин! Хорошо в деревне летом, пристает дерьмо к штиблетам!»

Кот, ругаясь, вытирал лапу о траву.

– Ну, здравствуй, кошак помойный! Вот и встретились… – гавкнули сзади.

Кот обернулся и вздохнул. А ведь утро так прекрасно начиналось…

***

Забор был высоким, а пространства для разбега почти не было. Аполлинарий подпрыгнул и уцепился за неровный край. Подлетевший Джек, разинув пасть, клацнул огромными зубами, но кот успел в самую последнюю секунду перекинуть свою тушку. Пасть собаки сомкнулась, хватая воздух.

– Слышь, а ты чё пристал? – спросил Аполлинарий, привалившись к забору с той стороны. За долгие века противостояний и войн коты и собаки научились понимать друг друга. Эволюция, мать ее!

– Ты моего хозяина обидел! – гавкнул пес, наваливаясь лапами на крепкие доски. – И вообще, ты мне не нравишься!

– Ты тоже не в моем вкусе, однако я не делаю из этого трагедию! – мяукнул кот. – И как я мог обидеть твоего хозяина? Я такого не помню…

– Он нес домой что-то очень драгоценное и стеклянное, а ты взял и разбил!

– О чем ты, псина?! – возмутился кот. – Я ничего не разбивал! Хотя…

Он вдруг вспомнил, что вчера, преследуя красавицу Челси, как будто на что-то натолкнулся. И потом, этот звон за спиной и крики…

Как бы там ни было, это не повод на него тут кидаться!

Кот оглядел большой и захламленный двор, ища пути к отступлению. Затем встал и отряхнулся.

– Пока, барбос! – издевательски хохотнул он. Джек, рыча в бессилии, бил лапами по забору.

Аполлинарий бодро зашагал в глубь двора с намерением выбраться огородами. И вдруг из ниоткуда появились трое котов. Один, черный и гибкий, явно главный, встал на его пути. Выкинул лапу, когти сверкнули на солнце. Остальные зашли с двух сторон, мерзко ухмыляясь.

«Ну что за утро такое?!»

– Пропустите, товарищи! Я спешу. Электричка через пять минут.

– Тебе некуда спешить, фраер! – осклабился Хирург. – Ты уже пришел!

Его шестерки подошли к Аполлинарию вплотную, зажав с обеих сторон. Он прикинул: позади – злобный пес, спереди – черный кот, по бокам – двое других котов, пусть альтернативно одаренных, но зато воинственно настроенных.

Ситуация…

Хирург втянул когти и принялся прохаживаться с деловитым видом.

– Послушай меня, фраер. Я не знаю, кто ты, что ты и откуда ты. Мне плевать! Но я очень не люблю, когда мне переходят дорогу. И я даю тебе последний шанс…

– Подождите-подождите! – Аполлинарий сел прямо в траву, раскрыл перед собой лапу, сжал во второй лапе воображаемую ручку. – Как вы сказали? До-ро-гу… Записал.

Хирург вопросительно посмотрел на своих подельников. Те, выпустив когти, скрестили их на шее Аполлинария. Хирург подскочил к нему, почти прижавшись своим черным носом к широкому носу Аполлинария.

– Слушай, клоун! – злобно зашипел он, сверкая глазами. – Со мной так шутить нельзя, я тебе не хрен с горы! Подойдешь к Челси – я тебя рвать буду! Ты понял?!

– Челси? Какой-такой Челси? – спросил Аполлинарий и задумчиво почесал ухо. – Да я вообще-то за «Зенит» болею.

Хирург задрал свою красивую утонченную морду и взвыл. Закрыл глаза и выдохнул, еле сдерживаясь.

– Босс! Да что с ним либеральничать? Давай его прямо тут под грушей закопаем! – подал голос Косой.

– Не, он пригодится! – открыл глаза Хирург. – Смотри, какой упитанный! Стопудово, питается хорошо, будет нам подгоны нехилые делать. Сметанку домашнюю будет поставлять!

– Сайра есть! – оживился Аполлинарий. – Я вчера недоел.

Все трое злобно зашипели. Такого отбитого чудика они еще не видели!

За забором залаял Джек, до этой поры затихший и наблюдавший в щель.

– Отдайте мне его!

Троица с досадой повернула головы в сторону забора. Как не вовремя этот пес!

– Джек! – Хирург недовольно пошевелил усами. – Ты пацан авторитетный, моя тебе уважуха, но фраер – наш! Без обид, братуха!

– Хирург, ты валерьяны перепил?! – загрохотал Джек. – Давно собаки и коты братьями стали?!

Гайморит возмущенно прогундосил:

– Джек! А ты тут не расширяйся! Вот еще всякая шавка будет нам, свободным котам, правила диктовать!

Подобострастно посмотрел на Хирурга:

– Я правильно сказал, босс?

Хирург только отмахнулся. Он думал. С Джеком ссориться – не самый лучший вариант, но и прогибаться под кого-то, тем более под собак, он не собирался. Не в его характере!

– Послушай, Джек! – миролюбиво начал он. – Я тебя понимаю, фраер обидку кинул и должен ответить, но и ты пойми…

– Я ничего понимать не собираюсь! – злобно оборвал пес. Забор под его тяжелыми лапами затрясся. – Или ты отдаешь мне этого кота, или вы все ляжете с ним в одну могилу!

– Разбежалась, собака серая! – злобно прошипел Косой. – Иди своему Акимычу сапоги лижи!

И началось! Грозный лай собаки, одобрительно подхваченный соседскими псами, злобное кошачье шипение, жалобное скрипение забора под тяжелыми лапами, испуганное мычание коров, истеричное кудахтанье кур, жалобное блеяние коз, судорожное тарахтение трактора вдалеке…

А где же Аполлинарий? А его там уже не было. Он спокойно, под шумок, выбрался огородами на соседнюю улицу и теперь бодро шагал по направлению к дому Челси.

«Сборище деревенских калек. Валенки колхозные!»

Аполлинарию было глубоко навалить на все это сборище. Он летел на крыльях любви к своей Челси. Именно к СВОЕЙ! А в том, что она будет ЕГО, кот нисколько не сомневался.

***

– Джек! Ко мне! – Акимыч топнул, увидев пса лающего у забора. Джек с сожалением оторвался от перепалки с котами, подбежал к хозяину.

– Джек! – электрик потрепал его по голове. – В общем, отбой. Кота больше не трогать!

Джек присел на задние лапы, в умных глазах отразилось недоумение. Непонимающе заскулил.

– Джек! Ты меня понял?! – прищурился Акимыч. – Не трогать! Он мне жизнь спас, оказывается. Если бы не он, осиротел бы ты, бедолага.

Ласково обнял пса и зашептал в ухо.

– Беги домой, баба Нюра тебе косточек принесла!

Джек нехотя поплелся по дороге.

«Ну, какие к херам косточки? Вы, человеки, определитесь уже! Надо-не надо! Семь пятниц на неделе!»

***

Челси блистала! Челси очаровывала! На ее белоснежной шее красовался розовый бант, глубокий взгляд зеленых глаз завораживал и пугал одновременно. Аполлинарий плыл от счастья.

«Даже у Матроскина не было такой! У него вообще, кроме коровы Мурки никого не было!»

– Я ждала тебя, Аполлинарий! – ласково промурчала Челси. – Зовут тебя так необычно. А у нас тут сплошные Васьки да Барсики. Скукота! Кстати, меня Челси зовут.

– Я знаю, – важно ответил кот.

– Разведка работает! – обнажила в улыбке мелкие зубки Челси. – Сразу видно – городской!

Аполлинарий автоматически подтянул живот, расправил грудь. Ах, какой жэнщын!

Она шла рядом с ним, почти касаясь белоснежным боком. Аполлинарий с удовольствием вдыхал легкий молочный запах вперемешку с просроченной «Красной Москвой».

Кошечка смотрела кокетливо и игриво:

– Вы, городские, такие целеустремленные! Не то что местные: лежат целыми днями на завалинках и песни орут!

– Да, мы такие! – как можно небрежнее ответил Аполлинарий, вышагивая рядом. – Красоты у вас тут такие! Романтика!

– Ха! Нашел красоты! Речка, узкие улицы, коровы – вот и все местные красоты! – вздохнула кошечка. – А ты правда-правда городской?

Аполлинарий важно кивнул: правда!

– А это правда, что у вас в городе есть статуя кошки?

Кот задумчиво посмотрел в небо – этого он не знал. Он из квартиры-то выходил за свою жизнь лишь несколько раз, и то, только для того, чтобы убедиться: улица – это грязное, пыльное и шумное днище!

– Много всяких статуй, – уклончиво ответил он. – Всех не упомнишь!

– А это правда, что у вас там есть специальные кошачьи парикмахерские и магазины? – не унималась Челси.

– Правда, – неуверенно кивнул кот. Вопросы про город начинали напрягать. Поговорить не о чем, что ли?

– А там, где ты живешь, там много места? А это отдельная квартира? А балкон есть? А ты гулял по крышам по ночам? А корм там импортный или местный? А твоя хозяйка добрая? А как она к кошкам относится?

Вопросы сыпались на бедного кота, словно горох. И тут он все понял. Аполлинарий в принципе не был тупым. Да, он был каким угодно: ленивым, наглым, циничным, но он никогда не был тупым!

«Она думает, что я увезу ее в город! К этим парикмахерским и статуям!», – неприятно поразился он.

– А ты надолго сюда? Когда обратно?

– Да я, вообще-то, насовсем сюда приехал. Жить, – хмуро ответил он.

– Ты шутишь? – зеленые глаза смотрели недоверчиво и насмешливо. – Мне так нравится твое чувство юмора, Аполлинарий! Ты супер!

Кот остановился. Вздохнул.

– Да какие тут шутки? Насовсем.

– Насовсем? – тоскливо мяукнула Челси.

Аполлинарий видел, как стремительно, словно камень летящий в пропасть, исчезал из этих прекрасных зеленых глаз интерес к нему. На место ему пришло разочарование.

– А я думала… – протянула кошечка. – Ну ладно… Жаль!

– Мы уже не пойдем гулять? – без особой надежды спросил он.

– Знаешь, мне пора. Хозяйка не любит, когда я надолго задерживаюсь. Пока.

Кошечка взмахнула пушистым хвостом и горделиво развернулась. Аполлинарий, прищурившись, смотрел ей вслед.

«Вот шалава!»

***

Сказать, что Джек был расстроен – это ничего не сказать. Даже вкусные косточки, принесенные заботливой бабой Нюрой, не могли вернуть ему былой задор и веру в человечество.

«Опять нажрался! Я догадывался, что ты мудак, но не думал, что настолько!», – думал Джек, глядя на довольного Акимыча. Тот, пьяно улыбаясь, сидел на завалинке, пыхтя папиросой. Васька все-таки принес ему семь бутылок армянского, недовольно передал через забор с искренним пожеланием подавиться.

«Он все равно не жилец…, – думал Джек, вспоминая наглую усатую морду. – Хирург со своей кодлой наверняка его уже приговорил!»

Джек вскочил и выбежал за калитку.

– Джек, ты куда? – услышал он.

«Кота твоего спасать! Кому расскажешь – не поверят!», – раздраженно подумал Джек, набирая скорость.

***

Аполлинарий брел по улице, опустив голову, и думал о любви. И эти мысли нагоняли на него такую тоску, что ему ничего не хотелось! Так хреново ему не было давно.

– Эй, фраер! – услышал он сверху.

Поднял голову. На тополе сидели трое. Старые знакомые.

– А-а, утырки! – равнодушно ответил он. – Давно не виделись.

Бесшумными тенями троица соскользнула с ветки. Встала на его пути. Не тратя времени на разговоры набросилась. Аполлинарий отпрыгнул в сторону, встал на задние лапы и замахал передними.

Первым под раздачу попал Косой. Аполлинарий от души влепил ему лапой по морде, отчего глаза того на секунду выровнялись. Не давая Косому опомниться, вцепился зубами в ухо. Кот завизжал, но Аполлинарий крепко держался зубами, ясно ощущая вкус крови.

Гайморит, подкравшись сзади, хрипло шипя, молотил противника по спине. Аполлинарий разжал зубы и двумя размашистыми ударами отправил Косого в канаву. Быстро развернулся и навалился на Гайморита всем своим весом. Тот завизжал, прижатый к земле десятикилограммовой тушкой.

Хирург запрыгнул на дерево, ловко развернулся на ветке и с ревом прыгнул обратно вниз, на Аполлинария. Размашистый удар длинными когтями…

Мир, еще секунду назад зеленый и яркий, вдруг потускнел. Аполлинарий вслепую замахал лапами, чувствуя, как кровь заливает глаза. Второй удар сбил его с визжащего Гайморита.

Последнее, что услышал Аполлинарий перед тем как провалиться в темноту, был приказ Хирурга:

– Уходим!

***

– Это любопытно! – Берта положила сворованную связку плотвы на землю. Бесшумно ступая по траве, подкралась к лежащему толстому серому коту. Тот был без сознания, лишь прерывисто дышал.

– Эй! – она тронула его лапой. Аполлинарий захрипел, содрал запекшуюся кровь с шерсти у глаз.

Кошка была обыкновенной, такой же беспородной, как и он сам. И глаза такие же желтые. Только весом в три раза меньше – тонкая и гибкая. При ее профессии, а Берта была воровкой, лишний вес – непозволительная роскошь.

– Ты кто? И что ты тут разлегся? – бесцеремонно спросила кошка. – Вроде не бродяжка. Упитанный, ухоженный.

– А ты кто? – спросил Аполлинарий и выплюнул шерсть Косого.

– Я первая спросила! Ну да ладно. Меня Бертой зовут!

– Аполлинарий.

– Нормально! А покороче нельзя?

– Аполлинарий!

– Ну ладно-ладно, – кошка примирительно подняла лапы. – Встать сможешь, Аполлинарий?

Он с трудом поднялся на лапы. Его шатнуло, Берта с готовностью подставила свой бок. Кот завалился, придавив ее к земле.

– Ну ты и жирдяй! – восхищенно протянула Берта, выбираясь из-под него.

– Какой есть! – раздраженно мяукнул кот. Привалился к дереву, тяжело дыша.

– А кто тебя так? – кошка явно была любопытной.

– Какой-то Хирург.

– А-а-а, – понимающе закивала Берта. – Местный Корлеоне.

– Ты тоже с ним?

– С чего бы?! – кошка затряслась от смеха. – Я – кошка, гуляющая сама по себе! Хирург, конечно, красавчик, но редкостная тварь и беспредельщик. Мне с такими не по пути.

***

Берта присмотрелась – в конце улицы, в их сторону пылил огромный серый пес. Ну вот, только его не хватало для полного счастья!

– Началось! Надо сваливать!

Вопросительно уставилась на Аполлинария.

– Чего сидим? Жопу в горсть, и дергаем отсюда!

Он равнодушно посмотрел на приближающегося Джека, затем на нее.

– Аполлинарий! – кошка беспокойно забегала вокруг. – Это есть собака! Это есть большой голодный пес! Он будет делать больно нам всем! Ферштейн?

– Беги одна, – Аполлинарий ощущал такую слабость, что ни о какой беготне и речи не могло быть.

Кошка понимающе посмотрела на его исцарапанную морду и больные глаза.

– Лезь на дерево! – приказала она.

Аполлинарий тяжело встал покачиваясь. Выпустил когти, вонзил их в сухую кору и стал потихоньку карабкаться.

– Молодца! Мне тоже пора! Не болей, Аполлинарий! – одобрительно мяукнула кошка, глядя снизу вверх. Подхватила связку рыбы и побежала прочь.

Сзади что-то тяжело шмякнулось. Обернулась. Аполлинарий лежал на траве, выставил перед собой лапы. В когтях застряли кусочки коры.

Берта остановилась. Закрыла глаза и покачала головой. Выплюнула из пасти пропахшую рыбой бечевку и медленно вернулась.

– Ты жрать меньше не пробовал?! – раздраженно прошипела она. – Говорят, помогает!

Аполлинарий не ответил. Похоже, ему было совсем плохо, а падение только усугубило ситуацию. Он прерывисто дышал и подрагивал.

Было поздно что-то предпринимать: Джек уже был тут. Из оскаленной пасти капала слюна, глаза горели, мощные лапы устрашающе били по пыльной дороге.

– Джек, дружище! – расплылась в улыбке Берта. Несмотря на свою беспородность, кошка была обаятельной. – Давно не виделись!

– Берта! Какого черта ты здесь делаешь?! – рявкнул пес. – Я тебе, кажется, популярно объяснил, что ворам здесь не место?!

– А ты что, это село купил?! – огрызнулась кошка. – Исполняешь тут не пойми кого! Шериф сраный!

Пес приблизил к ней оскаленную пасть, угрожающе зарычал.

– Уйди!

– Не уйду!

– Свали!!!

– Не свалю!!!

Берте было страшно, чего уж там говорить, но и бросить этого кота, пусть едва знакомого, она тоже не могла. Она знала, что это такое – когда тебя бросают и предают!

Берта была местной, жила в большой семье и пользовалась репутацией вполне милой домашней кошки. Но два года назад хозяева продали дом и уехали в город, бросив ее на произвол судьбы. Берта питалась объедками, жила в чужих сараях и чердаках, голодала и мерзла. И в один прекрасный момент ей это надоело. Она решила, что лучше воровать, чем вот так вот – выискивать в мусорных кучах рыбные потроха, обгладывать с костей остатки засохшего мяса, выковыривать из консервных банок жалкие кусочки тушенки, пить из луж.

– Свали, ты мне не нужна! – раздраженно прорычал Джек. – Мне нужен он!

– Джек, зачем он тебе?! Он – парень самостоятельный, сам сдохнет!

Джек нетерпеливо, резким движением лапы отодвинул ее в сторону. Приблизился к коту, зачем-то обнюхал, пошевелил. Повернулся к Берте.

– Кто его так? Хирург? Эх, опоздал я!

Уселся рядом с Аполлинарием, досадливо гавкнул. В черных глазах мелькнуло сожаление.

Берта удивленно хлопала глазами. Странно все это…

***

Гайморит и Косой сидели на чердаке заброшенного дома. Хирург важно восседал на ящике и выковыривал длинным когтем застрявшие в зубах кусочки домашней колбасы.

– Значит, говорите, Джек к нему воспылал братской любовью? Быстро переобулся, однако… Интересно, а с чего это вдруг?

– Не знаю, босс, – прогундел Гайморит. – Но там такая забота! Схватил его за шкирку своими зубищами, бережно так, аккуратно, и понес. Я аж всплакнул.

– Ага! – подтвердил Косой. – Если бы не Джек, сдох бы залетный под тем тополем, и все дела! Опять эта псина нам все карты путает! Босс, надо решать с собакой!

Хирург принялся прохаживаться взад-вперед.

– Говорите, там Берта была? – задумчиво спросил он.

Шестерки дружно закивали: они тоже были удивлены ее возвращением. Как-то Хирург, оценив ее криминальные способности, поручил им затянуть Берту в их банду. Такие коты ему нужны были всегда: умные, смелые, дерзкие. Но Берта, выслушав Косого и Гайморита, послала их на хутор бабочек ловить, мотивируя тем, что она – кошка свободная и ни на кого работать не будет. Хирург остался весьма недоволен ее отказом: ему еще никто не смел перечить и, тем более, посылать. Он дал команду устранить непокорную, но шестерки ее не нашли. Оказалось, что Берта, поругавшись с Джеком, сбежала в неизвестном направлении.