Служить и защищать. Сборник рассказов

Служить и защищать

Бармен едва успел подхватить бутылку дорогого пойла. Мимо него, сметая бокалы с пивом и тарелки с фисташками, проехал лысый амбал. С удивленным выражением разбитого в кровь лица, он благополучно достиг края стойки и свалился вниз.

Долговязый, хищно щерясь, разбил пустую пивную бутылку об стол. Выставил «розочку» перед собой.

– Ща я тебя порепаю! – пообещал он и замахнулся.

Катя с силой пнула стол. Тот, противно скрежеща, врезался ему в ноги. Долговязого откинуло на барную стойку. Она, залетев на стол, выгнулась назад, выкидывая вперед ногу. Удар мыском туфли в нижнюю челюсть. Долговязый, раскидав спиной высокие барные стулья, затих на полу, роняя красную слюну.

Спрыгнула со стола, отряхнула куртку. Сначала раздались неуверенные хлопки, но уже через пару секунд ей аплодировали в восхищении все посетители заведения. Особенно рукоплескала парочка, парень и девушка, ставшие жертвой этих двух пьяных отморозков.

Ситуация, предшествующая всей этой заварухе, была банальной донельзя: одному из возомнивших себя суперменом дебилов понравилась девушка, мирно сидящая со своим молодым человеком за столиком. Девушка наглое предложение громилы «покататься по городу и развлечься» вежливо отклонила, что «супермену» не понравилось. Он выволок ее из-за стола и потащил к выходу. Парень, вскочивший на помощь своей спутнице, сразу же слег на пол от удара его долговязого дружка, такого же альтернативно одаренного. События могли бы развернуться по известному плачевному сценарию, если бы не Катя, сидевшая в это время за барной стойкой и заливавшая текилой свое горе по поводу увольнения из рядов сотрудников полиции. В итоге получилось то, что получилось…

Толпа восторженно хлопала и восторгалась. Впрочем, триумф бывшего сотрудника МВД Екатерины Томилиной длился недолго. В бар, расталкивая людей стволами автоматов, забежали трое полицейских.

– Ребята, ребята! Спокойнее! – Катя дружелюбно улыбнулась.

– Руки подняла! – скомандовал один с сержантскими лычками. Дернул вверх стволом. – И на пол легла!

– Грязно, – пожаловалась она.

– Не умничай! Мордой в пол! Живо!

Катя послушно растянулась на полу бара.

– Руки за спину! – последовала команда.

Завела руки. Через секунду на запястьях щелкнули браслеты.

– Пакуйте ее!

***

– Спокойно жить – не судьба? – полковник Захарьев смотрел раздраженно. Не дождавшись ответа, повернулся к сержанту. – Выпускай. Верни ее барахло, и пусть валит на все четыре стороны!

Катя вышла из камеры. Взгляд насмешливый, дерзкий и пьяный. И главное – ни капли вины!

– Спасибо, дядя Миша.

– Только в память о твоем отце я еще вожусь с тобой, – возмущенно сказал полковник.

Катя, картинно изогнувшись, сделала низкий поклон.

– Премного благодарная я!

Захарьев прикрыл глаза и только головой покачал.

– Шапито…

***

В дверь кто-то настойчиво звонил. Катя открыла глаза, просыпаясь. Скатилась с кровати и, превозмогая головную боль от выпитого накануне, потащилась в прихожую. Открыла дверь.

– Катенька! – пожилая соседка смотрела испуганно. – Помоги, пожалуйста.

– Здрасьте, тетя Света. А что случилось? – Катя потрогала гудящий затылок. Аспиринчику бы…

– Да соседи сверху опять буянят. Он там жену снова бьет. Да ты прислушайся, даже здесь слышно! – соседка подняла палец. – Слышишь?

Катя напрягла слух. Сквозь похмельный звон услышала шум сверху. Грохот мебели и невнятные крики.

– Полицию вызывайте, – сказала она.

– Ты же сама полиция! – возмутилась соседка.

– Уже нет. Уволена! – Катя развела руками.

– Как так-то? – изумилась соседка.

– В связи с превышением своих… – начала Катя и махнула рукой. – Впрочем, не важно. Ладно, пойдемте.

Она напялила кеды.

– Я готова!

– Катя! – соседка многозначительно показала на ее бюстгальтер и трусы. В сочетании с кедами это может и смотрелось аппетитно, но пожилая соседка была иного мнения.

– Ах да! Точно, – спохватилась Катя и пошла в комнату одеваться.

***

Нажала на кнопку звонка. Грохот за дверью стих, и Катя услышала раздраженный мужской голос.

– Кто?!

– Агния Барто!

– Иди нахер!

Катя снова нажала на звонок и не отпускала, пока дверь не открылась. Наружу выглянула раздраженная заросшая рожа.

– Чё, с первого раза не догоняешь?! – уставился он на девушку. Соседка, стоявшая рядом, испуганно шмыгнула в сторону лестницы.

– Ты мне спать мешаешь! – ответила Катя. – И не хами мне тут!

Волосатая рука сграбастала ее за ворот футболки и затащила в квартиру. Дверь захлопнулась. Соседка испуганно икнула и побежала вниз по лестнице, на ходу доставая из кармана халата мобильник.

***

Катя врезала лбом в переносицу. Мужика откинуло назад, он упал и стукнулся головой о раскрытую дверь ванной. Схватился за лицо, матерясь.

Катя оперлась о входную дверь и пыталась прийти в себя. Ей показалось, что она приложилась лбом о стальную рельсу. Перед глазами вертелись карусели, в голове стоял звон. Ох ты ж, блин! Как голова-то болит… Помотала головой, попыталась сфокусировать взгляд. Троящийся на полу мужик постепенно стал в единственном экземпляре.

Он вскочил и бросился на нее. Она вовремя присела, и волосатый кулак пролетел над ее макушкой, впечатавшись в видеоглазок. Дисплей разлетелся на части, посыпались куски пластика и микросхем. Катя нажала на дверную ручку и вывалилась в подъезд. Мужик схватил ее за шею и приподнял, замахнулся второй рукой, явно намереваясь попортить личико этой борзой бабенке. Катя развела руки и с силой хлопнула его по ушам. Затем быстро засунула в его волосатые ноздри два пальца и потащила за собой к лестнице. Выдернула пальцы, отскочила в сторону и пинком отправила его в свободный полет вниз по лестнице. Мужик кубарем скатился вниз и затих.

Двери лифта открылись, и оттуда сначала показались стволы автоматов, следом вышли два молодчика в полицейской форме.

Катя вздохнула и послушно легла на холодный бетон, заложив руки за спину.

«Дежавю какое-то», – подумала она.

***

– Тебе что, это нравится? Сидеть по ту сторону решетки? – полковник Захарьев уже терял терпение. – Ты только вчера здесь была!

– Дядь Миш! А можно аспиринчику? – Катя, сидя на скамейке обезьянника, держалась за ноющую голову.

Полковник не ответил. Посмотрел на лейтенанта.

– Там все серьезно?

– Мужик буянил. Жена на опохмел не давала, в комнате заперлась, так он там всю квартиру разнес. Соседка полицию вызвала. Наряд рядом был, прибыл быстро. Обнаружил потерпевшего без сознания. Задержанная Томилина не сопротивлялась.

– Хоть на это ума хватило! – полковник бросил на нее раздраженный взгляд. – Что с потерпевшим?

– В больнице, подозрение на сотрясение. В общем, жена и соседка утверждают, что Томилина… ну, вроде как, была права. Заявление от потерпевшего пока не поступало.

– Выпусти ее, под мою ответственность. Там увидим… – махнул полковник и повернулся к Кате.

– Еще один такой залет, и мне можешь не звонить! Хорошо, что тебя уволили! Позорище!

Она не ответила, лишь кивнула. Единственное, о чем она мечтала, так это о таблетке аспирина…

***

«Я, Томилина Екатерина Викторовна, поступая на службу в органы внутренних дел, торжественно присягаю на верность Российской Федерации и ее народу! Клянусь при осуществлении полномочий сотрудника внутренних дел… В чем дело, господа? Уберите автоматы, вы мне мешаете, я присягу принимаю! В смысле, задержана? За что?!!!!…»

Катя проснулась в холодном поту.

Села на кровати, вытирая лоб. Посмотрела в окно. Полная Луна. Вот кому действительно пофигу вся эта земная суета – висит себе на черно-звездном полотне небосвода и ржет над тщетными людскими потугами казаться лучше всех, быть выше других, считаться успешнее остальных…

Она прошлепала босыми ногами на кухню, открыла холодильник. Ну, пока голодная смерть ей не грозит, но о поиске работы надо озаботиться уже сейчас. При ее-то талантах работу найти – да как два пальца об асфальт! Физподготовка – отлично! Рукопашный бой – отлично! Огневая – отлично! Да с такими умениями ее в любой ларек продавцом возьмут!

Катя, держа в руках стакан с соком, смотрела на ночную улицу. В продавцы идти не хотелось. Нет, она уважала любые профессии, но только не ее это, от слова «совсем». Пойти во вневедомственную? Надо попробовать. А может, лучше в телохранители? А что, охранять чье-то тело, а это тело будет тебе ежемесячно платить хорошую заплату! Хотя там тоже не все просто, надо еще курсы окончить, там без спецподготовки нельзя. Тогда в супермаркет охранником? Ну, как вариант…

Самое обидное, что уволили несправедливо! Тогда патрульная машина прибыла по вызову за пять минут. Что такое пять минут? Ерунда! Но за эти пять минут урод успел избить ни в чем не повинного дворника-узбека, втрое старше его самого. За то, что он ломом, которым отбивал наледь, якобы поцарапал его «Инфинити», стоящий прямо на тротуаре! Кто вы такие, скользящие по этому ледяному накату, серые обыватели и неудачники? Обойдите и не вякайте! Это я – хозяин жизни!

Так не просто избил, еще и пушку газовую достал, давай стращать и пугать. Пришлось сломать уродцу руку, ту самую, с пистолетом которая. Ибо нехер на людей оружие наводить! А уродец оказался самым обычным мажором, залюбленным и избалованным в край, свято верящим в свою безнаказанность и вседозволенность! Папа, крутой бизнесмен, надавил на нужные рычаги, пошевелил свои знакомства среди шишек в МВД, и ее пнули со службы по отрицательным мотивам!

Казалось бы, ну повезло тебе, родился ты с серебряной ложечкой в своем слюнявом рту, так живи и радуйся! Приумножай/трать папины денежки, отдыхай, веселись, кто мешает?! Так нет же, надо обязательно поставить себя выше всех! Унизить, растоптать, запугать! А то, что старик-дворник до сих пор в больнице с отбитыми почками – это вообще никого не колышет!

При всех своих недостатках, коих у Кати Томилиной наблюдалось предостаточно, у нее было одно такое качество, которое с лихвой компенсировало их все – врожденное чувство справедливости. Вот не могла она пройти мимо чужой беды, она вообще не делила беды на свои и чужие, что, собственно, и определило выбор профессии. Но, как оказалось, она ей только мешала, эта справедливость! Системе вообще не нужны справедливые, системе нужны правильные, которые будут соответствовать, прогибаться и зад свой подставлять… Сука! Ну что за мир такой?!

Катя поставила сок на подоконник и пошла спать. Пусть будет так, как будет…

***

Едва Катя вышла из лифта, как столкнулась с женой того самого дебошира, которого она спустила вчера с лестницы.

– Здравствуйте, Катерина! – приветливо сказала женщина.

– Доброе утро. Имени вашего не знаю, к сожалению.

– Жанна. Мы недавно в ваш дом переехали, еще не познакомились со всеми.

– Очень приятно. Как там ваш муж?

Жанна засмеялась открыто и дружелюбно. Красивая женщина, даже бледный, замазанный синяк под правым глазом нисколько ее не портил.

– У него все в порядке. Ушибы, царапины. Не переживайте. Я ему так и сказала: сунешься в полицию заявление на Катю строчить, я сама на тебя напишу! За то, что избиваешь меня постоянно! А еще и разведусь! Пожевал что-то там недовольно… Я, говорит, и не собирался писать. Стыдно ему, что его баба… простите, женщина уделала. Поэтому можете не волноваться.

– Спасибо. Проблемы мне действительно ни к чему.

– Вам спасибо!

***

– Так-так… Что у нас тут? – взгляд наткнулся на объявление, выделенное на главной странице сайта. – Ух ты! Круто! Требуется переворачиватель/подниматель пингвинов… Антарктида.

Катя представила себя в куртке с меховым воротником и унтах, поднимающую неуклюжую птицу, имеющую несчастье упасть из-за своего любопытства. Засмеялась. Не, не для нее это. Профессия, наверное, нужная, но точно не по ее профилю. Так-так… Идем в нужный раздел. А что тут?

– Во! Требуется начальник смены в службу безопасности. Мужчины/женщины. Для работы на севере Сахалина. Вахтовый метод…

Катя присвистнула. Соответствие всем требованиям. Зарплата – очень даже! График – месяц через месяц. Проживание и перелет оплачиваются. Надо звонить! Звонить надо! Где тут телефон агентства?

***

Рейс Южно-Сахалинск – Оха отменили. Катя посмотрела на табло – информации о ее вылете не было. Подошла в справочную. Симпатичная девушка приветливо улыбнулась.

– Аэропорт в Охе не принимает по метеоусловиям. Информации пока нет. Вы можете остановиться в нашей гостинице.

– Придется, наверное, – улыбнулась Катя, и тут почувствовала вибрацию телефона в кармане. Извинившись, отошла от справочной.

– Да-да, Екатерина Викторовна, я знаю, не волнуйтесь! – голос Максима Петровича, замначальника службы безопасности проекта Сахалин-1, звучал бодро. – Здесь это часто! Метель поднялась, по прогнозам охинский аэропорт сможет принять не раньше, чем через два дня. Поэтому наслаждайтесь пока красотами областной столицы. Мы вам уже забронировали номер в гостинице в городе. Адрес я вам сейчас скину!

Но насладиться достопримечательностями Южно-Сахалинска Кате не удалось. И к месту своего назначения она тоже не попала. Ни через два дня, ни через неделю, вообще – никогда!

***

Полковник Захарьев с аппетитом ел вишневое варенье. Чудо, а не варенье! Жена подлила чаю.

– Жалко, что Катюша уехала, – сказала она.

Захарьев недовольно поморщился. Ну вот почему именно сейчас нужно говорить о Кате?

– Ну и хорошо, что уехала! – буркнул он.

– Неужели здесь нельзя найти работу? Обязательно на Сахалин? – сокрушенно сказала жена. – Не понимаю…

Захарьев со стуком поставил чашку.

– А что тут понимать? Ей здесь скучно стало. Всех, кого могла, уже избила, вот и двинула в турне по России. Решила расширить географию своей боевой славы!

Жена укоризненно посмотрела на мужа.

– Зря ты так… Катюша – не подарок, конечно, но просто так бить никого…

– Ой, да все! – Захарьев встал. Аппетит пропал напрочь. – Слышать о ней ничего не хочу! Пусть делает, что хочет! Мне все равно!

Захарьев кривил душой. Ему было далеко не все равно! Единственную дочь своего двоюродного брата Виктора он любил, просто старался ей этого не показывать. К чему эти нежности? А еще он на нее очень злился. Злился за ее упрямство. За ее прямо какую-то баранью упертость и категоричность.

– Я вообще ее не понимаю! – полковник заходил по кухне. – Что ей стоило извиниться перед этим богатеньким недоноском?! Да, ее бы уволили, но дали бы возможность сделать это по собственному желанию! А там, через годик, можно было бы восстановиться, когда поутихло бы все! Нет, блин, уперлась! Гордость не позволяет, видите ли! И чего добилась?! Чего?! Уволили по статье!

– И что, теперь восстановиться нельзя? – поинтересовалась жена.

– Можно, но очень сложно! – в сердцах ответил Захарьев.

– И ты не можешь ничего сделать?

– Я работаю над этим! – махнул полковник. – Но она же мне постоянно мешает! Постоянно кого-то рихтует!

Захарьев раздраженно выдохнул, выпил залпом вдруг ставший безвкусным чай и ушел в комнату. Достал с полки фотоальбом и вытащил фотографию: высокий мужчина и симпатичная женщина, стоящие в обнимку на фоне реки. Последняя прижизненная фотография родителей Кати. Через полгода оба погибли в авиакатастрофе. Кате тогда было двадцать три…

***

Перед стойкой ресепшена стоял высокий светловолосый мужчина и что-то говорил на ломаном русском. Администратор, улыбаясь, вернула паспорт – синюю книжицу с надписью United States of America. Катя видела этого мужчину в аэропорту – скорее всего, тоже не смог улететь из-за погоды. Вполне возможно, что даже в одном с ней направлении.

– Вы говорить со мной русский! Я практиковать! Только русский, – белозубо улыбался американец.

– Конечно, мистер Дженнингс! – вежливо кивнула администратор.

– No! No mister! Just Glenn! – запротестовал иностранец. – Просто Гленн! Нет мистер! Только имя!

– Хорошо, Гленн! – согласилась девушка и положила ключи на стойку. Он сгреб их, улыбнулся стоящей рядом Кате и пошел к лифту, волоча за собой чемодан на колесиках.

– У меня тут бронь, – Катя протянула паспорт.

Через десять минут она уже входила в свой номер.

***

Гленн Дженнингс сидел на скамейке на аллее возле гостиницы и пыхтел вейпом. Улыбался своими идеально белыми зубами, беззаботно глядя по сторонам и пуская клубы ароматного пара.

– ЗдорОво! – услышал он со спины. Повернулся и удивленно уставился на трех молодчиков, нахальная улыбка которых не обещала ничего хорошего.

– О, что есть «здорОво»?! – дружелюбно спросил Гленн.

– Это значит, гони сюда гомон, котлы, рыжее и трубу! – пояснил один.

Из всего сказанного американец не понял ровным счетом ничего.

– Я не понимай! – пояснил он.

– Это значит, давай сюда кошелек, часы, золото и телефон! – рявкнул второй.

– Короче! Что с ним базарить?! – крикнул третий.

Двое навалились на иностранца, прижимая его к скамейке. Третий ловко снял часы, затем полез в карман его утепленной джинсовой куртки.

– Guys! What the fuck are you doing?! – заорал Гленн, пытаясь высвободиться.

Но ребята не поняли его вопроса. А если бы поняли, то не ответили бы – они были заняты, потроша его карманы.

– Эй, уроды! – услышали они. – Человека отпустили!

Все трое повернулись и уставились на девушку в пуховике, джинсах и высоких ботинках с ребристым протектором.

– Ты кто? – спросил один, чернявый, в ободранном пилоте.

– Да ясно кто! – ответил второй, круглолицый, в черной кожаной куртке. – Подстилка американская!

– Почем нынче Родина? – съязвил третий, с хищным выражением на рябом лице. – Он тебя что, жахает, наверное, хорошо, раз ты за него тут встреваешь?

Катя приблизилась. Вынула руки из карманов пуховика.

– Ребята, давайте вы сейчас вернете ему все, что забрали, и просто тихо свалите?

Все трое рассмеялись. Рябой засунул телефон американца себе в карман и подошел к ней.

– Крошка. А давай ты нам сделаешь приятно? – он схватил ее за плечо и рванул на себя. Нитки пуховика затрещали, из образовавшейся дыры полетел лебяжий пух.

– Ой, порвал, – деланно испугался рябой. – Да ты ее сними! Покажи, что у тебя под ней!

Он взялся за собачку на молнии ее куртки. В следующую секунду скривился от боли, потому что Катя схватила его за кисть и резко вывернула. Ударом ребристой подошвы в коленный сгиб опрокинула лицом на брусчатку. Уперлась коленом в лопатку, схватила за руку и резко завела за спину. Рябой закричал от боли, дрыгая ногами. Она ухватилась за короткие волосы, приподняла голову и силой впечатала лицом в брусчатку. И еще раз. И еще, пока он не затих.

Чернявый подскочил к ней сзади и, обхватив рукой за шею, оттащил от своего дружка. Катя ударила его затылком в нос, молниеносно повернулась и, присев, врезала кулаком в ребра. Чернявый, охнув, отступил на шаг и тут же рухнул от посланного вдогонку прямого удара ногой в грудь.

Круглолицый отпустил затихшего от удивления американца и выхватил нож-бабочку. Эффектно покрутив, накинулся на нее. От удара в висок локтем его повело в сторону, нож выпал из руки. Катя с разворота влепила ему в лицо ребристую подошву ботинка. Круглолицый откатился в сторону и, завывая, пополз за деревья, оставляя за собой кровавый след.

***

– Смотри, смотри, что творит! Во баба! – охранник толкнул в бок напарника, тыча пальцем в монитор.

– Ха, нифига себе! Во метелит! Кто такая? – восторженно спросил напарник.

– Не знаю! Во дает! – в восхищении ответил охранник. – Да она их тут ушатает сейчас!

В следующую секунду оба поменялись в лице. Напарник выхватил рацию.

– Второй! Сектор 4! Быстро! Стрельба!

***

Чернявый, лежа на брусчатке и корчась от боли, вытащил из кармана травматический пистолет. Трясущимся пальцем снял с предохранителя. Передернул затвор. Направил на нее и нажал на спусковой крючок. Катя отклонилась за мгновение до выстрела, просто уловив момент, когда палец этого идиота уже давил на курок. Пуля вспорола воздух совсем рядом с головой. Она сделала кувырок, подкатываясь к стрелку. Задрала руку с оружием, одновременно ударив в челюсть нижней частью ладони. Вырвала пистолет, вскочила и выстрелила ему в плечо. Быстро повернула рукояткой к себе и отточенным движением вынула магазин. Руки замелькали, разбирая пистолет. Последней вытащила пружину и высыпала всю эту кучу железа на воющего от боли стрелка.

– На боевой денег не хватило?! – со злостью выкрикнула она и пнула его в ребро. – Сука!

***

Обезьянник был просто шикарным, светлым и просторным. Не то, что та тесная клетка в отделении ее родного города, где она уже имела счастье побывать два раза. На выкрашенных непонятного цвета краской стене были надписи самого разного содержания и уровней грамотности, но одной тематики: «все мусара казлы», «гореть мусорам в аду», «арестантский уклад един», «надел погоны – перестал быть человеком», «у ментов одна задача – зассать и не вмешаться», «лучше дочь проститутку, чем сына мента» и другие, самые разные, где бедных сотрудников полиции склоняли, спрягали и нагибали в самых разных позах, плоскостях и вертикалях. И на фоне всего этого непотребства контрастом смотрелось кривое, нацарапанное чем-то широким: «Танька, я тебя люблю!»

На другом конце скамейки у решетки сидели две девицы, тошнотворный запах дешевого парфюма и вызывающий макияж которых выдавали в них представительниц древнейшей профессии. Девицы переговаривались между собой, не обратив на вошедшую Катю никакого внимания.

Катя постелила куртку на металлической скамейке. Улеглась, отвернулась к стене. Что теперь будет? Наверное, ничего хорошего… Увидим…

Она свернулась калачиком, закрыла глаза и попыталась уснуть. Уже проваливаясь в сон, услышала звук шагов. Повернулась. К решетке подошли трое: подполковник, капитан и уже знакомый ей сержант-дежурный.

– Это она? – спросил подполковник.

– Так точно! – отрапортовал сержант.

– Открывай. С нами поедет.

***

В кабинете за широким столом сидели трое. Уже знакомый ей американец, какой-то седовласый представительный мужчина и женщина средних лет в очках.

– Проходите, Екатерина Викторовна. Присаживайтесь, – подполковник показал на стул.

– Oh, lady! – Гленн бросился к ней, схватил за руки и, глядя в глаза, восторженно произнес. – It was awesome! You’re like Russian commando! Thank you so much! Appreciate that!

– Господин Дженнингс сердечно вас благодарит и выражает свою признательность. Это было бесподобно. Вы словно русский спецназовец, – перевела женщина.

– Э-э-э-э, Yes, – Катя немного растерялась и брякнула единственное, что знала на английском. – London is the capital of Great Britain…

– I know that London is the capital of Great Britain, – засмеялся Дженнингс. – Я знать, что Лондон есть столица Британия. Вы есть… вы самый лучший lady! Your combat skills are very impressive!

– Господин Дженнингс говорит, что ваши боевые навыки весьма впечатляют, – перевела женщина.

Подполковник покашлял, привлекая внимание. Катя уселась на стул, немного смущаясь под взглядом американца.

– Значит так, Екатерина Викторовна. Мистер Дженнингс и уважаемый господин консул, мистер Эванс, попросили отнестись к вашему делу очень, так сказать, серьезно. Мистер Дженнингс занимает весьма солидную должность в сахалинском филиале одной всемирно известной нефтегазовой компании, которая помогает развитию региона, поэтому мы не можем не прислушаться к его просьбе. Если кратко, в двух словах… Учитывая все обстоятельства вашего дела, а также ознакомившись с видеоматериалами с камер наружного наблюдения, мы пришли к выводу, что ваши действия могут расцениваться как самооборона в пределах допустимой нормы. Другими словами, претензий к вам нет.

– А что с этими? – спросила Катя.

– С арестованными? – подполковник усмехнулся. – Там полный набор для возбуждения. Грабежи, кражи, вымогательство. У каждого за плечами несколько судимостей. Скажу больше, на того, которому вы прострелили плечо, уже имеется заявление об изнасиловании. Добавить сюда отсутствие разрешения на оружие, но это… это такая мелочь по сравнению с его подвигами. А нападение на господина Дженнингса поставило окончательную точку на криминальной карьере всех троих.

Катя прекрасно понимала, что если бы на месте американца оказалась бы какая-нибудь старушка-пенсионерка, то никто и никогда не спустил бы это дело на тормозах. Посадить бы ее не посадили, но кровины бы завернули – мама не горюй! Видно, финансовые потоки, вливаемые в бюджет региона со счетов этой нефтегазовой компании, были действительно щедры и широки, раз все закончилось вот так. Благополучно.