Синяя линия

Аудитория двести тринадцать была новенькой, под завязку напичканной электроникой самого разного назначения. Таких во всем университете было три: две – у информатиков и одна здесь – в корпусе физического факультета.

Несмотря на то, что Роман неоднократно заходил в аудиторию в течение летних каникул – проверить, как идет ремонт, успеют ли рабочие в срок – конечным результатом он был поражен. Он словно оказался на борту звездолета из какого-нибудь фантастического фильма. Белые стены слегка бликовали в свете ламп, отчего складывалось впечатление, будто они подсвечены изнутри. Каждое место, предназначенное для студента, было оборудовано планшетом с экраном высокой четкости. Экран заменил и привычную доску. Писать на нем можно было прямо пальцем поверх выводимых изображений. Никаких дурацких проекторов. На стенах под потолком висели динамики, которые усиливали голос лектора с помощью маленьких беспроводных микрофонов, крепящихся к одежде.

Впрочем, микрофоны эти Роман решил не использовать, он и без того нервничал, ведь сегодня начинался очень большой путь.

Тот факт, что все это вообще стало возможным, – заслуга исключительно Яны. Именно она практически в одиночку смогла выбить необходимое финансирование. Пока к проекту не присоединилась Яна, они тщетно пытались убедить спонсоров в том, что их исследования крайне важны. Те, в свою очередь, либо воротили носы, либо обещали изучить материалы подробнее и связаться позже. И пропадали навсегда. Бизнесмены хотят видеть дивиденды в кратчайшие сроки. Дивидендов от их проекта можно было не дождаться вообще.

– Вы, ребята, продаете продукт не тем людям, – сказала Яна Роману и Боре два года назад на первой их встрече. С тех пор из небольшой идеи родился целый долгосрочный проект, команда которого насчитывала уже более пятидесяти человек. А все благодаря финансированию «тех людей». «Теми людьми» оказались, конечно, военные. Поначалу друзья не хотели с ними связываться, но, если хорошенько подумать, Яна была права – кого еще может заинтересовать такое? Да и деньги, как говорится, не пахнут.

В аудиторию понемногу начали заходить и рассаживаться студенты. Все с интересом осматривали интерьер и тихонько переговаривались, обсуждая то немногое, что им было известно о предстоящем курсе Романа Сергеевича Нестерова – выскочки, демагога, пустослова, лжеученого – как его только ни называли в стенах университета.

Роман взглянул на список – всего на вводную лекцию было приглашено двадцать два студента четвертого и пятого курса. Они прошли довольно строгий отбор и, ко всему прочему, подписали внушительную стопку бумаг о неразглашении. Всю административную работу взяла на себя, конечно, Яна. Когда Роман и Боря попытались высказать ей слова благодарности, включающие невнятное бормотание про ее неоценимый вклад, она отмахнулась:

– Вы просто не видели, какую я установила себе зарплату. Для меня это только в радость. Творите, ребята! Через тернии к звездам! – с этими словами она хлопнула Борю по плечу и удалилась в свой кабинет.

Роман взглянул на часы – до начала лекции оставалось четыре минуты. В аудитории не хватало одного человека. Во рту у него пересохло – лекции он не читал со времен практики в аспирантуре, да и вообще публичные выступления не любил. Но так распорядилась судьба: они с Борей решили сыграть в камень-ножницы-бумага, чтобы определить, кто из них будет вести занятия.

Роман пробежал глазами по плану лекции, потом посмотрел на часы (осталась минута), затем на аудиторию. Двадцать одна пара глаз уже жадно смотрела не него. Одного студента по-прежнему не хватало. На такой случай у Романа плана не было. Нужно ли подождать еще немного? Взглянув на часы еще раз, он решил начать, а с опоздавшим разобраться позже.

– Здравствуйте, коллеги, – приветствие это он, конечно, позаимствовал у Николая Анатольевича, когда-то преподававшего Роману высшую математику, – меня зовут Роман Сергеевич Нестеров, я доктор физических наук, профессор кафедры теоретической физики. Сегодня мы начинаем с вами курс, который мы с коллегами окрестили «Хронофизика».

Роман сделал паузу и мысленно поморщился – «мы» и «коллеги» по два раза за десять секунд? «Окрестили»? Серьезно? Это еще без учета идиотской «Хронофизики», которую они с Борей придумали от безысходности за пятнадцать минут до сдачи учебного плана. «С неймингом у вас беда», любила повторять Яна.

– Что же мы с вами будем изучать на этих занятиях? Думаю, вы уже и сами догадались: физику времени.

Роман сделал очередную паузу, чтобы посмотреть, как среагируют на это студенты. Никто не фыркнул и не закатил глаза. Он посчитал это хорошим знаком.

– Раз уж у нас сегодня вводная лекция, мне не хочется нагружать вас сложными формулами и математическими выкладками. Поэтому я постараюсь объяснить максимально простым языком, чем я занимаюсь, и чего я жду от вас. Все началось с открытия, которое мы сделали с моим коллегой, Борисом Шороховым. Оно подробно описано в нашей совместной статье «О природе времени». Нас заинтересовали элементарные частицы, которые другие ученые стали наблюдать при проведении своих опытов. Они не обладали массой и энергией, но были повсюду. Фактически, поле из этих частиц пронизывает всю окружающую нас материю. Никто целенаправленно их не изучал. И мы захотели стать первопроходцами.

Роман посмотрел на девушку, сидящую в первом ряду. На ее лице читалось то ли недоверие, то ли непонимание. Роман, немного повозившись с компьютером, вывел на экран рисунок, иллюстрирующий огромное скопление частиц.

– Мы подали заявку на грант и выиграли его. Денег хватило на обустройство небольшой лаборатории. Мы выдвинули гипотезу, согласно которой, эти частицы могут быть частицами, переносящими время. Ученые по всему миру давно искали такие частицы. Это было смелое предположение, основанное практически ни на чем. Но, как это иногда бывает в большой науке, мы попали пальцем в небо.

Роман нажал на кнопку, и картинка сменилась на текст – тезисы того, что он собирался сказать.

– Оказалось, что эти частицы, которые мы впоследствии назвали хронионами, обладают уникальным, неповторимым состоянием в каждый конкретный момент времени. То есть, хронионное поле как бы записывает и хранит информацию о состоянии всей материи во времени. А так как комбинация состояний хронионов уникальна в каждый конкретный момент, в них содержится информация и о прошлом, и о будущем.

Он сделал паузу и посмотрел на студентов – не появилось ли у кого-то на лице выражение отвращения. Не появилось. По крайней мере, пока.

– Но дальше больше. Мы стали изучать состояние хронионного поля и научились вычислять, каким именно оно должно быть в тот или иной момент. Иными словами, мы можем спрогнозировать, какое будет у поля состояние через час или тысячу лет. А также просчитать, каким это состояние было час или тысячу лет назад. И когда мы стали моделировать эти состояния, обнаружили настоящую бомбу.

Роман облизнул высохшие губы. Как же он не додумался налить себе стакан воды? Сейчас он очень пригодился бы, ведь он вплотную подошел к переломному моменту всей лекции, возможно, самой ее важной части. После следующих его слов молодые люди, сидящие сейчас прямо перед ним, либо сочтут его сумасшедшим и на лекции больше ходить не будут, либо станут жадно ловить каждое его слово, произнесенное им в ближайшие плюс-минус восемьдесят минут. До этого он придерживался плана лекции, позволяя себе некоторую долю импровизации, но следующую фразу он выучил дословно.

– Анализ показал, что состояния хронионного поля в отдельных его участках могут полностью повторяться в двух моментах времени. Иными словами, между двумя этими моментами существует определенная связь. Мы назвали их связями состояний. Что эти связи означают, мы достоверно установить пока не можем. Но напрашивается очевидный ответ – это свидетельство межвременных, если можно так сказать, коридоров.

Роман нажал на кнопку, и на схеме хронионного поля стали красным подсвечиваться отдельные участки. Каждый из таких участков нумеровался датам – «12.10.1975 – 25.03.2011», «17.06.2037 – 13.07.2005»… Студенты с недоверием переводили взгляд с экрана на Романа и обратно.

– За первый год работы лаборатории мы зафиксировали семьдесят шесть связей состояний. За следующий год еще сто сорок три. На сегодняшний день этих связей официально зарегистрировано восемьсот пятьдесят одна.

– Вы хотите сказать, – произнес парень в очках, сидящий на третьем ряду, – Что вы открыли перемещения во времени?

Руку парень не поднял, однако Роман не возражал – ему было достаточно того, что парень еще не покинул аудиторию со словами «чушь это все собачья».

– Ну, так однозначно я бы заявлять не стал. Но я уверен, что это неслучайно. А теперь представьте, просто вообразите на минуту, что мы правы, – от эмоционального возбуждения Роман стал интенсивно жестикулировать, – Представьте, что эти связи – это действительно межвременные туннели. И по ним могут перемещаться материальные объекты. Нам с вами остается только открыть эти туннели.

Роман замолчал, и в аудитории воцарилась тишина. Студенты переваривали информацию. В воздух взлетела рука девушки в желтом платье, до этого не отводящей взгляд от экрана с иллюстрацией связей состояний.

– Роман Сергеевич, если мы собираемся говорить о путешествиях во времени с научной точки зрения… Во-первых, работ по этой теме не так уж много. А все те, которые я читала, ссылаются на гипотезу Эйзера. С тех пор, как он ее сформулировал, никто ничего нового не открыл…

– Что за гипотеза такая? – спросил парень в очках.

Роман взглянул на план лекции, в котором следующим пунктом значилось «Эйзер». Потом поднял глаза на студентку, задавшую вопрос. Да, похоже, он их недооценивал.

– Поднимите руки, кто знает, о чем идет речь, – попросил Роман.

Руки подняли четыре человека, включая девушку в желтом.

У остальных на лице было искреннее замешательство. От нового приступа волнения сердце Романа снова стало биться учащенно. Он вытер со лба пот тыльной стороной ладони и нажал на кнопку переключения слайдов. На экране появилось множество картинок. Студенты несколько секунд непонимающе переводили взгляд с экрана на Романа и обратно. Наконец, кто-то с задних рядов спросил:

– Это что, фильмы?

– Да, – сказал Роман, приложив усилие, чтобы голос его не дрожал, – Это постеры фильмов. Кто может сказать, что у этих фильмов общего?

В статье про то, как вести лекции, было написано, что нужно как можно больше вовлекать студентов, задавая им вопросы. Там, правда, не было написано, что делать, если вовлекаться они не захотят, а вопросы будут игнорировать.

Студенты все как один внимательно посмотрели на экран. На нем были постеры «Звездного пути», «Эффекта бабочки», «Пиджака», «Двенадцати обезьян»…

– Легко. Это фильмы про путешествия во времени, – донеслось с задних рядов, и на этот раз Роман успел уловить, кому принадлежала реплика – бледному темноволосому парню, который сполз на стуле так низко, что над столом виднелась лишь его голова.

– Да, все верно, – сказал Роман и снова нажал на кнопку.

Картинки на экране задвигались и разделились на две группы – первую, совсем небольшую, и вторую, в которой собралась основная масса фильмов. Студенты изучили расположение постеров и опять посмотрели на Романа, требуя объяснений. Вместо этого он снова решил задать вопрос аудитории:

– А что общего у фильмов каждой из этих двух групп?

Роман терпеливо подождал, пока кто-нибудь сформирует ответ. И первой руку подняла, конечно, девушка в желтом. Она начала говорить, не отводя глаз от экрана:

– Я думаю, в них разные принципы путешествий во времени.

– Совершенно верно, – Роман улыбнулся, но быстро сменил выражение лица на нейтральное. Он не хотел, чтобы студенты подумали, будто он завел себе любимчика – статья о ведении лекций этого не рекомендовала. Но, кажется, он опоздал. Бледный парень с задних рядов сказал:

– А можно объяснить для дураков?

По аудитории прокатилась легкая волна смешков. Роман поспешил снова привлечь внимание и подошел к экрану.

– Подходы к описанным перемещениям во времени в этих фильмах действительно разные. В таких фильмах, как, например, «Эффект бабочки», «Петля времени», «Назад в будущее», изменив что-то в прошлом, вы меняете настоящее. В «Петле времени» человеку в прошлом отрезали пальцы, а в настоящем они пропадали один за одним. В «Эффекте бабочки» герой возвращался в прошлое, менял что-то и, вернувшись в настоящее, видел последствия своих действий. Люди, которые погибли в прошлом по его вине, теперь оказывались мертвы. У него самого появлялись шрамы от полученных в прошлом травм. В «Назад в будущее» Марти, вернувшись в настоящее, обнаружил, что из-за его действий в прошлом его отец теперь успешный бизнесмен. Еще раз зафиксируем, что во всех этих фильмах действия, совершенные путешественником в прошлом, изменяют будущее.

Роман перешел к другому краю экрана и указал рукой на группу из четырех постеров. Она включала «Гарри Поттер и узник Азкабана», «Терминатор», «Жена путешественника во времени» и «Интерстеллар».

– Что касается путешествий во времени в этих фильмах, то ситуация несколько другая. Все последствия путешествий в прошлое, все изменения, которые путешественник в прошлом совершит, уже могли наблюдаться им в настоящем, еще до путешествия.

Девушка в желтом платье кивнула. Парень в очках, наоборот, помотал головой.

– Простите, ничего не понял.

– Сейчас объясню на примере. «Гарри Поттер и узник Азкабана». Гарри, защищаясь от дементоров на берегу озера, в какой-то момент видит серебристого оленя. Он думает, что это его отец. Но позже переносится в прошлое, в момент нападения дементоров, и сам вызывает патронуса в виде оленя. То есть, переместившись в прошлое, он не изменил будущее. Он лишь «подтвердил» его. «Терминатор». Кайл Риз отправляется в прошлое, чтобы предотвратить смерть матери Джона Коннора, который возглавит человечество в войне с машинами. Кайл и Сара влюбляются друг в друга, и тот становится отцом Джона. Кроме того, как мы выясняем во второй части, оставленный в прошлом чип из головы терминатора, становится основой исследования, благодаря которому и появляются терминаторы. «Жена путешественника во времени». Главный герой видит себя из будущего, на полу, с пулевым ранением в животе. Но даже зная, что ему уготована такая судьба, он не может ничего изменить. Позже он получает эту пулю и переносится в прошлое, в тот самый день. В «Интерстелларе» герой Макконахи думает, что через книжный шкаф с ним пытается связаться некая высшая раса. А потом оказывается, что это он сам, перенесшийся в прошлое. Понимаете?

Студенты молчали.

– В научной фантастике это называется «Хроноклазм». Хроноклазм прямо противоположен эффекту бабочки, при котором любое воздействие на прошлое оказывает немедленный лавинообразный эффект на будущее. Это ситуация, при которой путешественник во времени, конечно, может оказать на прошлое определенное воздействие, но последствия не появляются в настоящем как по мановению волшебной палочки, потому что они уже присутствуют в настоящем. Мы уже наблюдаем последствия всех путешествий в прошлое, которые когда-либо будут совершены.

– То есть, переместившись в прошлое, ничего изменить нельзя? – спросил бледный парень.

– Именно! – сказал Роман.

– А при чем здесь Эйвер? Или как его там? – спросила симпатичная блондинка, сидящая почти в самом центре аудитории.

– Эйзер, – сказала девушка в желтом, – Он здесь при том, что в конце двадцатого века написал множество научных работ, основанных на собственной гипотезе. И его гипотеза в общем-то похожа на то, что мы видим в фильмах из первой группы. Я все правильно говорю, Роман Сергеевич?

Это уже попахивало явным подхалимством, но Роман не стал заострять на этом внимания.

– Да. Эйзер научно обосновал свою гипотезу, согласно которой при каждом перемещении во времени создается отдельная параллельная вселенная, где события развиваются уже по-своему, – сказал Роман и начертил на экране линию, обозначающую время. Затем дополнил рисунок дугой, символизирующей прыжок в прошлое. Из конца дуги он прочертил еще одну линию-аппендикс, параллельную основной прямой, – То есть мы можем прыгнуть в прошлое, что-то там изменить, а вернувшись в настоящее увидеть последствия этих изменений.

Он указал пальцем на «аппендикс» и снова остановился, дав студентам возможность переварить очередную порцию информации.

– Ну хорошо, – неуверенно сказала блондинка, – И как это все связано с хронионным полем и всем прочим?

Роман глубоко вздохнул.

– А вот как. Предположим, что гипотеза Эйзера верна. Значит, если к нам прибудет путешественник из будущего, это будет означать, что мы с вами находимся в альтернативной для этого путешественника реальности. Мы находимся здесь, – Роман ткнул в маленькую линию-аппендикс, – Путешественник мог прыгать назад сколько угодно раз, и каждый раз создавал бы новое ответвление, – Роман нарисовал еще несколько линий-отростков левее первой, – Предположим, что связь состояний хронионного поля – это действительно межвременной туннель. Это означает, что, находясь здесь, – он снова указал на самый правый отросток, – мы бы могли зафиксировать один туннель, самый близкий к нам по времени.

Роман ткнул пальцем в точку на временной линии, из которой выходил самый правый отросток, и посмотрел на студентов. Все слушали, казалось, затаив дыхание.

– Да, – сказал Роман отвечая на их немой вопрос, – Мы бы зафиксировали один туннель. Но мы зафиксировали восемьсот пятьдесят один.

Вновь повисла тишина. Внутренне Роман ликовал. Ему удалось их зацепить, удалось впечатлить. Даже бледный парень на галерке сел как полагается и внимательно изучал рисунок на экране.

– Разве это не означает, что мы уже должны были встретить путешественников во времени? – спросил студент, сидящий на первом ряду, – Разве Хокинг не опроверг эту гипотезу, устроив «Вечеринку для путешественников во времени»?

– Этого я не знаю. И это смущает меня больше всего. Отсутствие путешественников во времени ставит под сомнение нашу гипотезу. Утешает лишь то, что даты, скажем так, концов межвременных коридоров, довольно далеки от нас с вами. По крайней мере тех, которые мы обнаружили на сегодняшний день.

– И кто же эти путешественники во времени? – спросила девушка в желтом, глядя на Романа слишком уж восхищенно, как ему показалось.

– Я надеюсь, что это вы, присутствующие в этой аудитории. – сказал Роман, – А может быть ваши ученики. Вся эта программа обучения студентов – не что иное, как зерна, которые должны принести плоды в будущем. Мы еще далеки от путешествий во времени, от управления состояниями хрононионного поля, пока мы можем только наблюдать их. Однако мы верим, что в будущем это станет возможным. Для этого мы сегодня с вами здесь. Мы закладываем фундамент для будущих великих открытий. Возможно вы станете первым путешественником во времени. Или кто-то, кто еще не родился, но кого вы потом обучите и передадите ему накопленные знания. Это «Марс-Один». Мы делаем первый шаг на пути к великому.

– Черт, – вырвалось у кого-то из студентов.

– К следующей нашей встрече я прошу вас прочитать статьи, указанные в списке, который я вам разослал. Там есть и мои статьи, и работы Бориса Аркадьевича, с которым вы, я надеюсь, очень скоро познакомитесь. Если вы согласны на эту, как может многим показаться, авантюру, я обещаю вам, что скучно не будет. Перед нами очень много нерешенных вопросов.

– Вы имеете в виду поиск путешественников во времени?

Роман вздохнул и впервые с начала лекции сел на кресло, стоящее за столом лектора. Роскошное кресло, купленное на деньги министерства обороны. Людьми, которые надеялись однажды использовать путешествия во времени как оружие.

– Не только, – сказал он, – Одним из самых неясных вопросов для нас остается онтологический парадокс.

По тому, как вновь замолчали студенты, Роман понял, что они ждут более подробного объяснения.

– Допустим, прямо сейчас, в этой самой аудитории появляюсь я из будущего. И этот я-из-будущего передаст мне, скажем, яблоко. Затем я пойду с этим яблоком в нашу лабораторию, где Борис Аркадьевич сообщит мне, что утром был совершен научный прорыв, и вот она – настоящая машина времени. Я использую эту машину времени, перемещусь вместе с яблоком в прошлое, в эту аудиторию, и отдам яблоко себе из прошлого. Теперь я-из-прошлого идет в лабораторию и снова переносит яблоко в прошлое. И так до бесконечности. И вот мы получаем ситуацию, в которой яблоко есть, оно существует, хотя и не понятно, откуда оно взялось. Оно никогда не созревало на яблоне, его никогда не срывали. Оно появилось из ниоткуда.

Студенты слушали очень внимательно.

– Нюанс в том, что если уж наши предположения о связях состояний хронионного поля верны, то обязан существовать и онтологический парадокс. И тут вопрос уже даже не в том, как это возможно.

– А в чем же? – очень тихо спросил парень в очках.

– Почему мы еще не по уши в яблоках? – сказал Роман.

***

Дорога от учебного до административного корпуса занимала около десяти минут. Погода стояла теплая, светило солнце, которое все еще притворялось летним, хотя ночи были уже по-настоящему холодными. Роман шел, не особо торопясь, и обдумывал результаты первой проведенной им лекции по хронофизике.

Он пришел к выводу, что ему удалось заинтересовать всех присутствующих студентов. В конце занятия к нему подошло не менее десяти человек и поблагодарили за очень интересную лекцию. Некоторые прямо на занятии стали искать в интернете его статьи, многие задавали уточняющие вопросы. Пожалуй, решил Роман, можно считать, что лекция прошла успешно.

На подходе к корпусу он увидел Борю. Тот бежал откуда-то со стороны университетских общежитий и прежде, чем Роман успел окликнуть его, скрылся за углом корпуса.

Роман последовал за ним и обнаружил друга уже возле входа. Боря успел обзавестись стопкой из нескольких толстенных папок с документами, которую теперь держал в руках.

– Привет, Боря, – никто из коллег никогда не называл Борю по имени отчеству. Он был невысокий и полноватый, стопка доставала ему практически до глаз, так что он даже не сразу заметил Романа, а когда заметил, будто бы не узнал. Черные волнистые волосы Бори, которые почти всегда были непричесанными, сейчас выглядели особенно растрепанными, прямоугольные очки в толстой коричневой оправе съехали на кончик носа и грозили упасть на асфальт. Роман перекинул ремень сумки через плечо и взял у друга несколько папок.

– Я… Это… – Боря не мог отдышаться, – Там это… Пошли!

– То есть ты даже не спросишь у меня, как прошла самая великолепная лекция в истории университета?

– Сейчас не до лекции. Пошли.

Роман понял, что случилось что-то серьезное, ведь Боря, в обыкновении ироничный, был максимально серьезен. Кроме того, он волновался из-за лекции не меньше Романа, и уж точно не упустил бы возможность поинтересоваться, как все прошло.

Роман придержал дверь, дав возможность Боре пройти вперед. Лаборатория вместе с кабинетами, специально отведенным для проекта конференц-залом, переговорными, подсобными помещениями и серверными занимали весь третий этаж корпуса. Еще полгода назад друзья о таком не могли и мечтать. Войдя внутрь лаборатории, Боря положил папки на стол и поспешил надеть белый халат. Роман сделал то же самое, отметив, что в выражении лиц сотрудников улавливается напряженность.

– Что случилось? – спросил он.

– Пойдем-пойдем – Боря направился к компьютеру, за которым сидела Аня, талантливый математик, присоединившаяся к проекту одной из первых. Она вместе с еще несколькими сотрудниками лаборатории занималась вычислениями временных координат повторяющихся участков хронионного поля. – Аня, покажи, пожалуйста.

Аня нажала несколько клавиш, и на экране появилось изображение, почти не отличающееся от того, которое Роман часом ранее показывал студентам для наглядной демонстрации временных тоннелей.

– Сегодня утром мы стали регистрировать новые связи состояний. В большом количестве. Сейчас уже больше тридцати пяти, и продолжаем находить новые.

– Понятно, – сказал Роман. По лицу Бори он прекрасно понимал, что в этих новых связях есть что-то необычное, – Но это не просто связи, так?

– Да, посмотрите, – Аня нажала еще на несколько кнопок и на экране остался подсвеченным красным один участок хронионного поля.

– Ты же сказала, их больше тридцати пяти.

– Так и есть, – Аня улыбалась. Роман понял, что с ним проделывают то же самое, что он проделывал в аудитории со студентами: она ждала, что он до чего-то догадается. И он догадался.

– Вы хотите мне сказать, что повторяющиеся участки встречаются в одних и тех же областях поля в тридцати пяти временах?