Думай своей головой. Как сохранить свободу мысли в мире чужих истин

Глава 7. Муравьи и баскетбольный мяч: когда мы теряем систему отсчёта

В эпоху информации я заметил странное явление: будь то Нью-Йорк или Токио, Шанхай или Лондон, выражения лиц людей становятся всё более похожими. Я видел такое выражение — оно похоже на ощущение, когда муравей забирается на баскетбольный мяч: голова кружится, и ты теряешь ориентацию.

Я говорю это, исходя из личного опыта.

Прошлым летом один из моих студентов вернулся из Кремниевой долины и привез мне в подарок очки виртуальной реальности. Он сказал: «Учитель, наденьте их — и вы увидите весь мир». Надев их, я действительно увидел многое: слонов на африканской саванне, ледники Антарктиды, и даже — благодаря камере, прикрепленной к спине орла, — смог испытать ощущение полета. Но сняв очки, я почувствовал сильную усталость — не физическую, а умственную. Как бы это описать… Это как будто тебя внезапно бросили в огромную библиотеку, где все книги раскрыты одновременно, а все слова набрасываются на тебя; ты хочешь посмотреть на всё, но в итоге ничего не можешь разглядеть.

Это ощущение головокружения напомнило мне один случай из детства. Мне тогда было лет семь-восемь, и я поехал с отцом в деревню. Ночи в деревне были особенно тёмными, а звёзды — особенно яркими. Я лежал на площадке для сушки зерна, немного посмотрел на звезды и вдруг обнаружил, что не могу сориентироваться. Небо было усыпано бесчисленными звёздами, но не было ни Большой Медведицы, ни Полярной звезды — я словно упал в огромное море света, где не мог различить, где верх, где низ, где лево, где право. Это чувство страха я помню до сих пор.

Позже отец объяснил мне, что, глядя на звезды в незнакомом месте, нужно сначала найти ориентиры. Найти три самые яркие звезды, запомнить их относительное расположение, а затем постепенно расширять поле зрения. Так можно не заблудиться.

Этот принцип в равной степени применим и к эпохе информации. Сейчас перед нами не несколько тысяч звёзд, а сотни миллионов сообщений. Каждый высказывает своё мнение, каждую секунду появляются новые точки зрения, новые данные, новые «истины». Но проблема в том, что когда мы верим во всё, это равносильно тому, что мы не верим ни во что. Когда всё важно, ничего не имеет значения.

У меня есть друг, который двадцать лет проработал редактором в газете. Два года назад газета закрылась, и он устроился в компанию, занимающуюся новыми медиа. Проработав там три месяца, он пришёл ко мне выпить и сказал, что не выдерживает. Я спросил, почему. Он ответил: «Когда я работал в газете, выпуск выходил только раз в день, и нужно было обдумывать, какую новость поместить на первую страницу, а какую — в угол».А теперь, смотрите, данные аналитики показывают, что читатели в среднем смотрят каждую статью всего три секунды. Три секунды! То, что я писал три часа, люди пролистывают за три секунды. Когда он говорил это, огонек в его глазах погас.

Позже этот друг уволился и уехал в горную местность, чтобы открыть общественную библиотеку. Он сказал, что, по крайней мере, там книга может быть прочитана кем-то от корки до корки.

Этот случай заставил меня многое обдумать. Наше поколение прошло путь от печатных СМИ к цифровым, от медленного ритма жизни к быстрому, от дефицита информации к информационной перегрузке. Но и перегрузка, как и дефицит, лишает человека способности трезво судить. Это как с человеком: когда он голоден, у него кружится голова, а когда он переедает — тоже.

У меня есть теория , которую я называю «потерей системы отсчёта». В чём она заключается? Дело в том, что человеку нужны определённые фиксированные координаты, чтобы определить своё местоположение. В эпоху, когда ещё не было GPS, моряки ориентировались по Полярной звезде, а путешественники — по дорожным указателям. А сейчас? У нас есть GPS, навигационные приложения и бесчисленное множество «авторитетов», которые подсказывают, куда идти. Но этих авторитетов так много, что это, напротив, только запутывает людей.

Приведу пример. Несколько лет назад я побывал на семинаре, посвящённом искусственному интеллекту. На сцене сидели пять экспертов: один утверждал, что ИИ уничтожит человечество, другой — что ИИ спасёт человечество, третий — что ИИ — не более чем сложный калькулятор, четвёртый — что ИИ уже обрёл самосознание, а пятый — что все остальные неправы. В зале сидели пятьсот человек, и все были в полной растерянности. Один молодой человек поднял руку и спросил: «Учитель, кому мне верить?» Пятеро экспертов на сцене переглянулись, но никто ничего не ответил.

Это типичная дилемма информационной эпохи: мы получаем беспрецедентный объем информации, но теряем способность ее оценивать. Это как муравей, забравшийся на баскетбольный мяч: он видит всю поверхность мяча, но не знает, где находится сам.

Этот дилемма особенно ярко проявляется у молодёжи. Я преподаю уже более тридцати лет и заметил, что студенты меняются быстрее, чем само общество. Студенты 80-х годов жаждали знаний и хотели учиться всему. Студенты 90-х годов были прагматичны и ориентированы на результат, они хотели изучать только то, что приносит пользу. А студенты нового века? Они уже не испытывают жажды знаний, потому что погружены в море информации; они также не стремятся к конкретным результатам, потому что не знают, к чему им стремиться.

Однажды один студент спросил меня: «Учитель, что, по-вашему, правильно?» Я ответил: «Этот вопрос слишком обширен, сначала ты должен спросить себя, что для тебя важно». Он сказал: «Я не знаю, мне кажется, что всё важно, и в то же время ничего не важно». Эти слова напомнили мне о том маленьком мальчике, который не мог сориентироваться на току.

Но проблему всё равно нужно решать. Муравей не может вечно лежать на баскетбольном мяче, теряя ориентацию. Нам нужно найти новую систему отсчёта.

Мой подход заключается в следующем: вернуться к самому основному.

Что такое самое основное? Это то, что проверено временем и не теряет своей ценности, несмотря на изменения эпох. Например, честность. Например, уважение к фактам. Например, способность к независимому мышлению. Эти вещи звучат банально, но чем больше мы погружаемся в эпоху информационного взрыва, тем ценнее они становятся.

У меня есть привычка: каждое утро, проснувшись, я не смотрю на телефон и не включаю компьютер, а сначала некоторое время смотрю на дерево за окном. Это дерево стоит у окна моего дома уже двадцать лет: весной распускается, осенью сбрасывает листья — и никогда не меняется. Оно не расскажет мне, какие сегодня новости, и не сообщит, кто снова высказал что-то сенсационное. Но, глядя на него, я чувствую стабильность. Именно эта стабильность и является моей системой отсчёта.

Есть ещё один способ: разделить информацию на три категории. Первая — факты, то есть то, что можно проверить. Вторая — мнения, то есть интерпретация фактов другими людьми. Третья — эмоции, то есть чувства, которые эта информация в вас вызывает. Многие теряются именно потому, что смешивают эти три категории. Увидев новость, они сначала поддаются эмоциям, затем принимают чужие мнения, а в конце концов даже забывают, что на самом деле является фактом.

У меня есть друг, физик. Он рассказал мне, что для измерения положения объекта нужны три опорные точки. Для оценки мыслей человека тоже нужны три опорные точки: история, логика и сопереживание. История рассказывает, что происходило в прошлом, логика подсказывает, как должны развиваться события, а сопереживание помогает понять чувства других людей.

Как верно сказано! Жаль, что современные люди смотрят только на то, что перед глазами, не обращая внимания на историю; руководствуются лишь чувствами, игнорируя логику; заботятся только о своих собственных чувствах, не думая о других.

Говоря об этом, я вспомнил один случай. Два года назад я участвовал в форуме, посвящённом кибернасилию. Один молодой человек встал и рассказал, что его обругали в интернете за то, что он раскритиковал актёрскую игру своего кумира. Он сказал, что эти люди вообще не знают его и не знают, соответствует ли его высказывание действительности, но сразу же перешли к личным нападкам. Я спросил: «Как ты потом поступил?» Он ответил: «Сначала я очень разозлился и хотел ответить тем же».Потом я подумал и решил, что в этом нет необходимости. Ведь те, кто меня ругал, на самом деле ругали не меня, а просто выплескивали свои эмоции. Им нужна была мишень, и я просто оказался на их пути».

Этот молодой человек меня очень порадовал. Он не дал себя унести потоком информации, а нашел свои ориентиры. Он знает, на что стоит реагировать, а на что — нет. Эта способность важнее любых знаний.

Я часто говорю студентам: «Вы должны научиться „отсекать, отбрасывать и отпускать“». Речь идет не о вещах, а об информации. Вам не нужно знать обо всём. В мире каждый день происходит столько событий, и девяносто процентов из них не имеют к вам никакого отношения. Вам нужно обращать внимание только на ту информацию, которая действительно важна и способна помочь вам расти.

Но что же действительно важно? Это вам предстоит определить самим. Никто не может решить это за вас. Как на току: отец мог научить меня ориентироваться по ориентирам, но он не мог смотреть на звезды вместо меня.

В заключение я хочу раскрыть один секрет. На самом деле, когда муравей забирается на баскетбольный мяч, он не теряет ориентацию. У муравья есть своя система навигации, которая опирается на рельеф поверхности, запахи и положение солнца. То же самое и с нами, людьми. Когда все внешние ориентиры перестают работать, у нас остаются внутренние ориентиры. Эти ориентиры — это накопленный с детства опыт, наши ценности и интуиция.

Вопрос в том, серьезно ли вы когда-нибудь занимались развитием этой внутренней системы ориентиров? Спрашивали ли вы себя в тишине: «Во что я на самом деле верю? Почему я в это верю?»

Этот вопрос заслуживает того, чтобы каждый над ним задумался. Особенно в нашу эпоху, когда вокруг летает масса фрагментарной информации.

Глава 8. Сруб оливкового дерева: когда изобилие заменяется идеологией

Побывав в разных местах и увидев разные вещи, я постепенно понял одну истину: богатство мысли важнее любого догмата. Эта истина звучит просто, но воплотить её в жизнь сложнее, чем взобраться на небо. Ведь всегда найдутся те, кто хочет срубить оливковое дерево и заменить его однородным питомником.

Оливковые деревья я видел на юге Италии. Эти деревья настолько старые, что их кора морщинистая, как лицо старика, но они всё ещё живы и каждый год по-прежнему приносят блестящие плоды. Местные жители рассказали мне, что некоторым оливковым деревьям уже более тысячи лет. Более тысячи лет! Это дольше, чем существовали многие династии. Они пережили войны, эпидемии, землетрясения, но по-прежнему стоят на своих местах, укоренившись в щелях скал, а ветви и листья тянутся к небу. Каждое оливковое дерево непохоже на другое: у одних шея наклонена, у других — спина согнута, а на некоторых остались обугленные шрамы от ударов молнии. Но все они живы и приносят плоды.

Вот что такое плодородие. Плодородие — это не однообразие, не однотипичность, а разнообразие жизней, теснящихся бок о бок: ты растёшь по-своему, я — по-своему, и никто никому не мешает. Но всегда найдутся те, кому такое зрелище не по душе. Им кажется, что оливковые деревья слишком беспорядочны, слишком не подчиняются правилам, и они хотят срубить их, чтобы посадить деревья одного вида — быстрорастущие, плодоносящие и простые в уходе. Они называют это «усовершенствованием», но на самом деле это уничтожение изобилия.

Когда я преподавал в одном университете, я был свидетелем такого «усовершенствования». На философском факультете того университета изначально работали несколько пожилых профессоров, каждый из которых читал лекции по своей специальности. Один преподавал Канта, другой — Чжуан-цзы, а третий специализировался на индийском буддизме. Студенты слушали того, кого хотели, и иногда даже вступали в споры, споря до покраснения лиц. Позже пришёл новый руководитель, который заявил, что нужно «объединить ресурсы» и слить курсы этих трёх преподавателей в один под названием «Сравнительная философия Китая, Запада и Индии». Старые профессора не согласились, заявив, что сравнивать это невозможно. Руководитель спросил: «Почему нельзя сравнивать? Ведь это же философия». В результате преподаватель, читавший курс по Канту, ушёл, преподаватель, читавший курс по Чжуан-цзы, был переведён на преподавание политики, а преподаватель, специализировавшийся на индийском буддизме, просто ушёл на досрочную пенсию. Новый курс стал вести молодой преподаватель, который, правда, умел преподавать, но превратил учения всех трёх в «материализм» и «диалектику». Студенты, прослушав его, сказали: «Оказывается, философия — это вот что такое».

Вот что значит «срубить оливковое дерево». Если не дать разным идеям расти вместе, а навязать им одну форму, то в итоге не останется никаких идей.

Подобное происходит не только в университетах. Я сталкивался с этим и в СМИ. В девяностые годы я даже писал статьи для некоторых газет. В те времена газеты, хотя и подвергались ограничениям, по крайней мере, были несколько разных. Одни склонялись влево, другие — вправо, одни предпочитали обсуждать культуру, другие — экономику. Читатели выбирали то, что им было нужно, и могли ознакомиться с разными точками зрения. Потом так больше не стало: все газеты стали одинаковыми. На первых страницах — одни и те же новости, в редакционных статьях — один и тот же тон, даже проза в приложениях стала одинаковой — везде писали о «прелестях весны» и «меланхолии осени». У меня есть друг, который двадцать лет проработал редактором в одной газете, а потом его уволили. Он говорит, что современные газеты — как будто вылеплены из одной формы, даже опечатки в них одинаковые.

Это напомнило мне одну историю. Я знаком со студентом из деревни, чья семья занималась земледелием. Он рассказывал мне, что его отец, возделывая землю, никогда не сажал только одну культуру. Рядом с кукурузой он сажал бобы, рядом с бобами — тыкву, а под тыквой еще и разводил кур. Он говорил, что только так земля остается плодородной, вредителей меньше, а урожай стабильный. Если же сажать только одну культуру, то в первый год всё ещё нормально, а во второй — уже нет: почва становится всё беднее, а вредителей — всё больше. Его отец говорил, что это называется «оживлять землю». Я думаю, с мыслями всё точно так же. Нужно дать возможность разным мыслям расти вместе, конкурировать друг с другом и дополнять друг друга — только тогда «поле» мыслей будет «живым». Если же разрешить расти только одной мысли, то поле умрёт, и мысли тоже умрут.

Но всегда найдутся люди, которые не понимают этой истины. Им кажется, что разнообразие — это хаос, это проблемы. Они хотят жить в идеальном мире, где все думают одинаково, говорят одно и то же и делают одно и то же. Они полагают, что так наступит мир и спокойствие, но не понимают: такой мир — это мир мертвецов.

У одного друга я видел старую книгу об экологии. В ней говорилось, что чем больше видов в экосистеме, тем она стабильнее. Если видов мало, система становится уязвимой, и одна болезнь может уничтожить её целиком. То же самое и с мыслями. Чем больше идей в обществе, тем стабильнее оно. Если идей мало, общество становится уязвимым: одного лозунга достаточно, чтобы взбудоражить всех. Но те, кто хочет срубить оливковые деревья, не понимают этой истины. Они думают, что, вырубив «посторонние» деревья и посадив один вид, лес станет лучше. Но они не знают, что именно то, что они вырубают, и есть жизнь леса.

Помню, как однажды я ездил на конференцию. Там один человек с большим воодушевлением произнес длинную речь о том, что мысли современных людей слишком беспорядочны и необходимо «унифицировать представления». Он сказал, что цель нашего образования — воспитать определённый тип людей: людей с идеалами, нравственными принципами, культурным уровнем и дисциплиной. Выслушав его до конца, я не удержался и спросил: «А чьи же идеалы у таких людей? Чья мораль у таких людей?» Он на мгновение озадачился и ответил: «Конечно же, это идеалы всех и мораль всех». Я сказал: «Нет. Идеалы всех — это когда у каждого свои идеалы. Если вы хотите их унифицировать, то это уже не могут быть идеалы всех, а только ваши личные».

Возможно, эти слова прозвучали слишком резко. Но я действительно был обеспокоен. Ведь я видел слишком много людей, которые, полагая, что владеют истиной, стремятся уничтожить чужие мысли. Они не понимают, что истина — это не то, чем может овладеть один человек. Истина постепенно раскрывается в столкновении разных идей. Уничтожив одну идею, ты, возможно, отдаляешься от истины на один шаг.

У меня есть старый друг, художник. Он рисовал всю жизнь, пробовал все стили: масло, акварель, традиционную китайскую живопись и даже компьютерную графику. Другие говорили, что он «разносторонний», а он отвечал: «И хорошо, что разносторонний». Он говорил: «Если на одном дереве распускаются разные цветы, это и есть красота. А если только один вид цветов — это уже искусственные цветы». На самом деле он говорил именно о мысли.

Но эту истину сейчас понимают всё меньше и меньше людей. Посмотрите на современное образование: от начальной школы до университета всех учат «стандартным ответам». В литературе есть стандартные ответы, в математике — стандартные ответы, даже в сочинениях есть стандартные ответы. У моего соседа есть сын, который учится в третьем классе начальной школы. Он написал сочинение на тему «Моя мечта». Он написал, что хочет стать поваром, потому что любит есть. Учитель поставил ему неудовлетворительную оценку, сказав, что мечта недостаточно возвышенная. Позже он написал, что хочет стать космонавтом, и учитель поставил ему «отлично». Ребёнок вернулся домой и сказал отцу: «Оказывается, мечта — это не то, кем ты сам хочешь стать, а то, кем учитель хочет, чтобы ты стал». Отец, услышав это, не знал, что ответить.

Вот что значит «рубить оливковое дерево» в образовании. Если не давать детям думать о том, о чём они хотят, а навязывать им то, о чём хочешь ты, то в конце концов они перестанут думать вообще.

В некоторых странах я видел другой подход к образованию. Это одна из стран Северной Европы, где у меня есть друг, преподающий в школе. Он рассказал, что в их школах не учат стандартным ответам. Там учат учеников задавать вопросы. Например, на уроках истории учитель не говорит: «История такова-то», а спрашивает: «Почему история такова-то?».Ученики сами ищут информацию, сами обсуждают и в итоге приходят к собственным выводам. Учитель не оценивает правильность или неправильность ответов, а оценивает только процесс мышления. Услышав об этом, я очень позавидовал. Но я также понимаю, что такое образование у нас, скорее всего, не сработает. Потому что некоторые боятся. Боятся, что ученики зададут вопросы, которые не следует задавать, боятся, что ученики придут к выводам, к которым не следует приходить.

Но я хочу сказать: чем больше вы боитесь, тем больше нужно позволять им задавать вопросы. Потому что, затыкая отверстия, через которые прорываются вопросы, вы не избавитесь от них — они просто уйдут в подполье и превратятся в нечто ещё более опасное. Это как с деревом: если вы срежете его ветви, оно не умрёт, а пустит новые ветви в другом месте. Чем больше вы стремитесь к единомыслию, тем больше мысли расходятся.

Я написал книгу, посвящённую историческим событиям. После её публикации мне пришло письмо с оскорблениями, в котором меня называли «преступником перед историей». Я прочитал его, но не рассердился. Я подумал: он ругает меня, потому что верит в то, во что верит. А я верю в то, во что верю. Никто из нас не сможет убедить другого. Но это неважно. Важно то, что мы ещё можем говорить, можем спорить. Если однажды мы все перестанем говорить — вот это будет страшно.

Но некоторые люди просто не хотят, чтобы ты говорил. Они считают, что если то, что ты говоришь, неверно, то говорить об этом не следует. Они считают, что знают, что правильно, и ты должен их слушать. Они считают, что мысли должны быть только одного рода — именно их. Это напоминает мне слово «мыслительная тюрьма». То есть ты запираешь мысли человека в клетку, кормишь его определённой пищей, чтобы он вырос в определённом виде. Но человеческие мысли — это не куры, не свиньи, их нельзя держать в загоне. Человеческое мышление — дикое и свободное. Чем больше ты пытаешься его запереть, тем сильнее оно стремится к свободе.

В молодости я тоже верил в некоторые вещи. Тогда мне казалось, что я знаю, что такое истина, а что — заблуждение. Мне казалось, что все, кто отличается от меня, неправы. Я даже считал, что они не заслуживают жизни. Сейчас, вспоминая об этом, я понимаю, каким ужасным был я тогда. Ведь человек, считающий, что другие не заслуживают жизни, сам тоже не заслуживает жизни.

Позже я постепенно понял, что истина не может быть монополией одного человека. Истина — это дело всех. Нужно прислушиваться к мнению других, даже если оно полностью противоречит твоему. Ведь только выслушав других, ты поймешь, верно ли то, что думаешь сам. Если ты слушаешь только себя, то ты — лягушка на дне колодца, которая никогда не узнает, насколько велико небо.

Но в современном мире всё реже дают возможность выслушать друг друга. Посмотрите на эти споры в интернете — там никаких споров нет, только взаимные оскорбления. Ты говоришь своё, я говорю своё, и никто никого не слушает. Это хуже, чем вообще не говорить. Ведь когда молчишь, по крайней мере, есть возможность подумать. А когда ругаешься, даже не задумываешься — просто выплескиваешь эмоции.

Иногда я думаю: если бы я мог вернуться в молодость, я бы сказал себе одну фразу: «Не торопись с выводами. Больше слушай, больше смотри, больше думай». Дела в этом мире не так просты, как тебе кажется. Ты думаешь, что всё понял, а на самом деле ничего не понимаешь. Ты думаешь, что нашёл истину, а на самом деле нашёл лишь пузырь. Стоит подуть ветру — и он лопнет.

Но молодые люди не слушают. Им кажется, что они всё знают. Им кажется, что они умнее предыдущего поколения. Но они не знают, что каждое поколение считает себя умным, но каждое поколение совершает одни и те же ошибки. Виноваты не они, а их самоуверенность. Ведь чрезмерная самоуверенность превращается в высокомерие. А высокомерные люди легче всего срубают оливковые деревья.

Я пишу это не для того, чтобы кого-то поучать. Я просто хочу сказать: в вопросах мысли нельзя торопиться. Нельзя надеяться, что за одну ночь все начнут думать одинаково. Нельзя также надеяться, что одной идеей можно решить все проблемы. Нужно дать разным мыслям расти вместе, позволить им спорить, ссориться, сталкиваться друг с другом. Только так может зародиться настоящая мысль.

Подобно тем оливковым деревьям: они растут уже более тысячи лет, пережили столько бурь и ветров, но всё ещё живы. Потому что они укоренились в земле, впитывают разные питательные вещества и пускают разные ветви. Они — не одно дерево, а целая роща. Именно вместе они составляют эту плодородную землю.

Поэтому не спешите срубать оливковые деревья. Пусть они растут, пусть они живут. Ведь плодородие важнее любого догмата.

Глава 9. Между добром и злом: от «просто хорошо» к истинной способности судить

В некоторых местах люди говорят, как поют, в других — как ссорятся, а в третьих — как заучивают текст. Но больше всего я боюсь такого стиля речи, когда люди высказываются категоричными утвердительными предложениями, не допускающими никаких возражений. Например: «Хорошо — значит хорошо, просто хорошо».

Впервые я услышал эту фразу, когда был ещё ребёнком. Тогда школа организовала для нас посещение лекции, и человек на сцене во весь голос выкрикивал эту фразу, а мы в зале повторяли за ним. После этого все были очень взволнованы, словно действительно поняли какую-то великую истину. Но если бы вы спросили: «А в чём же именно это хорошо?»,Никто не смог бы ответить. Это все равно что спросить у человека, наевшегося до отвала, как ему понравилось только что съеденное блюдо — он сможет лишь громко отрыгнуть.