- -
- 100%
- +
В окно его кабинета, расположенного ниже уровня улицы, пробивался лишь тусклый свет далёкого фонаря. Йердан устало откинулся на спинку кресла, и его ореховые глаза, в полном одиночестве и спокойствии, утратили обычную усталую мутность. В них вспыхнул холодный, ясный огонь азарта. Радужка засветилась красным, а губы искривились в хищном оскале. Игра начиналась. И в ней наконец-то появился интересный союзник.
Площадь Слёз в полночь оправдывала своё название. Туман, поднимавшийся с реки, цеплялся за статую плачущей нимфы в центре фонтана, превращая её слёзы в холодную, всепроникающую сырость. Огни города здесь были приглушёнными, отдалёнными, словно это место специально создавалось для тайных встреч. Йердан стоял в тени аркады, его тёмно-серый плащ сливался с камнем. Он не просто ждал. Он слушал город, своим эмпатическим чутьем улавливая знакомый, колючий эмоциональный след.
Она пришла ровно в полночь. Не раньше, не позже. Из тумана возникла хрупкая фигура — в той же лёгкой куртке, узкой чёрной юбке с сумкой через плечо. Сменилась только блузка, на более закрытую. Она шла твёрдым шагом, но Йердан, даже не видя её лица, чувствовал вихрь внутри: сдерживаемый страх, решимость, злость на себя за эту решимость. И снова — ни капли лжи. Она шла на сделку, ненавидя необходимость в ней, но принимая правила.
Он вышел из тени и заметила его, лишь сократив дистанцию до десяти шагов. Вздрогнула, но не остановилась.
— Пунктуальность — хорошее качество, — сказал он, его голос был низким, чтобы не нарушать тишину площади.
— Когда продаёшь душу демону, лучше не опаздывать, — парировала Астария, останавливаясь перед ним, для себя отмечая, что перед ней он уже не скрывает очками свои демонические глаза.
Её глаза в туманной мгле светились собственным, приглушённым золотистым светом. На шее, у открытого ворота куртки, он увидел лёгкий перламутровый отлив. Стресс. Контроль над чешуёй давался ей нелегко. Частая проблема полукровок.
— Вы никому ничего не продаёте, — поправил он. — Вы заключили временный контракт. Сохраните это в голове. Это поможет.
Он повернулся и жестом предложил следовать за ним к скамье у фонтана. Шум падающей воды заглушал голоса.
— Золотое яблоко, — начал он без прилюдий, садясь на лавочку. — Члены клуба прибывают после полуночи, собрание начинается в час ночи. Вы должны быть там до прибытия последних гостей. Ваша цель — граф Орлант. Старый, тщеславный, известен показным милосердием к низшим существам. Он считает это признаком истинного благородства. Вы найдёте его у служебного входа — он всегда приезжает последним, чтобы произвести впечатление.
Астария села рядом, но не расслабилась. Спина прямая, взгляд прикован к нему.
— Что я должна сказать?
— Правду. Только приправьте её отчаянием. Скажите, что вы — Астария, бывшая жена Таргалина. Что он, мстя за ваш уход, лишил вас средств к существованию и шансов на работу. Что вы боитесь за свою жизнь. Умоляйте о защите, о любом месте — хоть в прачечной, хоть в конюшне. Плачьте, если сможете. Но не переигрывайте. Орлант любит, когда трепещут, но презирает истерику.
— А если он знает Таргалина лично? Если они друзья?
— Они знакомы. И Орлант считает Таргалина выскочкой без роду и племени. Ваша история только подтвердит его мнение. Ваше полукровье вызовет у него брезгливость, а ваша униженность — удовлетворение. Он, скорее всего, прикажет отвести вас на кухню, чтобы вы не путались под ногами во время собрания. Это нам и нужно.
Йердан достал из складок плаща маленький, плоский флакон из тёмного стекла.
— Одна капля над губой. Это плачунья-трава, пары злее любого сорта лука. Вызовет естественные слезы на десять минут. За это время вы должны уговорить Орланто взять вас на работу. Зелье не влияет на сознание, можете не переживать.
Астария взяла флакон, сжала его в кулаке.
— А камень? — спросила она тихо.
— На кухне будет большая медная жаровня для глинтвейна, — объяснил он. — Бросьте камень туда. Жар активирует его, и он будет записывать всё в радиусе двадцати шагов. Магия жаровни замаскирует его слабый след. После собрания, когда кухня опустеет, выньте его щипцами. Он остынет и перестанет светиться. Спрячьте и выходите через служебный выход. Я буду ждать в переулке для утилизации отходов.
Он видел, как Астария мысленно проигрывает каждый шаг, искажая лицо в гримасе отвращения — не к заданию, а к той роли, которую ей придётся играть.
—А если не пустят? Если вышвырнут?
—Тогда вы возвращаетесь сюда, отдаёте камень и половину аванса, и мы расстаёмся. Риск — мой. Позор — ваш. Но я думаю, вас пустят. Вы — живое доказательство того, над чем они смеются.
Астария резко встала, сделала несколько шагов к фонтану. Туман клубился вокруг неё. Йердан чувствовал, как в ней бушует борьба между гордостью и холодным расчётом. Гордость проигрывала. Не потому что слаба, а потому что над ней и без того смеются. Жалкая и униженнная, без средств к существованию полукровка.
—Хорошо, — сказала она, обернувшись. Чешуя на её скулах стала заметнее, будто броня проявлялась в ответ на необходимость надеть другую, психологическую маску. — Орлант. Служебный вход. Плач, унижение, кухня, жаровня. После — к вам.
— Да. — Йердан тоже поднялся. В тумане его ореховые глаза на миг снова вспыхнули слабым красным отсветом — демоническая природа реагировала на заключённую сделку, на тонкую магию контракта. — Ещё одна вещь. Не смотрите им прямо в глаза, но и не опускайте взгляд совсем. Смотрите на уровень груди или подбородка. Это взгляд подавленного, но не сломленного до конца. Это раздражает и интригует таких, как Орлант.
Она кивнула, усвоив.
—Удачи, Астария. Не дайте гневу управлять вами пока язык будет лепетать мольбы.
Она фыркнула, коротко и беззвучно. Почти улыбка.
— Не учите драконицу, полудемон. Лучше будьте там, в переулке. Мне не хочется пробиваться обратно через мрак с ценным грузом в одиночку.
Йердан ответил лёгким наклоном головы. Она повернулась и растворилась в тумане, направляясь к темным, богатым кварталам, где сверкала вывеска Золотое яблоко. Йердан смотрел ей вслед, ощущая, как её эмоциональный след удаляется, но связь, тонкая нить контракта, остаётся — тугая и живая. Он уже отметил её переход с "Ты" На "Вы". Все-таки демоны были по силе равны с драконами и тыкать даже палукровке не стоило. Его маскировка под обычного человека при первой встрече ввела девушку в заблуждение, позволив считать её выше в сословии. Вот будь она чистокровной, Йердан к ней бы и близко не подошёл...
Он отряхнул невидимые пылинки с плеча и пошёл другой дорогой, чтобы успеть занять позицию у переулка. На душе была безмятежность. Ему оставалось наблюдать, выдержит ли она нагрузку, или сломается, обрушив все его планы. Но в странном спокойствии Йердана жила не только надежда на успех. Ожило любопытство.
Глава 3. Золотое яблоко.
Улицы, ведущие к элитному клубу под вычурным названием Золотое яблоко, были вымощены гладким, темным камнем, который даже в тумане лениво отражал свет магических фонарей. Воздух здесь пах иначе — не гнилью, плесенью и псиной, а дорогими благовониями, древесиной сандала и ароматами кухонь многочисленных кафе и ресторанов. Высокие стены, увитые зеленым плющом, скрывали особняки, и лишь клуб выделялся: неброская, но безупречной работы вывеска в виде сияющего золотого плода висела над массивной дверью из черного дерева, обрамленная десятками огоньков.
Астария обошла здание, сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо разносится по всему кварталу. Она шла к черному ходу — туда, где пахло жареным мясом, овощами и дымом. Здесь царила суета: грузчики вносили ящики с вином, кухонные мальчишки таскали лёд, повар в заляпанном фартуке орал на кого-то. Она прижалась к холодной стене, сжимая в кармане флакон с плакуньей-травой. Чешуя на запястьях то выступала, то отступала, будто дыша в такт её панике. Унижение. Только унижение. Таргалин хотел этого? Что ж, получит сполна.
И тогда она увидела его. В карете без гербов, но невероятно изящной, запряженной парой вороных коней. Такое сейчас редкость. Большинство аристо давно перешли на модные самоходные повозки, работающие на магических кристаллах. Содержание собственной конюшни в черте города было роскошью, которую позволяли себе не многие. Даже среди драконов, являющихся самым влиятельным и зажиточным слоем королевства.
Из кареты вышел дракон в человеческом облике. Высокий, с гордой осанкой и выражением высокомерия, десятилетиями отточенного вращением в высших кругах общества. Лицо — узкое, с хищными скулами и тонкими губами. Седые волосы были убраны в безупречный пучок. Граф Орлант. Он оглядел служебный двор с выражением легкого отвращения, поправил манжеты из тончайшего льна.
Астария сделала шаг из тени. Её движения были неестественными, скованными. Она успела капнуть горьковатую жидкость на верхнюю губу, и теперь в глазах жгло, нос щипало. Слёзы навернулись сами, растекаясь как тихие, горькие дорожки по щекам.
— Ваша светлость! — её голос сорвался, хриплый и тихий.
Она бросилась вперёд, но не к самым ногам, а замерла в двух шагах, будто не смея приблизиться. Охрана — два крупных тролля в ливреях — мгновенно насторожились, но Орлант поднял руку, останавливая их. Его холодные, стального цвета глаза с медным кольцом по краю радужки, присущим всем драконам, и вертикальными зрачками, изучали её с любопытством энтомолога, рассматривающего редкое, жалкое насекомое.
— Что это? — его голос был ровным, безразличным.
— Ваша светлость, прошу… прошу защиты, — Астария сглотнула, слёзы текли сами, спасибо траве. Она говорила быстро, сбивчиво, глотая слова. — Меня зовут Астария. Я… я была женой Таргалина. Он… после развода… он отнял всё. Он разослал письма, мне нигде не дают работы. Я… я умоляю. Дайте мне любую работу. Я буду мыть полы, чистить плиты, что угодно. Я боюсь, что он… что он не остановится.
Она опустила голову, но, вспомнив наказ Йердана, подняла взгляд, упираясь ему не в глаза, а в воротник безупречно белой рубашки. В её взгляде сквозь слёзы читалась не просто мольба, а тлеющая искра чего-то дикого, что её унижение лишь разжигало.
Орлант медленно обвёл её взглядом с ног до головы. Его взгляд задержался на перламутровых отсветах на её шее и руках.
—Полукровка, — констатировал он, и в его голосе прозвучала знакомая Астарии брезгливая нота. — И та самая… особа, что осмелилась подать на развод с Таргалином, да ещё и попытаться оспорить брачный договор. Слышал я эту историю. Довольно забавная выходка.
— Это не выходка, ваша светлость, — прошептала она, и голос её на миг окреп от ярости, но она тут же подавила его, снова сделался сдавленным и жалким. — Это было отчаяние.
— Отчаяние полукровок часто принимают за дерзость, — заметил Орлант, и в уголке его тонкого рта дрогнуло подобие улыбки.
Его взгляд стал расчётливым. Таргалин был для него грязным пятном на репутации их круга, выскочкой. Эта жалкая тварь у его ног была живым свидетельством его низости. Это можно было использовать. Как минимум, чтобы позлить Эдмунда на одном из будущих собраний.
—Таргалин… действительно, ведёт себя как дворняга, гоняющаяся за собственной блохой, — произнёс он задумчиво. — Не элегантно. Не по-драконьи.
Он помолчал, наслаждаясь её дрожью, её вымученным, влажным взглядом.
—Хорошо. На одну ночь. На кухне не хватает пары рук для чистки посуды. Будете мыть котлы. Оплата небольшая, но на оплату ночлежки вам хватит. Вы получаете крышу над головой на ночь и защиту от его прямых посягательств здесь, в этих стенах. А я получаю… удовлетворение от маленького жеста благородства. Не гоже драконице, даже полукровке, ночевать где-то на улице. Проводите её, — кивнул он одному из троллей. — И проследите, чтобы она не болталась без дела и не попадалась на глаза гостям. Её вид может испортить аппетит.
Астария склонила голову, изображая безмерную благодарность, внутри же сжимаясь в тугой, раскалённый клубок ненависти.
– "Мой вид портит аппетит".
Каждая клетка её тела кричала, чтобы она выпрямилась, чтобы бросила ему в лицо пламя, которое клокотало где-то в глубине груди. Но она лишь прошептала:
—Благодарю вас, ваша светлость. Вы… вы спасли меня.
Орлант махнул рукой, уже теряя к ней интерес, и направился к парадному входу. Тролль грубо ткнул её в спину:
—Пошевеливайся, чешуйчатая. Кухня вон там!
Астария позволила себя вести, с трудом сдерживаясь чтобы не залепить пощечину наглому тролю. Слёзы на глазах постепенно высыхали, оставляя лишь солёные дорожки и ледяное, ясное бешенство в душе. Первый шаг был сделан. Унизительный, отвратительный шаг. Но шаг. Теперь нужно было найти жаровню, бросить камень и пережить эту ночь. Она сунула руку в карман, нащупав гладкую поверхность камня-резонатора. Его холод был успокаивающим. Напоминанием о сделке. О том, что за этой ночью последует оплата. И, возможно, шанс когда-нибудь посмотреть в глаза Орланту и Таргалину не как опозоренная и разоренная бывшая жена, а как равная.
Кухня Золотого яблока оказалась адом из нержавеющей стали, пара и грохота. Жар от массивных печей бил в лицо, смешиваясь с запахами дорогих специй, жареного мяса и лёгкой, но заметной ноты презрения, исходившей от остальной прислуги. Повар-гоблин с лицом, похожим на сморщенный гриб, тыкнул пальцем в сторону огромной каменной раковины, где возвышалась гора жирных кастрюль, сковород и причудливых форм для заливного.
– Моешь до блеска. Ни одного пятнышка, – прохрипел он, и брызги слюны попали Астарие на щёку. – Посуда дороже тебя в тысячу раз, ящерица!
Астария молча кивнула, проглотила оскорбления от представителя более низкого вида, сгребла первую гору железа и погрузила руки в обжигающую, маслянистую воду. Чешуя на предплечьях моментально затвердела, пытаясь создать барьер от агрессивной щёлочи в воде. Она работала на автомате, её сознание было разделено. Одна часть – униженного, дрожащего от ярости существа, которое скребет жир с чужой посуды. Другая – холодный, наблюдательный ум, сканирующий пространство.
Жаровня. Она увидела её почти сразу. Массивный медный котёл на треноге, установленный в дальнем углу, рядом с местом, где разливали глинтвейн для гостей. Внутри тлели угли, испуская сладковатый дымок с корицей и анисом.
Прошло пол часа, а может целый час. Её руки покраснели, спина с непривычки ныла от тяжёлых кастрюль, а по щекам, смешиваясь с паром, скатывались уже не искусственные, а самые настоящие слёзы бессильной злости. Будучи аристократкой, Астария никогда не занималась тяжёлой домашней работой. И именно в этот момент в дверном проёме кухни возникла высокая фигура уже изрядно подвыпившего Орланта.
Он прошёл между столами, как корабль сквозь рябь, не обращая внимания на суетящихся вокруг поваров. Они замирали, и отворачивались, склоняя головы. Он остановился в паре шагов от Астарии, наблюдая, как она с усилием оттирает пригоревший соус с серебряного подноса.
– Упорство – похвальное качество, – произнёс он тихо, так, чтобы слышала только она. Его ледяной взгляд скользнул по её согнутой спине, мокрым от пота и пара волосам, покрасневшим рукам. – Даже у… столь ограниченных созданий. Я могу предложить более комфортный ночлег чем подсобка клуба.
Астария замерла, не поднимая головы.
–Я благодарна за вашу милость, ваша светлость, – выдавила она голос хриплый от напряжения.
– Милость может быть разной, – продолжил он, сделав шаг ближе, окинул похотливым взглядом её бедра. От него пахло дорогим вином и властью. Лицо графа раскраснелось от выпитого и от фантазий. – Работа закончится к рассвету. У слуг есть комната в подвале. Холодно. Сыро. И… общедоступно. У меня же есть более тёплые, приватные апартаменты. Где можно обсудить твоё… дальнейшее положение. Возможно, я найду тебе более постоянное применение.
В его голосе не было страсти. Была холодная, расчётливая похотливость собственника, рассматривающего новую, экзотическую безделушку. Астарию бросило в жар, быстро сменившийся леденящим холодом в животе. Она заставила свои руки снова задвигаться, скребя поднос с яростным усердием.
– Я… я не достойна такой чести, ваша светлость. Я всего лишь… – она запнулась, ища слова, которые не спровоцируют его гнев, но и не дадут прямого согласия.
– Ты – то, что я решу, – мягко, но неумолимо закончил он. – Подумай. До рассвета.
Он ещё раз окинул её с ног до головы взглядом и машинально облизнулся. После повернулся и ушёл, оставив после себя невидимую, липкую паутину. Кухня наполнилась неловкий тишиной. Астария едва не разрыдалась от ярости и отвращения. Её пальцы вцепились в край раковины так, что костяшки побелели, а чешуя на них проступила ярким, гневным узором. Она глубоко, с дрожью вдохнула.
"Соберись. Работа не закончена." – мысленно приказала себе она.
Астария украдкой посмотрела на жаровню. Повар, разливающий глинтвейн, отвернулся, чтобы достать новую бутыль вина и специи. Это был её шанс.
Притворяясь, что тянется за лежащей неподалёку тряпкой, Астария сделала два шага в сторону котла. Сердце колотилось, стуча в висках. Одним плавным, будто нечаянным движением она выронила из кармана чёрный камешек. Он тихо щёлкнул о медный борт и бесшумно скатился в глубь жаровни, на раскалённые угли.
На мгновение показалось, что камень вспыхнул изнутри тусклым алым светом, но тут же его поглотило пламя и дым глинтвейна. Он стал не отличим от остальных тлеющих углей. Повар налил в котелок вино, смешал его со специями и унес в зал собрания.
Задача была выполнена. Теперь оставалось только дождаться утра. Пережить эту ночь, эти взгляды, намёки и этот унизительный труд. И дождаться момента, когда можно будет вынуть камень и бежать в переулок, к полу демону, который пообещал приличную плату.
Она вернулась к раковине, снова погрузив руки в горячую воду. Но теперь в её сжатых челюстях была не только злость. Была решимость. Она смотрела на отражение своего искажённого лица в помутневшей поверхности серебряного подноса. Сквозь пар и грязь её медные глаза горели холодным огнём.
Орлант ошибался. Она не была безделушкой. Она была миной замедленного действия. Даже Таргалин не смог её сломать, хотя очень старался. Она слишком хорошо помнила как выглядит истинная драконья "милость". Она вспомнила момент, когда бывший муж попросил её приготовить ему закуску - селедку в масле, маринованную луком с круглой отварной картошечкой. Она тогда очень удивилась, ведь у них была прислуга, но решила, что супруг захотел наладить их отношения и таким образом просит проявить о нём заботу. Астария не безрукая, хоть и не особо владеет искусством кулинарии как и все аристократки, но приготовила как он и просил. Однако, когда Таргалин взглянул на предложенную закуску, то скинул со стола поднос с едой на пол.
– Ты что, специально меня злишь?! – кричал он с выражением праведной ярости, – Моя жена не знает, что я рыбу не ем?!
– Но ты же сам?... – робко возмутилась Астария, искренне удивляюсь ситуации. Ведь она неоднократно видела как на приёмах он с удовольствием угощался рыбными блюдами.
Но Таргалин продолжал и продолжал, даже ударил её тогда. И таких ситуаций было много. В какой-то момент она начала сомневаться в своей адекватности, правильности своих воспоминаний. Пока однажды не пришла в себя в ванной с лезвием в руках. И тогда она собрала всю свою волю в кулак и послала мужа к чёрту. Забавно, ведь сейчас чёрт, а именно так в простонародье звали демонов, ждал её в тесном переулке за клубом.
Рассвет уже размывал тёмно-синий бархат неба над городом, окрашивая его в грязновато-розовые тона. Кухня окончательно вымерла. Последние звуки — лязг замка на двери кладовой, усталое бормотание уходящих слуг — стихли. В воздухе висел тяжёлый дух слитых в тайне от хозяев в бутылки остатков дорогой выпивки.
Астария стояла у раковины, вылавливая последние бокалы. Она ждала. Ждала, пока шаги в коридоре, ведущем в подвал, не стихнут совсем. Её тело ныло от напряжения и позы, но разум был холоден и ясен. Она украдкой взглянула на жаровню. Пустой котелок стоял сверху, из-под него уже не валил дымок. Угли окончательно потухли.
Пришло время.
Она вытерла руки о грязный фартук, сбросила его на стул и, сделав вид, что поправляет шнурок на ботинке, наклонилась к жаровне, сдвинув пустой котелок для глинтвейна. Внутри лежала кучка серого пепла и несколько потрескавшихся угольков. И среди них — гладкий чёрный камень, теперь покрытый тонким слоем сажи. Он был тёплым, почти горячим.
Она быстро оглянулась. Никого рядом нет. Вытащив камень и сунув его в глубокий карман брюк, Астария на цыпочках двинулась к двери, ведущей в коридор с туалетами для прислуги. По пути она наткнулась на полу спящего уборщика гнома, прислонившегося к стене. Он открыл один глаз и зевнул.
– Всё, конец, – пробормотала она, делая измученное лицо. Что было не так сложно после тяжёлой работы. – Меня тошнит. От жира и вони. Вырвет же, если не подышу.
Гном лишь безучастно махнул рукой, и заёрзал, устраиваясь поудобнее на подремать.
Дверь во двор со скрипом поддалась. Холодный предрассветный воздух ударил в лицо, чистый и резкий после кухонного ада. Астария не стала вдыхать его полной грудью. Она пригнулась и, ступая как можно тише, побежала вдоль стены к узкому проходу, ведущему в переулок для мусора.
Здесь было темнее и ещё вонючее, словно спасающиеся от рассвета кухонные тени все сбежали сюда, прихватив с собой вонючие овощи, кости и прочие отбросы, которые кучились у стен. И в этой вонючей тьме, как и обещал, стоял он.
Йердан не был похож на человека, который провёл несколько часов в ожидании. Он стоял неподвижно, слившись с тенью высокой кирпичной кладки, и лишь слабый красноватый отсвет в его глазах, поймавший свет далёкого фонаря, выдавал в нём нечто большее. Он смотрел прямо на Астарию, когда она, запыхавшись, выскочила в переулок.
Не говоря ни слова, Астария вытащила из кармана камень-резонатор. Он был грязным и тёплым. Она протянула его.
Йердан взял камень, и его пальцы на миг сомкнулись вокруг её ладони. Прикосновение было аккуратным, словно он боялся навредить девушке таким простым действием. Он поднёс камень к уху, словно слушая его тихое гудение, затем кивнул и спрятал под плащ.
– Идём, – сказал он коротко и развернулся, направляясь вглубь переулка, в сторону, противоположную Золотому яблоку.
Астария последовала за ним, её ноги чуть подкашивались от усталости и свалившегося напряжения. Они вышли на пустынную набережную. Воздух здесь был свеж, пах рекой и влажным камнем. Предрассветный свет серебрил воду.
– Орлант, – выдохнула Астария, не в силах сдержать дрожь в голосе, которая была уже не игрой, а срывом. – Он… перед уходом намекнул. Что у него есть «тёплые апартаменты» для обсуждения моего… будущего.
Йердан шёл рядом, не глядя на неё.
–Вы согласились?
–Нет конечно! – возмутилась Астария, – Я сделала вид, что не поняла.
–Достаточно. Больше вы там не появитесь. Контракт выполнен.
Он остановился, достал из складок плаща кошелёк – плотный, оттягивающий руку. Звон монет внутри был густым и весомым.
–Вторая часть. Сто пятьдесят лунниц. И ещё пятьдесят – за превышение ожиданий в части… ммм стрессоустойчивости.
Астария взяла кошелёк. Теперь её бюджет составлял триста пятьдесят лунниц. Целое состояние. Гора монет, за которой маячила не просто арендованная комната или небольшая квартирка, а возможность выдохнуть, оглядеться, подумать. Она сжала кошель в кулаке, чувствуя, как дрожь в теле понемногу стихает, сменяясь новой, странной твердостью.
– Что они говорили? В камне? – спросила она, глядя на ту часть плаща, куда Йердан спрятал резонатор.
Йердан повернулся к реке, его профиль в свете зари казался вырезанным из камня.
–Расшифрую – узнаю. Но если догадки верны, ваш бывший муж скоро обнаружит, что его финансовые аферы с солнечным камнем стали достоянием не только его клана. А графу Орланту будет не до полукровок-служанок. У него появятся серьёзные проблемы с сохранением лица и состояния.
Он обернулся к ней, и в его ореховых глазах не было ни жалости, ни одобрения. Был холодный, профессиональный интерес.
–Вы справились. Теперь у вас есть деньги и выбор. Можете уехать. Исчезнуть. Начать с чистого листа там, где о вас и Таргалине не слышали. – Он сделал едва заметную паузу. – Или можете остаться. Работать на меня. Не всегда грязную работу. Но часто – опасную. И всегда – хорошо оплачиваемую. Вы оказались… эффективным активом.