Миф о вечной ночи

Глава 4

Тропа Пепла вилась между золотыми деревьями, и я шёл по ней, не чувствуя усталости. Время здесь текло иначе — я не знал, прошло ли несколько минут или несколько дней. Свет деревьев не менялся, воздух оставался тёплым и густым, а мои шаги звучали глухо, будто пепел впитывал каждый звук, каждое эхо.

Амулет Киры пульсировал в моей руке — ровно, спокойно. Амулет, что был моим когда-то, нагрелся и теперь лежал в другой ладони, как тёплый камень. Я не знал, что он значит. Не знал, зачем он мне. Но чувствовал — он важен. Он — часть пути.

Лес начал редеть.

Золотые деревья расступались, открывая пространство, залитое мягким серебристым светом. Я вышел на поляну — и остановился.

В центре поляны росло дерево. Не чёрное, как Сердце Леса, и не золотое, как остальные. Оно было белым. Белым, как снег, как лунный свет, как кость. Его листья дрожали, издавая тонкий перезвон, будто тысячи крошечных колокольчиков. А у его корней, в траве, сияла россыпь светлячков.

Но светлячки были не просто светлячками.

Они двигались. Слишком осмысленно. Слишком целенаправленно.

Я приблизился — и понял.

Это были не насекомые. Это были существа. Крошечные, ростом с мою ладонь, с прозрачными крылышками, мерцающими всеми цветами радуги. У них были милые, остренькие личики — с аккуратными носиками, пухлыми губками и живыми, блестящими глазами, в которых отражался свет белого дерева. Они кружили вокруг ствола, переговариваясь на языке, похожем на шелест листьев и звон ручьёв.

Пикси.

Я не знал, откуда я знаю это слово. Но оно пришло само, как приходили другие — тропа, пепел, Сердце Леса. Мой разум просыпался медленно, но верно, вспоминая вещи, которые я не помнил.

Одна из пикси заметила меня.

Она замерла в воздухе, наклонив голову. Её глаза — тёмно-синие, как ночное небо, но обычного размера, не огромные, — распахнулись от удивления. Она что-то прощебетала своим сородичам, и те мгновенно разлетелись, спрятавшись в листве белого дерева.

Только она осталась.

Она медленно, осторожно подлетела ко мне. Кружила вокруг, изучая, как изучают необычное насекомое. Потом остановилась прямо перед моим лицом, сложила руки на груди и сказала — на чистом, человеческом языке:

— Ты не должен быть здесь.

Её голос был высоким, звенящим, но в нём чувствовалась твёрдость.

— Я иду по Тропе Пепла, — ответил я.

— Тропа Пепла ведёт к Вратам, — сказала она. — А Врата — это конец. Ты знаешь, что ждёт тебя за ними?

— Я знаю, что я должен найти.

Пикси прищурилась. Она подлетела ближе, зависла в нескольких сантиметрах от моего носа. Я чувствовал запах её крыльев — пыльца, мёд и что-то древнее, как сам лес.

— Ты ищешь Пепельную, — сказала она. — Девушку с рогами. Твою спутницу.

Я вздрогнул.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как она уходила, — пикси пожала плечами. — Я вижу многое. Я — Сигрид. Я помню все тропы этого леса. Я помню всех, кто по ним ходил.

Она замолчала, изучая меня. Потом её взгляд упал на амулеты в моих руках.

— О, — сказала она тихо. — Так вот оно что. Ты — Избранный. Ты — тот, кто возвращается.

— Ты знаешь обо мне?

— Я знаю о тебе больше, чем ты сам, — Сигрид усмехнулась — тонко, почти насмешливо. — Я знаю, что ты умирал здесь. Много раз. Я знаю, что ты возвращался. Много раз. И я знаю, что каждый раз ты искал её. И каждый раз ты терял её.

Горечь снова кольнула сердце.

— Тогда ты знаешь, почему я иду к Вратам.

Сигрид кивнула. Она опустилась на мою ладонь — ту, что сжимала амулет Киры. Её ножки были лёгкими, как пух. Она коснулась серебра пальчиками и закрыла глаза. Её лицо — милое, с мягкими чертами — стало задумчивым.

— Она ещё там, — сказала она. — За Вратами. Она ждёт. Она всегда ждёт.

— Я верну её.

Сигрид открыла глаза. В них мерцала древняя печаль.

— Ты пытался. Каждый раз. И каждый раз цена оказывалась слишком высокой.

— Что за цена? — спросил я. — Сердце Леса сказало, что я узнаю, когда придёт время. Но я хочу знать сейчас.

Сигрид долго молчала. Она смотрела на меня, и в её глазах я видел отражение всех моих прошлых жизней — тысячи лиц, тысячи смертей, тысячи попыток.

Наконец она сказала:

— Чтобы открыть Врата, ты должен отдать то, что дороже всего. Не амулет. Не память. Не жизнь. — Она помолчала. — Ты должен отдать своё имя.

Я замер.

— Моё имя?

— Твоё настоящее имя. То, которое было дано тебе при рождении. То, которое ты носишь в каждой жизни. Если ты отдашь его, Врата откроются. Но ты забудешь, кто ты. Навсегда. Даже если ты вернёшь её, ты не вспомнишь себя. Ты станешь пустым сосудом. Тенью.

Я сжал амулеты крепче.

— И что? — спросил я. — Если я забуду, кто я, но она будет рядом — разве это не важно?

Сигрид посмотрела на меня с жалостью.

— Она не узнает тебя, — сказала она. — Если ты забудешь своё имя, ты забудешь и её. Всё, что вы пережили вместе, исчезнет. Ты будешь чужим человеком, который привёл её из-за Врат. Она не вспомнит тебя. И ты не вспомнишь её.

Мир покачнулся.

Я смотрел на амулет Киры. Тёплый. Живой. Пульсирующий в такт моему сердцу.

— Тогда… — голос мой дрогнул. — Тогда какой смысл?

Сигрид вздохнула. Она поднялась с моей ладони, вспорхнула в воздух и зависла перед моим лицом. Её крылышки мерцали, отбрасывая радужные блики на белое дерево.

— Я не знаю, — честно ответила она. — Но я знаю одно: ты делал это раньше. Каждый раз. Ты отдавал своё имя. Ты забывал её. И всё равно, в следующей жизни, ты находил её снова. Снова и снова. — Она покачала головой. — Ваша связь сильнее памяти. Сильнее имён. Сильнее смерти.

Я молчал.

Сигрид смотрела на меня, и в её глазах я видел не жалость — уважение.

— Ты правда пойдёшь? — спросила она. — Зная цену?

Я посмотрел на Тропу Пепла, уходящую вдаль. На белое дерево, шепчущее колокольчиками. На амулеты в руках — один тёплый, один живой.

— Да, — сказал я. — Пойду.

Сигрид улыбнулась — впервые по-настоящему. И в этой улыбке было что-то тёплое, что-то человеческое, несмотря на её крошечные размеры. Ямочки на её щеках делали её ещё милее.

— Тогда я пойду с тобой, — сказала она. — До Врат. Я не могу пройти за них — это запрещено. Но я провожу тебя до порога.

— Почему? — удивился я. — Почему ты хочешь помочь?

Она посмотрела на меня — и в её глазах мелькнула тень прошлого.

— Потому что я тоже когда-то любила. И я тоже отдала всё. И я тоже забыла. — Она помолчала. — Но я помню одно: тот, кто идёт по Тропе Пепла ради любви, заслуживает того, чтобы не идти в одиночку.

Она села мне на плечо, и я почувствовал тепло её крошечного тела.

— Пойдём, Избранный. Врата ждут.

И мы пошли. Вдвоём.

Тропа Пепла вилась между белыми деревьями, и где-то впереди, в самом конце пути, я чувствовал присутствие Киры. Тёплое. Живое. Ждущее.

Амулеты пульсировали в моих руках — в такт моему сердцу.

И я шёл.

Глава 5

Мы шли долго. Тропа Пепла вилась между белыми деревьями, которые становились всё выше и выше, пока их кроны не сомкнулись над головой, образуя живой свод. Сквозь листья пробивался серебристый свет, падая на землю причудливыми узорами. Сигрид сидела у меня на плече, тихо напевая что-то мелодичное — её голосок смешивался с перезвоном листьев, создавая странную, успокаивающую музыку.

— Скоро будет опасно, — сказала она вдруг, оборвав песню.

— Откуда ты знаешь?

— Лес шепчет, — она наклонила голову, прислушиваясь к чему-то, чего я не слышал. — Впереди Тропа сужается. Там всегда прячутся твари. Они чувствуют тех, кто идёт к Вратам.

Я сжал амулеты крепче. Один — тёплый, живой. Другой — горячий, древний.

— Я справлюсь.

— Ты не понимаешь, — Сигрид покачала головой. — Это не обычные твари. Они рождены из пепла тех, кто не дошёл. Из их страха, из их боли, из их отчаяния. Они питаются памятью. Они знают твои слабости лучше, чем ты сам.

— Что ты предлагаешь?

Пикси помолчала. Потом спрыгнула с моего плеча, вспорхнула в воздух и зависла перед моим лицом. Её глаза — обычные, но такие живые — смотрели на меня с неожиданной серьёзностью.

— Я могу дать тебе силу. Немного своей сущности. Этого хватит, чтобы сотворить оружие, способное ранить тварей из пепла. Но это опасно для меня. Я стану слабее. Если мы не найдём способ восстановить меня до Врат — я не смогу вернуться в лес.

— Я не хочу рисковать тобой, — сказал я.

— А я не хочу, чтобы ты умер, — парировала она. — Опять. Это будет уже слишком много смертей для одной тропы.

Она подлетела ближе. Я чувствовал, как от неё исходит тепло — живое, пульсирующее.

— Протяни руку, — сказала она.

Я повиновался. Сигрид опустилась на мою ладонь, прижалась к ней всем телом. И вдруг — вспыхнула.

Свет от неё был ослепительным. Я зажмурился, но даже сквозь закрытые веки видел, как он разгорается. В моей ладони что-то пульсировало — горячее, живое, сильное. Когда свет погас, я открыл глаза.

В моей руке лежал меч.

Он был лёгким, почти невесомым. Лезвие его переливалось всеми цветами радуги — как крылья Сигрид. Рукоять была увита серебристыми нитями, напоминающими корни белого дерева. От меча исходило тепло, и я чувствовал, как он отзывается на моё сердцебиение.

Сигрид лежала на моей ладони — бледная, почти прозрачная, с потускневшими крылышками. Она выглядела измождённой.

— Сигрид? — Я поднёс её к лицу. — Ты как?

— Жива, — прошептала она. — Но теперь я долго не смогу летать. Ты понесёшь меня. Спрячь меня за пазухой — там тепло.

Я осторожно положил её за пазуху, к сердцу. Она свернулась там комочком, и я чувствовал её слабое дыхание.

— Меч… — сказала она едва слышно. — Он будет слушаться тебя, пока я жива. Но помни: он питается моей силой. Не затягивай бой.

Я кивнул и поднялся.

Меч в моей руке был лёгким, почти невесомым. Лезвие его переливалось всеми цветами радуги — как крылья Сигрид. Рукоять была увита серебристыми нитями, напоминающими корни белого дерева. От меча исходило тепло, и я чувствовал, как он отзывается на моё сердцебиение.

Я сделал шаг вперёд. И в этот момент Тропа Пепла под ногами взорвалась.

Пепел взметнулся в воздух, закручиваясь в вихри. Деревья по обе стороны тропы затрещали, сгибаясь, будто под ураганом. И из этого хаоса — из самого центра бури — поднялось оно.

Тварь.

Я не мог назвать её иначе. Она была огромной — выше деревьев, шире тропы. Её тело состояло из пепла и тьмы, сплетённых в жуткие, неестественные формы. У неё не было лица — только глубокая, чёрная пустота, из которой горели два красных уголька глаз. Из спины торчали обломки костей, похожие на крылья. А из пасти — если это можно было назвать пастью — вырывался низкий, вибрирующий вой, от которого дрожала земля.

Я сжал меч.

— Юки… — раздался слабый голосок Сигрид из-за пазухи. — Помни. Это не просто тварь. Это твой страх. Твой гнев. Твоё отчаяние. Она будет бить по больному.

Тварь сделала шаг вперёд. Земля содрогнулась.

И вдруг — она заговорила.

Её голос был не одним голосом. Это был хор. Хор голосов — мой собственный, Киры, Сигрид, тысячи других, сплетённых в какофонию боли.

— Ты не дойдёшь, — прошипела она. — Ты слаб. Ты всегда был слаб. Ты потерял её. Ты потеряешь её снова. Ты — ничто. Пепел. Прах. Ты не заслуживаешь имени.

Слова впивались в меня, как иглы. Я чувствовал, как они находят слабые места, как вскрывают старые раны. Моя рука дрогнула.

— Юки! — крикнула Сигрид. — Не слушай её! Она — твой страх. Она — не правда. Ты — Избранный. Ты — тот, кто возвращается. Ты — сильнее её.

Я сделал вдох. Выдох.

И шагнул вперёд.

Тварь заревела. Из её пасти вырвался столб пепла и тьмы, направленный прямо на меня. Я прыгнул в сторону, чувствуя, как жар проносится мимо, обжигая щёку. Меч в моей руке вспыхнул — радужные цвета закрутились вихрем.

Я атаковал.

Лезвие рассекло тварь по диагонали — от плеча к бедру. Раздался звук, похожий на шипение мокрого угля. Тварь взревела — но не от боли, а от ярости. Из раны хлынул пепел, но рана тут же затянулась.

— Плохо, — прошептала Сигрид. — Она регенерирует. Тебе нужно попасть в ядро. Оно внутри. В центре груди. Бей туда.

Тварь развернулась. Её лапа — массивная, из костей и пепла — обрушилась на меня. Я едва успел уйти, перекатившись по земле. Вскочил. Уклонился от второй лапы. Третья — задела плечо, и я почувствовал, как холод проникает в кости.

— Юки! — голос Сигрид был полон боли. — Я не могу долго поддерживать меч! Он тускнеет!

Я посмотрел на лезвие. Радужные цвета мерцали слабее.

Тварь замерла. Её красные глаза сузились. Она смотрела на меня — и вдруг её форма начала меняться. Пепел перетекал, перестраиваясь. Через мгновение передо мной стояла она.

Кира.

Не тварь. Кира. С рогами, с хвостом, с глазами, в которых отражалось золотое небо. Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую я помнил, которую я искал.

— Юки, — сказала она моим голосом — её голосом, смешанными. — Зачем ты идёшь за мной? Я ушла, чтобы ты жил. Чтобы ты забыл. Чтобы ты пошёл дальше.

Моя рука опустилась.

— Это не она, — прошептала Сигрид. — Это тварь. Она принимает её облик. Она хочет, чтобы ты опустил меч.

Я знал. Я знал, что это не она. Но как же было больно видеть её лицо, слышать её голос, чувствовать её присутствие — даже поддельное.

— Юки, — сказала фальшивая Кира. — Пожалуйста. Остановись. Ты сделал достаточно. Ты можешь вернуться. Ты можешь жить. Я освобождаю тебя.

Я сжал меч.

— Нет, — сказал я. — Ты не она. Она бы никогда не сказала этого. Она бы никогда не отпустила меня.

Фальшивая Кира исказилась — её лицо поплыло, превращаясь в жуткую маску гнева. Тварь заревела, бросаясь на меня.

Я не уклонился. Я шагнул навстречу.

Меч вспыхнул — ярко, из последних сил Сигрид. Я вонзил его в грудь твари — туда, где должно было быть ядро. Лезвие погрузилось глубоко, и я почувствовал, как что-то твёрдое сопротивляется — а потом поддаётся.

Тварь замерла.

На мгновение мир застыл. Потом — взрыв.

Пепел разлетелся в стороны, осыпая меня с ног до головы. Тварь рассыпалась, как карточный домик, обращаясь в ничто. И только ветер нёс её остатки прочь, в глубину леса.

Я стоял на коленях в центре поляны, тяжело дыша. Меч в моей руке погас — радужные цвета потускнели до серого. Я чувствовал, как Сигрид дрожит за пазухой — слабая, почти неживая.

— Сигрид? — Я сунул руку за пазуху, бережно достал её. Она была прозрачной, почти невесомой. Её крылышки безжизненно свисали.

— Я… — прошептала она. — Я ещё здесь. Но мне нужно время. Много времени. Ты должен идти дальше. Я не смогу провести тебя до Врат.

— Я не брошу тебя, — сказал я.

— Ты не бросаешь. Ты оставляешь меня в безопасном месте. — Она слабо улыбнулась. — Положи меня под белое дерево. Корни впитают меня. Я восстановлюсь. А когда ты вернёшься — если вернёшься — я встречу тебя.

Я огляделся. В нескольких шагах от тропы росло белое дерево — такое же, как то, где я встретил Сигрид. Его корни переплетались, образуя естественное гнездо.

Я отнёс её туда. Осторожно опустил на мох.

— Спасибо, Сигрид, — сказал я. — За меч. За всё.

— Иди, — сказала она, закрывая глаза. — Верни её. И возвращайся сам.

Я сжал амулет Киры — тёплый, живой. Поднялся. И пошёл дальше.

Тропа Пепла вела вперёд. И впереди, в самом конце, я чувствовал её присутствие. Ближе, чем раньше.

Врата ждали.

Глава 6

Тропа Пепла вновь стала тихой. Слишком тихой.

После битвы с тварью лес словно затаил дыхание. Деревья больше не звенели, светлячки не кружили, даже ветер стих, будто боялся потревожить тишину. Я шёл, сжимая в ладони амулет Киры — тёплый, живой. За пазухой больше не было лёгкого дыхания Сигрид, и это ощущалось как пустота. И не было меча — он исчез вместе с её силой, растворился, как утренний туман.

Каждый шаг давался тяжелее. Пепел под ногами стал глубже, липким, будто тянул меня вниз. Я чувствовал, как что-то холодное ползёт по спине, как будто невидимая рука касается моих лопаток. Амулет в руке пульсировал — но неровно, сбивчиво, как сердце в панике.

— Ты думаешь, ты победил меня, Избранный?

Голос пришёл из ниоткуда. И отовсюду.

Я замер. Оглянулся — вокруг не было никого. Только деревья, только пепел, только тишина.

— Я не умер, — прошептал голос. — Я — в тебе. Я — часть тебя. Ты вонзил клинок в моё сердце, но тем самым открыл дверь. Теперь я буду с тобой. Всегда.

Холод усилился. Он проникал в грудь, в кости, в самую суть. Я почувствовал, как ноги подкашиваются, как мир начинает плыть перед глазами. Колени ударились о пепел. Руки ослабли, амулет выскользнул и покатился в сторону.

— Что ты делаешь? — прохрипел я.

— Забираю тебя, — ответил голос. — Забираю тебя туда, откуда нет возврата. Между мирами. Между жизнью и смертью. Ты будешь там вечно — искать её, звать её, но никогда не найдёшь. Такова цена твоей гордыни.

Тьма сомкнулась надо мной.

Я очнулся от холода.

Он был везде — пронизывающий, ледяной, пробирающий до костей. Я лежал на чём-то твёрдом, шершавом, и надо мной простиралось небо — но не такое, как в Лесу Пепла. Оно было серым, мутным, без единого проблеска света. Ни солнца, ни звёзд, ни луны. Только бесконечная серая пелена.

Я сел, оглядываясь.

Я был на острове.

Небольшой клочок земли, окружённый водой — чёрной, гладкой, неподвижной. Вода не отражала небо, не отражала меня. Она была как зеркало без изображения. Пустая.

На острове не было деревьев. Не было травы. Только серая, потрескавшаяся земля. И в центре — камень. Одинокий, чёрный, высотой с меня.

Я попытался встать. Ноги слушались плохо, но я поднялся, шатаясь. Пошарил рукой по поясу. Амулет Киры был на месте — тёплый, живой. Но второго амулета — древнего, горячего — не было. И меча, конечно, тоже. Меч исчез вместе с силой Сигрид, растворился, когда она осталась под белым деревом.

— Проклятие, — прошептал я.

— Не совсем.

Голос раздался сзади. Я резко обернулся.

На краю острова, там, где чёрная вода встречалась с серой землёй, стояла фигура. Женщина. Она была высокой, тонкой, с кожей цвета пепла. Её волосы струились, как дым, не имея формы. Глаза — два красных уголька — смотрели на меня с насмешкой.

— Ты, — выдохнул я.

— Я, — подтвердила она. — Я — тварь, которую ты убил. Я — проклятие, которое ты принял. Я — та, кто забрала тебя из твоего мира.

Я сжал кулаки.

— Верни меня обратно.

— Не могу, — она пожала плечами. — Я — не проводник. Я — тюрьма. И ты — мой пленник. Мы будем здесь вечно, ты и я. Пока ты не сдашься. Пока ты не признаешь, что твой путь — пустота.

Она сделала шаг вперёд. Пепел под её ногами не шевелился — она не касалась земли. Она парила над ней, как дым, как тень.

— Знаешь, что самое забавное? — спросила она, наклоняя голову. — Ты даже не понял, что наделал. Ты нёс меч — меч Сигрид, её силу, её дар. Она доверила тебе свою мощь, свою суть. А ты… ты просто вонзил клинок в моё сердце и думал, что этого достаточно. Ты не подумал о ней. Не подумал о том, что будет после.

— Я спас её, — сказал я. — Я убил тебя, чтобы она была в безопасности.

— Спас? — Она рассмеялась — низко, гортанно, издевательски. — Ты оставил её. Ты ушёл. Она ослабла, Избранный. Она отдала тебе свою силу — и что осталось с ней? Ничего. Она — пустая оболочка под белым деревом. Она умирает. Медленно. Одиноко. А ты… ты здесь. Ты не можешь даже пошевелиться.

Я шагнул к ней. Но ноги не слушались. Они будто приросли к земле. Я попытался сделать ещё шаг — и упал на колени.

Она подплыла ближе. Наклонилась. Её лицо оказалось в нескольких дюймах от моего. Красные угольки глаз смотрели прямо в мои.

— Ты жалок, — прошептала она. — Ты знаешь это? Ты взял её силу — и потратил её. Ты израсходовал её дар, как монету, как дешёвую вещь. А теперь она там — одна, слабая, беспомощная. И она умрёт, потому что ты не смог защитить её. Потому что ты не смог даже удержать её силу.

— Это не так, — прохрипел я.

— Нет? — Она улыбнулась. Зубы — обломки костей, острые, гнилые. — Тогда почему ты не остался с ней? Почему ты не вернулся, чтобы помочь ей? Почему ты пошёл дальше — к своим Вратам, к своей Кире? Ты бросил её. Ты оставил её умирать. Из-за тебя. Из-за твоей гордыни. Из-за твоего эгоизма.

Я стиснул зубы. Амулет Киры пульсировал в моей ладони — тёплый, живой. Единственное, что осталось.

— Кира, — прошептал я. — Она ждёт меня.

— Кира? — Тварь запрокинула голову и расхохоталась. — Кира! Та самая демоница, которую ты ищешь? Та, что ждёт у Врат? Бедный, глупый мальчик. Ты думаешь, она помнит тебя? Ты думаешь, она ждёт тебя? Она забыла твоё имя. Она забыла твоё лицо. Она уже нашла другого — сильнее, лучше, достойнее. А ты… ты здесь. Ты — ничто. Ты даже не смог защитить ту, что доверилась тебе.

— Замолчи! — крикнул я.

— Или что? — Она придвинулась ещё ближе. Её дыхание — холодное, гнилостное — коснулось моего лица. — Ты убьёшь меня? Ты уже пробовал. И вот я здесь. А ты — на коленях. Скажи мне, Избранный: кто из нас победил? Ты не смог убить меня. Ты лишь ранил меня — и выпустил проклятие. Ты не смог защитить Сигрид — и оставил её умирать. Ты не сможешь дойти до Врат — и не увидишь свою Киру. Ты — неудачник. Ты — пепел. Ты — ничто.