Хранители слова

Глава 1. Погоня

Ноги уже заплетаются, сердце бьётся где-то в ушах. Ещё немного, и я выплюну свои лёгкие на асфальт, но нужно бежать. Бежать что есть силы, пока эти два типа не отстанут.

Я раньше никогда их не встречал. Точнее, не замечал. Может, они уже давно следят за мной?.. Но зачем?

Петляя по с детства знакомым улочкам и подворотням, я всё пытался понять: почему два мужика в чёрных костюмах гонятся именно за мной?

Я заметил их, когда выходил из продуктового с увесистой поклажей (по воскресеньям я обычно готовлю еду на всю неделю, чтобы потом не тратить на это время). Они стояли напротив входа. Один — здоровенный, как шкаф, с коротким ёжиком на голове и пульсирующими венами на толстенной шее. Другой — поменьше, похожий на хорька, с едким, пронзительным взглядом. Они смерили меня с ног до головы. Мне стало не по себе, но я прошёл мимо, повернув к дому. По иронии судьбы сегодня я решил пройтись пешком, чтобы насладиться тёплым весенним днём, и от заветной двери подъезда меня отделяло всего два квартала.

Метров через двести я оглянулся. Они шли за мной. Я повернул за угол и пошёл в обратном направлении, огибая дом по часовой стрелке. Они последовали за мной, прибавив шаг. Сделав ещё пару зигзагов и окончательно убедившись, что эти ребята так просто не отстанут, я побежал. Минуты через три хлипкий пакет продуктовой сети «Зефирка» не выдержал эмоционального накала и лопнул снизу по шву. Продукты посыпались на землю. Не останавливаясь, я швырнул в сторону то, что осталось от пакета, и прибавил скорость, помогая себе обеими руками.

Кто они? Что им нужно? Эти вопросы не давали покоя.

Я — ничем не примечательный персонаж… Юрий Георгиевич Князев, 32 года. Рост 175 см, вес 90 кг. Высокие скулы, глаза зелено-карие, волосы тёмно-русые. Телосложение среднее, склонное к полноте, но сейчас стараюсь держать себя в рамках. Родился и вырос в этом ничем не примечательном провинциальном городе. В школе был задротным ботаном, в институте тоже никак не выделялся. Даже наоборот — старался лишний раз не высовываться. Никаких студенческих вечеринок, КВНов, «вёсен» и «осеней». Я нигде не принимал участия. А после института, безрезультатно помыкавшись по вакансиям, стал постигать азы торговли. Устроился продавцом на рынок, ближе к зиме перешёл в магазин. Был и продавцом, и администратором, а потом получил повышение — и теперь я менеджер отдела продаж всё той же розничной продуктовой сети «Зефирка». Опять же, ничем не выделяющийся в среде серого офисного планктона с понедельника по пятницу. В выходные иногда выбираюсь с друзьями на природу, но бо́льшую часть свободного времени провожу за экраном монитора.

С девушками у меня тоже не очень складывается. Постоянных отношений нет. Время от времени я пытаюсь ухаживать за кем-нибудь из коллег, но чаще всего дальше пары-тройки свиданий дело не продвигается. «Прости, давай останемся друзьями…» — эту фразу я слышал так часто, что, наверное, можно уже набивать татуировку на лбу. Я влюблялся, ухаживал, был обходительным и галантным — в общем, лез из кожи вон, чтобы показать, что я лучше других парней. Лишь бы меня кто-то полюбил. И даже пару раз мне казалось, что вот она, та самая, единственная, с которой я хочу прожить всю жизнь, — но увы. Итог всегда был один: разрыв. Очень болезненное это занятие — любовь. И, честно говоря, я устал от бестолковых попыток. Решил больше не искать — пусть моё счастье само меня найдёт…

Вот и волочу унылую жизнь холостяка, коротая свободное время за компьютером в онлайн-играх. И, справедливости ради, нужно сказать, что время играми убивается нещадно. Не счесть, сколько раз я ложился спать уже после рассвета, часа за два до того, как прозвонит будильник и нужно будет вставать на работу. А потом весь день сидел с краснющими глазами, поглощая литрами кофе и прячась за монитором от вредной начальницы. И, конечно же, вечером снова бежал скорее домой, потому что договорился с парнями «лететь на дальний остров на крутом донате»… Если посмотреть со стороны — выглядит довольно странно: взрослый дядька тратит уйму времени на то, что не приносит никакой пользы. Но мне это нравится, и ничего менять я не собираюсь.

Может, я вчера в игре кому-то дорогу перешёл?..

Да нет, бред.

Вчера… Вчера была суббота. Подожди-ка. Как раз вчера, перед тем как засесть за компьютер, я ходил на свидание с девушкой, с которой познакомился в социальной сети. Я так здорово уже давно время не проводил. Даже испугался, что снова втрескаюсь по уши, и, как только за ней захлопнулась дверь подъезда, скорее побежал в свой виртуальный мир, чтобы не думать о том, как мне было с ней хорошо.

Может, у Наташи есть богатый муж и его охранники хотят меня теперь прессануть, чтобы я больше с ней не встречался?..

О, Наташа… Удивительная барышня. Невероятно красивая. Медно-рыжие, с переливом волосы, мягко опускающиеся на плечи. Глаза тёмно-карие, почти чёрные, и взгляд ласковый такой. Трогательные и озорные веснушки на щеках. Стройная фигура. Стильная одежда. Если бы на планете Земля жили богини, то они выглядели бы, наверное, как она. Я случайно наткнулся на её профиль «ВКонтакте» и часами разглядывал фотографии, всё не решаясь написать. Думал: зачем такой, как она, общаться с таким, как я?

Твою мать!!!

Неожиданно асфальт оказался прямо перед носом. Резкая боль пронзила ногу, а прекрасный образ Наташи растаял, как утренний туман. Я растянулся на земле. Замечтавшись, не заметил небольшую ямку, споткнулся и, потеряв равновесие, улетел вперёд. Порвал любимые джинсы, стесал обе ладони и сильно приложился коленом о бордюр. От яркой болевой вспышки закружилась голова, я повалился на спину. На мгновение мелькнула мысль: «Не поднимайся. Пусть они догонят. А дальше будь что будет…»

Я уже хотел так и сделать, но где-то в глубине услышал голос: «Беги!»

Кое-как поднявшись на ноги и прихрамывая, я снова рванул что было мочи, потому что преследователи уже почти настигли меня. Не знаю, надолго ли меня хватило бы. Я не атлет, и обувь совсем неподходящая, но я бежал. На перекрёстке тот же голос скомандовал: «Направо!»

Я повиновался. И в ту же секунду передо мной остановилась машина, открылась дверь. Красный седан. Марку не разглядел. «Прыгай внутрь!» — пронеслось в голове, и я щучкой нырнул на заднее сиденье. Как только я приземлился, машина тут же дала ходу, а дверь закрылась сама собой.

Поднявшись и стараясь поудобнее пристроить ушибленную ногу, я посмотрел в зеркало заднего вида на своего спасителя. К моему удивлению, им оказался сосед, поселившийся в квартире напротив примерно два года назад. Вид у него был абсолютно невозмутимый. Серые глаза сосредоточенно скользили по дороге и боковым зеркалам. Сделав три резких поворота и убедившись, что мы оторвались от преследования, он сбавил скорость и, судя по выражению лица, заметно расслабился. К тому моменту я немного отдышался и решил прервать затянувшееся молчание.

— Здравствуйте, Валентин Николаевич! Как-то неловко вышло… Всё это так странно, неожиданно и непонятно. Вы просто не представляете, как вы меня сейчас выручили! За мной гнались два амбала от самого магазина. Не знаю, чего хотели, — я их впервые видел. Ограбить, наверное. Но у меня и брать-то особо нечего.

— Им не нужны твои деньги… Я знаю, кто преследовал тебя. Нам очень повезло, что я нашёл тебя раньше.

— Какая-то детективная история, в самом деле! — сказал я, оборачиваясь назад, чтобы ещё раз убедиться, что погони больше нет. — Я пробежал три квартала, пытаясь от них оторваться, но если бы не вы — меня бы точно сцапали! А кто это был?

— Потом, всё потом… Давай сейчас до дома доберёмся, я тебе чаю налью, и мы обо всём поговорим.

Тон соседа был доброжелательным, но я уловил нотки беспокойства.

— А вдруг они там меня будут поджидать?

— Маловероятно. Уверен, они пока не знают, где ты живёшь.

Валентин Николаевич всегда вызывал у меня симпатию. Почтенный мужчина лет шестидесяти, с аккуратно подстриженными и уложенными седыми волосами. Всегда в костюме и с тростью — как граф. Дома у него наверняка патефон и пластинки сороковых годов прошлого столетия, а вечерами в кресле-качалке он пьёт чай и слушает классическую музыку… Но это так, мои фантазии. На самом деле дома я у него никогда не был и совершенно не знаю, какая там обстановка. Да и не хотел знать — всё время отказывался, когда Валентин Николаевич предлагал зайти в гости. Думал, он просто из вежливости. Может, и стоило принять приглашение. Тогда, возможно, не было бы сегодняшнего спринта на выживание.

Ну ладно. Скоро мы будем дома, и тогда всё станет понятно.

А вот и приехали. Одноподъездная девятиэтажная «свечка» приветливо подмигивала светящимися окнами в опускающихся сумерках. Муравейник, в котором я живу уже пять лет — с тех пор как съехал от родителей. И я совершенно не знаю здесь никого, кроме соседей по лестничной клетке и бабки-активистки, которая вечно собирает деньги то на свадьбу, то на похороны.

Я аккуратно вылез из машины, чтобы как можно меньше тревожить ногу, и поковылял к подъезду. Подойдя к двери, достал ключи, открыл — мы зашли внутрь.

Лифт не работал. Слышно было, что его заклинило где-то наверху: двери открывались и закрывались без остановки, и на нажатие кнопки вызова он не реагировал. Снова… ТСЖ всё обещает, что в следующем году поставят новое оборудование, но «следующий год» так и остаётся из года в год следующим.

Я уже представил, как буду ковылять до пятого этажа со своей травмой, но тут Валентин Николаевич положил руку мне на плечо.

— Нога болит?

— Да, колено. Я упал, пока пытался оторваться от погони. И, судя по всему, неудачно. Очень больно, опухает просто на глазах.

— Пройдёт… — сказал сосед, наклонился и прикоснулся к ушибленному месту.

Я почувствовал, тепло и легкое покалывание, а потом боль начала утихать и постепенно сошла на нет. Заметив мой удивлённый взгляд, Валентин Николаевич слегка прищурился и с улыбкой сказал:

— Скоро всё узнаешь. Пошли.

В полной тишине мы поднялись на лестничную клетку. Он открыл дверь и жестом пригласил меня пройти внутрь.

Глава 2. Может быть, это сон?

Квартира у Валентина Николаевича оказалась совсем не такой, как я ожидал. Никакой вычурности: ни патефона, ни пластинок, ни кресла-качалки. Скандинавский лофт в светло-бежевых с чёрным тонах. Всюду минимализм и идеальный порядок. Ничего лишнего. Ни одного завалящего носочка под диваном, ни пылинки на шкафу.

Я вспомнил, какой срач у меня, и мне стало немного стыдно. Чуть-чуть. Со мной так бывает: меня штормит от педанта до грязнули. Бывают дни, когда я прихожу домой, на пороге скидываю всю одежду до трусов, переступаю через эту кучу и иду дальше, а на следующий день просто надеваю то, что валяется в коридоре, и выхожу на улицу. Ну а что? Я холостяк, мне можно.

А в другой раз у меня активируется педантичность lvl 100. Тогда я затеваю генеральную уборку: вымываю посуду до блеска, разгоняю восвояси всех пауков, разбираю и расставляю вещи — чуть ли не по алфавиту и цветовой гамме. Которая, кстати сказать, гораздо более пёстрая, чем та, что сейчас перед моими глазами.

Честно говоря, я не сильно разбираюсь в дизайнерских премудростях, да и словосочетание «скандинавский лофт» знаю только потому, что мой друг недавно делал ремонт, а я ему помогал. Только у друга получилась более пижонская атмосфера, а здесь царил дух аскетизма. И ещё очень приятно пахло сандаловыми палочками — такими, какие продаются в эзотерических лавках.

В студенческие годы я увлекался мистикой и частенько наведывался в подобные магазины в поисках разнообразных артефактов. Я искал ответ на вопрос: зачем я живу на свете? Какое моё предназначение? И был уверен, что люди рождаются не только для того, чтобы продолжать род, производить и потреблять. Если рассматривать человеческую жизнь поверхностно, то смысла в ней нет: я родился, чем-то всю жизнь занимался, а потом умер — рано или поздно. Физически я ничего не принёс, когда появился на свет, и ничего не заберу в момент смерти. Тогда зачем всё это? Зачем добиваться чего-либо, если в итоге я умру и мне будет всё равно? Причём никто не знает, какой срок ему отмерен… Но внутренне я всегда чувствовал, что существует некий «ключ от всех дверей». Что-то, что даёт доступ ко всей информации и позволяет управлять течением жизни. Я искал его долго, во многих направлениях, но не нашёл и в итоге забил, вернувшись к «мирской» жизни.

Но несмотря на это, до сих пор сохранил тягу к неизведанному. В играх чаще всего выбираю мага в качестве персонажа, обожаю фэнтези и могу бесконечно смотреть «Властелина Колец» или «Звёздные войны». Всю жизнь хотел научиться использовать Силу, как джедаи, а Энакин Скайуокер — мой кумир навсегда. Детский сад? Возможно. Но веру в сказку у меня никто не отнимет!

В гостиной Валентина Николаевича целая стена была завешана множеством рамок с фотографиями и репродукциями портретов разных времён. Сотни лиц разных национальностей. Но, несмотря на этнические различия, во всех них было что-то общее. И это «что-то» заключалось в выражении глаз — они как будто излучали свечение. Даже на старых репродукциях улавливалось сходство. Внизу, под рамками, стоял небольшой позолоченный столик с увесистыми резными ножками, на котором были размещены символы различных мировых религий и те самые сандаловые палочки, так приятно пропитавшие всю квартиру. Я подошёл поближе, рассматривая фотографии. Некоторые лица были мне знакомы, но таких оказалось немного. Это были духовные учителя, книги которых я читал. Остальных я видел впервые.

— Великие люди… Ты наверняка кого-то из них знаешь, — сказал Валентин Николаевич, подойдя ко мне. — Все они приходили в этот мир, чтобы быть проводниками света. Кто-то даже создавал учения и школы, но в основном они вели тихую жизнь, собирая возле себя небольшое количество последователей и передавая им сокровенные знания и свой опыт. Время от времени я добавляю на стену новые портреты, но хотелось бы делать это почаще… Пойдём на кухню, я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать.

Кухня тоже была оформлена в стиле скандинавского минимализма. Я даже подумал, что она метра на два больше, чем моя, что в принципе невозможно. Пространство казалось просторнее за счёт кухонного гарнитура: чёрные фасады снизу, бежевые навесные полки и светлая столешница. Возле стены слева стоял чёрный стол и два бежевых стула. Рискованный ход, но, судя по всему, мой сосед — большой педант, и для него это не проблема. Так же как и в гостиной, здесь царил идеальный порядок.

Валентин Николаевич поставил чайник и спросил, какой чай я буду. Я не пью чай, только кофе и в огромном количестве. Поэтому сказал, что любой, такой же, как и ему. Какая разница, какой чай не пить?

Мой спаситель молча кивнул, достал две кружки, насыпал туда чай из жестяной баночки, повернулся к окну и задумчиво уставился вдаль. Повисла пауза, было слышно только шипение газа на плите и тиканье часов. Я сидел на стуле и ковырял пальцем ладонь, гадая, как завязать диалог.

Когда звенящую тишину нарушил свисток чайника, Валентин Николаевич развернулся, выключил газ и произнёс:

— Честно говоря, я не хотел, чтобы этот разговор между нами случился сейчас. Ты ещё не готов слушать и слышать. Но раз это происходит — значит, так тому и быть.

Я очень много лет путешествую по свету… И был свидетелем тысяч человеческих судеб: головокружительных взлётов и стремительных падений, безграничной доброты и жестокости, от которой стынет сердце, смертных грехов и великих искуплений, подлого предательства и безоговорочной верности. Для многих я был наставником, для некоторых — учителем, и для пары-тройки человек — другом. Но раньше всё было иначе…

Времена меняются, Юра, и меняются очень стремительно. Эпоха Рыб закончилась, ей на смену идёт Эра Водолея. Ещё никогда за всю историю человечество не было настолько интеллектуально развито. Мы погружаемся всё глубже во внешний мир в стремлении постичь его, даже нашли «частицу Бога», как называют её учёные. Но вместе с тем человек никогда не был настолько далёк от своей внутренней сути. Учения древности основывались на сочетании материального и духовного, а также на сбалансированном развитии обоих этих направлений, но эти знания оказались утеряны в современности. Поглощённые иллюзией внешнего мира, мы забыли, кем по сути являемся. Мы забыли, как пользоваться умом, и стали его рабами. Огромное количество доктрин и концепций — существовавших ранее и рождающихся ежедневно — находят своих последователей, ещё больше поляризуя мир.

Посмотри вокруг, что творится сейчас? Разгораются всё новые конфликты, вся планета охвачена огнём войны. Можно сказать, что вся человеческая жизнь превратилась в борьбу — с болезнями, террористами, наркоманией, алкоголизмом, другими расами, идеологиями, природой, со всем сущим.

— Это все, конечно, интересно, но просто хотел купить курицу и гречку… — оборвал я соседа на полуслове. Какое мне дело до глобальных свершений, я маленький человек и меня это совершенно не касается.

Глубоко вздохнув, Белозар продолжил:

— Мы не признаём мнения, отличного от своего, и на основании собственного мировоззрения делим окружающее на хорошее и плохое. Ежеминутно мы выступаем как судьи, вынося вердикты всему, что нас окружает: погоде, людям, объектам, обстоятельствам — всем изначально нейтральным проявлениям мы придаём негативную или позитивную окраску, реагируя на раздражитель точно так же, как инфузория или моллюск в раковине.

Причина этого — базовая программа поиска удовольствия и избегания боли, заложенная в каждом живом существе, и полная отождествлённость со своим Эго. Заметь: до сих пор мы не выиграли ни одной битвы. Рак и ВИЧ не побеждены, бактерии эволюционируют, и на них не действуют антибиотики; терроризм поглощает уже совсем юных; разочарованные жизнью люди ищут утешения в алкоголе и наркотиках больше, чем раньше; мира во всём мире не существует.

Если отстранённо посмотреть на происходящее, это может показаться полным безумием и тьмой, но именно так и происходит эволюция человечества. Через страдание прорастает зерно осознанности. Цветок лотоса вырастает из грязи и ила, поднимаясь с самого дна. Когда душевная боль достигает своего пика, Эго сдаётся и опускает руки. И именно в этот момент у персоны появляется два пути: совершить самоубийство или прекратить сопротивление жизни и принять всё, что в ней происходит. Первый путь ведёт назад в сансару: снова рождение, снова поиски счастья и удовольствия, снова утраты, фрустрация и очередная смерть. Второй — освобождение от обусловленности мира.

Именно сейчас, на рубеже двух эпох, у нас есть поистине уникальная возможность совершить массовый переход от бессознательности и безумия к Новому Миру. Мы являемся свидетелями разрушения старых шаблонов, парадигм и бесконечного стремления ума найти счастье во внешнем, приобретая всё больше и больше. Мы перестаём верить в то, что нам говорят, полагаясь на свои внутренние ощущения. Мы заново открываем для себя высшие миры и пробуждаемся от коллективного сна «ограниченного Я». Мы способны создать Новую Землю, совершив коллективный переход от материализма к духовности. Равновесие должно быть достигнуто, и это произойдёт уже достаточно скоро.

Но «спящих» всё же кратно больше, и они будут вынуждены пройти через чистилище. Всадники Апокалипсиса уже давно скачут по планете, собирая свою жатву. Чума, Война, Голод и Смерть — ты можешь повсюду наблюдать их присутствие. Человек либо добровольно повышает свои вибрации, приходя к осознанности, либо — через боль и страдания. Я однажды поклялся, что сделаю всё возможное, чтобы изменить этот мир, но нас слишком мало для такого масштабного перехода. А посему нашему ордену нужны новые братья, и нам очень нужен ты…

— Окей. Еще вопрос: кто вы вообще такой и что за «орден», которому так требуется моё участие?

Я поднял глаза на собеседника и был поражён. Пожилой, слегка сгорбленный мужчина расправил плечи, выпрямился, как будто вырос сантиметров на двадцать. Его взгляд из мягкого и слегка рассеянного стал ясным и пронзительным, словно он видел меня насквозь. На мгновение мне привиделось, что он стоит в латах, с мечом на поясе, и от него струится яркий свет. Аж в горле защекотало. Я сглотнул и сделал глоток из кружки, которую Валентин Николаевич любезно поставил передо мной. Чай оказался какой-то особенный — не просто чёрный или зелёный, в нём чувствовались душистые травы, пахло очень приятно и как-то расслабляюще.

— Моё настоящее имя — Белозар, — сказал он резковатым тоном служивого человека. — Я родился в конце двенадцатого века в Новгороде. Вместе со ста девяносто девятью ратниками я прибыл в 1223 году в эстонский город Юрьев, чтобы помочь князю Вячко, уже потерявшему к тому времени своё княжество, отвоевать город и воссесть там. Мы тогда победили, но, увы, через год крестоносцы вернулись с новыми силами. Они построили осадные машины и бревенчатую башню, которую постепенно пододвигали к крепости, вели подкоп под стену. Недели через две с начала осады наши враги начали штурм…

Раннее утро. Я поднялся на стену и увидел, как крестоносцы приближаются к городу несметными, как тогда казалось, отрядами. Дозорный спал пьяный, и мы пропустили начало вторжения. Вниз я летел через три ступени и орал всем, что нас атакуют, призывал к оружию. Сверху уже сыпались горящие стрелы, в городе царили паника и суматоха. Нас застали врасплох. Воеводу ранили, он упал со стены и сломал шею. Я понял, что нужно брать командование на себя, и снова побежал вверх по лестнице. Датчане уже ломали ворота тараном. С каждым ударом крепость содрогалась. Мы лили на них кипящую воду и смолу, лучники не жалели стрел, но врагов было слишком много, и они лезли отовсюду, как тараканы. Я увидел, что осадная башня уже совсем близко и её не остановить. Враги уже взбирались по лестницам на стены. И в этот момент ворота пробили.

Помню, как бежал со стены к воротам, чтобы помочь товарищам оттеснить датчан, уже прорывавшихся через брешь, пробитую тараном, и ощутил резкую боль под ребром с левой стороны. Немецкий меч вошёл в моё тело, разрывая по пути все органы, и добрался до сердца. Последнее, что я увидел, — свирепый, холодный взгляд моего убийцы, вытаскивающего клинок из моей плоти.

— Das ist Rache für meinen Bruder! — процедил он сквозь зубы. — За моего брата!

Я не знал этого человека, не знал, о каком брате он говорит. Возможно, его родственник пал в бою ранее и теперь он мстил за его смерть всем нам без разбора, а может, именно я убил его брата… Жизнь за жизнь, око за око… В предсмертной агонии я глотал воздух, широко открыв рот, но не мог сделать ни одного вдоха. «Всё кончено…» — пронеслось в голове. В глазах потемнело. Я умер.

А дальше я очутился в пустоте. Чернота была бесконечно глубокой, но в то же время я понимал, что то, что меня окружает, — живое, и оно — часть меня. Хотя скорее это я был его частью, как капля в безграничном океане. Я ощущал дыхание жизни. Точнее, это была вибрация, и я находился в резонансе с ней.

У меня не было тела. Был просто я, а кто именно этот «я», уже не имело значения. Я уже не был новгородским ратником, у меня не было имени. Я знал только одно: «Я есть». Посмотрев вниз, я увидел окровавленное бездыханное тело и не сразу понял, что ещё несколько минут назад оно было моим. Было такое чувство, будто это просто костюм, который я снял, и в то же время — ощущение, что он мне ещё пригодится. А дальше я увидел всю Землю и каждого человека, живущего на ней. Увидел прошлое и будущее, и моё сердце содрогнулось от того количества боли, которое люди причиняют себе, другим, планете, животным и растениям. Увидел и то, как сам, будучи ратником, не задумываясь, отнимал жизни, успокаивая совесть тем, что защищаю князя и отечество. Я понял, насколько был слеп и глуп.

Потом я начал замечать там, на Земле, людей, которые источали свет. Они сильно отличались от основной массы, и я чувствовал в них присутствие той же энергии, которой был окутан сейчас. Я воспринимал их как самых родных и близких, даже больше — как часть себя. Их было немного. В разные эпохи и в разных странах по-разному: где-то больше, где-то меньше, но они непременно выделялись своим светом из общей массы. Я решил, что мне необходимо вернуться назад и сделать всё возможное, чтобы таких людей становилось как можно больше, и дал обет, что не будет мне покоя до тех пор, пока мир боли, скорби и страданий не превратится в рай на Земле.