Египетская книга мёртвых. Полное собрание. Книга мёртвых · Книга Ам-Туат · Книга врат. С двенадцатью ключами истолкования

Египетская книга мёртвых. Полное собрание

Книга мёртвых · Книга Ам-Туат · Книга врат

Все сто девяносто глав Фиванской редакции и двенадцать часов ночи

Двенадцать ключей истолкования

SenseQuo

О правах на эти тексты

Это издание сделано целиком из материала, находящегося в общественном достоянии, и мы считаем правильным объяснить читателю, почему это так.

Египетские тексты записаны между третьим и первым тысячелетиями до нашей эры. Правообладателя у них нет и быть не может.

Английские переводы, с которых сделан настоящий русский, принадлежат Э. А. Уоллису Баджу (1857–1934): «The Book of the Dead: the Chapters of Coming Forth by Day» (Лондон, 1898) и «The Egyptian Heaven and Hell» (Лондон, 1905). Бадж умер в 1934 году; семидесятилетний срок охраны его прав истёк в 2005 году, и в России его работы находятся в общественном достоянии. В США они перешли в общественное достояние как опубликованные до 1929 года.

Издания, на которые Бадж ссылается — Эдуарда Навиля, Карла Рихарда Лепсиуса, Гастона Масперо, Конрада Леманса, Гиейесса и Лефебюра, — вышли в девятнадцатом веке и также находятся в общественном достоянии.

Русский перевод выполнен заново для настоящего издания с английского текста Баджа и является самостоятельной работой.

Все прочие материалы тома — введение, редакционная заметка, вступления к трём частям, двенадцать ключей, послесловие, приложение о Бардо Тхёдол и словарь — оригинальны.

О тибетской «Книге мёртвых» в приложении говорится без единой цитаты, и это сделано намеренно: английский перевод Эванса-Вентца (Оксфорд, 1927) охраняется авторским правом до 2036 года. Приложение сравнивает устройство двух книг, не воспроизводя ни строки защищённого текста.

© 2026 SenseQuo. Все права защищены в отношении русского перевода и оригинальных материалов.

Никакая часть оригинальных материалов этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения, за исключением кратких цитат в рецензии.

Издание первое.

Эту книгу неправильно называют.

«Книга мёртвых» — название девятнадцатого века. Его придумал Карл Рихард Лепсиус, издавая в 1842 году Туринский папирус, и взял он его у арабских землекопов, которые свитки из гробниц называли китаб аль-маййит, книга мертвеца. Название прижилось, потому что оно хорошее: мрачное, звучное, легко запоминается.

Египтяне называли этот свод иначе. Заглавие первой главы, которое и есть название всего собрания, звучит так: «Изречения выхода в день».

Разница тут не в словах. Книга мёртвых — это книга о том, как выйти наружу. Её составляли не для того, чтобы примирить человека со смертью, а для того, чтобы вернуть ему всё, что смерть отнимает: речь, дыхание, движение, память, зрение, способность есть, работать, спорить, любить и ходить туда, куда захочется. Главы её читаются как перечень восстановленных способностей. Отверзание уст. Поднятие ног. Чтобы не дать душе быть пленницей. Чтобы не идти голодным. Чтобы не умереть вторично. Чтобы выйти в день.

Это упорядоченная, подробная, местами хозяйственно-скучная программа возвращения дееспособности. И стоит сказать прямо, что человека, который её составил, в этом свёртке занимает не загробный мир сам по себе. Его занимает одно: чтобы ничего не пропало.

Что в этом томе

Три текста, и все три описывают одну и ту же ночь с трёх разных сторон.

Книга мёртвых — то, что говорят самому умершему. Сто девяносто изречений, собранных из множества папирусов: ни один древний свиток не содержал их все, и свод в том виде, в каком он здесь напечатан, есть работа девятнадцатого века. Это снаряжение в дорогу: пароли, имена, формулы, ответы на вопросы, которые будут заданы.

Книга Ам-Туат — описание той местности, по которой предстоит идти. Двенадцать часов ночи, двенадцать областей, и через них с запада на восток движется солнце. Текст этот писали не для покойных, а для стен царских гробниц, и устроен он как путеводитель: вот где вы, вот кто здесь живёт, вот чем это место опасно.

Книга врат — тот же путь, пройденный богом, с другим счётом и другими подробностями. Две книги о ночи местами друг другу противоречат; их писали разные школы и в гробницах помещали рядом, не примиряя.

По-русски полностью не выходило ни одного из трёх. Книгу мёртвых обычно издают по папирусу Ани — это около шестидесяти глав из ста девяноста. Ам-Туат и Книга врат на русском языке до сих пор не издавались вовсе.

Зачем двенадцать ключей

Пятая часть тома — двенадцать разборов, и о них нужно сказать честно, потому что это та часть книги, которую написали мы, а не египтяне.

Египетский текст сам по себе труден не темнотою, а чуждостью. Он не объясняет своих посылок, потому что для того, кто его составлял, они были очевидны. Читатель двадцать первого века доходит до места, где покойному велят назвать имена собственных ног, и не понимает не слов, а того, зачем это вообще нужно.

Ключ берёт одно такое место и рассматривает его через шесть традиций, которые занимались тем же вопросом и оставили об этом записи: каббалу, суфизм, веданту, даосизм, герметизм и юнгианскую психологию. Выбор этот не произволен. Все шесть работали с посмертием, с превращением человека и с тем, что в нём остаётся, когда отнято остальное, — и все шесть достаточно подробно записаны, чтобы с ними можно было сверяться, а не домысливать за них.

Правило, которому мы следовали всюду: расхождения не заглаживаются. Там, где пять традиций говорят одно, а шестая возражает, возражение остаётся в тексте и не снимается. Там, где египтянин противоречит сам себе — а он противоречит, и в ключе VI это разобрано, — противоречие остаётся противоречием. Книга, в которой все согласны, была бы написана не о чём.

У этого приёма есть древний прототип, и он находится в самом своде. Глава 17 устроена так: утверждение, затем вопрос «что это значит?», затем ответ — а затем ещё шесть ответов, каждый со словами «или, как говорят другие», и ни один не объявлен верным. Это древнейший известный комментарий текста к самому себе, старше Талмуда на две тысячи лет. Двенадцать ключей сделаны по его образцу, и ключ XI разбирает именно его.

Чего в этой книге нет

Утешения.

Египетский текст не говорит, что всё будет хорошо, и не обещает, что смерть не страшна. Он исходит из того, что она страшна, что опасность настоящая и что проиграть можно по-настоящему. Главное, чего в нём боятся, — не мука, а вторая смерть: исчезновение без остатка, при котором не остаётся даже того, кто мог бы страдать.

Против этого он и написан. Вся его подробность, вся его утомительная полнота, все эти сотни имён и десятки паролей — это работа человека, который не собирается исчезать и готовится к делу заранее.

Поэтому к ней стоит отнестись как она того просит: не как к поэме о смерти, а как к инструкции, составленной людьми, которые были уверены, что идти придётся всем.

Перед вами перевод, сделанный заново. Объяснить нужно две вещи: по каким изданиям он сделан и почему именно по ним.

Откуда взяты тексты

Книга мёртвых дана по изданию Э. А. Уоллиса Баджа «The Book of the Dead: the Chapters of Coming Forth by Day» (Лондон, 1898), том второй — английский перевод Фиванской редакции. Это полный свод: главы с I по CXC.

Здесь стоит остановиться, потому что слово «полный» в применении к этой книге значит не то, что обычно думают. Книги мёртвых как единого текста не существует. Есть корпус заклинаний, из которого каждый папирус брал своё: один свиток мог содержать шестьдесят глав, другой сто тридцать, и ни один не содержал всех. Самый знаменитый — папирус писца Ани, по которому обычно и издают эту книгу у нас, — даёт около шестидесяти. Фиванская редакция в издании Баджа сводит вместе всё, что известно по многим папирусам, и даёт около ста девяноста.

Книга Ам-Туат и Книга врат даны по изданию Баджа «The Egyptian Heaven and Hell» (Лондон, 1905), тома первый и второй.

Все три находятся в общественном достоянии: Бадж умер в 1934 году, срок охраны его прав истёк в 2005-м.

Почему Бадж

Потому что он неудобен, и это надо сказать прямо.

Бадж был хранителем египетских древностей Британского музея и человеком колоссальной работоспособности: он один перевёл и издал столько, сколько после него не делал никто. Он же был учёным, чьи взгляды устарели ещё при его жизни. Его грамматика архаична, его транслитерация не отражает того, что мы знаем о египетской фонетике, его трактовка религии несёт на себе отпечаток викторианских представлений, а отдельные чтения прямо ошибочны. Египтология поправила его сто лет назад и с тех пор поправляла неоднократно.

И тем не менее издание идёт по нему, по трём причинам.

Первая: он в общественном достоянии, а все современные переводы защищены авторским правом. Выбор здесь не между Баджем и Фолкнером, а между Баджем и ничем.

Вторая: он задал нумерацию глав, по которой на эту книгу ссылаются до сих пор. Любая ссылка «Книга мёртвых, глава 125» — это ссылка на систему, закреплённую в том числе его изданиями.

Третья: он единственный, кто перевёл на английский и свёл в одно целое три текста сразу. Ам-Туат и Книга врат по-русски до сих пор недоступны ни в каком виде; вне Баджа их просто неоткуда взять.

Поэтому правило этого издания такое: где Бадж даёт текст, мы даём текст; где он ошибается в вещах, которые заметны, мы оговариваем это в примечании; где он рассуждает, мы отделяем его рассуждение от перевода графически. Читатель должен в любой момент знать, кого он читает.

Где египтянин, а где англичанин

Книга мёртвых тоже была книгой с картинками: почти каждое изречение сопровождалось виньеткой — рисунком, который к нему прилагался. Самих рисунков в этом издании нет, но Бадж описывает их словами, и описания эти мы приводим: без них непонятно, почему заклинание устроено именно так. Поэтому каждая глава даётся в трёх частях: виньетка — описание рисунка, сделанное Баджем; текст — древнее заклинание; рубрика — приписка о том, как и когда это заклинание употреблять, и что будет знающему его. Виньетка здесь английская, текст и рубрика — египетские.

В Ам-Туат и Книге врат разделение то же, но проведено оно иначе, и это важно понять с самого начала. Эти книги писались на стенах гробниц как единое целое из картины и подписи: сначала изображение — ладья, боги, змеи, врата, — а потом иероглифическая надпись, которая эту картину объясняет. Надпись без картины в большинстве мест нечитаема: она говорит «те, кто на этой картине, делают то-то», а кто именно и в каком количестве, видно только на стене.

Поэтому Бадж описывает изображения своими словами, а затем переводит надписи. В настоящем издании эти два слоя разведены:

• раздел «Что видно» — описание сцены; это проза Баджа 1905 года, пересказанная по-русски;

• раздел «Кто здесь» — перечни богов и их имена; имена древние, порядок и пояснения баджевские;

• раздел «Слова бога» (или «Надписи») — перевод самого древнего текста; здесь говорит египтянин.

Отдельно идёт карточка часа в начале каждой главы: где, что происходит, чем опасен. Это целиком наша работа, навигация для читателя, и к источникам она отношения не имеет.

Что сделано с именами

Там, где у русской египтологии есть принятая форма, мы её и ставим: Осирис, Исида, Нефтида (в составе фраз — Небетхет, как у Баджа), Анубис, Тот, Хор, Хнум, Нейт, Сехмет, Тефнут, Маат, Хепри, Упуаут, Хентиаменти, Сокар, Нехбет.

Там, где принятой формы нет — а это большинство имён, потому что речь идёт о сотнях второстепенных богов, встречающихся только в этих текстах, — мы передаём транслитерацию Баджа кириллицей, стараясь не изобретать звучания, которых у него нет.

Имена, утраченные в оригинале или неразборчивые, помечены как утраченные. Мы их не домысливаем и не заменяем правдоподобными.

Главы, которых нет

В Книге мёртвых есть главы, от которых не осталось текста. Главы XVI, CXLIII и CL существуют только как виньетки: это изображение без единого слова, и в оригинале оно и было изображением без слов. Такая глава печатается с описанием того, что на ней изображено, и с указанием, что текста у неё нет.

Есть и другой случай. Главы XLVIII, XLIX, CVII, CXI, CXX, CXXI и CXXXIX представляют собой отсылку к другой главе: древний составитель указывал, что здесь следует повторить такое-то заклинание. Эти главы печатаются с отсылкой, как в оригинале.

Пропусков в нумерации, таким образом, нет — есть главы особого устройства, и каждая из них на своём месте.

Что ещё убрано и добавлено

Убраны постраничные пометы издания («p. 4») и подписи к иллюстрациям, которых в электронном издании нет.

Там, где египетский текст поврежден настолько, что Бадж не берётся его восстановить, но существует чтение Гастона Масперо (умер в 1916 году, также общественное достояние), мы приводим перевод Масперо с прямым указанием на это. Так сделано, например, в третьем часе Ам-Туат.

Длинные перечни имён вынесены в отдельный раздел и набраны как перечни. Ничего из них не выброшено. Решение здесь принималось сознательно: сократить эти списки означало бы отредактировать памятник, а оставить их посреди повествования — сделать книгу нечитаемой. Поэтому они на месте, но стоят отдельно, и читатель сам решает, идти ли по ним глазами.

Чего не сделано

Текст не приглажен. Там, где он странен, он остался странным: бог просит отворить ему двери, которые не отворяются; в раю пашут; мёртвые остаются в первом дворе и дальше не идут. Это не ошибки перевода и не темнота оригинала — так написано.

И мы нигде не пытались согласовать эти книги между собой. Они и в древности не были согласованы: Книга мёртвых говорит о загробном пути одно, Ам-Туат другое, Книга врат третье, и египтяне переписывали все три, не видя в этом противоречия. Попытка свести их в одну систему была бы нашей системой, а не их.

В томе три египетских текста, и они расположены так: сначала Книга мёртвых — то, что говорят самому умершему; затем Книга Ам-Туат — куда он идёт; затем Книга врат — тот же путь, но пройденный богом.

Их можно читать подряд и не обращать внимания на остальное содержимое тома. Но с первым из них подряд не выйдет, и честнее сказать об этом сразу.

Книгу мёртвых не читают от начала к концу

Её и в древности так не читали. Это не книга, а корпус заклинаний: сто девяносто отдельных текстов, из которых каждый папирус брал нужные, в своём порядке и в своём количестве. Писец подбирал их для конкретного покойника примерно так, как сегодня подбирают документы в папку. Единого сюжета между главами нет, повторы встречаются постоянно, а добрая треть объёма — это формулы и перечни имён, которые писались, чтобы быть произнесёнными, а не прочитанными.

Поэтому главы здесь напечатаны все и по порядку — это свод, по нему ссылаются, и выбрасывать из памятника мы ничего не стали, — но путь по нему лучше проложить заранее.

Если вы читаете впервые, идите так.

Глава 1 — с неё начинается книга, и её заглавие и есть название всего свода: «Изречения выхода в день». Уже здесь видно, что книга не о смерти.

Глава 6 — заклинание фигурки-ушебти, которая откликнется вместо вас, когда в загробном мире позовут на работу. Четыре строки, и в них вся хозяйственная логика египетского рая.

Глава 17 — самая длинная и самая богословская. Начинается словами Атума о том, как он был один в первобытных водах. По ходу текст сам себя перебивает вопросами «что это значит?» и даёт по два-три ответа подряд, не выбирая между ними. Это древнейший известный комментарий к самому себе.

Глава 23 — отверзание уст. Мёртвому возвращают речь.

Глава 30B — надпись на скарабее, который клали на грудь: «Сердце моё, не восставай против меня свидетелем». Короткая и самая тяжёлая глава во всей книге.

Глава 44 — о второй смерти, против которой написано здесь всё остальное.

Глава 64 — та, о которой сам текст говорит, что она равна всей книге: если знаешь её, можно не знать прочих. Египтяне спорили, подлинна ли она; спор об этом записан прямо в её рубрике.

Главы 76–88 — превращения. Стать соколом, лотосом, фениксом, крокодилом, змеем, ласточкой. Каждое — отдельное заклинание.

Глава 110 — поля Иалу, то есть рай. Выясняется, что там пашут, сеют и жнут, и ячмень растёт в человеческий рост.

Глава 125 — суд. Сорок два отрицания перед сорока двумя судьями, у каждого из которых своё имя и свой город, а затем взвешивание сердца против пера. Если читать в этой книге что-то одно, читайте эту главу.

Главы 144–150 — врата, пилоны и области загробного мира со стражами и паролями. Прямой мост к двум следующим книгам тома.

Глава 175 — разговор Осириса с Атумом. Осирис жалуется, что в стране мёртвых нет воды, воздуха и любви, а Атум отвечает, что когда-нибудь уничтожит всё сотворённое и мир вернётся в первобытную воду, и останутся только они двое. Такого в египетских текстах больше нет нигде.

Остальное читается после этого — и уже понятно, как.

Ам-Туат и Книга врат

Эти две читаются подряд, и в них есть сюжет: ночь, разбитая на двенадцать часов, и солнце, которое идёт через неё с запада на восток.

Каждый час и каждые врата открываются карточкой — три строки о том, где вы, что здесь происходит и чем это место опасно. Дальше идёт описание сцены, перечень её обитателей и сам древний текст. Как это устроено и почему так, объяснено в редакционной заметке.

Две книги описывают одну и ту же ночь по-разному и местами друг другу противоречат. Это не ошибка: их писали разные школы, и в гробницах их помещали рядом.

Двенадцать ключей

Пятая часть тома — двенадцать разборов. Ключ останавливается на одном месте и никуда с него не уходит.

Они собраны в конце, а не расставлены внутри глав, и на это есть причина. Комментарий, вклеенный между главами, решает за вас, где остановиться. Здесь древний текст идёт без перерывов, а разборы лежат отдельно и доступны тогда, когда вы за ними придёте.

Ключ устроен всегда одинаково.

Текст. Разбираемое место целиком, со ссылкой.

Сцена. Что в отрывке происходит, на его собственных условиях, до всякого толкования.

Шесть чтений. Отрывок раскрыт через каббалу, суфизм, веданту, даосизм, герметизм и юнгианскую психологию — всегда в этом порядке, чтобы вы знали, куда смотреть. Психологическое чтение всегда последнее.

Ступень. Где оказывается человек, который сейчас проходит то, о чём говорит отрывок.

Общий узор. В чём шесть традиций сходятся — после того, как названы их расхождения.

Практика. То, что можно сделать. Обычно небольшое и обычно неудобное.

Порядок ключей повторяет ход ночи: от выхода днём до рассвета.

Приложения

В конце — «Что говорит Бардо Тхёдол», где египетские стадии поставлены против тибетских, и словарь богов, мест и терминов.

Если что-то в тексте непонятно, начинать стоит со словаря: чаще всего дело в имени.

Одно предупреждение

Эта книга старше привычного нам способа думать и не отвечает на вопросы, которые мы ей приносим. Она не объясняет, что такое смерть, и не утешает. Она описывает местность и даёт инструкции по её прохождению — примерно так, как это делал бы человек, уверенный, что идти придётся всем.

Начать нужно с того, что такой книги не было.

«Книга мёртвых» — название, данное в XIX веке. Сами египтяне называли этот свод по первым словам первого изречения: «Изречения выхода в день». Разница существенная. Название, которое дали мы, говорит о смерти; название, которое дали они, — о способности выходить.

И это был не текст, а корпус. Около ста девяноста отдельных заклинаний, из которых каждый папирус брал нужные — в своём числе и в своём порядке. Писец подбирал их для конкретного покойника примерно так, как сегодня собирают документы в папку: по достатку заказчика, по его должности, по тому, чего он боялся. Папирус писца Ани, самый знаменитый и самый красивый, содержит около шестидесяти изречений. Другие папирусы содержат тридцать, или сто, или сто сорок. Ни один не содержит всех.

Откуда это взялось

У свода есть предыстория, и она объясняет его устройство.

Сначала были Тексты пирамид — заклинания, высеченные на стенах погребальных камер фараонов V и VI династий, около XXIV века до нашей эры. Они предназначались царю и никому больше.

Потом, в Первый переходный период и Среднее царство, похожие тексты стали писать на внутренних стенках деревянных гробов знати — это Тексты саркофагов. Круг тех, кто мог рассчитывать на загробную жизнь, расширился.

И наконец, в Новом царстве, с XVI века до нашей эры, заклинания переходят на папирус. Папирус можно купить. С этого момента право на вечность становится товаром, и Книга мёртвых — первый в истории текст, который массово производился на продажу: писцы изготавливали свитки с пробелами, куда потом вписывали имя покупателя. В некоторых дошедших папирусах имя вписать забыли, и пробел так и остался пустым.

Это стоит иметь в виду, читая. Перед нами не священное писание и не откровение, а погребальный инвентарь — вещь практическая, которую клали между ног мумии или в полую деревянную фигурку Осириса.

Фиванская редакция

Со временем набор заклинаний и их порядок менялись. Принято различать несколько редакций: Фиванскую (Новое царство, XVIII–XX династии), промежуточные и Саисскую (с XXVI династии), в которой свод был наконец упорядочен и закреплён.

Настоящее издание даёт Фиванскую редакцию — самую полную и самую раннюю из сводных, собранную Баджем по множеству папирусов. Нумерация глав, которой пользуются до сих пор, восходит к Рихарду Лепсиусу, издавшему в 1842 году туринский папирус Саисской редакции, и именно она закреплена у Баджа.