Эпос о Гильгамеше. Двенадцать табличек и старовавилонская версия

Эпос о Гильгамеше записан на аккадском языке клинописью. Старейшие из дошедших списков — около 2000 года до нашей эры, позднейшие — VII века до нашей эры. Сам текст находится в общественном достоянии по причине своего возраста: охранять его не от кого и некому.

Охраняются переводы. Поэтому для издания имеет значение не то, сколь древен текст, а то, по какому переводу он сделан. Ниже — цепочка целиком.

По чему переведено

Старовавилонская версия — Пенсильванская и Йельская таблички — переведена с аккадского по транслитерации издания:

M. Jastrow, A. T. Clay. An Old Babylonian Version of the Gilgamesh Epic. Yale Oriental Series — Researches, vol. IV, part 3. New Haven, 1920.

Мориц Ястров умер в 1921 году, Альберт Клэй — в 1925. Семьдесят лет со дня смерти авторов, которые отводит статья 1281 Гражданского кодекса Российской Федерации, истекли в 1992 и 1996 годах соответственно. Издание в общественном достоянии.

Фрагмент Мейснера переведён по немецкому переводу Унгнада (приложение 4 названного ниже издания): транслитерации этого фрагмента у нас не было, и об этом сказано в шапке фрагмента.

Стандартная (ниневийская) версия — двенадцать табличек — переведена по сводке двух изданий:

A. Ungnad, H. Gressmann. Das Gilgamesch-Epos. Göttingen, 1911.

R. Campbell Thompson. The Epic of Gilgamish. Oxford, 1928.

Артур Унгнад умер в 1945 году, Гуго Грессманн — в 1927, Реджинальд Кэмпбелл Томпсон — в 1941. Семьдесят лет истекли в 2016, 1998 и 2012 годах. Оба издания в общественном достоянии.

Нумерация строк стандартной версии — Унгнада.

Чего в этом издании нет

Перевода И. М. Дьяконова. Он охраняется авторским правом до 2070 года. В этой книге нет ни одной его строки, нет его пересказа и нет сверки по нему. Пересказ чужого перевода есть переработка (статья 1270 Гражданского кодекса) и требует разрешения правообладателя.

Отсюда следует то, что внимательный читатель заметит: ряд имён и чтений у нас расходится с привычными по русским изданиям. Мы шли от написания в своих источниках, а не от традиции, которую задал Дьяконов. Где расхождение существенно, оно объяснено в примечании.

Публикации пятой таблички Ф. Аль-Рави и Э. Джорджа (2014). Она охраняется. Мы сообщаем факт находки и то, что в ней сказано по существу, но не печатаем её строк и не пересказываем их. Ссылка — в приложении.

Академического комментария к русским изданиям эпоса. Весь аппарат этой книги сделан заново: из примечаний Унгнада, Грессманна, Ястрова и Томпсона и из сопоставлений, которые мы проделали сами по их текстам.

Что принадлежит этому изданию

Перевод на русский язык, построчные примечания, вводные разделы, двенадцать ключей, послесловие, приложения и конкорданс нумерации — работа издательства SenseQuo, 2026.

Эпос о Гильгамеше. Двенадцать табличек и старовавилонская версия

Серия «Первоисточники. Сквозь шесть традиций», книга третья

Перевод, составление, примечания и ключи — Юрий Ругенс

SenseQuo, 2026

Писец, который подписался

В 1914 году Пенсильванский университет приобрёл глиняную табличку. Она была расколота, часть знаков стёрлась, но колофон — приписка писца в конце — читался:

Табличка вторая. Расширено свыше [подлинника]. Четыре шестидесятка.

Четыре шестидесятка — это двести сорок строк. А «расширено свыше подлинника» означает, что человек, который переписал эту табличку около XVIII века до нашей эры, знал, что держит не подлинник. Он держал версию, разросшуюся против того, что было прежде, и счёл нужным об этом сообщить.

Через тысячу с лишним лет другой писец, в библиотеке Ниневии, подписал свою табличку иначе:

Списано согласно старому образцу и затем сверено.

Два колофона, тысяча лет между ними, и ни один из двух писцов не считает, что переписывает готовое произведение. Первый говорит: это расширено. Второй: это сверено по старому.

Эта книга — о промежутке между двумя приписками.

Чем она не является

Она не является полным собранием эпоса о Гильгамеше. Полное собрание по-русски существует, стоит недорого и читает больше строк, чем мы, — потому что опирается на находки, сделанные после 1928 года, а те находки охраняются авторским правом.

Мы говорим об этом в самом начале и ещё раз подробно в разделе «О тексте этого издания», потому что книга, которая умалчивает о собственных границах, не имеет права говорить о границах чужих.

Чем она является

Изданием, в котором две версии эпоса — старовавилонская и ниневийская, разделённые тысячей лет, — напечатаны рядом и целиком, с указанием, где они совпадают дословно, где расходятся и где одна восстанавливает другую.

Старовавилонская версия — древнейшая из записанных. По-русски отдельной книгой она не существует: её обычно вставляют кусками в основной текст поздней редакции, чтобы заполнить лакуны, и читатель не видит, что́ откуда. Здесь она идёт своей частью, по порядку, тремя табличками, и переведена она с аккадского.

Ниневийская версия — то, что обычно и называют «эпосом о Гильгамеше»: двенадцать табличек из библиотеки Ашшурбанипала. Здесь она идёт второй частью, как позднейшая редакция, каковой и является.

А между ними — швы. И вот несколько из них, чтобы было понятно, о чём речь.

Пять мест, которые видно только в двух версиях разом

Первое. Равный или слуга. В старовавилонской версии Энкиду назван равным Гильгамешу, и назван термином — дважды в Пенсильванской табличке и четыре раза в первой табличке поздней версии. Мало того: в их схватке у брачного дома побеждён царь, и с этого начинается дружба.

В двенадцатой табличке, самой поздней, Энкиду назван слугой.

А в середине, в десятой табличке, стоит слово, которое Унгнад переводит «младший друг», а Томпсон — «товарищ и слуга». Два честных переводчика, одно место, и оба в своём праве.

Второе. У героя потопа два имени. В одном месте одиннадцатой таблички бог Эа называет спасшегося не Ут-напишти, а atra-ḫasīs — а это читается и как прозвище «премудрый», и как имя Атрахасиса, героя отдельной поэмы о потопе. Томпсон выбрал прозвище и убрал имя в сноску. Мы печатаем имя в тексте и объясняем, почему.

Третье. Потоп, вероятно, вставлен позже. Это говорим не мы. Это напечатал в 1920 году Мориц Ястров, издатель старейшей рукописи: двенадцатая табличка — позднейшее добавление, и то же, вероятно, верно для одиннадцатой. При этом Томпсон в том же десятилетии читает двенадцатую как продолжение. Мы показываем расхождение и за читателя не выбираем.

Четвёртое. Первая строка эпоса собралась на глазах у издателей. В 1911 году Унгнад читал её «до пределов страны» и ставил это как догадку. В 1920 году вышла Йельская табличка, и строка стала читаться «сильный страны». Начало поэмы было установлено между двумя нашими источниками.

Пятое. Писец отказался переписывать повтор. В десятой табличке одна и та же речь сказана трижды. Третий раз ниневийский переписчик выписывать не стал — поставил знак повтора, то есть «то же самое». А в 1928 году Томпсон поступил так же с двенадцатью двойными часами тьмы девятой таблички: свёл тридцать строк в одно замечание прозой.

Три тысячи лет между ними, и одно решение. Разница только в том, что знак внутри текста умел развернуть всякий, кто читал, а замечание в скобках развернуть уже нельзя.

Почему это важнее, чем кажется

Эпос о Гильгамеше читают обычно за одним из двух: за историей о дружбе и смерти или за рассказом о потопе, который старше библейского.

И то и другое в книге есть, целиком. Но есть и третье, чего в отдельном тексте не увидеть: видно, что эпос не был написан. Он собирался.

Собирался долго, разными руками, из разного материала; к нему приписывали и от него отнимали; в него вставляли куски других поэм, и этими же поэмами потом восстанавливали его разбитые места. Проклятие Энкиду блуднице читается у нас потому, что те же слова нашлись в «Сошествии Иштар». Строка ниневийской таблички VII века восстановлена по табличке на тысячу лет древнее. Обещание похорон сохранилось потому, что было сказано в поэме дважды, и ни один из двух списков не цел.

А последнее слово в поэме принадлежит не поэту. Одиннадцатая табличка кончается возвращением в Урук с пустыми руками — и к ней приписана двенадцатая, где мёртвый друг выходит из земли и рассказывает, как его пожирает червь. Кто-то был не согласен с тем, чем кончалось, и приписал своё.

Это и есть предмет книги, и он совпадает с тем, о чём сама поэма: ничто не остаётся в том виде, в каком было сделано.

Двенадцать ключей

После текста идут двенадцать ключей — часть, которая есть во всех книгах этой серии. Каждый берёт одно место эпоса и читает его через шесть линз: каббала, суфизм, веданта, даосизм, герметизм и юнгианская психология.

В этой книге у ключей есть особенность, которой в прежних не было, и о ней надо сказать сразу. Гильгамеш старше всех шести линз. Упанишады моложе старовавилонской таблички на тысячу лет и больше, «Дао дэ цзин» — на полторы, герметические трактаты — на две, каббалистические — на три. Влиять на эпос они не могли физически.

Значит, остаются ровно три возможности, и мы держим их различёнными в каждом ключе: заимствование из эпоса (иногда вероятно, и тогда мы говорим, на чём стоим), независимый приход к тому же (чаще всего — потому что смерть одна) или узор в наших глазах, а не на глине. Третье мы тоже называем вслух, когда оно случается.

Расхождения между традициями мы не заглаживаем — правило серии. В этой книге оно работает особенно сильно: даосизм в ней не истолковывает эпос, а спорит с ним, и спорит с первого ключа. А в одном месте — там, где герои приходят рубить кедровый лес у его хозяина, — против них оказываются все шесть линз разом, единственный такой случай в книге.

Из чего следует вывод, который сильнее любого осуждения: за три тысячи лет человечество переменило мнение об этом поступке, и переменило во всех шести традициях независимо друг от друга.

Как эту книгу можно читать

Как угодно. Но если нужен совет, он такой.

Читать по порядку: сперва старовавилонскую версию, потом ниневийскую. Это против обычая — обычно начинают с поздней, как с полной, — но тогда пропадает главное: не видно, что из чего выросло.

Примечания в этой книге весят больше стиха. Это нормальная пропорция научного издания, и это форма этой книги: не «эпос», а издание эпоса. Читать их подряд не обязательно; они устроены так, что каждое стоит само.

А ключи можно не читать вовсе. Кто хочет прочесть поэму без нашего посредства, закрывает книгу на двенадцатой табличке и не теряет ничего.

Раздел вводный. Ставить третьим: после введения, перед «Что нужно знать».

Этот раздел объясняет, что именно читатель держит в руках: с чего сделан перевод, чего в нём нет и где наше издание беднее других. Мы пишем это вперёд, до текста, а не мелким шрифтом в конце, потому что книга — о том, как собирался эпос, и начинать её с умолчания о том, как собрано само издание, было бы странно.

Коротко, одним абзацем

Старовавилонская версия переведена с аккадского, по транслитерации 1920 года. Стандартная (поздняя, ниневийская) версия переведена не с аккадского, а по сводке двух переводов — немецкого 1911 года и английского 1928-го. Текста, найденного после 1928 года, в книге нет: он под охраной авторского права. Поэтому наше издание читает меньше строк, чем современные русские, и зато показывает то, чего они не показывают, — как эти строки складывались.

Дальше — подробно.

Часть первая: старовавилонская версия — перевод с аккадского

Три таблички — Пенсильванская, Йельская и фрагмент Мейснера — переведены с аккадского по транслитерации, то есть по записи клинописного текста латиницей, звук за звуком.

Издание, по которому мы работали:

M. Jastrow, A. T. Clay. An Old Babylonian Version of the Gilgamesh Epic. Yale Oriental Series — Researches, vol. IV, part 3. New Haven, 1920.

Ястров и Клэй печатают транслитерацию и свой английский перевод рядом, столбец в столбец. Мы переводили по транслитерации и сверялись по их переводу; где мы с ними расходимся, об этом сказано в примечании.

Расхождений набралось немного, но они есть, и два из них стоит назвать здесь, чтобы было видно, что сверка была не формальной:

• Пенсильванская табличка, строка 88: šikaru — это ячменное пиво, а не вино. У Ястрова «wine»; вино в Месопотамии было привозным и редким.

• Пенсильванская табличка, строка 44: dīdu — одежда, а не часть тела. Перевод Ястрова в этом месте даёт картину, которой в тексте нет.

Нумерация строк — издания 1920 года. Фрагмент Мейснера печатается по переводу Унгнада (его приложение 4), потому что транслитерации этого фрагмента у нас на руках не было; об этом сказано в шапке фрагмента.

Что это значит для доверия к тексту. В этой части между читателем и аккадским стоит один переводчик — мы. Транслитерацию можно проверить построчно, и мы её проверяли построчно: у каждой строки перевода есть строка транслитерации с тем же номером.

Часть вторая: стандартная версия — перевод по сводке двух переводов

Здесь надо сказать прямо: аккадского текста поздней версии у нас на руках не было. Двенадцать табличек переведены по двум переводам:

A. Ungnad, H. Gressmann. Das Gilgamesch-Epos. Göttingen, 1911. (Перевод с аккадского на немецкий — Унгнада, исследование — Грессманна.)

R. Campbell Thompson. The Epic of Gilgamish. Oxford, 1928. (Английский стихотворный перевод.)

Основа — Унгнад: по нему идёт текст и по нему идёт нумерация строк. Томпсон привлечён для сверки: где он читает иначе, мы печатаем оба чтения и говорим, чьё какое.

Это перевод с перевода, и мы это не прячем. Между читателем и аккадским здесь стоят двое: Унгнад и мы. Такая работа имеет цену, и цена известна — на каждом шаге добавляется чужое решение. Поэтому в книге так много примечаний вида «у Унгнада так, у Томпсона иначе»: это не придирчивость, а единственный способ показать читателю, где стоит решение переводчика, а где знаки на глине.

Сверка оказалась небесполезной. Два источника расходятся не в мелочах:

• Табличка IX, 47. Унгнад: «собрал он мужество своё и склонился пред ними». Томпсон: «беспамятный, пал он пред ними ниц». Самообладание или обморок — разные герои.

• Табличка X, 1. У Унгнада Сидури — богиня на престоле моря. У Томпсона — делательница вина, хозяйка питейного заведения на берегу.

• Табличка X, 46. Унгнад: «младший друг мой». Томпсон: «товарищ и слуга». От этого слова зависит, кем был Энкиду.

• Табличка X, 283–285. Унгнад: «новорождённый и мёртвый», «досмотрщик и запиратель». Томпсон: «спящий и мёртвый», «слуга и господин». Второе чтение стало известным; первое нет.

Ни одно из этих расхождений мы не решаем за читателя.

Почему именно эти издания, а не русские

Причина простая и юридическая: свободны только старые.

Унгнад умер в 1945 году, Грессманн в 1927, Ястров в 1921, Клэй в 1925, Томпсон в 1941. Семьдесят лет после смерти автора, которые отводит статья 1281 Гражданского кодекса, для всех пятерых истекли. Эти тексты можно переводить, печатать и продавать.

Русский перевод И. М. Дьяконова охраняется до 2070 года. Его нельзя ни перепечатать, ни пересказать: пересказ чужого перевода — это переработка (статья 1270), и она требует разрешения правообладателя. «Своими словами» здесь не обход охраны, а её определение.

Поэтому в этой книге нет ни строки Дьяконова, ни пересказа Дьяконова, ни сверки по Дьяконову. Мы его не открывали.

Отсюда и странности, которые читатель заметит. Имена у нас местами не те, к каким он привык: мы шли от написания в источниках, а не от русской традиции, которую задал Дьяконов. Где расхождение существенно, оно объяснено в примечании.

Чего в этой книге нет

Где это издание беднее других

Скажем это числами, потому что иначе получится реклама.

Наше издание читает 1 618 строк стандартной версии и 506 строк старовавилонской. Томпсон в 1928 году перевёл 1 566 стихотворных строк — примерно половину поэмы по её номинальной длине. Другая половина на 1928 год не читалась вовсе.

Современное русское издание читает больше. Больше всего — в седьмой и восьмой табличках, то есть в самом больном месте поэмы: там, где Энкиду умирает и где Гильгамеш над ним плачет.

Поэтому: если читателю нужен самый полный русский текст эпоса, эта книга не нужна. Текст есть, он недорог, и он полнее нашего.

Зачем тогда эта книга

Затем, что полнота — не единственное, чего можно хотеть от древнего текста.

Полное издание даёт читателю эпос как готовую вещь: двенадцать табличек, сюжет от начала до конца, лакуны отмечены звёздочками и проходят мимо глаза. Прочитав его, человек знает, что в эпосе написано.

Эта книга устроена иначе. Она показывает, как эпос стал тем, что в нём написано, — и показывает на том единственном материале, на котором это видно: на двух версиях, разделённых тысячей лет, напечатанных рядом и целиком.

Что из этого получается, читатель увидит сам, но несколько примеров назвать стоит, потому что они и есть содержание книги:

• Старовавилонский писец сам подписал свою табличку: «расширено свыше подлинника». Текст был уже тогда переработкой, и переработчик об этом сообщил.

• Ниневийский писец через тысячу лет подписал свою иначе: «списано согласно старому образцу и затем сверено». Два колофона, две разные гордости.

• В одном месте одиннадцатой таблички спасшегося от потопа зовут не Ут-напишти, а именем героя другой поэмы о потопе. Переводчики это обычно сглаживают. Мы печатаем.

• Энкиду в старой версии назван равным Гильгамешу шесть раз. В самой поздней табличке он назван слугой. А в середине стоит слово, которое Унгнад читает как «друг», а Томпсон как «слуга», — и это самое честное место во всём споре.

• Первая строка эпоса в 1911 году читалась «до пределов страны», а в 1920-м, после публикации Йельской таблички, стала читаться «сильный страны». Начало поэмы собралось на глазах у её издателей.

Ничего из этого в полном издании не увидеть — не потому, что издатели скрывают, а потому, что полное издание устроено, чтобы дать текст, а не чтобы дать его историю.

Как мы обращаемся с лакунами

Короткое, но важное.

Там, где от строки уцелели одно-два слова, мы печатаем её отдельной нумерованной строкой с отточием, а не сваливаем такие строки в скобочную ремарку вида «различимы начала строк».

Разница не формальная. В ремарке степень разрушения не видна: читатель проскальзывает мимо. Отдельной строкой с номером видно, что строка была и что от неё осталось. В седьмой табличке таких строк оказалось пятнадцать, в восьмой двадцать — пятая часть текста, которую легко было спрятать.

Там, где строки утрачены целиком, стоит помета с числом: «Лакуна: 8 строк». Числа не округляются и не умалчиваются, даже когда они неприятны: в девятой табличке есть место, где по нумерации пропущено тридцать строк, а сам Унгнад объявляет «добрых восемьдесят», — и об этом сказано в примечании, потому что из такого расхождения видно, что и сама нумерация местами догадка.

Знаки

Одинаковые по всей книге: