Доказательство ангелов

Глава 1

Вот уже больше двадцати лет я живу в городе замков и дождей, который называется Эдинбург. Это столица Шотландии, откуда родом всемирно известная колли по кличке Лесси и Лохнесское чудовище. Типичная погода в нашем городе — свинцовое небо, холодный пронизывающий ветер и моросящий дождь. Но мне такая погода нравится! Я шагаю по улицам завернувшись в дождевик, и не прячу лицо от водяной пыли. Только разноцветно одетые туристы сиротливо прячутся под окружностями зонтиков.

Что я не люблю — так это изнуряющую жару с палящим солнцем, за которой многие готовы ехать чуть ли не в пустыню Сахара. И еще — ненавижу бесцельное лежание на пляже, когда кожа превращается в головешку.

Ах, да, — я забыла представиться! Меня зовут Синтия. Или просто Синди. Я — социолог и математик, учусь и работаю в Эдинбургском университете, занимаюсь статистическими исследованиями. Собираю материалы для статьи о факторах влияния на объемы пассажирских перевозок. Поможет ли моя работа человечеству в решении его насущных проблем? Не знаю. Но каждый день я обобщаю данные о продажах билетов у авиа, железнодорожных и автобусных перевозчиков с помощью собственной компьютерной программы. Та выводит таблицы, строит графики, пытается уловить тенденции и прогнозировать изменения. Говорят, что искусственный интеллект сделает мою профессию ненужной, но я в это не верю. Некоторые из моих друзей считают эту работу скучной… Я, так не думаю. И, самое главное — мне интересно!

Было около двух часов пополудни, когда я зашла в кафе на Джордж-стрит и заказала капучино. Я не была голодна, просто запах свежего кофе вырвал меня из шумного мира и на некоторое время окружил атмосферой тишины, размеренности и уюта. Я никуда не торопилась, потому что в запасе был, как минимум, час. А этого времени с лихвой хватит не на одну чашку кофе.

Внезапное «седьмое чувство» просигналило о нацеленном в меня взгляде. Я мгновенно повернула голову в нужном направлении, словно точно знала откуда шло воздействие. Остатки «первобытнообщинной» сенсорики, почти убитой эволюцией, дали вполне точный результат. Парень за столиком у стены понял, что обнаружен, и сделал вид, что смотрит не на меня, спрятав глаза в тарелке с фастфудом.

«Ну что ж, не на меня, так не на меня!» — иронично подумала я, и, вернувшись к мыслям о статье, опустила свой взор в светлый квадрат окна.

Сделав глоток, поставила чашку на блюдце, рассматривая припаркованный на улице кэб… Однако новый сигнал «седьмого чувства» и женское любопытство заставили меня снова посмотреть в угол, где сидел парень. Два наших взгляда встретились, отозвавшись в нервной системе импульсом электричества. Теперь уже я пыталась сделать вид, будто смотрела не на парня, и с неприятным чувством неловкости, чтобы скрасить оплошность, я взяла ложечку и принялась мешать кофе.

Не прошло и половины минуты, как боковое зрение уловило бесшумное движение.

— Доброе утро! — вдруг совсем рядом раздался мужской голос. Я подняла глаза и увидела парня, что минуту назад сидел в углу, нагло глазел на меня и, кажется, не собирался пересаживаться. Высокий, сухощавый с широкими плечами. Вероятно, его фигура выкована не столько тренажерным залом, сколько пешими прогулками по крутым холмам Эдинбурга — от Старого города, до вершины Трона Артура. Густые, слегка вьющиеся волосы, цвета темного каштана, парень неудачно пытается зачесывать назад, но, видимо, ветер с залива Ферт-оф-Форт, решает все по-своему и раздувает прическу. На щеках и подбородке незнакомца — аккуратная, но плотная трехдневная щетина, в которой, при ярком свете, пробивалась едва заметная рыжина. Может быть это его фамильный маркер, откуда мне знать. Впрочем, про трехдневную щетину я тоже придумала, потому что никто не считал, сколько дней этот парень не брился. Может быть, он уже месяц не притрагивался к бритве, а возможно, побрился пару часов назад и, за это время, борода успела отрасти.

За одну секунду взгляда на парня, я успела не только его рассмотреть, но и оценила его внешность. Больше всего, меня поразили его глаза — глубокие, серо-зеленые, под густыми бровями. В них горел легкий огонек иронии, которая была направлена в мою сторону. Одежда? Ничего особенного — парень был одет в плотную фланелевую рубашку в крупную клетку, надетую поверх простой серой футболки, поношенных темных джинсов и тяжелых кожаных ботинок Blundstone. Может быть, я не точно выразилась, потому что футболка, надетая поверх джинсов и ботинок — это круто! Ладно, в следующий раз опишу парня точнее.

Интересно, этот парень местный или тоже турист? Надо сказать, что голос у него оказался приятным и располагающим. Как в рекламе... не помню чего.

— По-вашему, сейчас утро? — поинтересовалась я, продолжая перемешивать кофе звонкой ложечкой. Я была добрая, поэтому, поздоровалась. — Впрочем, здравствуйте! Доброго вам дня!

Я не изображала из себя мисс неприступность, и даже улыбнулась в ответ. Появление незнакомца случилось так неожиданно, что я не успела подготовиться и принять нужный образ — я была сама собой. А в обычной жизни — я вполне адекватная и нормальная.

— Вы забыли положить сахар! — с улыбкой произнес парень.

— Что? — не поняла я, машинально помешивая кофе.

— Вы забыли положить сахар в чашку! — повторил парень, показав на блюдце. Ироничное замечание смутило меня окончательно. Зачем я работаю ложкой, если сахар лежит в пакетике нетронутым! Наверное, это что-то из дедушки Фрейда.

— Я люблю без сахара, — элегантно выкрутилась я, понимая, что начинаю волноваться. И зачем я мешала кофе ложечкой!

— Можно присесть рядом с вами? — наконец поинтересовался парень.

— Конечно, — безразлично разрешила я, — стол же не мой! — Я ответила ровно таким же тоном, каким разговариваю с коллегами из университета. Может быть чуточку помягче.

Парень принес тарелку с бутербродом и кофе. Вернулся за матерчатой сумкой на ремне и окончательно переехал ко мне за столик.

— Меня зовут Питер, — радостно представился он и протянул руку для рукопожатия. В этот момент он выглядел забавно. Парень не знал, куда пристроить сумку, поэтому так и держал её в руке.

— Синди, — ответила я, глядя ему в глаза. Мы смешно, словно дети, пожали друг другу руки и потрясли для крепости. Мое настроение повысилось. Мне даже показалась, что его я где-то видела раньше. Заметив вывалившийся из сумки ремешок «Кэнон», я не преминула проявить проницательность. — Вы турист? Приехали на наш фестиваль? Я угадала?

— Почему вы так решили? — так же мягко улыбнулся Питер, и в его глазах вспыхнули веселые искорки. Мне же показалось забавным, как мы, почти официально, разговариваем на вы.

— Увидела фототехнику, — созналась я и добавила: — Впереди — три недели фестиваля искусства Фриндж и парад шотландских волынщиков. Кто кроме туриста станет таскать с собой тяжелую камеру? Местные жители видели эти представления сто раз. Нам это не так интересно. Значит, вы, по меньшей мере — приезжий! Я угадала?

— Вашей логике можно позавидовать! — ловко уклонился от ответа Питер. — Вероятно, вы работаете в полиции!

— Так я угадала? — переспросила я, и мои уши немного порозовели, вероятно, от гордости.

— Если я скажу, что вы угадали, это будет неправда. Вернее, не вся правда. Но и утверждать обратное было бы тоже некорректно!

— Тогда не мучьте меня тайнами и признавайтесь — кто вы! — не выдержала я.

— Точно не турист. Действительно не местный. И в самом деле приехал на фестиваль, — ответил Питер. — Это моя работа, поскольку я фотограф и репортер лондонского издания.

— Так вы из Лондона? Вот здорово! — почему-то обрадовалась я, как будто парень из Лондона чем-то отличался от такого же парня из другого города.

— А чем вы занимаетесь? — поинтересовался фотограф.

— Я студентка. К полиции отношения не имею. И, по сравнению с вами, занимаюсь рутинной работой. Даже рассказывать не интересно!

— Это интересно! — не согласился Питер. — Чем же вы занимаетесь?

— Статистическими исследованиями закономерностей, — весело сообщила я, полагая, что он ничего не поймет. — Но тоже люблю фотографировать!

Мы проболтали целый час, и, если бы я вовремя не спохватилась, то опоздала бы в университет.

Я вскочила, как ужаленная дворняжка, пожелала Питеру удачи и без оглядки выпорхнула на улицу. Парень прокричал что-то мне в след про телефонный номер, но я так опаздывала, что не могла задержаться ни на секунду. В общем, я не придала значения этой мимолетной встрече, а поэтому, даже не подумала обменяться с ним номерами. Позже, в университете, мои мысли несколько раз наталкивались на воспоминания о жизнерадостном парне по имени Питер, и даже проскальзывало сожаление о том, что мы не обменялись хотя бы адресами электронной почты. В конце концов, в университет можно было бы и опоздать, поскольку мой спешный побег из кафе сэкономил не так много времени.

Остаток рабочего дня тянулся медленно, как никогда. Будто у всех часов в городе сели батарейки. Но, к счастью, и время имеет границы. И оно не резиновое. Когда стрелки доползли до финиша, я вышла на улицу и посмотрела на облака. В августе небо над Эдинбургом затянуто облаками примерно половину дней, создавая мою любимую и самую знаменитую шотландскую меланхоличную, но невероятно фотогеничную атмосферу. Август — это пик нашего знаменитого международного Фестиваля, и местная погода под стать искусству: она драматична, изменчива и похожа на театральные декорации. А августовские облака над моим городом — не просто погода, это живая ткань места, где я живу, его самый верный и капризный художник. Облака не приносят с собой унылую, беспросветную серость, потому что в конце лета мое небо наполнено внутренним движением, драмой и светом, который пробивается сквозь пуховые разломы, словно сквозь витражи готического собора. Когда на город опускается морской туман, который мы называем — хар, облака словно сходят с небес на землю. Они нежно укутывают верхушку Трона Артура, размывают очертания шпилей Старого города и превращают Королевскую Милю в декорацию к старинной сказке. В это волшебное время кажется, что где-то за углом, на этой самой улице, вот-вот послышится шаг средневекового стражника или тихий плач волынки. И тогда, даже темный, мокрый базальт замковой скалы начинает блестеть, отражая этот мягкий, жемчужный свет.

Но Эдинбург не терпит статики. Сто́ит западному ветру набрать силу, как облака пускаются в настоящий пляс. Тяжелые, свинцовые кучевые тучи стремительно несутся над крышами, цепляясь за острые неоготические башни, а за ними, будто преследуя, катятся лоскуты ослепительно-белого пара. Небо превращается в холст, где смешаны все оттенки серого: от нежного серебра и цвета брызг шампанского, до глубокого, грозового индиго. А к вечеру, когда солнце уходит за холмы залива, облака замирают. Они ловят последние закатные лучи и вспыхивают изнутри — сначала золотом, затем тревожным багрянцем и, наконец, мягким фиолетовым сиянием, засыпая вместе с засыпающим городом.

Солнце в Эдинбурге — редкий гость, и я бы никогда не сказала наверняка, что сегодня будет солнечно, но именно облака делают мой город по-настоящему великим и поэтичным. Я засмотрелась на облака, но все же отправилась домой — в сторону Нового города. В глубине сознания плескалась непонятная грусть и обидное чувство, ассоциированное из детства, когда я знала урок на «отлично», но вовремя не подняла руку, и заветный высокий балл «А» получила более расторопная соседка по парте.

Я не знала, что тем временем, когда я шла домой, Питер сидел в гостиничном номере совсем недалеко от меня, в элегантном георгианском таунхаусе. Он смотрел на новую заставку компьютера — снимок девушки со струящимися волосами, бегущей по Джорж-стрит. Наверное, даже на фотографии был слышен стук моих каблуков по мокрому асфальту. Он звучал, как обратный отсчет таймера или метроном, а холодный ветер безжалостно хлестал меня по лицу, словно пытаясь отрезвить и вернуть назад.

Я оставила Питера там, в полумраке кофейни, с разбитым сердцем и невысказанными словами, наивно полагая, что спасаю нас обоих от ненужного знакомства. Но произошло невероятное, такое, чего не было никогда, ведь в каждом случайном прохожем, в каждом размытом силуэте за туманной дымкой мне теперь чудился этот парень, слышался его голос и пронзительный, будто все знающий взгляд. Можно менять города, переплыть океан и сжигать все мосты, но как заглушить стук собственного сердца, которое упрямо отбивало чужое имя?

Разве можно скрыться от того, что уже уверенно прорастало в коконе души?

Всю свою жизнь я отчаянно бежала от отношений, которые, как мне казалось, помешают моей учебе и работе. Но, оказалось, бежала лишь для того, чтобы в конце этого круга снова столкнуться с неизбежностью. Я ничего не знала о Питере, и даже не думала — был ли он моей погибелью, словно ложный маяк, сбивающий судно с курса и приводя его прямо на скалы. Или этот парень был моим единственным домом, от которого у меня никогда не было ключей. Мои мысли были похожи на бурлящую воду в кастрюле, но остановить их — у меня не было возможности.

Я убежала от Питера, но не могла убежать от своей судьбы.

***

Проснулась я с ощущением потери. Ночные сновидения переплелись плотными кельтскими узлами, распутать которые к утру было уже невозможно. Сюжеты менялись и перетекали в новые формы, но их общий смысл напоминал догонялки. Что-то постоянно ускользало от меня, а я безуспешно пыталась это что-то догнать. Ночные декорации рушились и перестраивались: то это были бесконечные коридоры старого дома, то лабиринты туманных городских улиц. Но неизменным оставался зудящий, сводящий с ума дефицит времени. Ощущение, что я катастрофически, непростительно опаздываю. Этот сон был наполнен не страхом боли, а щемящей тоской упущенной возможности. Каждая клетка моего существа тянулась к этой ускользающей размытой тени, потому что я знала: там, впереди, скрыто мое спасение, ответы на все вопросы или человек, без которого я не смогу дышать. Просыпаться после такого сна было больно, внутри осталась лишь выжженная, звенящая пустота от осознания, что я снова проиграла этот забег.

Однако я нашла в себе силы взять себя в руки и, окончательно очнулась ото сна.

Я совершила набор утренних действий, составлявших мой ежедневный ритуал, и выскочила на улицу. Небо оказалось серым и к тому же просочилось дождем (какая неожиданность!), а встречные прохожие казались такими же невыспавшимися, как и я. Только я ничего не могла с этим поделать.

В университете я погрузилась в работу и, это было временным лекарством. Но каждая чашка кофе действовала, как заклинившая машина времени, возвращая мои мысли в одну и ту же точку пространства и времени.

— У тебя голова болит? — вдруг спросила подруга Мелисса, с которой мы вместе учимся и работаем.

— С чего ты так решила?

— Выглядишь озабоченной, как будто голова болит, — ответила она, безразлично пожав плечами.

— Отстань! Просто не выспалась! — ответила я, что отчасти было правдой. Мели отстала, не вдаваясь в подробности — её личная жизнь бурлила романами и общественной деятельностью, поэтому даже учебе оставался лишь малый остаток приоритета. Ну а я, со своими таблицами, тем более не могла представлять для нее интереса. Скорее, наша дружба выглядела, как взаимовыгодный симбиоз. Я давала ей то, чего у нее нет — в том числе, необходимые знания, а она… Она отвечала мне тем, чем могла — развлекала бесконечными рассказами о своих похождениях.

Около полудня в мою голову пришла замечательная мысль, ставшая одним из ответов к зависшей задачке. Если Питер был в определенном кафе в определенное время, то математическая вероятность того, что в то же самое время он будет там еще раз, имеет значительный положительный процент! Можно предположить, что в этом кафе он бывает каждый день! А это значит, я могу его там застать!

— Так чего же я жду! — мысленно воскликнула я. Для решения задачки надо было всего лишь пойти в кафе и выпить кофе. Это самая легкая и приятная формула из всех мне известных. Я сказала подруге, что пойду перекусить, и заодно встречусь с одним человеком.

— С парнем? — обрадовалась неуемная и вечно озабоченная Мелисса.

— Нет! Не с парнем! — мгновенно среагировала я.

— С девочкой? — прищурила глаз подруга.

— Неважно! — буркнула я.

— О-о! — протянула та и рассмеялась. — Тебе уже не важно с кем!

— С парнем, с парнем! — не стала я отпираться. — Мели, отстань!

— С тобой все понятно! Ты влюбилась!

— Сама ты влюбилась! Я его видела всего лишь один раз! И вообще — проходи пожалуйста мимо! — запуталась я.

— Излишняя нервозность тому подтверждение! — издевательским тоном констатировала подруга. Я закрыла рот на замок и мне удалось уйти от расспросов с интимным уклоном и дурацкими подмигиваниями.

Город не так велик, чтобы что-то помешало мне добраться до Джордж-стрит к нужному времени. Подходя к кафе, я издали рассматривала людей, находившихся поблизости… Правда, Питера нигде не видела. Я переходила улицу и чувствовала, как сердце начинало биться быстрее. Я рисовала себе картинки нашей встречи. Как будто все снова должно произойти совершенно случайно, в соответствии с промыслом провидения. Я решила, что сначала не замечу его. Сяду на свое место и сделаю вид, будто смотрю в окно. Тогда он не выдержит и сам подойдет ко мне.

Раздался пронзительный скрип тормозов. Я очнулась и отпрянула. В нескольких метрах от меня экстренно затормозил Rover. Водитель укоризненно взглянул на меня через опущенное стекло, но ничего не сказал. Это было даже хуже, чем если бы он меня обругал. А так… я чувствовала себя такой же виноватой, как моя кошка Тереза, когда по нечаянности она оказывалась на запретном для нее кухонном столе.

— Извините, — сказала я водителю, приложив руку к сердцу, будто клялась на Библии, что никак не повлияло на мое настроение. Только бы Питер не видел моего конфуза.

Дождь барабанил по стеклам витрин, превращая картинки в размытые акварельные пятна. Внутри у меня все сжималось от глупого, почти детского волнения, но я заставила себя выпрямить спину и замедлить шаг. Шаг, еще один. Главное — дышать ровно.

Я приблизилась к кафе и снизила скорость — я ведь и в самом деле никуда не торопилась. Больше того, я сознательно растягивала мгновения до встречи, повышая градус щекочущего нервы чувства.

— Только бы он меня сразу не увидел, — думала я, не отдавая себе отчета в неверной постановке желаний. А ведь они часто исполняются, и именно в таком виде, в каком мы просим. Мы даже не представляем, как сами себе вредим.

Вот та самая вывеска. Дверь кафешки приветливо звякнула колокольчиком, обдав меня теплым ароматом молотого кофе и корицы. Я увидела свое отражение в стеклянной двери, и, выдохнув для нормализации сердцебиения, вошла.

Сердце пустилось вскачь, но я не позволила себе оглядываться по сторонам в поисках Питера. Только не это. Мысленно, как заклинание, я повторила свой план, уверенно направляясь в глубь зала, к нашему маленькому столику в углу.

О, радость! Столик, за которым я сидела в прошлый раз, оказался свободен! Я решительно направилась к нему, краешком глаза посматривая на то место, где в прошлый раз сидел Питер. Я демонстративно сняла плащ — верхняя одежда в Шотландии — обязательный элемент летнего гардероба, аккуратно повесила его на спинку стула, и села спиной к остальным посетителям, уставившись на стекающие по стеклу капли. Краем глаза я уловила какое-то движение справа, чью-то приближающуюся тень, и затаила дыхание. Упрямый, гордый… Ну же, сделай этот шаг. Сейчас я услышу его голос и сердце мое провалится в пятки.

Моя теория дала первую трещину, потому что на месте Питера сидела немногословная пожилая пара туристов. Может, и не туристов, но очень похожих на них. Заказав кофе, я непринужденно расположилась за столиком, и как истинный математик, решила, что полное подобие прошлой ситуации в моей задаче не требуется. Иными словами, если сегодня Питер будет сидеть за другим столиком, то это не повлияет на результат. Если парень в зале — он меня обязательно заметит и подойдет. Мне и искать его не нужно. Это же просто, как дважды два равно четыре. Это просто статистика и социология. У него нет шанса не увидеть меня и не подойти, если, конечно, он сейчас в зале.

Я мешала свой латте, а праздничное чувство в райских садах моей души подсказывало, что Питер где-то тут. Над моей головой пели птички и светило солнце. Возможно, он уже видит меня и собирается подойти. Может быть, уже идет.

Я прислушивалась к каждому шороху и шагам за спиной. Охваченная романтическим волнением, закрыла лицо ладонями, погрузившись в темноту и прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Это томительное ожидание превратилось в искреннюю и волнующую игру, в которой я все еще надеялась почувствовать прикосновение рук Питера или услышать его голос. Я сама не понимала, что со мной происходило, но это было похоже на сумасшествие.

Прошла минута, другая. Третья и четвертая. Никто не сказал мне: «Привет, Синди!». А ожидание — пытке подобно! Так долго сидеть в неведении я не могла. Беря ситуацию в руки, я осторожно скользнула взглядом по залу: в кафе оказалось многолюдно, но Питера не было, или я его не заметила.

Тогда я развернулась вполоборота, чтобы рассмотреть посетителей получше.

— Вы что-то хотели? — раздалось над моей головой. Сердце обрадовано дернулось и повисло на ниточке. Я даже не поняла, чей голос слышу. Мне было все равно. Ведь я уже знала, что это Питер!

Я оглянулась. Рядом со столиком стоял странноватого вида официант. Я сразу не поняла, что в нем было странного. Может, карикатурно выпученные глаза, или хвост волос в резинке, как у девочки или рок-музыканта. Да, с моими мыслями, я совсем забыла про толерантность. Может быть, одежда и манера носить фартук показалась мне необычными? Нет, с одеждой у него все в порядке. Просто он отличался от других официантов, вот и все. Мои ищущие движения головой он принял за сигнал ему, вот и подошел. Но это был не Питер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.