Осколки

От автора

«Если идёшь через ад — продолжай

идти».

Мои герои пройдут через него. Потому что будут идти вместе.

Шаг. За. Шагом. ️

Внимание: книга содержит сцены, которые могут быть тяжёлыми для некоторых читателей.

Основные триггеры:

Последствия насилия Панические атаки, флэшбеки, ПТСР, диссоциативные состоянияДепрессивные эпизоды, суицидальные мысли Сцены физического насилия, кровь Упоминание психоактивных веществ Психические отклонения, агрессия

Пожалуйста, позаботьтесь о себе во время чтения.

P.S. Не читайте эту часть, если не читали первую книгу. "Осколки" — прямое продолжение.

ПЛЕЙЛИСТ

Многие люди видят себя со стороны только в зеркале. Или когда смотрят свои фотки.

Близнецы же видят себя в отражении друг друга. Но чаще всего это только внешняя оболочка. То, что таится внутри, невозможно разглядеть ни с первого, ни со второго раза. А мы выросли в такой семье, что взгляни нам в глаза в сотый раз – не поймёшь, что там.

Я включил свет в ванной и остановился перед зеркалом. В отражении был я. Настоящий. Тот, кем я должен был стать при любом раскладе.

Открыл кран и подставил ладони под ледяную воду.

Я видел тьму в его глазах, но не знал её масштабов. Утонув в голубых глазах, я напрочь забыл о карих. И это была моя самая большая ошибка в жизни. Грёбаная ошибка, которая чуть не стоила ей жизни.

Только когда холод стал жечь пальцы, я вернулся в реальность и плеснул водой в лицо. Закрыл глаза на какую-то секунду и снова увидел это тошнотворное слайд-шоу под названием «нельзя отмотать и переиграть».

– Да когда же это кончится, блять…

Я уже привык получать в ответ тишину, но должен признать, что даже рад этому.

Спасибо, Бог. За отсутствие новых сюрпризов.

Открыл глаза, вытер лицо полотенцем. Перекрыл кран и вышел из ванной, погасив свет.

Длинный день закончился и неизвестно, что будет завтра. Хотя, догадаться было не сложно, конечно. Благо в этот раз я был готов.

И с нетерпением ждал.

ГЛАВА 1

19 февраля 2026 года.

Я не спал.

Шли вторые сутки, когда реальность превратилась в мутное месиво из темноты и тишины, никак не желая обретать чёткие контуры. Глаза, конечно, закрывались, но сознание цеплялось за каждый шорох и каждый вздох Морриган, боясь провалиться в сон.

А если она закричит? Если позовёт меня, а я не услышу?

Я лежал на краю кровати и не шевелился, чтобы не разбудить её, но снотворное, которое купила Джилл, работало. Морриган спала уже почти восемь часов, только сон этот получался тяжёлым. Она то и дело вздрагивала, что-то шептала, пока пальцы судорожно сжимали край одеяла, а я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё переворачивается.

Я чувствую, как тебе больно, Морриган. Будто мы с тобой связаны, как…

«Близнецы».

Чушь собачья. Мы перестали чувствовать друг друга чёрт знает когда. Наверное, в тот момент, когда он впервые взял в рот ту дрянь, которая теперь управляла его жизнью. Хотя в детстве мы могли одновременно чихнуть, одновременно проснуться посреди ночи, одновременно сказать одну и ту же глупость. Мелисса называла это «нашей суперсилой». Но это было охренеть как давно.

Я не чувствовал Итана, но остро чувствовал её. Каждую её судорогу, каждый сдавленный вздох, каждую слезинку, которая скатывалась по виску и терялась в подушке. Будто он, насилуя её, изнасиловал и меня. Будто его поганые руки дотянулись до нас обоих.

В восемь утра я осторожно выбрался из постели и, стараясь не шуметь, вышел из спальни. Тело ломило от напряжения и недосыпа, голова трещала, а в глаза будто песка насыпали. Всё сводилось к одному, но я прекрасно знал: если поддаться, я увижу только одно – её лицо на том чёртовом снимке с широко раскрытыми и полными страха глазами. Я видел эту картинку каждый раз, когда моргал. За ночь я научился моргать реже.

За окном начинался серый, промозглый февральский день. Я включил кофемашину и достал две кружки – простую керамику чёрного цвета и белую, с потёртой чёрной надписью. Взгляд невольно зацепился за буквы.

«Музыка – моя религия».

Кажется, ей было лет десять. Морриган как-то обмолвилась, что Кай вручил ей этот трофей в день поступления в музыкальную школу. Сейчас же музыка для неё просто звук. Всё, что было её жизнью до позавчерашнего вечера, теперь либо разбито вдребезги, либо обесценено. А я даже не знал, с чего начать собирать осколки.

На столешнице всё так же стояли цветы, рядом лежал снимок. Меня не один раз посещала мысль выбросить хотя бы цветы, но каждый раз я себя останавливал. Знал, что это больше не нужно, но решиться никак не мог.

Кофе сварился, я разлил его по кружкам и двинул обратно в спальню.

Проснулась.

Морриган, лёжа на спине, смотрела в потолок невидящими глазами. Дышала она так незаметно, что я на секунду испугался. Но грудь всё же едва заметно поднялась, а затем опустилась, и я выдохнул.

– Привет, – выдавил я, ставя кружки на тумбочку и присаживаясь на край кровати. – Я кофе принёс.

Она медленно моргнула один раз и повернула голову. Я увидел, как её зрачки расширились, а рука, лежавшая поверх одеяла, едва уловимо шевельнулась, будто хотела выставить блок. Взгляд Морриган тут же метнулся к моей шее. Упёрся в татуировку. Завис.

Лишь после этого плечи самую малость обмякли, и она снова уставилась в потолок.

– Спасибо, – прошептала она так тихо, что я едва расслышал.

Я протянул ей кружку. Морриган приподнялась на локте, поморщившись от движения, взяла кружку и замерла, глядя, как поднимается пар. Спустя минуту поднесла к губам и сделала крошечный глоток. Потом ещё один. Пила механически, почти не моргая и глядя куда-то сквозь стену, а я смотрел на неё и проваливался в прошлое. Опять.

Четыре месяца назад я привёз её сюда после того, как Итан опоил её на посвящении. Тогда она тоже проснулась разбитой, тоже пила мой кофе. Я заподозрил неладное до того, как случилось непоправимое. Я был рядом, успел. И сейчас такое же утро, тот же кофе, но она…

Из-за меня. Потому что в этот раз я не успел. Потому что оставил её одну.

– Морриган, – позвал я, вкладывая в голос остатки спокойствия. – Я знаю, это сложно. Невыносимо сложно, но... нам нужен врач.

Она вздрогнула так, будто я её ударил. Глаза наконец сфокусировались на мне, и в них зажглось что-то похожее на ужас.

– Нет, – прошептала она. – Не надо. Я в порядке.

– Ты не в порядке, – вырвалось у меня, и голос всё-таки дал трещину. – Прости, но это так. Ты едва двигаешься. Ты...

Я замолчал.

Как сказать ей это? Как, блять, сказать, что она выглядит хуже, чем хреново?

Она попыталась встать с кровати, и я увидел, как исказилось её лицо, а ладонь инстинктивно прижалась к низу живота. Морриган закусила губу, пытаясь сдержать стон, но я всё равно услышал этот сдавленный звук.

– Морриган…

Я поднялся, протягивая ей руку, чтобы поддержать, но она резко отшатнулась и зажмурилась.

– Не надо, – прошептала она, явно желая выкрикнуть.

Я замер на месте. Морриган вцепилась в край моей белой футболки и давила в себе рвущиеся наружу рыдания. Я видел, как её всю колотит изнутри. Как слёзы подкатывают, а она их глотает, захлёбываясь. Желание прижать её к себе было до боли острым и таким же недоступным.

– Я... – начала она и осеклась, прерывисто выдохнув. – Ладно. Хорошо.

Это «хорошо» прозвучало так, будто она соглашается на пытку. Хотя, может, так и есть.

Я кивнул, не доверяя голосу, и вышел из комнаты, чтобы дать ей хотя бы иллюзию приватности. На кухне я достал телефон.

Я:

> Когда мы можем попасть к твоему врачу?

> Желательно, как можно скорее.

Ответ пришёл через минуту.

Гермиона:

> Звоню прямо сейчас. Жди.

Я убрал телефон в карман и прислонился к столешнице, глядя в окно на серое небо. Из спальни доносились осторожные звуки – Морриган двигалась, что-то делала. Каждый такой шорох отдавался во мне спазмом, пока я не почувствовал вибрацию в кармане.

Гермиона:

> Доктор может принять через два часа.

> P.S. Клиника на Палмер-сквер, 12. Я подъеду

Я:

> Спасибо.

†††

Дорога до клиники прошла в молчании. Морриган согнулась на пассажирском, завёрнутая в мою толстовку «Blackwood», которая ещё с осени перекочевала в её владение, а голубые глаза прятались за тёмными линзами старых солнцезащитных очков, найденных в бардачке. Она привалилась виском к стеклу и за всю дорогу не проронила ни звука. Я врубил печку на максимум, но её всё равно потряхивало. Меня трясло не меньше. Я не знал, о чём она думает. Боялся даже представить. Но самое ужасное: я понятия не имел, как ей помочь.

Что я могу сказать? «Ангел, не волнуйся, всё будет хорошо?» Ни черта не будет хорошо. Мы едем к врачу, который зафиксирует, как её изнасиловали и после этого нам придётся жить дальше. Делать вид, что мир не рухнул.

Я смотрел на дорогу и думал, как вытащить её из той чёрной дыры. Мыслей по этому поводу не было – я просто не знал, возможно ли это вообще. Но если бы можно было забрать хоть каплю её боли, чтобы ей немного стало легче, я бы без раздумий осушил всё без остатка.

Конечно, это всё сказки. В реальном мире так не бывает. Здесь вообще мало чего хорошего. Даже то самое чувство, которое я испытал с ней, в итоге разбило меня сильнее, чем что-либо за всю мою проклятую жизнь.

Мысли прервались, когда я въехал на огороженную укромную территорию. Клиника на Палмер-сквер оказалась небольшим частным центром с неприметной вывеской и тонированными стёклами. Я свернул на парковку и сразу заметил Джилл. Она уже ждала нас, облокотившись на капот своей машины. Увидев мою, Джилл затушила сигарету о ближайшую урну и зашагала навстречу. Я заглушил двигатель и опустил стекло.

– Привет, – тихо произнесла Джилл, заглядывая в салон. Морриган даже не повернула головы. – Я провожу.

– Спасибо.

Я вышел из машины, обошёл и открыл пассажирскую дверь. Морриган, держась за живот, осторожно выбралась из салона. Она пошатнулась, но Джилл тут же подхватила её под руку.

– Я… – челюсть сжалась сама по себе, глядя на Морриган. Я сделал глубокий вдох и закончил уже на выдохе: – Здесь подожду.

Джилл кивнула и повела её к дверям. Я захлопнул дверцу, глядя им вслед.

Две самые близкие мне девушки. Одна – в элегантном пальто, а вторая – в бесформенной толстовке, едва переставляющая ноги. Джилл будет рядом с ней вместо меня. Пока чужие люди будут осматривать самое дорогое, что у меня есть, я буду стоять здесь, как долбаный истукан.

Внутри заворочалось тёмное и бессильное бешенство. Я тут же достал пачку сигарет и закурил, прислонившись к дверце. Парковка была почти пуста, а я пытался зацепиться за реальность хотя бы ушами, лишь бы не думать. Получалось не сразу, но мысли в голове немного затихли под редкий шорох шин за забором, пока я курил одну за одной, почти не замечая вкуса. «Счастье» было мимолётным – на пятой сигарете в голове загремело два имени, как заголовки таблоидов.

Первое: «Оуэн». Отец не должен узнать о Морриган. Во всяком случае, не сейчас. А если он узнает о том, что случилось… Блять, нет. Не хочу даже думать.

Второе: «Итан». Где он? Что он делает? Осознаёт ли этот урод, что натворил?

Я достал телефон, держа сигарету в зубах.

Я:

> Итан с вами?

Ответ пришёл почти сразу.

Чарли:

> Нет. Не появлялся ни в квартире, ни на парах.

> Дженс, что происходит? Ты сам-то где?

«Что происходит»? Блять, как объяснить, что происходит? Как сказать тебе, Армс, что я убью его, как только он попадётся мне на глаза?

Я помедлил, затягиваясь сигаретой, обдумывая нейтральный ответ.

Я:

> Нам нужно поговорить. После пар.

> Я заеду к вам.

Чарли:

> Ок.

> Через час будем там.

Я убрал телефон в карман и закурил следующую. Сигареты заканчивались, но останавливаться не хотелось. Череп трещал, перед глазами всё плыло от недосыпа, но я знал, что сейчас нельзя отключаться. Признаться, был уверен, что «отключиться» получится далеко не в обозримом будущем.

†††

Осмотр длился вечность. Час, а может, и дольше. Когда дверь клиники наконец отворилась и появилась Джилл, ведущая Морриган под руку, я выпрямился и выкинул очередной окурок в сугроб. Морриган казалась мне бледнее, чем до приёма. Возможно, потому что сейчас очки не скрывали половину её лица. Она двигалась медленно, опустив голову, и я видел, как дрожат её плечи под толстовкой. Джилл что-то негромко ей говорила, но та, по ходу, даже не слушала.

– Джилл, – окликнул, когда они поравнялись со мной. – Если не сложно…

Я запнулся.

Имею ли я право просить об этом? Она и так стоит сейчас здесь с нами. Она и так сделала слишком много и продолжает делать. Но… выбора, как всегда, сука, нет.

– Мне надо отъехать ненадолго… Она побудет у тебя?

Джилл посмотрела на меня без тени вопроса или укора и уверенно кивнула.

– Без проблем.

– Я знаю, что у тебя много дел в...

– Работа никуда не сбежит. – Джилл мягко перебила меня. – Считай, это мой внеплановый отпуск. Хоть и повод... кошмарный.

Я перевёл взгляд на Морриган. Она смотрела куда-то в сторону, и, кажется, даже не слушала наш разговор. Я шагнул к ней и осторожно коснулся её руки.

– Морриган, я скоро вернусь, – тихо сказал я. – Ты пока побудешь у Джилл. Хорошо?

Она медленно повернула голову, и я опять заметил этот короткий сбой. Глаза её сначала упёрлись в моё лицо и замерли, будто натыкаясь на невидимую преграду, но потом метнулись к шее. Зацепились. И лишь после этого зрачки чуть расслабились, а веки едва заметно дрогнули в знак согласия. Я сжал её пальцы на секунду, потом отпустил и отошёл к машине. Открыл дверь, но не торопился нырнуть в салон. Я смотрел, как Джилл вела её к своей машине, усаживала на пассажирское сиденье, заботливо поправляла ремень безопасности.

Когда Ford отчалил с территории, я сел за руль, завёл двигатель и рванул в сторону «Элис».

Дорога заняла от силы пять минут. Наверное. Сложно было ориентироваться в пространстве и времени – я даже не помнил, как поднялся на этаж. Входная дверь поддалась без стука, и я шагнул внутрь. В прихожей вперемешку валялись кроссовки, на кухонном столе сиротливо стояли пустые банки из-под колы. Жизнь здесь текла своим чередом, не подозревая, что где-то в этой реальности произошла катастрофа.

Я закрыл за собой дверь и прошёл вглубь квартиры, остановившись в кухне напротив гостиной. Мэтт сидел на диване, с телефоном в руках, Чарли – в кресле, с ноутбуком на коленях. Оба подняли головы, когда увидели меня, и по их лицам читалось, что они уже поняли: случилось что-то серьёзное. Чарли закрыл ноутбук и отложил его в сторону, а Мэтт поднялся с места.

– Дженс, – начал он осторожно. – Хреново выглядишь, братан. Ты куда пропал?

Я прислонился к кухонному островку спиной, глядя на них, и не знал, с чего начать.

Два наших общих друга. Чарли, с которым я сел за одну парту четыре года назад, и Мэтт, с которым первые полгода дрался Итан. За четыре года мы стали почти семьёй, проводили всё свободное время вместе: устраивали вечеринки, смотрели матчи между «Никс» и «Селтикс», спорили, шутили… Это было совсем недавно, но, кажется, будто в другой жизни. Как сказать им, что их друг, он же мой грёбаный брат...

– Итан изнасиловал Морриган.

В квартире повисла абсолютная тишина. Мэтт замер с открытым ртом, а Чарли медленно поднялся с кресла.

– Итан… что? – выдохнул Мэтт севшим голосом. – Дженс, ты…

– Позавчера, в моей квартире, – продолжил я, не давая себе остановиться. – Пока я был в Нью-Йорке, он проник и...

– Блять, не продолжай, – Чарли не дал договорить, а я мысленно сказал ему «спасибо».

Мэтт рухнул обратно на диван, закрывая лицо руками. Я видел, как он борется с собой, разрываясь между «нежеланием верить» и «очевидностью фактов», но решил дать время, чтобы он переварил услышанное.

– Мы... – голос Мэтта дрогнул. – Мы видели её в тот вечер. Морриган.

Я напрягся.

– Где?

– В «Лоренс», – ответил Чарли, хмурясь и растирая лоб. – Ада забыла телефон у вас, Дженн позвонила Морриган… Мы заскочили буквально на минуту, Морриган вынесла телефон, и мы уехали.

– Выходила из квартиры, – медленно проговорил я, соединяя в голове кусочки пазла. – Дверь не закрыла… Вы не видели его тачку на парковке?

Мэтт замотал головой, не отнимая ладоней.

– Темно было. Мы на минуту, я даже не всматривался. Просто подъехал, Ада забрала телефон и мы уехали. Дженс, прости, я...

– Ты не виноват, – твёрдо перебил я. – Никто из вас не виноват.

– Как он мог? – голос Чарли звенел от сдерживаемой ярости. – Как он мог так с ней? Она же... она ничего ему не сделала. Она же просто... девочка.

– Без понятия, – в горле встал ком, но я заставил себя говорить спокойно. – Без понятия, что в его пустой башке перемкнуло.

Повисла тяжёлая пауза. Чарли подошёл к окну и замер, глядя на улицу. Мэтт оставался сидеть, уронив голову на руки.

– Дженс, – вдруг позвал Чарли, не оборачиваясь. – А как он вообще узнал, где она? Ну, в смысле, что она у тебя?

Я нахмурился.

– Вот это я и пытаюсь понять. Это самый главный вопрос для меня, – я сжал переносицу, пытаясь унять пульсирующую в голове боль. – Знали вы, Джилл и...

– Стоп, – перебил Чарли и резко обернулся. – Дженнифер выкладывала сторис в тот вечер. Фотку с колпаками, с Морриган в короне. Она не указывала место, но по фону было понятно, что это «Лоренс».

Я замер.

«Фон». На том снимке была видна часть интерьера. Итан был однажды в этой квартире, и знал, как она выглядит. Он мог просто сопоставить.

– Блять, – выдохнул я.

– Мы ничего не говорили, Дженс, – твёрдо сказал Чарли, глядя мне в глаза. – Клянусь. Ни слова.

Знаю. Я уверен в вас на все двести. Это моя вина. Только моя. Я не отправил её в «Мэйти», и оставил одну, даже не думая о том, что такое может произойти. Я уехал в полной уверенности, что Итан будет у меня на глазах. Я, зная своего брата, не допустил даже мысли, что что-то может пойти не так. Зная, что он ходячая, непредсказуемая бомба. Если бы только она закрыла дверь… Боже.

– Я прошу вас только об одном, – я перевёл взгляд с Чарли на Мэтта. – Молчите. Никому ни слова.

– Ты же знаешь нас, но Дженс, – Мэтт поднял голову. – А что… что ты будешь делать?

Убью его. Я убью его на хрен, Мэтт.

– Не знаю, не решил. Голова гудит, – я направился в сторону выхода, но прежде чем открыть дверь и выйти, добавил: – Если он объявится… Сразу мне.

Я вышел из квартиры и почти сбежал по ступеням.

Вернувшись в машину, я не сразу завёл двигатель. Перекладывал мысли с места на место, глядя в одну точку за стеклом, и никак не мог сложить всё воедино. Наверное, я просидел так час. Веки тяжелели, мозг отказывался работать в привычном режиме, а я пытался перебить сон никотином. И только когда последняя сигарета была выкурена, я тронулся с места.

Купить сигареты. Забрать Морриган.

†††

Когда я подъехал к дому недалеко от кампуса, где жила Джилл, уже темнело. Серый февральский день плавно перетекал в ещё более жизнерадостный вечер. Я по памяти поднялся на третий этаж, позвонил в дверь. Джилл открыла почти сразу и, не задавая вопросов, провела в гостиную.

Она снимала маленькую, уютную и светлую квартиру с начала третьего курса. Взгляд невольно скользнул по книгам на стеллажах, по торшеру в углу. Рядом на подоконниках стояли цветы, а на мягком диване сидела Морриган. Её руки держали кружку с чаем, а глаза упёрлись в телевизор, по которому фоном шла какая-то передача. На мой приход было ноль целых ноль десятых реакции.

– Чаю? – тихо предложила Джилл.

Я покачал головой.

– Джилл, – я перевёл взгляд на неё, и опустил голос до шёпота. – Что там... что сказал врач?

Джилл бросила короткий взгляд на Морриган, потом на меня. В её глазах читалась такая же боль, что грызла меня изнутри, только чуть приглушённая и спрятанная гораздо глубже. Она подошла к журнальному столику, взяла сложенный лист бумаги и протянула мне.

– Дженсен, там… – начала она осторожно. – Прочитай сам, как будет время.

Я взял лист, даже не взглянув на него, и сунул в задний карман джинсов. Потом подошёл к дивану и протянул руку Морриган. Она подняла на меня глаза, в которых всё ещё была та же пустота, но послушно поставила кружку на столик. Взяла меня за руку и поднялась. Джилл проводила нас до двери, на пороге я обернулся. Кивнул в знак прощания и благодарности, и вывел Морриган за собой.

С третьего этажа мы спускались очень медленно. Я держал руку на пульсе, готовый подловить её, если она оступится. Но, ничего такого не потребовалось. Спустя вечность мы оказались на улице. Благо, я бросил Audi почти у входа – через какую-то минуту мы уже были в салоне. Морриган на автомате пристегнулась, я завёл двигатель и тронулся с места.

Всю дорогу она, уткнувшись лбом в стекло, молчала и смотрела, как за окном проплывают здания Принстона. Я с осторожностью вёл машину, объезжая даже самую ничтожную ямку на асфальте, то и дело бросая на неё проверочный взгляд. Печка работала на совесть, но я всё равно замечал краем глаза, как её потряхивает. Не исключено, что мне это просто казалось. Я уже перестал понимать, где мои ощущения, а где её, которые я впитывал, как губка.

Я припарковался у дома. Минут через пять мы вошли в лифт. Я украдкой посмотрел на Морриган, пока она сжимала пальцы в замок, уставившись в пол, и думал о «правильности» происходящего.

Может, надо было оставить её у Джилл?

Я перевёл взгляд на цифры – лифт проехал второй этаж.

Нужно искать другую квартиру. Завтра же с утра.

Лифт остановился на третьем этаже. Выйдя из него, я открыл дверь своим ключом, и мы вошли в квартиру. Я включил свет в прихожей, снял куртку, повернулся, чтобы помочь ей раздеться, и замер.

Морриган стояла в дверях как вкопанная и смотрела перед собой. Я видел, как меняется её лицо. Как расширяются зрачки, а дыхание становится слишком частым. Её руки первыми задрожали.

– Нет, – выдохнула она. – Нет-нет-нет...

– Морриган.

Я шагнул к ней, протягивая руку, но она резко отшатнулась. Вжалась спиной в дверь и вдруг закричала:

– Не трогай меня! Уходи! Уходи, пожалуйста!

Её крик ударил меня в грудь с такой силой, что я на секунду ослеп.

– Ангел, посмотри на меня, – я поднял руки ладонями вверх. – Это я. Дженсен. Здесь никого нет, только я.

– Не трогай меня!

Она не слышит. Она смотрит сквозь меня, в гостиную, и видит там его. Видит тот вечер, когда он вошёл, когда напал, когда... Сука, я убью тебя.

Я шагнул ближе, и она забилась в истерике, пытаясь сползти вниз по двери. Я на секунду растерялся, но инстинкт подсказал взять себя в руки. Я сделал ещё шаг, осторожно, но крепко взял её за плечи и приподнял, заставляя смотреть в глаза.