Пять юношей квартала сайя

© Ива Годар, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глоссарий

Рика (Рикарда) Тэхиро – дочь мастера-оружейника. Рыжеволосая воительница, мечтает попасть в гвардию императрицы. Из-за «лотереи лепестков» оказывается в квартале сайя.

Энцо – брат Рики, капитан небольшого торгового судна.

Таро по прозвищу «Смертник» – самый известный и непокорный сайя. Носит татуировки, мастерски владеет мечом, обладает властным и мятежным характером.

Кацу, также известный как «Бритва» – бывший старший сайя (сайя-дзу). Холодный, расчетливый интриган со сложной натурой, носит маску ястреба. Инициировал «лотерею лепестков».

Кио по прозвищу «Умник» – сайя-музыкант, мастер игры на гуцине и владения мечом (иайдо). Отстраненный, мудрый, с изуродованным шрамами лицом.

Хидео – сайя, воплощение чувственности и соблазна. Танцор, любитель удовольствий, открытый и щедрый. Прозвище – «Ловушка».

Аки – ученик Таро, молодой сайя с янтарными глазами. Живой, насмешливый, искренний. Мечтает стать полноценным мастером. Его имя означает «осень».

Глава 1. Вызов осени

Рика не подозревала, что когда-нибудь настанет ее очередь идти в квартал сайя. Никто не подозревал.

Окруженный тонкими ароматами, светящийся в ночи квартал возвышался посреди города, будто маяк. Он мог бы принадлежать другому времени – или даже миру. Узорчатые стены, озаренные нежным светом бумажных фонарей, служили местом паломничества для тех, кто мечтал о настоящих страстях. Квартал распускался вечерами, словно запретная камелия. Каждый шаг его обитателей по камням обыкновенных городских улиц рождал хаос и благоговение. Сайя пробуждали восторг, плавили чужие жизни в тигле[1] желаний. По крайней мере, так говорили.

Иногда Рика, как и все остальные, думала о мужчинах квартала, но ее жизнь основывалась на мастерстве во вполне житейских вещах. Она извлекала поэзию из реальности, а не грез: из гравировки на блестящей стали меча, пугливого взгляда готового сбежать оленя, изгиба птичьего крыла.

Оружейная лавка приемного отца приносила неплохой доход. Пусть и Энцо, и Рика выглядели как иностранцы, за заслуги мастера Тэхиро и его мастерство в изготовлении клинков детей признали гражданами Острова Яблонь. Их уважали, но, чтобы купить даже час времени у осыпанных лепестками ворот квартала, денег не хватило бы.

Рика была частью безлюдных холмистых лесов острова и источенных ветром утесов и не слишком интересовалась жизнью знати. Проявляла сосредоточенность и пугающую целеустремленность лишь тогда, когда дело касалось гвардии императрицы – Рика с детства готовилась стать воином. Она подозревала, что до совершеннолетия нужно познать жизнь во всей полноте, как это заведено на острове, но пока истории о любовных приключениях получала лишь от брата Энцо.

Рика сосредоточилась на том, чтобы не отбить пятку в глубоком выпаде, который получался не таким резким и не таким глубоким, как ей бы хотелось. Настоящий воин должен жалить молниеносно. Проклятая игрушка! Гораздо больше Рика ценила островные мечи. Она снова и снова пыталась отточить движение до совершенства. Избавиться от лишних мелких ошибок, не позволяющих поразить голову манекена неуловимым для глаза уколом. Только бросок – и победа. Никаких провисаний, никаких дуг.

Правила материка атаку в голову запрещали, но девушка сердилась, и ей было плевать. Пламя волос выбилось из грубо стянутого синим шнурком узла. Пот высвечивал кожу на ключицах, шевелились под тренировочной курткой лопатки, пока Рикарда, сократившая имя до более привычного на Острове Яблонь, дралась с воображаемым врагом.

– Он разбит подчистую, – рассмеялся Энцо.

Когда брат не уплывал за товарами, они проводили много времени вместе, привлекая к себе внимание рыжими головами, но обычно Энцо уставал быстрее. Для него тренировки были лишь баловством для поддержания формы, для Рики же – будущим. Он не находил в службе императрице ничего притягательного, ему больше нравилось положение капитана пусть и скромного, но верткого судна, доставлявшего материалы с материка в семейную лавку. Он любил называть себя пиратом и выглядеть опаснее, чем был на самом деле.

– Пока негодяй молчит. Пусть просит пощады.

Рика сделала последний выпад, безжалостно вонзив рапиру в безмолвного врага. Желтая птичка на старой искривленной яблоне пискнула, перепуганная скрежетом, и улетела. Но Рике все равно хотелось большего, энергия кипела в ней. Она и не замечала, что улыбается каждый раз, когда берется за оружие.

– К тебе посетитель, – брат мотнул головой в сторону ворот.

– Ко мне?

Рика повернулась, опуская рапиру.

Торжество от завершенного приема еще не оставило ее. Взгляд светского ценителя нашел бы изъяны, но каждая черта и удар вместе создавали запоминающийся образ. Ни следа скованности – Рика владела собственным телом и любила движение. Красиво намеченные мышцы рук и уверенная походка, скулы, чуть сбрызнутые солнцем. Ей хотелось быть повыше, но высоким ростом она не отличалась. Огненные волосы обычно стягивала шнурком, чтобы не мешали, и те лежали на спине ярким канатом. Яблони окружали Рику, стойку с оружием и целый набор побитых чучел, которые они с братом использовали для соревнований и общих пари.

Удивление Рики было объяснимо – к ней редко кто заходил. Посетителей в лавке хватало, но внутренний двор их дома уже давно не видел гостей.

– Приветствую, дона.

Незнакомец попирал простой, понятный мир с азартом молодого беззлобного хищника – еще игривого и неопытного, но уже знающего, что все вокруг принадлежит ему. Рике он напомнил подросшего зверя, который хочет играть, но может и укусить. Его появление испытывало обыденность на прочность – та начинала покорно блекнуть, отступать, словно никчемный фон.

В ушах неожиданного гостя виднелись длинные цепочки с камнями, тепло искрящимися в весенних лучах. Темные волосы лезли ему в глаза и рисовали на шее небрежные завитки, а одежда кричала о роскоши и не подходила ко времени суток. Слои дорогого традиционного одеяния с узором тянущихся к солнцу журавлей обрамляли тело, словно он был драгоценностью, уложенной в бесценную шкатулку. Но главное – его лицо…

Сайя. Любовник из квартала утех, где жили мужчины, способные за состояние подарить детей и страсть. Райская птица, по ошибке залетевшая в ее дом.

Рика вспомнила о долге хозяйки и поприветствовала гостя медленным кивком. Она не понимала, как с ним следует разговаривать, и перебирала в мыслях подходящие слова.

Посетитель держался непринужденно и уверенно, словно советник императрицы. Он тоже чуть опустил голову, оставаясь в границах вежливости, но необычные глаза сияли скрытым смехом.

– Я слышал, вы хороший воин. Но пришло время встретить настоящего противника. – Мягкий голос скрывал угрозу чего-то, что Рика не могла распознать.

– И кого же?

Он поклонился, продолжая внимательно следить за ней, и протянул украшенный золотом конверт.

– Мужчину.

Рика уверенно выдержала чужой взгляд, легко сминающий барьеры, хотя ответ ее взволновал. Люди обычно избегали смотреть в глаза так открыто, считая подобное внимание вторжением, но сайя таким правилам не подчинялись. Она представила, что вместо юноши с дразнящей усмешкой перед ней стоит тренировочный манекен. Трудно сказать, насколько помогло воображение, но посланец оценил ее старания еще одной улыбкой.

Впервые за сегодняшний день она «попала» в нужное место – в гордость сайя. Тот был слишком молод – в лучшем случае ученик, но он буквально источал обаяние мальчишеской лихости. Он еще не свыкся со своим даром и получал почти невинное удовольствие от свидетельств этой удивительной власти.

– Добро пожаловать в наш дом! – поприветствовал гостя Энцо, спрыгнув с ограды. – Ваш визит – большая честь для нас.

– Я засмотрелся на вашу сестру и забыл представиться. – Посланец излучал радость. – Меня зовут Аки, я ученик Таро, одного из лучших сайя квартала. – Он скрестил руки на груди и чуть отступил, опершись на камни садовой стены.

Рика продолжала стоять, в одной руке держа рапиру, а в другой – увитое золотистыми линиями письмо, адресованное лично ей. Она не могла перестать разглядывать свет в светло-карих глазах сайя, сияющих на солнце словно янтарь. Что ж, он и впрямь походил на осень[2] – на ранний октябрь, изливающий расплавленное золото на кленовые листья. Чем дольше смотришь в такие глаза, тем быстрее понимаешь, почему именно этого делать нельзя.

Они изучали друг друга – молча, открыто, будто оценивали, на что каждый из них способен. Рика не ощущала ничего, кроме любопытства, которое на краткое время заслонило все вокруг. Она не шевелилась, как делала это в лесах Острова Яблонь, наблюдая за оленем. Контраст между молодостью Аки и опытностью в том, чего не знала Рика, полностью захватил ее.

Сайя появлялись в городе во время карнавалов и фестивалей; каждый из них красовался перед обожающей, околдованной толпой, иногда они даже заходили в лавку отца, чтобы купить самые изысканные товары, но стена из жаждущих поклонниц обступала их и отстраняла сильнее, чем недосягаемые лица. Самым популярным сайя был Таро, и Рика никогда не воспринимала его как живого человека. Конечно, она знала, что и Таро, и другие мужчины квартала живут в одном с ней городе. Но там же находились и бедняк с императрицей, а вот видели они друг друга только во время городских праздников, издалека.

Сайя и Рика жили в разных городах и по разным законам, но непробиваемая стена вдруг рассыпалась, и Рика не знала, к добру это или к худу. Одно дело – видеть сайя в толпе, а другое – разговаривать с одним из них вот так просто.

– Вы откроете письмо? Мне нужно передать ответ.

– Да, разумеется. – Рика бросила рапиру брату. – Прошу прощения за медлительность. Мне прежде не доводилось видеть сайя так близко. Это удивительное зрелище.

Аки просиял и повернулся к Энцо. Двое мужчин, несмотря на разницу в опыте и положении, сразу нашли общий язык и стали переговариваться, обсуждая последние новости города. Двадцатишестилетний капитан захудалого корабля и вряд ли достигший семнадцати лет юнец общались на равных. Ветер запутывал пряди волос Аки и разносил по двору, незнакомому с таким изяществом, запах белого мускуса.

Рика чувствовала себя неуверенно, разрывая конверт под задумчивый шелест яблонь. Так бывает, когда в устоявшийся дружеский круг приходит новый человек, которому еще не нашлось места – или его не может быть совсем.

Слова, покрывающие белый лист бумаги каллиграфической вязью, сообщали о том, что семья Рики выиграла в «лотерею лепестков».

«В течение трех визитов вы сможете выбрать мужчину квартала сайя, который станет вашим проводником в мир удовольствий», —

писала чья-то уверенная рука.

Рика покраснела. Она не знала, что ее смутило больше: то, что это было им не по карману, или то, что она никогда не мечтала об «удовольствиях» квартала и вместо этого готовила себя к жизни бойца, где таким вещам не место. Откровенность написанного тоже задевала: автор письма не видел в своем предложении ничего особенного, будто предлагал ей сделку.

На Острове Яблонь властью всегда обладали женщины, а красота и умения мужчины считались признаком удачливости, приносящей хорошую жизнь. Несколько поколений назад загадочный мор унес жизни многих мужчин, и за тех, кто выжил и был привлекателен, разразилась настоящая война. И чтобы избежать беспорядков между влиятельными людьми, императрица создала квартал сайя, где талантливые и красивые мужчины предлагали свои ум и желанных наследников.

С тех пор их стало больше, Остров Яблонь почти оправился и ожидал новое поколение юношей, но квартал никуда не исчез. Он считался школой правительниц, даром и испытанием одновременно. Островитяне считали, что для девушки познать себя в руках умелых любовников – путь взросления, позволяющий ей смотреть на вещи ясно.

Жители Острова Яблонь и без того жили щедро, не зная меры ни в драках, ни в любви, но сайя не были обычными мужчинами. К ним относились как к благословению, знаку удачи, поцелую богов. За деньги, большая часть из которых уходила в императорскую казну, знатная девушка могла посещать квартал сайя до тех пор, пока не забеременеет от одного из самых прославленных мужей острова. Затем она возвращалась к семье и продолжала свою жизнь вместе с наследником как ей угодно. Женщины чувствовали себя избранными, а семьи чествовали появление детей, которым можно было передать семейное дело.

Однако сайя, если пожелают, могли и отказать, а «лотерею лепестков», если верить слухам, придумали, чтобы избавиться от осаждающих их знатных женщин, забывающих о том, что удовольствия по природе своей мимолетны. Дети таким гостьям были не нужны: они жаждали лишь длинных ночей с искушенными любовниками, а те находили такую назойливость утомительной. «Лотерея лепестков» напоминала знати, что сайя вольны сами выбирать себе развлечения и одаривать удачей того, кого пожелают.

Итак, раз в год одна счастливица из небогатой, но достойной семьи могла посетить квартал и оказаться в умелых руках сайя. Один шанс на несколько тысяч был у нее перед глазами. Вот только письмо точно попало не по назначению.

Мы с нетерпением ожидаем вас в квартале сайя, когда вам будет угодно. Назовите время визита посланнику. Кацу.

Кацу. Подпись завершала письмо резким штрихом, будто писавший эти строки водил не пером, а клинком. Эта уверенность, что она не откажет, вернула Рике самообладание. Должна ли она использовать шанс? Удача это или ловушка?

– Примите мои поздравления, дона. – Аки заметил ее взгляд. – Когда вам будет удобно посетить квартал?

– Приношу свои извинения за то, что вам пришлось проделать этот путь, – ответила она, глядя в лицо сайя, которого щедро обласкало солнце. Его кожа походила на шкурку зрелого персика, покрытого легким пушком. К ней так и хотелось прикоснуться, просто чтобы узнать, каково это. – Но я не смогу прийти. Я этого… не хочу.

Рика упрямо мотнула головой. Она ожидала гнева, ярости, негодования, обиды, быть может, но Энцо молчал, не влезая в чужие дела, а посланник-сайя даже не изменил позы.

Она хотела защититься от пылающего в ночи квартала, от владельца угрожающей подписи и самоуверенного юноши-лиса в ее саду. Но если для Рики собственный отказ стал откровением, то для Аки – всего лишь первым этапом долгой игры. Кто знает, сколько разных женщин и неожиданных реакций он видел за время учебы, скольким предлагал вещи, которых они хотели или которые их пугали?

– Я не готова к такой чести, – попыталась Рика смягчить вылетевшие слова. – Другие ждут этого всем сердцем, но не я. Мне нельзя отвлекаться, скоро турнир. Приглашение стоит передать той, что ждала этого и готова.

Аки приблизился и успокаивающе тронул ее руку, в которой Рика зажимала конверт. Его пальцы скользнули по ее пальцам, и он по-дружески сжал запястье. Никто не смел приближаться к ней вот так, но ему она позволила – и почему-то стало легче. Звук мягко шелестящей ткани длинных одежд успокаивал.

Юноша-осень не казался ей реальным, обыкновенным человеком; в ее глазах он был оборотнем, вестником из потустороннего мира, который в любой миг мог превратиться в рысь или лису.

– К тому, что происходит в квартале, – уверил он ее, – по-настоящему не готов никто. – Когда она промолчала, Аки слегка усмехнулся. – Я передам ваши слова Кацу, дона. Но должен предупредить: он будет заинтересован. Для него это вызов.

Рика отняла руку и вежливо поклонилась:

– Я выбрала другой путь. И надеюсь, ваш учитель меня поймет.

Она чувствовала себя глупо и чуждо рядом с юношей из квартала сайя. Они даже рядом стоять не должны. Он был слишком ярким, слишком ласковым, слишком уверенным, слишком красивым. Аки не нападал, но ей хотелось защититься от обещаний квартала – быть может, потому, что они соблазняли.

Насмешка исчезла из глаз Аки. Осталось только обволакивающее, мягкое внимание. Рика видела его впервые, но он обращался с ней так, будто они расстались только вчера.

– Не стоит бояться жизни, полной приключений, подобных которым вы никогда не ведали.

Уловив ее напряжение, Аки попрощался и ушел – так грациозно и тихо, будто его никогда и не было. Но запах белого мускуса все еще витал там, где он только что стоял, словно недоигранный аккорд, заставляющий желать продолжения мелодии.

– Ты что вытворяешь, Рика? – изумился Энцо, а потом засмеялся. – Я и не подозревал, что ты перепугаешься. Разве не об этом мечтает каждая девчонка в городе?

– Нет ни одной вещи, о которой мечтает «каждая девчонка». И я не боюсь, Энцо. Просто не понимаю, зачем они выбрали меня.

Рика стремительно покинула засаженный яблонями двор, где незваный пришелец забрал ее детство. После его ухода все будто бы поблекло, ведь теперь красоту заросшего уголка было с чем сравнивать. Ноги легко несли ее вперед, хотя внутри кипели волнение и страх, которых она не знала прежде.

Такое случается с людьми накануне перемен.

Ворвавшись в лавку, она остановилась в дверях, но никак не могла объяснить раскладывающей клинки матери, что именно с ней происходит. Отец где-то пропадал, а он всегда знал, как ее успокоить.

Когда мать заметила ее, то покачала головой:

– Выбор сайя – это большая удача, Рика. Но встречи с мужчинами квартала никогда не проходят бесследно. Чего бы ты ни хотела и что бы ни решила, скажу одно: никогда не дразни сайя зря, девочка. Ты даже не представляешь, какие бури им под силу устроить в твоей жизни. Даже самый важный мудрец и самый сильный воин сгорают дотла в пожаре любви.

Глава 2. Искушение мечом

Хороший фехтовальщик может сражаться разными видами оружия, ведь враг не будет ждать, пока ты вооружишься тем, что тебе по нраву. Поэтому нужно уметь использовать все, что попадает под руку. В школе гвардии преподавали разные техники боя, но Рика предпочитала традиционные клинки Острова Яблонь. Материковое оружие, на которое пыталась ввести моду императрица, казалось ей баловством. Турнирные правила фехтования с рапирой напоминали игру ума, специально сузившую область для импровизации. Рика игру ума любила, но не выносила ограничения.

– Витаешь в облаках, рыжая? – Сира уже надела защитную маску. – Все мысли о квартале сайя, который ты вчера оскорбила?

– Я не…

– Да, слухи расходятся быстро. Не думала, что кто-то может отказаться от дара небес. Я накажу тебя за наглость, чужачка. – Сира встала на линию и отсалютовала ей.

– Следи за языком, Сира, – окрикнул ее Сехэй. – Кузнец принял ее в свой род, и такие слова недопустимы.

Зал для тренировок остро, тяжело пах по́том. Большое пространство с деревянным полом освещалось яркими лучами солнца, которые казались умиротворяющими, словно в храме, но одновременно били в глаза и мешали видеть противника. Рике нравилось открывать дверь и оказываться в центре шумовой волны, создаваемой криками учителя, скрежетом сталкивающихся клинков, шорохом десятков ног по отдраенному до блеска полу. От запахов сражений и резких звуков она ощущала себя в нужном месте. Здесь не было ничего лишнего.

Учитель – приземистый и сердитый старик Сехэй – был более въедливым, чем обычно, поэтому поставил ее в спарринг с Сирой, которая будто родилась с проклятой иглой в руке. Когда Рика думала, что учитель вот-вот поддастся, тот находил в ее защите изъяны, в стойке – слабые места, а в том, как она двигалась, – недостаточный баланс.

Все в этот день работало не так, как должно. Неуместные догадки о сайя роились в голове и мешали поймать нужный ритм, а красочные журавли с одежд Аки словно распускали в ее мыслях крылья. Однако императрица ожидала, что гвардейцы в случае необходимости смогут утереть нос материковым бойцам, и Рике не оставалось ничего, кроме смирения.

– Когда ты так напрягаешь плечи, я сразу понимаю, что последует атака, – отчитал Сехэй. – Будь хитрее.

– Я жду! – Сира подразнила ее клинком.

Вот уж кого дважды просить не приходилось.

Знать была обязана владеть мечом, и в сражениях они с Сирой сталкивались постоянно. Та предпочитала более агрессивный стиль, ошеломляла противника серией внезапных, сильных атак, лишая его выносливости этим натиском. Большинство людей, стартовав так резко, выдыхались и позорно отдавали себя в руки более опытного и терпеливого врага, но Сира же сохраняла скорость до конца боя. Наследница верфей Острова Яблонь могла считать место в гвардии у себя в кармане.

В то время как Сира провоцировала, Рика предпочитала более взвешенный подход. Обычно она изучала чужой рисунок боя, позволяя сопернику показать себя, чтобы в нужный момент нанести точный смертельный удар. Это мешало, когда боец хорошо владел обманной тактикой, но все же позволяло Рике держаться в пятерке лучших учеников школы.

Рика знала, что Сире нет никакого дела до чести квартала и она лишь стремилась вывести ее из равновесия. Жесткость и целеустремленность Сиры вызывали уважение, но Рика не собиралась уступать.

– Не тебе решать, что мне делать в моей постели. – Она отсалютовала и, как только прозвучал сигнал о начале боя, перешла в атаку, повторяя обычную тактику Сиры.

Неопытные фехтовальщики редко были готовы к тем, кто повторял их излюбленную технику; им нужно время подстроиться. Личное зеркало их дезориентирует.

Первые две победы принадлежали Рике, но дальше пошла череда проигрышей – ей не хватило холодности и напора, чтобы выдерживать темп. Сира встречала ее удары, медленно пятясь на железных ногах, а затем с несвойственным ей изяществом начала ловко подставлять рапиру под прямолинейные и неровные атаки Рики. Почти незаметным движением она заставила клинок противницы соскользнуть, отбросила его и воспользовалась открытым местом, чтобы молниеносно ударить прямо в грудь.

– С тем же успехом могла бы просто размахивать клинком, как дети рубят палкой крапиву. – Сира сняла защиту и пригладила взлохмаченные короткие волосы.

– Может, тебе переехать на материк, раз так любишь острые палки? – не сдержала досады Рика.

– Хотела предложить тебе то же самое. Я слышала, материковые женщины вообще не носят меч, так что не поранишься.

Их привычная перебранка сегодня не доставила Рике удовольствия.

– Прекрасное парирование, Сира, – учитель махнул следующей паре и, повернувшись к Рике, добавил: – А тебе нужно понять, зачем ты так рвешься в гвардию.

– Учитель?

– В гвардии императрицы заговорщик или убийца с материка может застать тебя в любой момент. Когда думаешь об обеде, когда взволнована смертью матери, когда ругаешься из-за того, что проехавшая лошадь обдала тебя дождем брызг. Обычно это происходит, когда ты не готова. Знаешь, что делать, чтобы такого не случалось?

– Быть готовой? – Рика потрясла запястьем и связала растрепанные волосы в пучок.

Сехэй кивнул:

– Назначаю тебе период тишины.

Она не верила своим ушам. Учитель Сехэй всегда был вздорным, и от его дурного характера пострадало немало учеников, но это было уже чересчур.

– Вы отстраняете меня?

– Все верно, – кивнул старик, который сегодня явно был не в духе. – Мне нужны люди, которые способны полностью очистить свои мысли перед поединком. Если ты попадаешь в школу гвардии, это не значит, что можно расслабиться и просто посещать занятия. Каждый день испытывает тебя.

– Справедливо, – кивнула Сира, хотя это было несправедливо.

Видимо, островитяне все-таки держали злость на рыжеволосых детей мастера клинков. На Острове Яблонь без вражды относились к чуждым порядкам материка, но внутрь их старались не впускать. Внешность Рики лучше любых слов говорила о ее иностранном происхождении. Она отличалась от остальных, а люди подозрительно относились к чужакам.

– Но как же турнир? – Взгляд Рики метался между ухмылкой Сиры и недовольным лицом учителя. – Отбор совсем скоро!

– Я не запрещаю участвовать в турнире, – возмутился Сехэй. – Но сейчас для тебя важнее осознать цель, чем техника. Это мое право. Возможно, тебе стоит уделить больше внимания работе с мечами.

Рику вышвыривали из класса, который много лет подряд служил ей вторым домом, из-за неудачного поединка. Она надеялась, что Сехэй быстро передумает, как не раз делал с другими учениками. Рика же прежде никогда не становилась мишенью его гнева. Это казалось дурным знаком. Словно кто-то могущественный выкидывал ее из мира, которому она хотела принадлежать. Словно ее проклял невидимый дух.

Она возненавидела и Аки, и Кацу, чье неожиданное шокирующее предложение заставило ее потерять хватку. Как ей подготовиться к турниру самой? Невозможно. Без ежедневных тренировок с непростым противником более амбициозные бойцы острова разделают ее, даже не вспотев. С мастерами меча ученикам обычно биться не позволяли, но на турнир отбирали лучших из всех школ, так что любительство не пройдет. Рика хотела предстать перед императрицей, услышать похвалу из ее уст. Попросить отца нанять учителя? Но все стоящие знатоки уже заняты – обучают знать.