Ты не знаешь себя. Ум. Тело. Дух
- -
- 100%
- +
Смотри, где ловушка. В момент срыва глубинные ярлыки выстреливают все разом, очередью. «Это ты во всём виновата». «Это из-за тебя всё рушится». «Что, промолчать не могла». «Довела». «С тобой невозможно». «Мать называется». «Вот поэтому от тебя и уходят». И, что важно, часто это даже не твои слова. Это то, что тебе когда-то напел кто-то. Муж, мать, свекровь, первый мужчина, вся та компания из твоих же первых глав. В аффекте ты хватаешь именно эти чужие фразы и лупишь ими себя по самому больному. То есть в худшую свою минуту ты добиваешь себя чужим голосом. Двадцать вкладок, и ни одна не твоя, даже вкладка «казни себя».
Как вытаскивать себя из этой дыры, по шагам.
Первое. Сначала действие, потом чувства. Пока острая ситуация не разрулена, вину отложи, ей не время. Сделай то, что сейчас реально нужно по ситуации. Где-то извиниться, где-то развести людей по углам, где-то просто выйти и закрыть за собой дверь, пока не наговорила лишнего. Руки и голову в дело, а не в заламывание. Себя стабилизируешь потом, сначала ситуацию.
Второе. Отдели поступок от себя целиком. Ты поступила плохо в этот раз. Это не равно «я плохая». Первое можно признать, исправить, извиниться и не повторять. Второе это ярлык, под которым можно только лежать и гнить. Виноватой в поступке быть можно. Приговаривать себя всю целиком нельзя.
Третье. Поймай, чьим голосом ты себя сейчас казнишь. Остановись и прислушайся, какими именно словами ты себя метелишь. «Из-за тебя всё рушится». «С тобой невозможно». «Сама виновата, что осталась одна». Чьё это? Кто первым тебе это сказал? Чаще всего в свой самый тёмный момент мы орём на себя не своим голосом, а голосом того, кто когда-то орал на нас. Как только услышала чужой голос, отбери у него микрофон. Это не истина о тебе, это старая запись.
Четвёртое. Дай себе то, что дала бы своему ребёнку в его худший момент. Ты бы не сказала испуганному, виноватому ребёнку «ну и мразь же ты». Ты бы обняла и сказала: «Так, плохо вышло, я рядом, давай разбираться». Ты имеешь право ровно на эти же слова к себе. Не «сама виновата», а «я с собой, мы это переживём».
Пятое. Из вины сделай изменение, а не яму. Вина полезна ровно одним: она показывает, что для тебя важно и что ты хочешь делать иначе. Возьми из неё вывод и действие на будущее. Всё остальное, самобичевание, бессонные ночи, крутящий живот, это не расплата и никому не помогает. Оно только выжигает тебя и делает следующий срыв ближе, потому что обессиленный человек срывается легче.
И самое главное. Ты не обязана в ту же секунду себя простить или тем более полюбить. «Моя королева, моя богиня» так сразу не выйдет, и не надо. Но ты можешь перестать себя добивать. Просто убрать кулак, даже если ещё больно. В обычный день это значит поймать себя на привычном «ну дура» и не продолжить. А в тяжёлый, в тот самый SOS, лови старый устав за руку и иди по этим шагам. Сначала будешь вспоминать про них с опозданием, когда уже наказала себя. Потом в процессе. Потом всё раньше. Это как мышца. Сильные не те, кто не падает. Сильные те, кто научился останавливать своё падение раньше, чем долетел до дна. Ради себя. И ради тех, кто рядом.
1.4
Ранит не жизнь, а кино, которое крутит твоя голова
Камера, мотор, поехали.
Как ты думаешь, кто режиссёр твоей жизни? Какие актёры играют твою жизнь? Кому ты отдала сценарий, и они действуют именно по нему? Кто-то же вклинивается в сценарий твоего фильма, который ты тщательно пытаешься снимать дубль за дублем. Кто-то вносит правки в сценарий, который по факту только твой.
А ведь ты режиссёр, постановщик и исполнительный продюсер своей жизни. Только то кино, которое ты решишь, будет сниматься и показываться на экране.
А теперь давай представим, что все актёры в твоём кино не случайны. Что ты реально создаёшь их сама, чтобы сюжет был интереснее. Ещё раз. Ты сама создаёшь актёров и героев своего кино. И они действуют именно так, как надо тебе. Не так, как хотят они, а так, как надо тебе. Потому что твоё кино только твоё и ничьё больше. Оно не принадлежит ни маме, ни папе, ни подружке. Ни бесячим прохожим, ни какому-то вонючему дядьке в очереди, который никак не может разобраться с продавщицей, сколько весит полкило конфет, которые он взял не по тому ценнику.
Ранит не жизнь, а кино, которое крутит твоя голова.
Ты целая съёмочная площадка, которая крутит кино изо дня в день. Ты подбираешь сценарии для тех или иных сцен. Но, к сожалению, у тебя есть только один дубль, и нет возможности переснимать. Поэтому дубль два, дубль три, дубль четыре, пять, шесть и семь крутятся только в твоей голове. Ты вечно переснимаешь один и тот же кадр и думаешь, как же в него добавить, чтобы был другой результат. Чтобы зрители почувствовали то или иное. А по факту ты этим бежишь от своих искренних чувств, тех, что чувствуешь прямо сейчас, в той самой сцене, которая уже снялась по твоему сценарию.
Это ответственность, которую ты берёшь за свою жизнь. Кино снимает не кто-то другой. Не кто-то другой пишет сценарий. Ты и есть создатель фильма под названием «моя жизнь».
Актёры подбираются именно по тому принципу, который они должны выполнять. Кто-то обязательно должен тебя ранить. Потому что ты главная героиня этого фильма, этого полного метра, который длится семьдесят, восемьдесят, а может быть, и девяносто лет. Кто-то обязательно должен насолить тебе так, чтобы сценарий следующих кадров переписался тобой, и ты начала писать другие сцены.
Кто-то уходит так нежданно-негаданно из твоего фильма, что потом кажется, будто нет продолжения, и кадры разрываются. Но это не так. Это большой смысл, большая задумка автора этого фильма. Съёмки не прекращаются, меняются только сцены. Меняется сама жизнь актёра, актрисы, главного героя этого полного метра. Всё важно. Каждая часть важна. Каждая деталь важна.
И вот ты думаешь: а почему не может быть по-другому? Почему герой сцены не поступил именно так, не сделал именно эдак, как хотелось бы тебе? Почему вообще в твоём кино не так, как хотелось бы тебе? А на самом деле всё именно так. Вдумайся. Всё именно так, как хотела бы ты, но не решалась себе сказать.
К сожалению, иногда в твоём кино присутствуют актёры, которые уже давным-давно отыграли свою роль. Но почему-то ты их держишь и бесконечно пихаешь в кадры. Зачем они тебе? Для чего? Почему так важно то чувство, которое ты испытываешь от повторяющейся сцены?
А сколько таких фильмов ты снимаешь про других?
Он замолчал, и вот ты уже досняла целый фильм: «разлюбил, уходит, ты плохая». Мама сказала сухо, и ты уже отсняла: «обиделась, я плохая дочь, теперь не звонит». Коллега не поздоровался, а у тебя уже полный метр: «меня подсиживают, за спиной что-то решили, скоро уволят». Подруга не ответила, и понеслось: «я ей надоела, она нашла поближе».
Мысль это не реальность. Кино в голове это не жизнь. Это плёнка, которая крутится до бесконечности, а ты веришь, будто это происходит на самом деле. Плёнки на все эти фильмы уходит столько, сколько кадров ещё даже не случилось. И это всё энергия. Огромная энергия, которая утекает в не-реальность. В то, чего нет. А могла бы идти в жизнь, в действия, в результат.
Ничего этого не случилось. Случилось только то, что он замолчал. Это факт, остальное кино.
И самое подлое: в этом кино всегда играют старые актёры. Чужие вкладки, чужие ярлыки, твой внутренний критик. Один кадр, и включились все прошлые главы разом. Поэтому больно не от факта, а от того, что фильм тащит за собой всё старое.
Чтобы из этого выйти, надо купить билет и сесть в кинозал. Можешь ещё попкорн прихватить. Ты солёный любишь или сладкий? Кинокомпания «Я накрутила» представляет… Вот мысль побежала. Вот она рисует худшее, дописываем на ходу, кто что подумал, а вот я, а вот она, а вот он… Ага, знакомый сюжет, я его уже видела. Стоп! Как только ты смотришь на мысль не изнутри неё, плёнка теряет власть. Между тобой и фильмом появляется кинозал. И в этом кинозале есть пространство до экрана, место, чтобы выдохнуть и вдохнуть, чтобы остановить нарастающий кортизольный сюжет.
Есть факт, его не переснять. Он уже вышел на большой экран. Это прошлое.
Не примеряй чужие роли на себя. Ты не знаешь, что на самом деле думал тот человек, почему он так сказал, что имел в виду. Ты это додумала. Написала за него реплики и обиделась на свой же монтаж. И режиссёр-постановщик получил пиздюлей. Ты опять пропустила себя через мясорубку. Отдай людям их роли обратно. Пусть играют своё, а не то, что ты им вписала. Ты пишешь только их существование в своём кино и всегда можешь это изменить.
И перестань додумывать сценарий за других. Каждый в твоём кино действует из себя, а не назло тебе. Роль каждого важна, но она не про тебя. Отпусти чужие сцены. Тебе хватает своей.
Когда вновь в тебе проснётся Кончаловский, держи билет в кинотеатр. Сеанс начинается сейчас, можно только успеть пописать.
Шаг первый. Осознать. Зайти в кинозал. Поймать сам факт, что ты опять в кино. Не внутри сюжета, а увидеть его со стороны: так, меня накрутило, я сейчас снимаю фильм. Уже одно это возвращает тебя из актёра в зрителя. Ты называешь вслух: «Это мысль. Не факт, не жизнь, а мысль».
Шаг второй. Остановить. Сесть на место. Не продолжать дубли, не доснимать. Сказать себе стоп, оборвать плёнку. Не бороться с мыслью, не спорить с ней, а просто не давать ей следующий кадр. Стоп, дубль не снимаем.
Шаг третий. Заменить. Начать смотреть кино. Спросить: «А чья это вообще мысль? Моя или мне её вписали?» Если это голос мамы, мужа, страха, старого сценария, то это не про реальность, это чужая запись. А если мысль не твоя и не про то, что есть на самом деле, значит, это ложь. И ложь можно заменить на факт. «Я сейчас в кинотеатре, а не в драме фильма». Сейчас факт, что ты это читаешь, а не то, что происходит на съёмках в твоей голове. Поэтому узнала сюжет, сворачивай сеанс, зря только деньги на попкорн потратила.
Три слова, чтобы держать в голове: осознать, остановить, заменить. И один вопрос-ключ поверх всего: «Чья это мысль? Если не моя, значит, ложь».
1.5
Чем крепче держишь руль,
тем меньше видишь дорогу
Поехали, красотка, кататься. Крепче за баранку держи, шофёр.
Садись, пристёгивайся. Противотуманки включи. Только руль отдавать не собираешься, да? Ты за него вцепилась так, что костяшки побелели. И называешь это гордо: «Я держу всё под контролем».
А теперь честно. Ты не управляешь жизнью. Ты вцепилась в руль, чтобы всё было правильно, чтобы никто другой не взял управление. Это разные вещи.
Смотри, как ты едешь. Обе руки намертво на десять и два. Спина колом. Глаза в одну точку прямо перед капотом. Да-да, именно так, будто первый раз за рулём, а водишь уже десять, двадцать, сорок лет.
Ты так боишься, что что-то пойдёт не так, что вообще не смотришь по сторонам. А там, между прочим, жизнь. Море слева, горы справа, поворот к чему-то новому. А ты не видишь. Ты видишь только асфальт под колёсами и свой страх. И надпись: «Так надо, так положено, так правильно».
Вот тебе правда, от которой закладывает уши. Чем крепче держишь руль, тем меньше видишь дорогу. Всё внимание уходит на хватку, а не на путь.
Ты пытаешься проконтролировать всё. Как он ответит. Что она подумает. Во сколько все приедут, поедят, оденутся, выйдут. Проверить, напомнить, подстелить, предупредить. Ты не рулишь, ты вцепилась в каждую мелочь, будто отпусти на секунду, и машина улетит в кювет. Каждый день как серпантин на максималках.
А знаешь, почему ты так вцепилась? Потому что тебе внушили: «Расслабишься, и всё развалится». Потому что когда-то наказала и обвинила сама себя: «А вот я не сделала, а могла бы, и всё было бы по-другому. Держи, а то не сдюжишь». Это не твоя осторожность. Это чужой инструктор до сих пор орёт у тебя над ухом: «Не так повернула, не туда, руки держи, куда поехала, не знаешь, где право, а где лево. Хочешь хорошо, сделай сама».
И ты рулишь всю жизнь в режиме экзамена по вождению. С проверяющим на пассажирском, которого там давно нет.
Самое смешное, машина-то твоя. И дорога твоя. И никто, кроме тебя, не решает, куда ехать. Путай лево и право, поверни не туда, дай шанс развернуться другой реальности. А ты всё жмёшь на тормоз перед каждой лужей и ждёшь разрешения перестроиться через две сплошные.
Давай проверим, где ты пережимаешь. Ты можешь уехать на выходные и не звонить домой каждые два часа, все ли живы? Можешь отдать кому-то задачу и не переделывать за ним? Можешь не влезть в разговор и не поправить? Можешь просто ехать и не знать заранее, что за поворотом? Можешь доверить другому организовать всё за тебя? Например, свой день рождения? Если на этом месте у тебя вспотели ладони, ну, ты поняла. Руль опять впился в руки, несите плоскогубцы.
А теперь про то, что это на самом деле. Контроль. Ты думаешь, он тебя бережёт. А он тебя выматывает. Вести машину, сжав всё в кулак, это не безопасно, это просто дико устать к вечеру. Ты приезжаешь домой выжатая, злая, с деревянными плечами, задница окаменела, так и до геморроя недалеко, столько всего таскать. Ты весь день не ехала, ты боролась с рулём.
Контроль врёт. Он обещает, что если ты всё удержишь, будет спокойно. Это подмена, спокойнее не становится. Становится только теснее. Потому что удержать всё нельзя. Дорога живая. Ты живая. Всегда вылетит что-то, чего ты не запланировала. Или ты, или в тебя.
Тебе легко говорить «разожми руку». А я одна, у меня двое или трое детей. Одна за рулём, одна за всё отвечаю, и если я отпущу, то реально некому подхватить. И это чистая правда. Когда ты мать, руль не блажь. Ты держишь, потому что за спиной дети, и если не ты, то никто. Тут страх отпустить не выдуманный, он честный.
Но смотри, в чём подвох. Даже когда ты правда одна за рулём, ты держишь куда больше, чем нужно. Ты контролируешь не только дорогу, но и погоду, и настроение встречных, и что подумает свекровь, и во что оделся ребёнок у бывшего. Часть руля это правда твоя ответственность. А часть это то, что ты схватила сверху, потому что привыкла держать всё. И вот эту часть, лишнюю, отпустить можно. Не бросить детей. А перестать рулить тем, что и так не в твоих руках.
Давай глянем, что ты везёшь в кузове. Потому что пока ты ответственно сжимаешь руль, сзади навалено столько, что рессоры стонут.
Вот муж. Толку с него как с пассажира мало, а доверить нельзя, потому что ты уже сто раз обжигалась. Попросила купить продукты, привёз не то, не туда и не тогда. И ты махнула рукой: проще самой. И взвалила на себя ещё и его мешок. Он теперь просто едет рядом, а ты и рулишь, и везёшь.
А вот другой муж. Ему-то доверить можно, он нормально всё делает. Но ты всё равно стоишь над душой. Проверяешь, поправляешь, переспрашиваешь, точно ли выключил, взял, довёз. И человек в какой-то момент опускает руки: раз всё равно перепроверят, чего стараться. Ты своим контролем сама превратила годного водителя в пассажира. А потом жалуешься, что везёшь одна.
А вот дети. И ладно бы маленькие. Ты несёшься спасать даже тех, кому уже за тридцать пять. Взрослый мужик или взрослая тётка с семьёй, а ты всё подстилаешь им соломку, звонишь, поел ли, оделся ли, не дует ли. Ты за рулём, а на заднем сиденье сидит сорокалетний детина, и ты везёшь его, будто ему пять. Он и рад бы сам порулить своей жизнью, да ты не отдаёшь.
А вот твои родители. Ты уже вроде взрослая, а с мамой снова девочка, которая не так свернула.
Тут руль выкручивается и в другую сторону. Теперь ты контролируешь мать. Что ей нельзя, с кем ей спать, этот твой хахаль не подходит, ты куда собралась, ты с кем, во сколько вернёшься. Взрослая женщина, а ты рулишь её жизнью, как своим ребёнком.
Или сын решает за мать, с кем ей жить, чтобы, не дай бог, какой нахлебник не присосался и наследство не увёл. Мать шагу не ступит, потому что сама уже вроде как не может, значит, надо всюду с ней, всё за неё. Ты и тут за рулём, только машина не твоя.
А вот взрослые дети. Тем, кому давно за восемнадцать, а ты за них порулить успеваешь. К врачу записать, документы подать, счёт оплатить, куда ж он сам, ребёнок же.
Ты держишь руль так крепко, что человек и не учится рулить сам. Зачем ему стараться, узнавать, разбираться, если мать всё сделает? Ты всех приучила, что за всё отвечаешь ты.
А потом сама же воешь: «Что ж они несамостоятельные, почему всё на мне, никто пальцем не пошевелит». Так а нахрена им шевелить, если ты не отдаёшь руль?
Ты растишь пассажиров и удивляешься, что вокруг одни пассажиры.
И сверху, как вишенка, вина. Позвонила мало, приехала редко, не то сказала, не так посмотрела. Вина это вообще любимый груз. Тяжеленный, бесполезный, а ты его возишь и возишь, и добавить всегда есть чего.
И вот ты вся такая за рулём, костяшки белые, а за спиной кузов, набитый чужими мешками. Мужнин мешок, детский, родительский, свекровкин, соседкин, и сверху мешок вины, самый большой. И ты думаешь, что это любовь и ответственность. А это просто чужой груз, который ты записала на себя.
А теперь честный вопрос. Сколько из этого правда твоё? Сколько твоих мешков? Что из этого кузова реально должна везти ты, а что чужие люди могли бы тащить сами, если бы ты хоть раз остановилась и выгрузила? Открывай пункт выдачи. Ой, как им не понравится!
Ты не обязана довозить всех. И быть удобным, молчаливым водителем-дальнобоем. Взрослые пусть возят своё сами. У них машины, руки и свои рули. Ты просто так привыкла хватать чужое, что уже не замечаешь, где кончается твой груз и начинается не твой.
Глубокий выдох. Разжать руль не значит бросить его и лететь в кювет с воплем «будь что будет». Нет. Это значит перестать душить баранку и начать вести спокойно.
Начни с малого. Разожми одну руку. Сними контроль с одной вещи, где и так ничего от тебя не зависит. Попробуй один раз не проверить, не напомнить, не переделать. Просто посмотреть, что будет. Ошибутся, накосячат, что-то разобьётся. Не беда, зато можно купить новое, можно посмеяться, можно показать другому, что он способен сам. А возможно, окажется, что это надо только тебе, а другим не надо, и ты за всех впрягалась каждый день, хотя могла заняться любимым делом для себя. Маску сделать или на массаж сходить.
Скорее всего, мир не рухнет. Дети поедят, взрослые доедут, дело сделается, может, не как у тебя, но сделается.
Потом разожми вторую руку. Куда-куда руль отпустила? Машиной надо же управлять немного. Замечаешь, тряски-то меньше? Машина едет ровнее, когда ты не воюешь с ней. И плечи опустились. И дышать можно.
А потом ты впервые за долгое время поднимаешь глаза от капота. И видишь дорогу. Ту самую, которую пропустила, пока держала. Оказывается, вокруг красиво. Оказывается, ехать можно в кайф, а не в тисках.
И вот когда руки наконец свободны, наступает самый страшный момент. Тишина. Ты не звонишь, не проверяешь, не спасаешь, не везёшь. И первая мысль: «А что теперь делать-то? Кто я, если не та, что тащит всех на себе?»
Не пугайся этой тишины. Это не пустота. Это освободившееся место. Впервые за годы в твоей машине есть свободные руки, свободный кузов и целый бак сил, который ты больше не сливаешь на чужие рули.
И вот теперь вопрос не кого мне ещё довезти, а куда хочу я. Что я отложила на потом, пока возила всех? Та самая маска на лицо, встречи, поездки. То дело, которое ты хоронила словами «не до себя». Вот на это теперь есть руки. И силы. И дорога.
Ты не перестаёшь быть матерью, дочерью, женой. Ты просто перестаёшь быть их бесплатным дальнобоем. И впервые за долгое время садишься за руль не чужой фуры, а своей машины. Своей Феррари.
Крепче за баранку держись, красотка. Теперь ты выбираешь, куда рулишь.
1.6
Чьи желания ты исполняешь
всю жизнь так старательно
Хоть мы и сидим, но я приглашаю тебя на ужин в ресторан.
Проходи, присаживайся. Столик накрыт, свечи горят, я сегодня угощаю. В этом ресторане ты всю жизнь официант. Но сегодня твоё место в зале, открывай меню, выбирай что хочешь, за счёт заведения. А я расскажу тебе эту увлекательную историю твоей трудовой книжки.
Ты носишься по залу со смены на смену, поднос на подносе, и разносишь заказы. Только заказы не твои.
Столик номер один, мама. Заказ приняла ещё когда тебе было семь: «Моя дочь будет юристом. Или врачом. Что-то надёжное, это вам не картинки малевать». И ты понесла. Пять лет универа, который ты возненавидела к третьему курсу, диплом в рамочке, работа, от которой сводит скулы. Но заказ выполнен, гость доволен, несём дальше. Заказ «будь хорошей девочкой» вообще висит на кухне с самого твоего детства, а ты всё несёшь, боишься, остынет.
Столик номер полтора, папа. Этот заказ хитрее маминого. Папа-то, может, и поддерживал. «Дочь, ты способная, ты далеко пойдёшь». Тепло, вроде за тебя. Только пойдёшь ты строго туда, куда он показал пальцем. «В экономисты, как я. Бизнес это по-мужски, реально. А это твоё рисование оставь для души, на пенсии будешь». И ты понесла. Самое подлое, что не из-под палки, а с благодарностью. Потому что он же верил в тебя. Просто верил в ту тебя, которую придумал сам. И ты полжизни доказываешь папе, что чего-то стоишь, по его меню, а он даже не помнит, что заказывал.
Столик у бара, первый муж. Этот вообще думал, что он тут шеф-повар. «Ну куда тебе твой бизнес, сиди дома, я разберусь». «Похудеть бы тебе». «Юбку длиннее надень, чего вырядилась». И ты, дура молодая, приняла заказ как закон. Переделывала себя под его вкус, пока от тебя самой ничего не осталось, одна сплошная его хотелка. А потом он ушёл к другой, которую переделывать не надо было. Заказ забрал, чаевых не оставил. А ты ещё лет пять доедала его меню, думала, чего во мне не так.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.