Мифы Цифрограда

Лиза села на кровати, потянулась, опустив голову и пряча раздражение в длинных волосах.

Тэя продолжала щебетать о погоде, покупках, холодильнике, не забывая напоминать Лизе, что если та поднимет личный рейтинг, то сможет получить новый «умопомрачительно вкусный, абсолютно натуральный» ужин и новый фен, специально для завивки длинных волос: «Выглядит сногсшибательно, 99% положительных отзывов от соседей по подъезду».

Лиза пошарила рукой по тумбочке — таблетки «Эйфорин», патент Фармадекс-2027, для коррекции посттравматических состояний. Проглотила две капсулы — горький привкус расползся по языку — новая формула с «мотивирующими» горькими алкалоидами. Производитель уверял: это усиливает эффект. И потянула к себе планшет. Рейтинг сына — 169.88. Женщина пробежалась быстренько по видеокамерам — позавтракал, сидит на уроках, вёл себя прилично. Пару раз зевнул, но AR-очки транслируют окружающим внимание и послушание — идеально для занятий в школе.

Всё отлично. Причин дальше сидеть в кровати нет. С лёгким вздохом Лиза встала.

— Лиза? — укоризненно откликнулась вездесущая Тэя. — Вынуждена снизить твой рейтинг на 0.88 балла по причине настроения, но отмечаю повышение на 1.5 балла за приём таблеток. Итого, повышение на 0.62! Поздравляю!

— Ещё тебе надо выполнять рекомендации врача и больше улыбаться. Хочешь, после завтрака мы потренируемся вместе?

Под потолком раздалось шипение — распылялся ароматизатор воздуха с поддерживающими организм витаминами. Лиза сразу почувствовала себя бодрее — пожалуй, и впрямь можно съесть этот умопомрачительный десерт.

Раньше у Артема был свой небольшой кабинет, стол, компьютер, где он писал программы, а теперь лишь место в ряду лиц, подсвеченных голубым мерцанием мониторов.

Но он был рад смене. Современный жилой комплекс, передовые программы обучения детей. Этого было бы не добиться ни за какую зарплату.

Тридцать шесть идентичных экранов в три ряда, каждый с десятком улыбающихся лиц. Высокие кресла, поддерживающие спину. Невысокие перегородки. Ряды лиц в наушниках, внимательно просматривающие трансляции с камер. Монотонный шёпот десятков голосов, повторяющих:

— Нарушение. Норма. Нарушение. Норма…

Свет. Звуки. Всё это было привычным. Уютным.

Артём покосился на перегородку справа. Там щёлкали клавиши — что-то печатали. Раньше справа сидела Марина. Они вместе пили кофе из автомата, шутили, иногда даже обедали в одной кабинке столовой. А потом.

«Сотрудник Ветрова М.В. исключён из штата по причине несоответствия корпоративным стандартам эмоционального контроля». Никаких подробностей. Пустое кресло утром и новый сосед уже после обеденного перерыва — молчаливый парень с рейтингом 178.34, который не отвлекался от работы, ожидаемо тепло улыбаясь при встрече и не более того.

Иногда Артем вспоминал подругу, задумывался. Но вентиляция шумела, система корректировала окситоцин.

На экране — мужчина средних лет в лифте. Уголки губ мужчины подрагивали — система засомневалась.

43-летний инженер, двое детей в «Программе для одарённых». Артём знал — три «нарушения» и скидка пропала. Нужно было подтвердить или опровергнуть. Его пальцы замерли над клавиатурой. Ошибиться нельзя.

Поток свежего воздуха.

Грусть рассеялась.

«Наверное, она действительно была неэффективна».

Поставлена галочка: «Нарушение». На экране всплыло: «Спасибо!» и отобразилась следующая видеотрансляция.

Где-то в системе прибавился ещё один балл к его рейтингу. А в памяти — ещё одно стёртое воспоминание о дружбе, которой, возможно, никогда не было.

Артем замер. На экране перед ним была Лиза — выходила из душа в их квартире, замотанная в полотенце.

Веки припухшие. Немного красные. Пальцы немного подрагивают. Долгий вдох. Выдох. Вздох? Возможное нарушение удовлетворённости.

Внизу пометка: «Посттравматическое восстановление. 36 день. Состояние соответствует на 76.4%. Третье нарушение. Подтвердить?»

Третье нарушение? Падение общего рейтинга семьи. Запрет на дополнительное питание, запрет на репетиторов для сына, увеличение утренних физических упражнений и понижение коэффициента зарплаты. И это минимальные меры.

Пауза!

Артем откатился назад и постучал о перегородку с обратной стороны:

— Эмм… Валер, привет ещё раз.

Тишина.

— Валера. Можно… — Артем тронул неразговорчивого соседа за плечо. — Можно тебя… Секунду буквально.

— А? Да, да, привет. Что? — Сосед поставил работу на паузу. — Что-то случилось?

— Ты когда-нибудь видел на экране своих? Семью? Друзей?

— Ох ты ж, боги интернета. Вот оно что. Кто? — Валера попробовал взглянуть из-за Артема в его монитор.

— Жена. — Артем невольно подвинулся, заслоняя.

Сосед обиженно пожал плечами и повернулся к себе, положив руки на клавиатуру:

— Я не встречал. Система не должна такое допускать, как ты знаешь.

И добавил, уже одевая наушники, через плечо:

— Но говорят, что иногда они специально нас проверяют. Думай. — И отвернулся.

Артем повернулся к себе. На экране мигали цифры — оставалось двадцать секунд, чтобы дать ответ, или зачтётся пропуск.

Лиза.

Он вспомнил, как она каждое утро не хочет вставать. Ей надо помочь. Но это не повод обманывать. Система поможет. Они вместе помогут.

Нарушение. Пальцы сами нажали — мышечная память от сотен таких же решений. Подтвердить.

Рейтинг Лизы упал ещё на 5 баллов. Рейтинг семьи попал в жёлтую зону. В соседнем здании у сотрудника клиники «СоцАдаптации» открылась карточка семьи Калининых. А где-то в школе у Ивана AR-линзы вдруг показали учителю красный значок — требуется дополнительное тестирование.

Тишину кухни разорвал настойчивый писк посудомойки, запускающей цикл «Эко-стерилизация». Лиза, не глядя, сунула руки в умное полотенце — несколько секунд и оно замигало синим, сигнализируя о завершении сушки. Механическим движением она налила себе четверть бокала вина.

Артем вытянул ноги на небольшом кухонном диванчике со вторым бокалом. Без пиджака, но ещё в рубашке, расслабив галстук.

Со стороны могло показаться идиллией: молодые родители, вино, уютная кухня. Но воздух был густ и сладок от искусственного «вечернего релаксанта», который Тэя распылила, едва зафиксировав повышение кортизола у Лизы.

Лиза села у окна, глядя на феерию огней соседних домов, площадок внизу, линии скоростного монорельса и такую контрастную черноту парка вдали.

— Лиз… Нам нужно поговорить. — Он сделал глоток, оттягивая время. — Система прислала уведомление. Твой эмоциональный фон… опять в минусе. Семейный рейтинг — 128.7. Мы в жёлтой зоне. Ты плачешь…

— Плачу? — Она бросила взгляд на мужа и снова отвернулась к окну, голос дрогнул. — Ты… Ты откуда знаешь?

— Я… — Сказать честно? — Я подумал. Ты же знаешь своё состояние. Я вижу. Да и из школы звонили.

— Из школы? Не понимаю. Они при чём тут? Кто? Учитель?

— Лиза! — Артем поставил бокал на столик, взмахнул руками. — Неважно! Как ты не понимаешь? Важно, что Ивана исключат из «Программы»! Конец! Всё!

Он снова схватил бокал, вскочил, отпил. Повернулся к жене:

— Если мы не выровняемся, скатимся в «красный» — нам конец. Все достижения насмарку. Ты понимаешь? Еда, натур-продукты, стримминги, углублённая математика в конце концов! Это скажется и на нас, и на сыне. А у него будущее.

Лиза отвернулась от окна, глядя на медвежат, беззаботно играющих на поваленном стволе, на картине. Её рука легла на живот.

— А у меня было будущее? А у него? — голос дрогнул. — У него было, Артём?

Муж обнял её:

— Система помогает, Лиз. После кризиса 26-го «СоцОптима» запустила пилот в нашем ЖК, чтобы стабилизировать эмоции. Это не „ЦифроЛит“ с их книгами. Клиника вытащит тебя.

— Вытащит? — Лиза усмехнулась. — Их таблетки делают меня овощем. В даркнете пишут про тех, кто прячет старые записи от „ЦифроЛита“. А мы?

— Не лезь туда! — Артём понизил голос. — Не лезь!!! Тебе помогли с твоей… Травмой. И сейчас помогут. Клиника «СоцАдаптации». У них новые протоколы — эффективность — 98%.

— Протоколы? Эффективность. — Лиза усмехнулась ему в грудь. — Ты знаешь, что их «помощь» — это таблетки, которые превращают меня в овощ? Я не хочу забывать! Я не хочу, чтобы мне внушали, что ничего не случилось!

Она оттолкнула Артема, в глазах слёзы:

— Не хочу!!!

— Ты думаешь только о себе! — Артём повысил голос и тут же одёрнул сам себя. — А о нём подумай! — Махнул на дверь, в сторону комнаты сына. — Его исключат! А дальше что? Потеряем квартиру? Переедем в обычный район? Ты хочешь, чтобы он рос среди… не оптимизированных?

В системе вентиляции щёлкнуло. С потолка раздался тихий шипящий звук — в воздухе увеличилась доза окситоцина и седативных веществ.

— Простите за вмешательство, но вынуждена предупредить, что конфликты разрушительны для семейной гармонии. И понижают рейтинг, если вы не достигнете подтверждённого взаимопонимания.

— Тэя, помолчи! — не выдержала Лиза.

Артём, игнорируя Тэю, схватил Лизу за плечи.

— Ты должна взять себя в руки! Ради Вани! Я помогу!

Он застыл, задумавшись, и вырвался:

— Я знаю.

Артем вышел в коридор и начал лихорадочно рыться в шкафу на верхней полке. Притащил стул, залез повыше. Лиза отпила из бокала, с непониманием глядя на мужа — в глазах слёзы.

— Вот! Нашёл!

Артем радостно спрыгнул, залпом выпил своё вино и протянул жене потрёпанную книгу — «Работа актёра над собой» К.С. Станиславского.

— Мама всегда говорила: «Играй, если не можешь по-настоящему. Играй, если всё пропало! Только игра стоит свеч!»

Лиза взяла книгу, не глядя положила на колени.

— Обнаружен неоцифрованный носитель. Рекомендую сдать в „ЦифроЛит“! - снова вклинился голос Тэи.

— Тэя, пауза! — не выдержала Лиза и посмотрела на Артема — Ты слышишь себя? Ты предлагаешь мне лгать? Всем? Себе? Сыну? Каждый день? Это же кошмар!

— Это не ложь, это — выживание! — его голос сорвался на шёпот, полный отчаянной убеждённости. — Сыграй счастье! Сыграй для него, ради него! Я буду твоим суфлёром. Мы будем репетировать. Вместе!

— Артём, это бред. Что ты несёшь? Он умер. Наш ребёнок так и не родился и умер. А здесь… Здесь все делают вид, что ничего не случилось. Что это нормально! — Лиза встала, руки дрожали, голос стих почти до шёпота. — Я не могу так. Не могу. Давай уедем, Тёма. Пожалуйста. Куда угодно. В деревню. В другой город. Просто уедем отсюда.

Артём, насупившись, снова упал на диван.

— Но как, Лиз? — Его взгляд скользнул по умным часам: рейтинг — 161.11.

Он представил жизнь в деревне. Без умного холодильника, без персональных скидок, без мерцающего рейтинга, который вот-вот станет платиновым. Его передёрнуло от страха и отвращения. Представил сына, как он сам в детстве: восьмилетка в рваных тряпочных кедах и вытянутой майке непонятного цвета с разбитыми грязными коленками…

— Это невозможно. Это безумие. Лиза! А Иван? Его будущее? Нет. Нет. Нет.

Раздался шорох. В дверном проёме стоял Иван в пижаме. AR-очки были сдвинуты на лоб, и мальчик тёр глаза.

— Мам, пить.

Лиза, стиснув зубы от боли, но с невероятным усилием заставила себя улыбнуться.

Подскочив к мальчику, она быстро провела по волосам, обняла его.

— Конечно, конечно, дорогой, сейчас.

Артём налил воду, игнорируя мигающий фильтр, будто он мог смыть их спор, — подал жене.

Лиза сняла с сына очки, чтобы он мог попить, и крепко обняла его, целуя в макушку. Он пахнет детским шампунем и…

— Мам, ну всё. Люблю. Давай очки. А то рейтинг упадёт.

Сын выкрутился из объятий и нацепил очки снова на лоб.

— А вы что тут? Спорите?

— Мы не спорим, милый. Всё в порядке. Иди спать. — Лиза улыбнулась и снова погладила мальчика по волосам.

— Точно? Ладно. А то завтра тест писать. Я буду лидером! Обязательно.

Сын показал поднятый вверх кулак и, повернувшись, растворился в коридоре — только тихонько щёлкнула дверь в комнату.

Лиза не пошатнулась, не заплакала. Она просто… сдулась. Будто из неё вытянули стержень, на котором она держалась все эти недели. Её взгляд стал пустым и плоским, как экран выключенного планшета.

— Ладно, — голос её был безжизненным и тихим, как шелест цифрового листа. — Запиши. В клинику. Делайте со мной что угодно.

Она отвернулась и посмотрела в своё отражение в тёмном окне. Уставшая молодая женщина, ещё красивая, стройная. Но на лице отпечаток равнодушия.

— Я помогу. Вот увидишь. — Муж снова подходит и обнимает сзади. — Мы справимся, любимая.

— Тэя, активация! — Лиза поглаживает руки мужа, глядя в пустоту. Или внутрь себя. — Сделай запись в клинику.

— Принято! — голос Тэи зазвенел фанфарами виртуального ликования. — Ваша заявка на коррекцию одобрена! Первичный сеанс назначен на завтра, 09:15. Поздравляю с осознанным выбором в пользу вашего оптимизированного будущего!

Месяц спустя запах в квартире изменился. Теперь это был ровный, ничем не нарушаемый аромат «утренней бодрости» с нотками мандарина и зелёного чая. Больше не было нужды во всплесках «релаксантов» или «окситоциновых коктейлей».

За субботним завтраком царила идеальная гармония.

Лиза улыбалась. Не той натянутой улыбкой, что была раньше, а широкой, безупречной, с идеальной линией в тридцать два зуба. Она улыбалась, наливая мужу кофе. Улыбалась, передавая Ивану тарелку с синтетическими, но идеально сбалансированными блинчиками. Она улыбалась даже когда смотрела в окно на затянутое смогом небо. И, как уверяли врачи «СоцАдаптации», она улыбалась во сне.

Иван склонился над планшетом. Его заданием было нарисовать семью. Мягкий электронный карандаш быстро вывел три фигуры: папа, мама, я. Прорисованы одежда, обувь, позы — у мальчика талант. Потом он принялся за лица. Три абсолютно одинаковых овала, словно лампочки. Три пары одинаковых точек-глаз. И три абсолютно одинаковых, доведённых до геометрического совершенства улыбки.

Он не копировал, он просто рисовал правильный шаблон.

Система оценила рисунок в 9.8 баллов из 10 и предложила распечатать его на холсте для гостиной.

Артём, допивая кофе, смотрел на стену, где мерцал огромный экран. Там клоун в ярком парике рассказывал старый, потрёпанный анекдот. В студии за кадром кто-то заливисто смеялся.

И вдруг Артём тоже засмеялся. Длинным, раскатистым, очень естественным смехом.

И тут же замолк.

Он замер, застыв с чашкой в руке. Внутри всё похолодело. Он прислушался к самому себе, к своим щекам, к мышцам лица. Он искал хоть крупицу собственной воли в этом смехе, хоть каплю настоящей, неподдельной реакции.

И не нашёл.

Было лишь чистое, отполированное до зеркального блеска ощущение правильности происходящего. Правильная жена. Правильный сын. Правильный смех в ответ на правильный юмор.

Он поймал на себе взгляд Лизы. Её улыбка не дрогнула ни на миллиметр. В её глазах не было ни вопроса, ни понимания. Только тёплое, одобрительное сияние, как и у диктора в социальной рекламе.

В этот момент с триумфом прозвучали фанфары с экрана. На фоне карты Москвы возник логотип «СоцОптимы», рядом логотип «СтройМаксимум», а под ними — гордая надпись: «Пилотный проект „Life“-2032 признан успешным! Эмоциональный контроль запускается по всему Северо-Восточному округу!»

Артём непроизвольно улыбнулся снова. Лиза ответила ему. А в груди возникло ощущение пустоты.

Фестиваль жизни

«Самое большое преступление, которое вы можете совершить, — это внушить человеку, будто цель его жизни — быть счастливым»

— Итак, поехали. Рассказываю маршрут. — Макс включил планшет.

Муж сестры, всегда прилизанный, сегодня превзошёл себя. Роскошный, серый, с серебристым отливом костюм, лакированная обувь, запах парфюма. Немного портило небольшое брюшко, но внимание успешно отвлекал синий галстук с россыпью желтых ананасов.

— Ты слушаешь? — Он поднял глаза от текста на экране и укоризненно посмотрел на Льва.

— Конечно слушаю. Не тяни. — Лев с удивлением увидел усталость во взгляде Макса.

Лев натягивал потёртую униформу со скорой, морщась от боли под правой лопаткой. Потер пятно масла на рукаве, застегнул комбинезон и оглядел себя: «Пойдет. Я не витрина, чтоб сиять».

— Отлично, — Макс поправил очки. — Начинаешь с перекрестка у Домодедовской. Каширское — Ореховый. Всё перекрыто, «Фармадекс» не мелочится.

Он листнул планшет:

— Первая точка — «Старт». Сцена, там толпы, едешь осторожно. Двадцать ящиков «Перезагрузки». Не промахнёшься. У тебя всё указано. Потом — на Домодедовскую, к бывшей поликлинике, крест ещё висит. Туда четыре коробки картриджей. Может, что-то отдадут, спросишь. Если немного — кинешь спереди, хотя нельзя.

Лев открыл рот, но Макс махнул рукой:

— Потом. Дальше — Шипиловский, метро Орехово, выберешь маршрут. В сквере — VR-павильон. Две коробки линз, очень аккуратно. И последнее: мобильный офис, пять ящиков брошюр и договоров. Всё, возвращаешься. Меня не будет, но заплатят.

— Машина… — начал Лев.

— А, ещё! — перебил Макс. — Народу тьма, будешь ползти. Не спеши, всё рассчитано. У павильона перекуси, можешь застрять.

Он повернулся к грузчикам в другом конце склада:

— Василий! Сюда! Живо. Грузим вон тот Ситроен!

— Не надо «Ситроен». — Лев с омерзением посмотрел на новый блестящий микроавтобус. — На своей поеду. Твой электромобиль я непреднамеренно прокурю. Протокол потом о нарушении воздушной среды выкатите. Штрафы.

— Лев.

— На своей! — уперся Лев, возвышаясь над пухленьким лоснящимся зятем.

— Баннер наклеим. Это обязательное условие! Бренд должен быть виден! — повысил голос для убедительности Макс. — Василий, давайте. Сначала баннер, потом грузите.

— Куда? — протянул рабочий.

Лев махнул в сторону старенькой «Toyota Hiace». Черная машина с криво прикрученным передним бампером и рыжими пятнами ржавчины стояла во дворе, как ворон со сломанным клювом среди стаи гомонящих попугаев. Старенький ворон.

— Ну и тачка! Ведро! — радостно воскликнул Василий, сплюнув сквозь зубы с резким присвистом. — Зато лозунг бодрый. Щас мы её исправим!

Вдвоем с напарником они быстро водрузили яркий баннер на борт машины: «Усталость — это ошибка системы. Фармадекс. Всё исправляем». И занялись погрузкой.

Макс помялся рядом:

— Ну… Я пошел, Лев? Дел еще…

Лев молча кивнул, почти с ненавистью глядя на яркую надпись.

Рабочие быстро закидали коробки и ящики, сверяясь с порядком следования, отточенными механическими движениями. Впереди ящики с «Перезагрузкой» в кислотно-зелёной упаковке, с надписью «ВКУС БУДУЩЕГО».

Один из грузчиков закурил и прислонился к дверце:

— Эй, эти банки — чистый кайф! Пробовал?

— Пробовал убирать за теми, кто их пил. — пробурчал Лев, мягко отталкивая того от двери. — Не рекомендую.

Лев залез в машину. Закурил и потер глаза.

«Кайф… скополамин с энергетиками… бодрое тело и атрофированный разум в одной банке. Гениально».

Стряхнул огрызки бумаги и крошки с соседнего сиденья на пол, попробовал закрыть переполненную пепельницу — не вышло, и завёл двигатель. Тот поскрипел, кашлянул, Лев поддал газу, надымив прямо в открытый склад, и тронулся.

Он посмотрел в боковое зеркало. На его отражение — осунувшееся лицо с синяками под глазами — накладывались жизнерадостные буквы слогана. Он поймал себя на мысли, что баннер не врет. Он и есть та самая ошибка. Но его система уже не исправит. Она его списала. И это давало ему странную, почти абсолютную свободу.

«Тойота» вырулила с территории склада, попыхтела на развязке, поднялась на мост над МКАД и с упрямым рычанием рванула в сторону города. Но уже у первых домов шоссе было перегорожено. Высились огромные приоткрытые стальные ворота, шипы на асфальте и несколько полицейских машин. Над воротами зависли два сине-белых полицейских дрона. Судя по приоткрытой створке, толщина ворот была метр-полтора.

«И когда успели отгрохать?» — присвистнул про себя Лев, с удивлением разглядывая чудо современных технологий.

Ворота были и на встречной полосе — там было закрыто. По бокам от шоссе — пусто, но, судя по привезенным стройматериалам, готовились строить и стену.

«Дурка открывается. Добро пожаловать!»

Лев остановился, улыбнулся полицейскому — полный бронекомплект, как на пограничном аванпосте — и подал ему пачку документов.

Полицейский быстро всё проверил и махнул рукой к воротам.

— Проезжайте.

Шипы автоматически отъехали, и «тойота» Льва, рыкнув и проскрипев напоследок, въехала на территорию «обновления счастья для лучшей социальной адаптации».

Снаружи ещё был слышен гул МКАДа и скрежет техники. Внутри — пустая улица, теплый солнечный день, ветерок в окно, идиотски-бодрая музыка фестиваля, доносящаяся из громкоговорителей.

Лев с силой воткнул провод в разъем телефона. Тихие гитарные звуки, перебор, и вот салон разорвала не мелодия, а сдавленный, мелодичный, хриплый голос:

«Позвольте мне прервать ваши вечные споры...»

Музыка снаружи становилась все громче, ехать приходилось все тише. Лев наполовину прикрыл окно, несмотря на жару, и снова закурил. Затянулся, пуская дым в сторону баннера «ЖИВИ ЯРКО».

«Лезут как хотят, куда она денется?»

Постепенно стали попадаться люди. После следующего перекрестка пришлось ещё сбросить скорость. Людей на дороге становилось все больше. Нарядные, с робкими улыбками, они целыми семьями и поодиночке шли в одну сторону со Львом.

«Тойота» медленно ползла в направлении большой разноцветной толпы.

— Как мы здесь живем – то великая тайна! — хрипел вместе с песней Лев. — Все кричат «вира», а всё выходит «майна»!

«Бился лбом в бетон, думал все изменится.

Бог с ним – время наебениться».

Машина доползла до ТЦ «Домодедовский», еще чуть, почти к метро и встала. Дальше было не проехать — толпа закрывала путь. Водитель сверился с документами: пункты раздачи напитков 18 и 19, ориентир — центральный вход в ТЦ. Почти на месте.

Впереди полукругом поднималась паутина труб — временная сцена. Гремела музыка, женский голос пел что-то о счастье. Над сценой покачивалась растяжка: «ЖК «Life. Эволюция»: здесь живут те, кто сделал правильный выбор. Присоединяйся к большинству».

Всё было заполнено людьми. Сплошная масса, в которой выделялись светлые пятна людей в одинаковых футболках с логотипами «Фармадекс». Иногда они выпадали из толпы на край веселья, и Лев видел расплывающиеся пятна от пота.

Жара подстегивала толпу, с завидной закономерностью люди подходили к палаткам раздачи напитков.

Из динамиков донеслось:

— Перезагрузка: один глоток — и ты в гармонии с будущим!

Парень с бейджиком, Игорь, администратор, подошёл к машине. Проверил ящики, кивнул:

— Принято. К палатке у метро тащи.

Лев отряхнул пепел с комбинезона и начал двигать ящики.

Закончив, он задержался у палатки. Сотни пустых взглядов, ровных улыбок, смех, какие-то крики. Липкий асфальт. Толпа ликовала, словно получала не банки с напитком, а смысл жизни.

Рядом молодая мать дала сделать глоток из своей банки маленькому ребенку.

— Попробуй, сынок, это как сок, только для твоего будущего!

— Мммм… Вкусно! — малыш расплылся в улыбке и почавкал. — Сладко.

Лев отвернулся, правая рука подрагивала.

И тут музыка стихла. А затем грохнуло! Посыпался дождь из конфетти и бумажек, толпа заорала и запрыгала.

Голос со сцены заорал:

— Друзья!!! Кто хочет сертификат на бесплатный тест в «Life»? Просто улыбнитесь! Улыбнитесь в камеру «FaceControl» и получите шанс на новую жизнь!

Откуда-то от сцены в воздух поднялись дроны в виде улыбающихся желтых смайликов. Они начали разлетаться в разные стороны.