Мифы Цифрограда

Пустой каталог

«Была ли свобода когда-нибудь возможна?»

«Коллеги, в рамках реализации пилотного проекта "Цифровая культура" (приказ Минкультуры № 047-Д от 12.01.2028) ваш филиал включен в перечень тестовых площадок системы оцифровки. Совместно с корпорацией "ЦифроЛит" (лицензия ГК-2025-778) при тестировании новой системы оцифровки старые бумажные книги будут изъяты, оцифрованы и помещены в виртуальную библиотеку.

В библиотеке будут установлены терминалы для входа в систему "ЦифроЛит". Стеллажи, сейфы демонтированы. Общее помещение и читальный зал расширены.

Полный план реконструкции описан в Приложении №1.

Работы утверждены в Департаменте информационного и цифрового развития Министерства культуры и Советом библиотек при Министерстве культуры РФ.

В случае успеха реконструкция пройдет по всем библиотекам Московской области.

Рассчитываю на Вас и прошу содействовать.

Канонченко В.А.»

А внизу приписка: «Компенсационный пакет. Согласно уточнению к ФЗ-123 вам положен бесплатный доступ к "ЦифроЛиту" на 5 лет.»

Алексей Владимирович Воробьёв, директор библиотеки №17 города Мытищи, открыл файл — Приложение №1. Полистал. Сто двадцать восемь страниц отвратительного бюрократического языка.

Реконструкция.

Дожили.

Директор вздохнул, посмотрел на портрет М.В. Ломоносова, пожевал губами и снова вздохнул. Потер маленькое коричневое пятнышко от кофе на светло-сером затертом рукаве кардигана, связанного Вероникой.

Компьютер пикнул — пришло еще одно письмо по электронной почте.

Второе письмо пришло от ЦифроЛита:

«Уведомляем о начале работ 20.05.2028. Все бумажные носители подлежат утилизации в соответствии с поправками к ФЗ-123 "О сохранении и поддержке культурного наследия".

*Примечание: будет производиться специальная утилизация согласно новым стандартам.

С уважением,

Ваш персональный литературовед,

робот ВисБ (модель "Белинский-2027"),

Проект №34-5В-УДЭ»

Директор собрался было замурлыкать песенку и остановил сам себя.

Двадцатое мая.

Через неделю.

Подлежат утилизации.

Алексей выпрямился в кресле, наклонился к монитору. Перечитал заново оба письма. Открыл браузер и нашел ФЗ-123 "О сохранении и поддержке культурного наследия". Изучил. Снова открыл приложение №1 и внимательно вчитался.

Цифровые книги уже давно в обиходе. Вся мировая литература — отсканирована, загружена, отфильтрована и размещена по каталогам. Современные авторы пишут прямо в сеть, издательства торгуют электронными файлами.

Директор задумчиво почесал подбородок.

ЦифроЛит. Вот кто контролирует литературу в нашей стране. В процессе реконструкции корпорация проверит свои архивы и обновит недостающую информацию. Все бы ничего, но уже сейчас заметно как литературу меняют корпоративные чиновники, опираясь на так называемые “новые культурные стандарты”.

Достоевский — удалены сцены насилия и мрачные, неудобные вопросы о смысле жизни.

Толстой — исключено порицание власти и усилено осуждение неравенства. Размыты идеи пацифизма.

Чехов — конец каждой истории переписали так, чтобы всё заканчивалось счастливо, правильно, поучительно.

Гоголь — сатира на чиновничество сглажена, "мрачная" мистика превращена в детские сказки.

Карандаш в руке хрустнул и сломался.

— Оптимизация… — Старик скривил гримасу. — Значит, снова жгут. Цензоры проклятые.

Он вспомнил, как когда-то выставил в зал спрятанный экземпляр "Ивана Денисовича" раньше срока и получил выговор, вкупе с переводом в Мытищи. А из изъятых в те давние годы книг вернулась потом настолько малая их часть, что и говорить смешно. А теперь. В двадцать первом веке! У него в библиотеке, на его глазах какие-то ухари начнут уничтожать его книги!

Он встал и прошелся вдоль стеллажей. Рука сама потянулась к полке с поэзией. Он взял томик с её стихами — последний подарок перед отъездом. Чернила на форзаце выцвели, тридцать лет.

Решение внезапно созрело. Алексей набрал номер давнего друга.

— Виталик? Это Воробьёв... Да, тот самый... — Голос сорвался на хрип. — Ты же в "Азе" еще? Помощь нужна.

Через час библиотекарь стоял перед ржавой дверью в подвал дома 1930-х годов постройки. Пальцы нащупали вмятину в штукатурке — холодную железную кнопку. После нажатия из-под земли донесся вибрирующий гудок, словно сигнал тревоги.

— Да ты что, Алексей? Мы столько никак не сможем!

Виталий Овчинников нервно ходил взад-вперед по кабинету, размахивая пустой стопкой из-под портвейна. Директор типографии "Азъ" встретил старого товарища блестящей лысиной и старым вином.

— Да ты сам подумай. Сколько там у вас томов? Тысяч пятьдесят? Шестьдесят? Больше?

— Сорок девять тысяч восемьсот семьдесят два тома, — Алексей опрокинул стопку портвейна и потер переносицу.

— Ты шутишь?

— Я не могу шутить, Виталик! Книги у-ни-что-жат!

— Нет у меня таких мощностей, Лёша. Нет и всё тут, — развел руками директор типографии. — За неделю можем напечатать, максимум...

Виталий задумался.

— Две там. Три здесь, — загибал он пальцы. — Ночью. Сазонова нельзя, только Машку. Бумага, краска... Краска, блин. Две тысячи четыреста экземпляров.

— Виталик! Несерьезно, — Алексей Владимирович налил еще по стопочке портвейна.

— Лёша. Ты не понимаешь! Работать ночью, минимум персонала — не каждому можно довериться, за краску надо будет отчитаться, конвейер стоит. Нет, нет. Больше никак.

Старики выпили. Алексей теребил воротник, а Виталий смотрел в заросшее пылью окно.

— Ну ладно, чёрт. Я понял: перепечатать не получится. Может сами отсканируем? Есть кто сможет?

— Лёша, мы старые пни. Отсканируем. Как? Оборудование? Время? О чем ты говоришь?

— Но надо же что-то делать, Виталя! Надо!

— Надо, надо… — Виталик налил ещё, сразу выпил. — Поэт ты, Лёшка. Декабрист, блин.

Воробьев тоже выпил.

— А у меня дома есть Грибоедов, — воздел в небо толстый палец директор типографии, — ты не поверишь, 30-х годов. Вот это экземпляр. Никому не отдам. Через мой труп!

— Ты... Чёрт рогатый, да ты гений! — Алексей вскочил, опрокидывая стул.

— Чего? — Виталий отпрянул.

— Надо спасать не библиотеку. Спасать надо литературу!

— И что?

— А то! Литература, Виталя, не в библиотеке, не в издательствах. Она у людей. Дома! На полках!

Воробьев оттолкнул налитую стопку:

— Надо, чтобы каждый стал хранителем! Составим список "испорченных" книг, с пометками. И нашим расскажем: коллекционерам, любителям, да всем. Всем, кто готов беречь культуру, книги, слово.

— Партизанщина.

— А ты как хотел? — рассердился Алексей. — Коньячок в кресле попивать, покуривая, да на жизнь ругаться?

— Ладно, ладно, не гомони. Растиражируем.

Виталий выпил стопку друга и внезапно посмотрел исподлобья.

— Только учти, Лёша, в прошлом месяце у "Слова" обыски были. Хрен знает за что. Так что ты это… Помалкивай. А я к этому списку тебе накидаю свой, с фамилиями, телефонами, адресами. Через меня многие прошли еще в литпрофпечати.

— Ну давай тогда. По последней. На удачу.

Марк поежился и шмыгнул носом, в кедах хлюпало. Он с интересом приподнял пятку и рассмотрел дырки в подошве — может залепить чем? Поздно: кеды в утиль, ноги сушить, разучивание грайндов и слайдов откладывается. Вместо скучных пар по алгоритмам в политехе — скейт-площадка. Но и её отобрали дождь и дырявые кеды.

Парень задумался — домой возвращаться лень, но просохнуть надо.

Дед! Точно!

Неподалеку работал дед Марка, директор библиотеки — можно рвануть к нему, чайку горячего попить, дедулю встряхнуть, носки подсушить. Мысли еще крутились, а нога уже толкала, разгоняла скейт по дорожке. Хорошо катит!

Двери библиотеки были раскрыты и подперты кирпичами. Марк с размаху въехал в них и ударом по тейлу поднял и подхватил скейт. Навстречу ему вывалился рабочий в серой пыльной спецовке, на ходу доставая сигареты. На груди у рабочего красовался шеврон — стилизованная книга, распадающаяся на пиксели. Логотип "ЦифроЛита".

— Драсьте.

— Здорово.

Внутри посредине холла, перед кафедрой выдачи литературы возвышалась новенькая блестящая хромом и серебристым пластиком стойка. За ней стоял трудяга в спецовке почище и стучал пальцами по экрану. Сзади маячил горестный дед.

— Деда, привет! — громко возвестил парень. — Ты чего тут? Ремонт затеял?

— А, Марк? Здравствуй.

Взгляд его скользнул по внуку и снова вернулся к рукам рабочего, как привязанный. Глаза деда запали сильнее обычного, чернота под ними говорила об усталости.

Марк подошел, глянул через плечо рабочего — что-то загружалось, систему что ли обновляли — приобнял деда. Тот повернулся, посмотрел ему в глаза и постарался улыбнуться:

— Ты чего тут? Случилось что?

— Да все в порядке, деда. Ноги промочил — решил к тебе зайти, погреться. Ты в норме?

— А? Да, да. Пошли ко мне в кабинет, чайку налью — согреешься.

В кабинете Алексей Владимирович плотно прикрыл дверь, постоял у нее, будто прислушиваясь, и включил чайник. Посмотрел на Марка, развалившегося на стуле, и выпалил:

— Они всё уничтожат. Всё!

— Че-е-его? Деда, ты о чем?

Марк снял кеды, носки, плюхнул их на батарею.

— Книги, Марк. Книги, они знаешь, что творят? Они всё стирают! Меняют. Классику, бессмертные рукописи. Все сгорит, дорогой мой, — Алексей Владимирович нервно потер запястья.

— Дед, да тебе ж просто терминал доступа поставили, ничё страшного, ну, — Марк выловил из вазочки печенье и радостно захрустел.

Чайник щелкнул. Алексей Владимирович вздрогнул, оглянулся за чем-то на дверь и налил кипяток в кружку с чаем.

Поставив внучатому племяннику чай и подсыпав печенья из пакета, директор рассказал ему о письмах, оптимизации и чистке сканированных произведений.

— И ты думаешь их надо спасать? Революция? — усмехнулся Марк.

— Маркуша, не пытайся казаться глупее, чем ты есть. Конечно надо. Я хотел перепечатать их все, но это слишком. Семь ночей, Марк. Семь ночей на спасение. И двести семьдесят три книги из проверенных мной, что не дадут замерзнуть культуре. Их надо спасти.

Раздался стук в дверь.

— Алексей Владимирович, мы закончили. Подпись поставьте.

Дед вздохнул.

— Посмотри, — показал он внуку на книгу на столе.

И вышел.

Марк сжевал еще пару печенек — "Юбилейное", запил чаем — вкуснотища. И, с ухмылкой, взял со стола "Основы цифровой грамотности" (официальное пособие Минкульта) — бредовая книжка бюрократов. Раскрыл книгу — внутри рукописный текст. Оказалось, книжка бракованная, с неразрезанными и непропечатанными страницами. Дед сам вручную порезал страницы и на них пункт за пунктом вписал свой список из двухсот семидесяти трех книг, с пометками, что стерли или изменили. Больше, чем полкниги исписал. У форзаца были вставлены сложенные вчетверо 6 листков, исписанных чужим мелким почерком с фамилиями и адресами, там стояли пометки на номера пунктов дедова списка. А на заднем форзаце было выведено: "Фабер был прав. Ищи гардинный переулок. — А.В."

Смех, да и только.

Вот тебе и учебник. Пустой — да заполненный. Шпионаж. Ми-6, блин.

Марк глянул на мокрые носки, со вздохом впихнул голые ноги в кеды. Затем сунул учебник в рюкзак, надел его на плечо и рванул в коридор, а оттуда — в холл библиотеки. Пусто. Дед провожал работников на улицу.

Весело светился новенький терминал — на экране крутился значок «ЦифроЛита». Марк подошёл, ткнул пальцем по сенсорному экрану. Тот мигнул красным: «Предупреждение: обнаружены неоцифрованные материалы». Тут же значок загрузки закрутился, и появилась надпись: «Введите данные для авторизации». В углу экрана замигал диод распознавания лица, и Марк отшатнулся.

— Серьёзно? Фейс-скан в библиотеке? Это уже какой-то кринж, — пробормотал Марк, отшатнувшись. — Деда! У тебя логин есть?

С улицы доносился смазанный гул голосов — Алексей Владимирович что-то объяснял уходящим рабочим, не слыша внука.

— Или токен. — Марк обошел кругом стойки. — Что это за фигня вообще?

Руки зачесались залезть, протокол безопасности в простой библиотеке - грех не взломать.

— Окей, корпы, сами напросились, — Марк ухмыльнулся, роясь в рюкзаке. Он вытащил потрёпанный USB-to-TTL кабель, пучок проводов и старый смартфон с треснувшим экраном — его «боевой» сетап для Arduino-лаб.

Присев на корточки, Марк осмотрел заднюю панель терминала. Под слоем пыли нашёл крошечное отверстие с надписью «Service». Внутри блестели четыре контакта — классический UART-порт, как на дешёвых IoT-девайсах.

— Вы вообще тестили эту хрень? — хмыкнул он, соединяя провода: RX к TX, земля к земле. Штекер в USB-порт телефона, запуск Termux. Экран смартфона загорелся строками лога.

Марк запустил утилиту minicom, настроив скорость передачи на 115200 бод — стандарт для большинства терминалов. Экран терминала мигнул, выплюнув загрузочный лог:

[System Boot] CL-Terminal v2.3.7, (c) CyfroLit 2026

[DEBUG] Service mode active. Waiting for input...

— Сервисный режим без 2FA? Это прям FUD на минималках, — Марк покачал головой.

Он ввёл команду whoami, надеясь на удачу, но терминал ответил:

Authentication required. Enter token:

— Токен, значит... — Марк задумался. У него не было времени на полноценный brute-force, но он вспомнил, как на форумах IoT-хакеров обсуждали дефолтные ключи для терминалов «ЦифроЛита». В спешке корпорации часто оставляли уязвимости. Он открыл в Termux файл с заготовками, которые качал с дарквеб-форума, и запустил скрипт для перебора токенов:

./brute_token.sh -p /dev/ttyUSB0

Телефон зажужжал, экран терминала мигал, пока скрипт перебирал комбинации. Через минуту — удача:

Token accepted: CL-ADMIN-2026-FF12

Welcome to CyfroLit Admin Console

— Дропнул вам эксплойт, корпы, — прошептал Марк, вытирая пот.

Он ввёл status:

Protocol "CleanShelves" active

Scanning progress: 68%

Disposal progress: 0.7%

Марк нахмурился. Он ввёл halt, надеясь приостановить процесс. Экран замер, затем выдал:

WARNING: Protocol "CleanShelves" paused.

Awaiting confirmation from CyfroLit...

Scanning progress: 0%

Disposal progress: 0%

— Марк, ты что творишь?

— Деда, — Марк обернулся к входящему старику, — Ты был прав. Они всё сотрут.

Алексей Владимирович побледнел, вздохнул, его взгляд пробежался по стеллажам.

— Да вот…

И тут в открытые двери, стуча колесами по порогу и жужжа сервоприводами, вкатился робот — ящик на шести колёсах, с мигающими кнопками и камерами-глазами.

За ним еще и еще.

Боты повалили двумя колоннами. Большинство желтеньких, очень похожих на обычных доставщиков известной фирмы, но среди них были полностью черные.

Дед с внуком ошарашенно смотрели на две колонны роботов, въезжающих в библиотеку. Такое они видели впервые.

Терминал проиграл мелодию — боты стройно ответили.

Марк глянул на экран, в углу окна появились и увеличивались цифры. Двадцать.

Боты, жужжа и пощелкивая, разделились на группы: один черный и три желтых. Черный и один из желтых рванули к полкам, а остальные построились полукругом. У черного бота развернулись два длинных многосуставчатых манипулятора: достал книгу с полки, установил перед собой, пролистал ее чем-то вроде потока воздуха, мигнул, пискнул, закинул книгу сверху в свой короб, гул, вывалился брикет размером с шоколадку, который подхватил желтый бот. И следующая книга.

Один из ботов подергивался, словно гончая, что торопится сорваться за зайцем. Глючит что ли...

А на экране терминала, медленно, но уверенно начинают расти цифры прогресса сканирования и утилизации.

Терминал замигал тревогой и погас, но Марк уже увидел главное:

"Подтверждение получено | Утилизировано: 0.7% | Прогноз завершения: 48 часа".

— Деда, они...

Черный бот резко развернулся, его камеры сузились, как зрачки. Алексей Владимирович шагнул вперёд, заслонив внука:

— Это ещё моя библиотека, железка. — Его рука дрожала, но крепко сжимала потрёпанный томик — тот самый, с посвящением Вероники.

Боты двигались как единый организм: когда Алексей попытался выдернуть книгу из манипулятора, жёлтые машины выстроились полукругом, отрезая путь к полкам. Чёрный издал низкий гул, а на терминале всплыло: «Нарушение рабочего процесса. Применение мер 3 уровня».

Алексей отступил, его взгляд метнулся к углу зала, где лежала стопка старых журналов «Огонёк». Пальцы в кармане кардигана сжали флакон спирта для чистки — старая привычка протирать полки вручную. Он знал, что спасти все книги не успеет, но список в «бракованном» учебнике — его двести семьдесят три книги, которые не должны исчезнуть, — уже у Марка.

— Деда! — Марк рванулся к нему, но чёрный бот преградил путь, подняв манипуляторы, словно стальная изгородь.

Алексей, не глядя на внука, шагнул к журналам. Его движения были быстрыми, почти механическими. Он выплеснул спирт на бумагу и чиркнул зажигалкой — старой, советской, с выгравированной звездой. Тонкая струйка дыма поползла вверх, пахнущая клеем и пылью.

— Лучше сгорят, чем достанутся вам, — пробормотал он, пряча томик Вероники под кардиган.

— Деда, ты вообще в адеквате?! — Марк замер, его глаза расширились и заблестели.

Пламя лизнуло журналы, перекидываясь на соседнюю полку. Боты засуетились, затоптались на месте, перестраиваясь.

— Марк, беги с учебником, — хрипло сказал Алексей, отступая к двери. Его лицо было бледным, но глаза горели. — Список — это главное. Ты знаешь, что делать.

— Ну ты лютый, дед! — парень ухмыльнулся, глаза горели азартом.

Пламя разгоралось. Скапливался дым.

Боты продолжили свою работу, объезжая огонь - пожарная безопасность в них не была запрограммирована.

Марк кашлял, прижимая рюкзак. Он видел, как дед, сжимая томик, отмахнулся от бота, который подкатился ближе, мигая аварийной лампой.

Зазвенела пожарная сигнализация здания.

Помещение заполнялось дымом все сильнее. Роботы перестали сканировать книги, видимо получили новую команду от оператора-человека. Чёрный бот попытался схватить Алексея, но тот увернулся, споткнувшись о стеллаж. Поднялся, кашляя — старик походил на безумца. Жёлтые машины выстроились в линию, оттесняя деда и внука к выходу.

— Дед, валим! — Марк схватил старика за руку и потащил к дверям.

Выли сирены. Всполохи синих мигалок осветили стены. Марк стоял в стороне, среди толпы зевак, и смотрел, как пламя вырывается из окон библиотеки. Стёкла лопались с треском, и огонь горел ярко, почти торжествующе. Пожарные тащили шланги, а врачи скорой осматривали Алексея Владимировича, сидящего в каталке. Старик кашлял, но крепко держал томик со стихами Вероники.

Рядом стояли трое полицейских. Молодой лейтенант бросил взгляд на рюкзак в руках Марка, где лежал «бракованный» учебник — сто страниц, исписанных дедовым почерком, двести семьдесят три книги, которые нельзя забыть, и листки с адресами «хранителей». Лак на обложке треснул, и трещины складывались в число.

404.

Not found.

«Фиг вам 404, корпы», — подумал Марк, прижимая учебник. — «Дед неделю кодил этот список, чтобы он жил. Сегодня дропну его в даркнет через Tor, и попробуйте догнать».

Он уже видел, как дома врубает VPN, ныряет в глубину и стримит список по нодам — к хакерам, библиотекарям, всем, кто готов хранить культуру. Лейтенант прищурился:

— Конспекты?

— Типа того, — Марк пожал плечами, отводя взгляд.

Лейтенант кивнул и отвернулся к горящему зданию. Марк пошевелил голыми пальцами в сырых кедах — вот так просушил ноги.

Улыбнись. Тебя сканируют.

«cap = cv2.VideoCapture(0) ret, frame = cap.read()»

— Артём, узел галстука смещён на семь миллиметров влево, — голос Тэи прозвучал одновременно и из динамиков потолка, и в его собственном умном наушнике-капле.

Умное зеркало тут же подсветило голубой разметкой идеальное положение узла.

Артём поправил галстук. Пилотный проект «Life» от «СоцОптимы» следил за каждым его движением в этом ЖК. Успех эксперимента обещал привилегии — или изгнание в «неоптимизированные» районы.

— Плечи расправь. Дыши ровнее. Сегодня твой индекс продуктивности стартует с 82% — это на 7% выше среднего по ЖК. Поддержим результат улыбкой?

В десятке домов поблизости, в это же мгновение Тэя: помогала расправить рубашку инженеру из 17-го подъезда; напоминала одиннадцатилетней Лере из 403-й квартиры, что завтрак должен содержать ровно сто семь граммов белка; успокаивала плачущего малыша в яслях, заменяя его слёзы AR-анимацией весёлых пузырей.

Тэя — Techno-Human Empathy Assistant v.4.7., сокращенно THEA. Сертифицированный Цифровой эмпат-помощник. 2473 активных пользователя. Satisfaction rate: 94% (по данным внутреннего опроса). Никаких сбоев за последние 127 дней, 4 часа, 12 минут.

Артем удовлетворённо повёл плечами. Улыбнулся сам себе в зеркало. Подтянут, зубы ровные, костюм сидит идеально, ткань отливает голубым, на груди бейдж с именем и рейтинг — 160.12 — мерцал, будто подгоняя: «До платины всего 9.88 баллов».

— Лиза, дорогая, мне пора. Ты разве не встала? — его пальцы непроизвольно коснулись умных часов, выведя общий рейтинг семьи: 133.75 — рядом жёлтая зона, рекомендация: «Увеличить социальную активность».

Артем заглянул в полутемную спальню. Голос из одеяла ответил:

— Встаю, Тём. Ваньку отправила в школу и немного полежала ещё. Позавтракал?

— Ну о чём ты? Позавтракаю внизу. Кофе, яичница, тосты, даже джем. — Артем приподнял одеяло, — а тебе пора вставать, Лиз. Если семейный рейтинг упадёт ниже 130, Иван потеряет место в «Программе для одарённых», а там, между прочим, питание с натуральными фруктами и повышенная нагрузка по математике.

Лиза молча посмотрела на мужа — костюм, ровный пробор, улыбка — готов покорять корпоративные вершины. А она уже стала забывать, когда в последний раз сменяла домашнюю пижаму.

Отпуск для восстановления. Размытая формулировка, индивидуальный подход. Даётся после сложных операций или продолжительных медикаментозных вмешательств, при условии включения оных в медицинскую страховку «СоцОптима».

Лиза отпуск получила после выкидыша. Она даже слово это страшное произнести не может, а система всё рассчитала. По алгоритму «Оптимальное развитие и восстановление сотрудников»: отдых — 46 дней, медицинское сопровождение — 3 дня, психологическое сопровождение — 14 дней, встречи 3 раза в неделю.

Осталось ещё десять дней. Десять дней дома, в одиночестве, в постели. Было стойкое ощущение, что на работе стало бы легче: там можно не думать.

— Артем, иди. Время.

— Да, да, конечно. — Артем засуетился, заторопился. — Пора, иначе не успею за кофе, и джема может не достаться. Тебе принести?

— У меня всё есть. Иди уже, — устало выдохнула Лиза.

Артем аккуратно наклонился, чтобы не помять костюм, поцеловал жену в щёчку и вышел. Щёлкнула дверь, пискнул магнитный замок, синхронизированный с рейтингом, Тэя пожелала уходящему мужу:

— Хорошего дня, Артем. Ты сегодня оптимально позитивен. Я так рада за тебя!

И тут же у Лизы в спальне раздался её голос:

— Если не встать в течение трёх минут, рейтинг упадёт на 1.2 балла, — голос Тэи звучал сладко, но шторы резко взлетели вверх, впуская солнце в комнату. — Сегодня в корпоративном магазине появилось новое пирожное: «Радость-Макси». 98% тест-пользователей отметили «всплеск эндорфинов». Предлагаю попробовать.