Zвезды на батарейках

Я иду по улице одна, в полной темноте. В рюкзаке за спиной я несу фонарь и несколько десятков батареек. Но нельзя использовать их без особой необходимости, поэтому я ступаю почти наугад, ориентируясь по скудным очертаниям полуразрушенных зданий.

Батарейки я украла. Несколько часов назад, пока Тэа еще спала, я тайком пробралась в ее комнату, открыла шкаф, в котором лежали все ее вещи и вынула оттуда льняной мешочек, туго набитый батарейками, которые она копила много лет. Внутри меня все кипело, я чувствовала себя предателем, самым ужасным и подлым человеком. Кто я после этого? Тэа заменила мне родителей и друзей, была моим терпеливым учителем. Как бы ужасно не выглядел мой поступок, сама себя я осуждала еще больше. Но других вариантов у меня не было. Покидая комнату, я остановилась на секунду и обернулась – Теа сидела в кровати, я различила ее силуэт и невидимый во мраке взгляд, направленный на меня. Тэа молчала. Я испугалась и рванула с места, не закрыв за собой дверь. Сейчас я уже не уверена, на самом ли деле видела её сидящей или мне это померещилось? Чем больше об этом думаю, тем стремительнее тает моя вера в это видение, скорее, продиктованное страхом. Иначе, почему она не остановила меня?

Я прокручиваю эту сцену снова и снова, эти мысли, хоть и не приятные, помогают отвлечься от происходящего: от пустынной, безжизненной дороги, которой я следую, и от чувства постоянно угрожающей опасности.

До того, как все легли спать, я тайком подслушала, как Тэа разговаривала с моим отцом:

– Юзеф, – рано или поздно она все равно узнает, нет смысла скрывать от нее правду.

– Я не позволю ей уйти так далеко от дома, тем более одной. Тэа, позаботься, чтобы она не узнала, что не вернулся еще один Избранный. Я не буду усиливать над ней охрану, так она может что-то заподозрить. Просто будь всегда рядом и не спускай с нее глаз. Поняла?

– Но Юзеф, при всем моем уважении к вам, Нола не обычная девочка, у нее есть предназначение.

– Я принял решение и ты не посмеешь ослушаться. Именно за это я тебе плачу.

Я шла много часов практически наугад, следуя направлению заброшенной трассы. Ноги стали гудеть с непривычки – так много я никогда не ходила.

У обочины, в окнах небольшой постройки, виднелся прыгающий луч фонаря, я направилась на свет в надежде найти ночлег. Поднимаясь по ступенькам, я достала из рюкзака свой фонарь и, держа его наготове, постучала в дверь. Внутри послышались шаги, и бодрый женский голос спросил:

– Чего надо?

– Я устала, мне нужно отдохнуть и поесть. Могу я остановиться в вашем доме? Если нужно, я могу заплатить, назовите цену сколько это стоит?

– Ты одна?

– Да.

– Две батарейки с человека.

– Две? Но мне всего на одну ночь!

– Катись отсюда, если не нравится, но вдоль дороги кроме меня, больше никто тебя не пустит, все равно потом сюда вернешься.

Я колебалась и была в растерянности, так как понятия не имела, нормальная это цена или хозяйка ночлежки решила меня обмануть. Но усталость и голод сбивали меня с ног, и я согласилась.

Когда дверь открылась, я включила фонарь на минимальный режим освещения, направила луч себе в лицо и подняла вверх левую ладонь, хозяйка сделала тоже самое.

– Из Города, что ли? – спросила она. – Сразу видно, что из Города, слишком чистая. Что же вы там моетесь все время? – укоризненно спросила она, – Все равно ведь не видит толком никто!

Она отступила внутрь дома, давая мне войти. Внутри пахло сыростью, но в целом было более уютно, чем на улице.

– Только оплата вперед, – остановила меня женщина и схватила за плечо. – Знаю я таких как ты и догадываюсь, куда идешь. Вы думаете, раз вы избранные, так я должна вас даром кормить и спать укладывать. На этот раз не выйдет, плати немедленно!

Женщина явно разволновалась и окончательно сбила меня с толку. Как она догадалась, кто я? Я испугалась еще больше, но чтобы скрыть свою неуверенность, твердо объявила:

– Одна батарейка сейчас и одна при выселении. Все честно. И если вы знаете, кто я, то не посмеете во мне сомневаться.

На удивление, мой ход произвел на нее впечатление, она молча кивнула и провела меня в комнату. Мы обе выключили фонарики и я шла за ней почти на ощупь, полагаюсь на звуки ее шагов и мое периферическое зрение. Этот трюк известен каждому: чтобы рассмотреть предмет в темноте, не смотри прямо на него, отведи взгляд немного в сторону и очертания предмета станут намного четче.

Затем женщина удалилась и вскоре вернулась с подносом еды и простыней подмышкой. Поднос она разместила на столе, а простыню положила на кровать:

– Этим будешь укрываться, – ее голос теперь казался мягче и добрее, но манеры по- прежнему оставались грубыми, как у человека, который много лет выживает в одиночку.

– Ты извини, одеял нет, уже давно продала все. До того, как Солнце погасло, я тоже у себя проезжих размещала, желающие всегда были, ведь рядом трасса – четыре полосы в обе стороны, машины круглосуточно гудели и вывеску было видно, вот и поворачивали они ко мне. Ты наверное солнечный свет и не застала, да? Тебя как зовут- то?

– Меня зовут Нола и да, когда я родилась, света уже не было. Но моя няня много рассказывала мне о временах, когда оно светило. Говорила, что каждый сутки оно поднималось из-за горизонта, отчего небо становилось ярко-розовым и это называли рассветом.

Ох девочка, это были светлые времена…, – мечтательно протянула хозяйка, – Ты не сердись, что я тебя так грубо встретила, сама понимаешь, время сейчас такое. На прошлой неделе один ночью сбежал и не заплатил, все говорил, утром-утром, ну я и поверила на слово, дура. Теперь осторожничаю. Я принесла тебе компот и жареные грибы, правда вчерашние, сегодня огонь я не разводила. Дрова теперь в дефиците, новые деревья без Солнца не растут, а в нашей округе все давно вырубили, уж не обессудь. Грибы я сама выращиваю, здесь, в подвале. От них у меня сыростью весь дом пропах, но зато никогда не бываю голодной! – она засмеялась и тут же умолкла., – Поешь и ложись отдыхать. Если буду нужна, крикни, я прибегу, – и она вышла, небрежно стукнув дверью.

Компот из сухофруктов был явно разбавлен водой, видимо в целях экономии. Но я не расстроилась – удивительно, что он у нее вообще был. Фрукты уже не растут на деревьях, а значит, все это время она их где-то хранила столько лет! Всю еду я буквально проглотила, не обращая внимания на вкус, точнее, на его отсутствие. Для меня все так стремительно развивалось, мой побег был спонтанным, хотелось все обдумать и составить план. Но тело так устало, что веки не слушались и закрывались сами по себе. В ту ночь я впервые спала за пределами своего дома, но все так же видела сон, который вижу каждую «ночь», на протяжении всей жизни.

В детстве этот сон беспокоил меня, тогда я еще не понимала, почему и зачем он мне снится. Моя няня Тэа была очень добра ко мне и старалась отвлечь рассказами о прошлом. Эта пожилая, хрупкая женщина прожила большую часть своей жизни, каждый день видя солнечный свет и никак не могла смириться с вездесущей темнотой. Она развесила под потолком небольшие карманные фонарики и включала их все одновременно, рассказывая, что именно так выглядело небо каждую ночь, до того как случилась катастрофа и погасло Солнце, а с ним и звезды и Луна. "Это звезды на батарейках", говорила она, "но если включить фантазию, то они вполне сойдут за настоящие".

– Нола, девочка, проснись!, – хозяйка дома, где я остановилась, грубо толкала меня в плечо и я с трудом открыла глаза. В темноте я различила ее взволнованное, морщинистое лицо и засаленные волосы, небрежно разбросанные по плечам. Она то и дело оглядывалась на дверь:

– Просыпайся же, наконец!

– Что случилось?

– Из Города кто-то пропал, важная особа, ее везде разыскивают, кого точно, не знаю, да и не интересно мне. Но если городские ищейки зайдут сюда, будут расспрашивать, то захотят и дом обыскать, а у меня, сама понимаешь, запасы в подвалах не по документам купленные, заберут все подчистую, я их знаю! Поэтому, мы с тобой спрятаться должны. Сейчас же вставай и иди за мной.

Я обулась и схватила свой рюкзак, сон еще не успел раствориться и сознание было затуманенным. Мы спустились в подвал, зашли в одну из кладовых комнат и сели на аккуратно сложенные у стены мешки, заполненные, по всей видимости, чем-то съестным, но твердым, возможно крупы?

– Беду ты мне принесла, девочка. Не знаю, кто там у них пропал, но я твою татуировку на правой ладони сразу заприметила, хоть ты ее так старательно и прятала. Таких, как ты, от городских ищеек лучше прятать, не любят они вас. Да и мне их визит ни к чему, так что мы с тобой в одной упряжке. Ты ведь Избранная, так? Покажи руку!

Хозяйка схватила меня за правую кисть, включила фонарь и уставилась на ладонь – прямо по ее центру, толстой черной линией была набита татуировка в виде буквы Z – последняя из двадцати шести букв латинского алфавита. Это означало, что я – одна из двадцати шести Избранных, кто обладает знаниями о том, как вернуть свет Солнца и спасти планету от вечной тьмы.

– Свет! Они увидят! – запаниковала я. Она тут же выключила фонарь.

– Не увидят, мы в подвале. Такие как ты уже бывали у меня, семь или восемь человек, с большим перерывом, а другие из вас скорее всего другой дорогой шли или просто ко мне не заглядывали, не знаю. Те, кого я приютила, тоже с татуировкой на всю ладонь, но у них другие буквы были.

– Да, у каждого своя буква, это как порядковый номер.

– Стало быть, твои предшественники провалили миссию и теперь твоя очередь, да?

– Да, никто из них так и не вернулся и Солнце не зажглось, это означает, что должен идти следующий претендент и пробовать довести дело до конца.

– А что именно ты должна сделать, чтобы Солнце снова зажглось?

– То, куда мне нужно прийти, я вижу каждый раз когда сплю, вижу особенный сон. А что мне предстоит там сделать, мне пока не открылось.

– Все те, кто были до тебя, погибли?

– Я не знаю, никто не знает. Но они не вернулись.

– Это такая большая ответственность, а ты еще такая юная, сколько тебе…

Она не успела договорить, вверху послышались шаги.

– Все- таки вошли, – испуганно произнесла она, – я пропала. Послушай, сиди здесь, а я сама выйду и поднимусь наверх, скажу, что спускалась за фасолью, на нее документы у меня есть. Постараюсь поскорее избавиться от них. А ты, когда все стихнет, попробуй сбежать. Черный ход в конце коридора. Удачи!

Я даже не успела ничего ей ответить, только открыла рот от неожиданного поворота событий. Женщина схватила коробку с полки, прямо над моей головой, и скрылась за дверью. Больше я ее никогда не видела. Но зато отчетливо слышала все, что происходит сверху: хозяйка поднялась на основной этаж и встретила непрошеных гостей, по тону голосов которых было понятно, что настроены они агрессивно. Я слышала лишь голоса, но не речь, они были слишком далеко. Когда ищейки прошли в другую комнату, которая по- видимому, находилась прямо над моим укрытием, я стала тайным свидетелем разговора:

– ..мы при исполнении и у нас не так много времени, чтобы тратить его на тебя, старая торговка. Из дворца пропала дочь главы нашего Города и нам поручено ее найти, говори, видела ли ты здесь кого- нибудь?

– Что ты называешь дворцом, сынок? Не здание ли музея, которые вы себе присвоили?

– Закрой рот! Тебе повезло, что нам сейчас не до разборок с тобой! Отвечай, не приходила ли к тебе девчонка, ища укрытие?

Я не верила своим ушам, не прошло и суток с момента моего побега, как меня уже практически нашли! Нужно было действовать как можно скорее. Я оставила вторую половину платы за ночлег на полке, рядом с пустыми банками, и, не дожидаясь окончания разговора, вышла из своего укрытия, прошла по коридору подвала в самый конец, пока не уперлась в стену. Здесь я включила фонарь, пульс бил в виски и я не контролировала свои действия. Как испуганный зверь, я кинулась на уходящую вертикально вверх лестницу, добралась до люка и вылезла из подвала на улицу через черный ход. Выбравшись наружу, мне померещилось, будто кто-то наблюдает за мной из-за угла здания. Неужели солдаты обнаружили меня? Испугавшись еще больше, я бросилась прочь, бежала со всех ног, не чувствуя под собой земли, просто, как можно дальше, пока дыхание окончательно не сбилось. Я остановилась, чтобы перевести дух, наклонилась вперед, упершись руками в колени. Погони не было. Постепенно пульс возвращался в норму и приходило осознание произошедшего. В голове роились мысли: мой отец уже ищет меня и если его солдаты меня обнаружат, то не позволят завершить то, для чего я предназначена. Отец слишком переживает за меня и уверен, что я не способна на подвиги, хотя он так плохо меня знает. Но почему женщина, которая меня приютила, сказала, что «Таких как я, от городских ищеек лучше прятать», неужели у других Избранных были разногласия с нашими солдатами? Не могло ли случится так, что живя во дворце, я находилась в неведении и упустила что-то очень важное?

Я стояла так некоторое время, погруженная в свои размышления, но то и дело оглядывалась, опасаясь, что кто-то следит за мной. Взбаламученные мысли потихоньку улеглись на дно, вопросы оставались без ответов, о них лучше подумать позже, пора двигаться дальше. Мне нужно вернуться на трассу, с которой я свернула, сны сегодня ночью указывали направление, они стали короче, но более детальными. Теа объясняла мне, что духи, которые ведут Избранного, заботятся о нем и даже, если сны кажутся абсурдными, нужно прислушиваться к тому, что пытаются сообщить те, кто мудрее нас. Я шла по заросшему мокрым мхом полю. Дул легкий ветер, шурша остатками высохшей травы. По пути не было видно ни одного дерева или кустарника, без солнечного света все давно вымерло.

Я двигалась вперед некоторое время, полностью доверившись интуиции. Вдалеке послышался шорох, похожий на звук приближающихся шагов. Я замерла не в силах даже пошевелиться. Звуки приближались и те, кто их издавал, явно не старались остаться незамеченными. Панический страх сковал тело, а голова отказывалась размышлять. Я просто стояла и ждала, пока что- нибудь произойдет, ожидание было невыносимым. Спустя несколько мучительно долгих секунд мои глаза различили две приближающиеся фигуры. Они уверенно шли в мою сторону, я зажмурилась, но чувствовала их присутствие, дрожали руки и кружилась голова. Пусть уже случится даже самое ужасное, только, пожалуйста, быстрее!

Они приближались все ближе и до моих ушей стал доноситься звук их тихого разговора, голоса были мужские. Создавалось впечатление, что незнакомцы не заметили моего присутствия и, вполне возможно, просто пройдут в нескольких метрах от меня. Я присела, упершись коленями в каменистый грунт, и продолжала томительно ожидать развязки. Двое прошли мимо, но так близко, что я смогла услышать, как они обсуждают Городскую пропажу, то есть меня! Как они узнали об этом так быстро?

Мое тело обмякло, а голова закружилась еще больше, состояние шока сменилось облегчением, еще пара минут и я смогу продолжить свой путь. Как вдруг кто-то позади с силой бросил камень и тот с шумом приземлился в метре от меня. Я обернулась, но никого не увидела. Учитывая почти полную тишину, звук показался громким выстрелом. Я не успела ничего сообразить. Но камень точно не появился сам собой, он не мог отколоться и упасть с высоты – я находилась посреди ровного плато. Пока я обдумывала варианты его возникновения, двое незнакомцев уже успели подойти почти вплотную:

– Кто здесь?, – спросил один из них и зажег фонарь. Второй последовал его примеру, свет ослепил мои глаза, я закрыла их руками.

– Что ты здесь делаешь и где твои спутники? – их голоса звучали встревоженно.

Я выпрямилась, попыталась открыть глаза и подняла левую руку вверх, ладонью к незнакомцам, сразу давая понять, что я пришла с миром.

– Со мной никого нет, я одна и не причиню вам вреда. – голос предательски дрожал.

– Вреда? Конечно, ты не причинишь нам вреда! Мы хозяева этих мест и тебе стоит держаться отсюда подальше!

– Спокойно, Кай. – перебил второй. – Ты же видишь, что она показывает мирный знак? Мы же не звери и можем обо всем поговорить. Так ведь? – последний вопрос был обращен ко мне, но я не сразу это поняла, повисла пауза.

– Да, конечно, – спохватилась я.

– Хорошо, расскажи кто ты и откуда пришла. Только не вздумай врать, я буду добрым, только если ты будешь честна.

Выдумать на ходу легенду мне было не под силу, а как они отреагируют на правду, я не знала. Я вообще не знала, имеют ли представление об Избранных люди за пределами Города. Считается ли это преимуществом? Или этот факт нужно скрывать при любых обстоятельствах?

– Ну же, мы ждем, – поторопили они.

– Меня зовут Нола. Я из Города. Спутников у меня нет, я иду одна.

– И куда же ты идешь?

– Точное место я не могу сказать.

– Тебе придется, иначе мы рассердимся. Нас двое, а ты одна, так ведь? К тому же, у нас есть оружие. А у тебя есть оружие?

– Нет, – рассеянно пролепетала я, мне нечем было защищаться. И как я об этом не подумала раньше, когда решила сбежать? Пришлось сдаться, рассказав им всю правду: что я из числа Избранных, что иду по дороге, которую вижу во сне и что меня разыскивают солдаты. О том, что я дочь правителя Города, я умолчала. Фактов и без того было уже достаточно.

– Избранная? Еще одна? Покажи метку.

Я продемонстрировала правую ладонь. – Моя буква Z и я последняя из двадцати шести, – гордо сказала я, видя, что моя правда явно смягчила их.

– Хорошо, – один их них направил фонарь на свое лицо и поднял левую руку, давая понять, что от них не исходит опасность. – Меня зовут Лин, а это мой напарник Кай. Наше поселение в километре отсюда и сегодня наша очередь охранять периметр. Ты можешь пойти с нами, отдохнуть в нашем доме и погреться у костра.

Поселение представляло из себя заброшенную бензозаправку, которая стояла у той дороги, с которой я свернула в поисках ночлега. Это радовало – значит я иду в правильном направлении. Пока мы добирались до места, Лин расспрашивал, как долго я в пути и что я знаю о судьбе моих предшественников, других Избранных, которые не вернулись. Его любопытство казалось искренним, а строгость – напускной. Возможно, грубость и агрессия это лишь издержки нелегкой жизни в мире, лишенном света? Кай же, держался особняком и по дороге не проронил ни слова. Он не сводил с меня подозрительного взгляда, пытаясь уловить подвох в моих словах.

– Раньше здесь заправляли машины топливом, – стал объяснять Лин, – машина подъезжала вот сюда, сбоку у нее есть небольшой люк, куда заливается бензин. Раньше он не был в дефиците, как сейчас, его не выдавали по талонам и любой мог залить полный бак, просто заплатив за это деньгами!

– Я в курсе, как это работает, – оскорбленно ответила я. Но Лин как будто не слышал и продолжал:

– Затем человек шел во-он туда, – он указал рукой на вход в придорожное кафе, – оплачивал бензин и, конечно же, покупал хот-дог и кофе в бумажном стаканчике, – Лин изобразил покупателя с едой в руках и гордо улыбнулся, довольный своими актерскими способностями. Мне показалось или он шутит, пытается меня развлечь? Это было неожиданно и я не знала как отреагировать. Хотелось засмеяться и продолжить его воображаемую сценку, но вдруг это будет выглядеть глупо? Возможно, они уже считают меня легкомысленной дурочкой, раз я так быстро сдалась и выдала всю правду, а теперь пытаются развеселить примитивным рассказами и смеются надо мной.

Увидев, что я не поддержала его настроение, Лин поубавил свой энтузиазм, но все же не сдавался:

– Ты пробовала когда-нибудь кофе, Нола?

– Да, – деловито ответила я, чтобы скрыть свое замешательство, – и мне он не понравился, – добавила я, чтобы подчеркнуть, что у меня есть точка зрения, отличная от самой распространенной.

– Почему?

– Кофе – это по сути горячий компот из жареных ягод, – я не упустила возможность сострить, – и как только люди до этого додумались?

– А что на счет вкуса, Нола? Если не брать во внимание процесс приготовления?

– Кислятина! – Ответила я и скривилась. – Отвратительный напиток.

Лин окончательно осекся и стал серьезным. Я сразу же пожалела, что так себя повела, возможно, его беззаботные шутки были настоящими? В воздухе повисло тяжелое молчание.

Кай так и не проронил ни слова, он просто шел рядом с Лином и постоянно оглядывался вокруг. Приблизившись вплотную к месту назначения, он обогнал нас, затем замедлил шаг, повернулся на каблуках и сказал:

– Ха, Лин пытается быть забавным, неужели сейчас время для этого? Мы нашли ее в поле меньше часа назад и не знаем о ней практически ничего. Гостеприимство это благородно, но это не более, чем наш долг. Помни об этом, Лин.

Мы остановились у входа в кафе у заправки, за дверью слышались голоса. Здесь они и живут, подумала я.

Кай облокотился о ручку двери и выжидающе смотрел на Лина, что бы тот ответил ему. Я чувствовала себя лишней, незваным гостем, от которого хотят избавиться, но ведут к себе домой из вежливости или скорее из жалости.

– Ты прав, сейчас не время – ответил Лин, – он посмотрел на меня ледяным взглядом, затем оттолкнул Кая от двери и открыл ее, предлагая войти.

Жилое помещение состояло из двух этажей, на первом раньше была касса и небольшой магазин, а на втором когда-то располагалось кафе. Сейчас прямо у входа на полу сидел человек, он следил за костром, который разожгли по центру помещения – длинной палкой он переворачивал горящие поленья. По кругу, вблизи огня сидели и стояли другие члены общины. Как только мы вошли, разговоры резко прекратились и все взгляды были прикованы к нам, а точнее, ко мне. Лин и Кай рассказали, кто я и где они меня нашли, я скромно поздоровалась, героически удерживая на лице натянутую улыбку, которая маскировала страх. Затем Лин представил всех присутствующих мне:

– Нола, знакомься, это Зак, он у нас за главного, все важные решения мы обсуждаем сообща, но последнее слово за ним. – Зак коротко кивнул. Это был мужчина, лет сорока пяти, плотно сложенный, все тело его было в напряжении, как будто в любую минуту он был готов к схватке с диким зверем. Но глаза были добрыми и немного грустными. Он напомнил мне моего отца в те минуты, когда он не знал, что я тайком наблюдаю за ним.

– Это Кристина и Дора, – продолжал Лин, – наши добытчицы, смелые и незаменимые. Они сестры, хотя вообще не похожи друг на друга. – Девушки посмотрели на меня оценивающе и по их взгляду было понятно, что я определенно не дотягиваю до их уровня.

– Марта – самая старшая из нас, она ведет учет припасов и следит за тем, чтобы мы не поубивали друг друга. Марта улыбнулась и одобрительно кивнула, давая понять, что пока она рядом, никто меня не обидит.

– Это наш шаман, по вечерам мы все вместе обращаемся к духам и просим, чтобы они вернули солнечный свет и спасли нас.

Лин не останавливался: – Вот те четверо парней, как и мы с Каем – охранники, каждые сутки мы по очереди обходим периметр нашего поселения и следим, чтобы рядом не было чужаков. Каждого из них Лин представил по имени, но мне было трудно все их запомнить, поэтому я кивала и произносила «Привет» или «Приятно познакомится». Всего в поселении жило пятнадцать человек, иногда их становилось больше, иногда меньше. Некоторые присоединялись, другие, со временем покидали это место и двигались дальше. Но в целом, это была одна семья, у каждого были свои обязанности и каждый был индивидуальностью, человеком прожившим жизнь, даже несмотря на то, что многие были не на много старше меня. Это бывалые ребята с уверенностью в глазах, с закаленными телами и сильным духом. По крайней мере, такое они производили впечатление. Избранным можно было назвать любого их них, но не меня. На их фоне я казалась серой и неуклюжей.

Зак предложил расположиться у костра. Когда нам освободили место и все расселись, Марта принесла миски с едой. Она тихо подошла сзади, коснулась моего плеча и вручила мою порцию. На мгновение я коснулась ее рук, ладони были грубые и теплые. Когда я была совсем маленькой, Теа – женщина, что вырастила меня, накладывала мой обед в деревянную миску, которую мы вместе расписывали красками. «Рисуй то, что любишь. То, что видишь каждый день и не перестаешь получать от этого удовольствие», – говорила Теа, – «Если будешь благодарна за то, что имеешь, духи позволят тебе иметь большее». Я нарисовала отца, играющего со мной, на рисунке мы лепили замок из песка. В реальности, он практически не говорил со мной и вообще, редко был рядом. Ослушавшись, я все же нарисовала мечту, а не то, за что могла быть благодарной. Но Теа, посмотрев на мою работу ничего не сказала, а только грустно улыбнулась, вокруг губ собрались морщины, светлые, почти прозрачные глаза с нежностью смотрели на меня. Она прикоснулась к моей руке своей ладонью, и я почувствовала ее тепло и присутствие.