Обгоняя время

Глава 1

Оказалось, что я неплохо подтягиваюсь на одной руке! В своём прошлом теле… ну, не задрота, конечно, а крепкого спортсмена-разрядника по боксу и борьбе, я такого не мог. Попав же в 1984-й в тело своего одноклассника – деревенского парня крепкого телосложения, но без особых спортивных успехов, – я, похоже, получил некий бонус к физическому развитию и всего за четыре года стал Олимпийским чемпионом по боксу! Это я ещё других выигранных турниров не считаю.

Фрунзе, несмотря на февраль, радовал нас солнечными, теплыми днями. Градусов пять-десять выше нуля, и тут я понял, как соскучился по родной ростовской жаре, ведь в Москве, а тем более в Красноярском крае, сейчас ощутимый морозец. Это как же я буду в Норвегии жить, где зима тоже серьёзная? Тьфу! Что за мысли? Какая Норвегия? Лучше жить у моря, где тепло. Мне вот испанская Малага очень нравилась, отдыхал там раза три. И вообще, когда попал в прошлое, собрался жить в своё удовольствие! Я даже в партию вступил в своё время не по идейным соображениям, а из-за того, что интересно стало в этом направлении двигаться. Так-то я внутри всё тот же старый циник из среднего класса двадцать первого века.

Впрочем кто нам мешает с Мартой жить в Малаге? Да что ж такое?! Почему у меня из головы не выходит эта норвежка? Лукарь, зараза, спровоцировал мыслительный процесс в этом направлении! Кстати, я узнал, что везли в самолёте, на котором я летел в Киргизию: оказывается, решили часть оборудования с РЛС под Енисейском перебазировать в одну из среднеазиатских республик. Причем об этом мне открыто поведал таксист, который вез меня из военного аэродрома в гостиницу. Недаром говорят, таксисты знают всё!

По приезде в гостиницу узнал, что мой одноместный номер оказался ещё занят, и меня отправили гулять до двух дня, любезно разрешив оставить вещи в фойе. Пришлось ехать на церемонию открытия чемпионата страны по боксу, где удивил, а может, и напугал, своего тренера ранней, незапланированной встречей.

– Ты как тут? – опешил Леонидыч.

– На попутках добрался! – почесав горло на манер кота Матроскина, ответил я.

Укусил какой-то овод в шею! Вот чем плох юг: тут полно разной ползающей и летающей живности. А по сугробам в Красноярске сильно не поползаешь! Хотя летом, конечно, гнус может доставать, но не в городе, а в тайге. Я, кстати, знаю, как от него спасаться, научили знакомые геологи. Если кратко, то ванилин и гвоздика!

– Неплохо! А вот так можешь? – спрашивает Цзю, отвлекая меня от мыслей о Марте своим кульбитом на турнике.

У Кости Цзю, как и у меня, завтра финал.

– Могу, но не так быстро, – лениво отвечаю другу.

Костя снова завертелся на перекладине, как юла.

А чего ему? Он короткий и сильный. А я длинный и толстый. Да! Я вешу уже 71 кг при росте 184 см. И я в финале! Первые два боя проблем не доставили: или уровень мой высок, или ребята-соперники перегорели перед встречей с олимпийским чемпионом, но обоих оппонентов я выбил нокаутом за два раунда. А вот в полуфинале молодой Саня Лебзяк пощупал-таки мою морду своими кулачищами. Этот перспективный боксер участвовал в предолимпийском турнире летом прошлого года, где я залип поляку. Но я с Саней тогда общался мало – не моя же категория. И теперь молодой парень, на год младше меня, на равных дрался со мной в полуфинале и проиграл только решением судей со счетом 2-3.

А завтра в финале мой соперник – опытнейший боксёр Исраел Акопкохян. Я про него мало что помню из будущего – интернета, когда он дрался, ещё не было, и его бои я не видел. А парень – четырехкратный чемпион СССР, обладатель Кубка мира, победитель игр Доброй воли в Москве, ну и чемпион Европы до кучи. Правда, выиграл в категории до 67 кг, а потом, вынужденно перейдя в следующую весовую категорию, проиграл отбор на Олимпийские игры Жене Зайцеву, который, в свою очередь, в одной четвертой в Сеуле уступил Рою Джонсу – что совсем не позорно. Но темной лошадкой для меня Исраел не будет – Игорь Леонидович смотрел все его турнирные бои, и мы уже подробно разобрали сильные и слабые места этого армянского боксёра.

– Всё, Костя, закончили, – крикнул моему другу его тренер Владимир Чернов. – Да хорош пластаться, говорю! Завтра Орзубеку покажешь в финале свою удаль.

– И покажу! – недовольно буркнул Цзю, спрыгнул с перекладины и ушёл в раздевалку, оставив меня в одиночестве.

Костя год назад на чемпионате СССР проиграл Назарову и вообще мог на Олимпиаду не попасть, но у Назарова случился приступ аппендицита, и в Сеул поехал Цзю. А вот соперника Кости, Орзубека Назарова, я помню хорошо: тот долго ещё будет выступать на профессиональном ринге, и вроде всего один бой в своей карьере проиграет. Ну… или не проиграет, ведь будущее можно менять! Теперь я это точно знаю! В первый раз я изменил будущее, сдав милиции раньше срока своего земляка Чикатило. Затем была помощь Индире Ганди, которая, правда, после покушения до сих пор не оправилась и ушла в отставку, так что политическая жизнь Индии не сильно-то и изменилась. Потом я помог избежать крушения пассажирского лайнера «Адмирал Нахимов». Это было легко: всего-то нужно было задержать отплытие на десять минут, и грузовик «Пётр Васев» прошёл мимо! Потом… да, было и потом – будущее можно менять. Не знаю, смог ли я спасти жизнь своей подруге детства, красавице Алёнке Фарановой, но операцию та перенесла успешно, хотя рак – это дело такое… Откуда в курсе про операцию? Звонил домой, и так как бабушка ещё в санатории, поговорил с мамой Верой, новой женой отца. Вера очень жалела, что я не смог приехать, ведь у неё есть гениальный план: получить права на вождение автомобиля! Батя категорически против, бабуля занимает нейтральную позицию, а я… А я поддержу, пожалуй. И даже машину помогу купить, если потребуется. Уже вторую в семью! Деньги будут, и довольно скоро. Звонил я на днях в Красноярск своему подельнику, кооператору Полоскину, который недавно вернулся с выставки из ФРГ. По его словам, наши алюминиевые окна очень заинтересовали практичных немцев. Удалось заключить контракты с двумя фирмами на поставку профиля и фурнитуры, причём в солидных объемах! А вот стекло наше немцы покупать отказались, ну да это их дела…

– Толя, заканчивай. Хватит. Переходи к «заминке», – командует мой тренер, который здесь, в гостинице, проживает в трехместке, в отличие от меня, буржуя.

Но так хозяева чемпионата, киргизы, распорядились, я тут ни при чем. А «заминка» – это упражнения на растяжение мышц и общее расслабление, и выполнять их после тренировки следует обязательно.

– Всё, парни, поехали в гостиницу, – командует тренер Кости после того, как мы приняли душ и переоделись.

– Чё, как там в армии? – пользуясь случаем, подкалываю друга я.

– Да никак! Я девять месяцев в году на сборах разных да на соревнованиях. Но стрелять из автомата на полигон возили уже. Понравилось, – охотно хвастается служивый.

– Орзубека-то сделаешь? Видел я его бой, слабоват он против тебя, – подначиваю я Костяна.

– Посмотрим. Дома, считай, он, а «дома и стены помогают», – уходит от ответа Костя. Не любитель он озвучивать прогнозы перед боями.

Мы прогуливаемся по вечернему Фрунзе. Город большой, но заметно меньше нашего Красноярска. Теплая погода располагает к неспешным прогулкам.

– Видел девчонку, которая через день у нас убирает в номерах? – внезапно спрашивает друг.

– Ну. Невысокая такая, молоденькая и черноглазая? Так себе… невзрачная мышка, – припомнил я. – И чего?

– А ничего! Сегодня утром увидел её в городе. Она была в джинсах и курточке, и такая, прям… Я и не думал, что из мышки в такую красотку превратиться можно.

– Э… Да ты поплыл! Не о том думаешь перед финалом. Я рекомендую сосредоточиться на бое.

– Поздно, я уже пригласил её в кино. Она согласилась, но придет с подругой. Идём?

– Что за фильм?

– Про проституток! – с восторгом в голосе выпалил Костя.

– А… ну, тогда идем, – усмехнулся я.

В самом деле, не бросать же друга одного на растерзание двум девчонкам! А фильм оказался культовым для нашего времени – «Интердевочка», где лихие будни валютных проституток облизывались со всей перестроечной решимостью.

Лена, новая знакомая Кости, была и вправду хороша собой. Я сначала думал, что её красота – результат искусного макияжа, но подведены были только глаза. Стоило лишь девушке сменить невзрачный халат уборщицы на модную одёжку и снять убогий платок… Короче, оказалась настоящей красавицей. А вот вторая, та, что для меня… скажем так – на любителя. Но манал я таких любителей. Пухлый поросёнок с повышенным либидо лапал мою коленку весь сеанс, якобы переживая за сюжет фильма.

– А у нас официально валютные счета заведены, – зачем-то хвастается Костя после фильма. Не иначе, чтобы похвастать. – Для призовых. Правда, налоги всё равно вычитать будут.

– Нам и наличкой выдают, и рублями, – вспомнил я, и тут же пожалел о сказанном.

Мадина, моя девушка на вечер, засопев как паровоз, ухватила меня под локоток.

– Я считаю, что между мужчиной и женщиной не должно быть материальных интересов! Я вот, например, если кого и полюблю, то просто так, – доверительно шепнула она мне на ухо, пытаясь прижаться пухлым бедром. – А давайте в кафе зайдем! Тут рядом хорошее есть.

– Костя, хочешь? – лукаво спросила красавица Лена.

– Э-э-э. если ненадолго, – промямлил мой окончательно растаявший друг.

– Нет, девушки. Нам пора в гостиницу, завтра финал, – сухим и безжалостным тоном обломил я надежды всех троих своих спутников на романтИк.

– Гад ты, – сообщил мне Цзю, когда, нацеловавшись вдоволь с Леночкой, вернулся в гостиницу.

– Ты ужин пропустил, – заметил я. – А погуляешь завтра, ведь улетаешь только в четверг.

– Да, я поеду в Ташкент, там сборы недельные, – припомнил Костя.

На следующий день начались финалы. Хотя бои и были разбросаны по весовым категориям, а не шли один за другим, но Костя и Орзубек все равно оказались на ринге раньше меня. Мой друг занял место в синем углу, а Орзубек, шумно поддерживаемый зрителями – в красном. На самом деле форма у обоих боксеров одинаковая – красная. Единственное отличие заключалось в цвете шлемов: у Кости он был синий, почти голубой, тогда как у Назарова – красно-белый, почти как у «Спартака».

Первый раунд начался довольно активно и перевеса ни одной стороне не принес. Не знаю, как оценили судьи, но по мне бой был равный. Орзубек выглядел молодцом и боксировал заметно лучше, чем делал это в полуфинале.

– Орзубек Назаров, мастер спорта международного класса. Провел пятьдесят международных встреч, в сорока четырех из них вышел победителем… – диктор восторженно перечислял многочисленные заслуги Орзубека, заводя и без того беснующийся зал ещё больше.

После небольшой заминки в начале боя Костя начал активно работать двойками, не упуская ни одного шанса. Один из его ударов был настолько мощным, что рефери даже зафиксировал нокдаун. И все бы хорошо, но внезапно Назаров, почувствовав поддержку трибун, изменил тактику и пошёл в атаку. Размашистыми ударами он прижал Костю к красному углу ринга. Теперь Цзю оставалось только защищаться, но в таком положении это делать было крайне неудобно – канаты мешали маневрировать. Назаров же, используя свою выгодную позицию, сумел нанести противнику пару серьезных ударов. Да… ситуация критическая!

– Костя, бей! – заорал я что есть мочи.

Глава 2

«Кранты Костяну», – только и успел подумать я.

Цзю же так не считал и из неудобной позиции, осыпаемый ударами Орзубека, он сквозь мешанину рук умудрился нанести двоечку, уронив в нокдаун соперника. Тот отлетел метра на два в сторону! Встал, конечно, но Костян ему опомниться не дал, отправив в ещё один нокдаун. Третий! А значит… Цзю чемпион СССР! Трибуны разочарованно шумят, обсуждая проигрыш земляка.

Следующий финал в категории до 57 кг, где Артемьев дерётся с татарином Хаматовым, который похож на представителя этой народности, как я на корейца – совершенно рязанская физиономия у парня. Пока я готовился к финалу, Артемьев в пух и прах разнес соперника и стал чемпионом! Что ж, теперь мой выход! По жребию мне достался синий угол. Будем надеяться, счастливый. Ведь и Цзю, и Артемьев победили, будучи там.

– На ринг приглашаются боксёры первого среднего веса до 71 кг, – торжественно заявил диктор, а зал зашумел, хлопая, возможно, даже и мне.

Ведь мой соперник – мастер спорта международного класса, а я заслуженный мастер спорта. Но это моё преимущество эфемерно. Бой начался осторожно: армянин действовал хитро, много маневрировал, пытаясь меня обмануть и запутать, периодически пробивая защиту «комариными укусами», есть такая терминология в боксе. Он, как и я, работает в правосторонней стойке, но я стойку могу сменить в любой момент, и в этом мой козырь! Акопкохян очень хорошо контратакует, причем зачастую, не дожидаясь завершения атаки. Так мне сказал мой тренер, и я только что убедился в этом, пропустив удар в скулу. Ясно – будет пытаться работать в контратакующем стиле, ведь мой авторитет высок. Я собран, но и мой соперник тоже. Вижу, как он пытается найти момент для главной атаки и решаю обострить бой. Затяжная атака успеха не принесла, а попытку ответить мне я пресек клинчем. Исраел держит руки широко разведенными, и подбородок у него открыт. Это хорошо, но попробуй попади! А вот он попадает! Нечасто, но очки набирает. Аж зло берёт – до чего мой соперник хитрож… хитроумный! Манера его боя проста: парень работает правым джебом, изредка подключая в дело левую, которой лететь до меня очень далеко. Мне его левая не опасна, хотя Леонидыч убеждал меня в обратном перед боем.

Чувствую приближение окончания раунда, обостряю, и в завязавшемся обмене ударами на короткой дистанции случайно, почти борцовским приёмом, роняю соперника на пол… Зал зашумел, хотя это и не нокаут. Но это очевидно для рефери, а в зале видно не всем. А неплохо вышло! Соперника я разозлил, и он попытался в первый раз сам пойти в атаку, но гонг об окончании раунда спас меня от неё. Ну, или его спас от моей контратаки.

– Молодец! Работай так же осторожно, пусть открывается. Ты ведёшь, по моим прикидкам, – почти орёт Леонидыч, но я с ним внутренне не согласен – бой равный.

И вообще, неприятно признавать, но ноги, которые кормили не только волка, а также олимпийского чемпиона Штыбу, сейчас смотрятся хуже, чем кривые и волосатые армянские. Да, мой соперник на ногах едва ли не переигрывает меня! По договоренности с тренером в третьем раунде я резко сменю стойку, ну а весь второй раунд, чую, придётся бегать за соперником, как и первый, изредка получая несильные тычки по той же схеме: джеб – отскок, джеб – отскок, джеб – подключение левой, от которой мне уже придется уворачиваться. «Этак он все три раунда будет скакать!» – озадачился я и пошёл в атаку. Моя двойка была на этот раз только началом, вместо того, чтобы отклонить голову от контратаки Акопкохяна или отпрыгнуть назад, я наклонил её вниз и, как бык, полез в ближний бой, который для меня невыгоден по причине заметной разницы в росте – у соперника рост всего 172 сантиметра. Но вот я совсем не уверен, что переигрываю противника в перестрелке с дальней дистанции, несмотря на уверения Леонидыча. Бдыщ! Это мой лоб встретился с левой Исраела. Пофиг! Удар левой по корпусу, удар правой по подбородку… Да, я решил сменить стойку уже во втором раунде! Очумелый соперник отскочил назад, оказавшись у своего угла, теряя преимущество своих быстрых, прыгающих ног. Уйти оттуда я ему не дал – мощным крюком через руку пробил в челюсть! Исраела заметно повело. Он пытался спастись в клинче, обняв меня, и тем самым удержался от падения. После того, как нас разняли, я нанёс ещё несколько ударов по шлему Акопкохяна. Парень уже плохо защищается, пропуская много моих акцентированных ударов, и судья останавливает это избиение. До гонга на перерыв оставались, как я потом узнал, всего восемь секунд.

– Я сразу понял, что с ним будет бесполезно танцевать! – с улыбкой рассказывал я журналистке местной газеты после финала. – Тогда мы оба будем много двигаться, и никто не будет бить и атаковать. Чтобы остановить соперника, я должен был быть дерзким.

Да, вот так: оказывается, я более популярен, чем мои друзья – новоиспеченные чемпионы СССР, Артемьев и Цзю. К ним такая красотка не подошла. Может, потому, что она выше их ростом? Совсем не азиатский рост – на каблуках девушка даже выше меня! Кроме корреспондентки и моих друзей – Витьки и Костика, на трибунах замечены были Костина Леночка и моя… Царевна-лягушка. Или жаба-лягушка, что больше похоже на правду. Не смог я вчера отказать девушке и пригласил поболеть за себя в финале. Впрочем нам сегодня предстоит ещё идти в какое-то местное культовое кафе. Леночка заказала там столик. О! Витёк! Может Витька отправить вместо себя?

– Не, она не в моём вкусе, – категорично отказывается друг в раздевалке уже после церемонии награждения.

Девушки караулят нас снаружи, вернее, в фойе спорткомплекса. Интересно, есть тут черный выход? Так, Штыба! Ты сейчас под орех разделал серьёзного бойца, тебе ли бояться хрупк… круглолицей девицы?

– Да ей Толян понравился, а она девушка своенравная. Ленок сказала, что её отец – начальник местного КГБ, – бормочет Костя, накидывая на себя теплую куртку на меху.

Хоть и плюсовая температура тут в феврале, но это не повод ходить налегке. Надо же! А я, получается, её батю-то знаю! В день приезда Лукарь потащил меня зачем-то в кабинет начальника УКГб по Чуйской области Николая Леонидовича Лескова. Ничего особенного: посидели, я выпил две пиалы чая, мужики пили что-то крепкое, самодельное. Лукарь представил меня как перспективного партийного лидера, который непременно сделает карьеру и уже сейчас обладает массой знакомств даже в политбюро! Местный полкан впечатлился и дал свои телефоны – мол, если будут в городе проблемы… Да откуда? Я, кроме обожания от мальчишек – любителей бокса, никаких сильных эмоций в свой адрес тут не встретил. И вообще, киргизы – народ довольно флегматичный и выдержанный, никаких конфликтов. Азия-с! И моя Мадина имеет отчество «Николаевна». Совпадает! Внезапно я припомнил, что вроде бы конфликты как раз тут, в Киргизии, и будут проходить! Разногласия на межнациональной почве. И уже скоро, в 90-м году. Я тогда только что дембельнулся и переписывался со своим одноклассником, служившим в какой-то части МВД, которая то ли весной, то ли ранним летом в том году базировалась здесь. Даже припомнил, что ссора из-за участков земли случилась. Деталей не помню, но узбеки и киргизы сцепились крепко. И в тетради моей секретной этих событий нет, а вот гляди, как сейчас на месте припомнил! И что я сделать могу? Да, много в городе Ош узбеков! Ждать пока опрокинут «тарелку клубники», как в Фергане? Узбеки живут тут отдельной кастой, поддерживая друг друга, пристраивая своих сородичей на теплые места, вроде торговли, помогая влиянием во властных органах. Это не могло не вызывать раздражение коренного населения. Собственно и мне также противели всякие землячества в будущей России! Нет чтобы, как в Японии или Корее, взять и запретить их законодательством, а то и уголовным наказанием!

В гостиницу топаем впятером, наслаждаясь солнцем и теплом.

– Там такие люля делают! – восторженно шепчет «мой» (ну а куда деваться?) пухляш.

Лена отказалась идти без подруги, а Костя очень хочет продолжить знакомство с Леной. Ох, погубит меня моя доброта.

– Жарить люля-кебаб следует над углями, периодически переворачивая, в течение 10 минут, до появления золотистого цвета, – рассказывает тонкости приготовления этого блюда Мадина.

– Черт возьми! Я с вами! – соблазнился любящий пожрать Артемьев.

Кафе располагалось недалеко от гостиницы, в довольно тихом местечке. Сначала я даже подумал, что заведение закрыто, настолько там было безлюдно. Перед кафе располагался ряд помостов, на которых, очевидно, летом едят. Кафе как кафе – с виду не скажешь, что оно имеет мишленовскую звезду. А по рассказам явно разбирающейся в еде Лесковой, тут такая звезда не одна должна быть. Ну или в Мадине помирает талантливый блогер.

Наш столик оказался рядом с окном, под которым росла развесистая чинара. Её забавные колючки раскачивались от небольшого ветерка. Доверив заказ еды профи, я с интересом оглядывался по сторонам. Красивые резные стены, потемневшие от времени, полумрак от тусклых светильников, негромкое музыкальное исполнение в виде какой-то заунывной национальной мелодии. Люди, почти полностью заполнившие зал кафе, несмотря на будний день, степенно беседовали и не спеша поглощали восточные яства. Наш стол быстро заставлялся едой. Лепешки, парочка литровых, или больше, кувшинов, причем кувшины старинные, из меди, в таких ещё Хоттабыч любил жить. Что в них я пока не проверял. Вскоре принесли плов, очевидно, он у них уже готов был, так же быстро перед нами возникло блюдо с бешбармаком…

– Да мы всё не сожрём, – пророчествует Цзю, жадно пододвигая к себе тарелки.

– А мы не торопимся, можно сидеть хоть до вечера, – смеялась Леночка, обучая своего парня премудростям поедания киргизских блюд.

– Пиво, что ли? – нюхаю я содержимое кувшина.

– Это бозо. Там есть алкоголь, но немного, – поясняет Мадина. – Если не хочешь, есть Айран или чай.

– Да чего там, в честь победы можно и попробовать, – великодушно подставляю узкий стеклянный бокал я. – Ух ты, теплый!

Теплое пиво любите? А я люблю теперь. Вкус у напитка оказался отменным! Мадина быстро подлила ещё, держа кувшин в обоих руках. Очевидно, так положено у них.

– Спасибо, – благодарю я.

– Брбр гргргр! – прервал наше воркование мощный молодой азиат, который хоть и ниже меня ростом, но весом явно за сотню. Очень похож на сумоиста японского.

Мадина тоже киргизских кровей, поэтому поняла, что сказал парень. А мы вот нет. Судя по тому, как встревожилась её подружка Леночка, сказано было что-то нелицеприятное, тем более сзади подтягивались ещё несколько киргизов. Слава богу, на фоне первого тощих, как… как я, пожалуй.

Глава 3

– По-русски говори! – потребовал я, на всякий случай встав и обозначив себя как парня Мадины.

Временного, но тем не менее: пришли-то мы вместе, и будет ещё какая-то фря при мне рыкать на девушку.

– Гор гыныр? – обратился гость к Мадине, проигнорировав мою просьбу.

– Это мой друг! – гордо на великом могучем произнесла Мадина, взяв меня за руку.

– Ты это не мне расскажешь! – наконец-то также по-русски, но с заметным акцентом, ответил парень и, неожиданно развернувшись, ушёл, а с ним удалилась и его группа поддержки.

– Я не понял! А помахаться?! – крикнул я ему в спину, но тот уже скрылся в подсобном помещении кафе.

– Это мой двоюродный брат Садыр. Он из аула и плохо русский знает. Школу в прошлом году закончил с одними тройками, и вообще балбес балбесом, но решил, что должен за мной приглядывать!

– Ничё, в армию пойдёт, там научат, – пообещал многоопытный Цзю.

– Да бог с ним. Давайте жрать уже, тут столько вкусного! – отмахнулся от проблемы я, а зря.

Когда пир, по-другому и не скажешь, был в самом разгаре, нас навестил строгий русский дядя в модном тонком импортном пальто. Ну, не может такого кроя быть в СССР, как и такой качественной ткани. Или может?

– Молодые люди, ваши документы? – железным тоном потребовал он.

– О-о-о! – закатила глаза Мадина.

– А твои документы? Ты кто, дядя? – обостряю я ситуацию, намеренно стараясь выбить того из душевного равновесия своей юношеской наглостью.

– Разговорчивый? Это хорошо, – не повелся мужик, вытаскивая из полы дорогого пальто корочки.

В руки он мне их не дал, только махнул перед глазами. Я не остался в долгу, также достав первые попавшиеся документы, и невежливо ткнул ими в морду… пардоньте, лицо, товарища. В глазах незваного гостя появилось удивление и раздражение.

– Ты! Мы… Да я… – набрал воздуха в рот тот, для того чтобы разразиться гневной тирадой.

– Анатолий, рад приветствовать тебя! – в кафе появилось ещё одно действующее лицо – папа Мадины.

Модный дядя замер, и выражение его лица из невозмутимого, а затем гневного, стало немного придурковатым. «Не умеем мы, русские, „лицо держать“ на людях», – подумалось мне.

– Отмечаем наши золотые медали, – дружелюбно ответил я, стараясь незаметно отодвинуться подальше от дочки полковника.

– Ой! А вы знакомы? – удивилась Мадина.

– Ну, кто же не знает известного боксёра? – заюлил папа, присаживаясь к нам за столик без приглашения. – А мне Садыр позвонил, сказал, что ты с незнакомцами обедаешь. А это отличные парни, я вижу, спортсмены!

Товарища полковника, очевидно, тут знали, и официант возник быстрее, чем когда пришли мы, но особист, лишь досадливо отмахнувшись, принялся объедать нас, захватив первую попавшуюся чужую тарелку плова.