- -
- 100%
- +
– Отмечаем наши золотые медали, – дружелюбно ответил я, стараясь незаметно отодвинуться подальше от дочки полковника.
– Ой! А вы знакомы? – удивилась Мадина.
– Ну, кто же не знает известного боксёра? – заюлил папа, присаживаясь к нам за столик без приглашения. – А мне Садыр позвонил, сказал, что ты с незнакомцами обедаешь. А это отличные парни, я вижу, спортсмены!
Товарища полковника, очевидно, тут знали, и официант возник быстрее, чем когда пришли мы, но особист, лишь досадливо отмахнувшись, принялся объедать нас, захватив первую попавшуюся чужую тарелку плова.
– Папа, а у тебя дел, что ли, нет? – возмущенно отобрала свой плов Мадина, а Артемьев на всякий случай придвинул свою тарелку к себе поближе.
Но Николай Леонидович неожиданно в нашу компанию вписался. Он балагурил, рассказывая байки из своей жизни, травил анекдоты, вмешался в спор Кости и Леночки насчёт распределения мужских и женских обязанностей в семье, поддержав последнюю.
– Ну, это вообще средневековье какое-то! Женщина такой же человек, как и мужчина, – запальчиво спорит Костя. – Всё надо делать вместе!
– Можно подумать, у вас в Корее по-другому? – фыркнула Лена.
– Я – русский! – возмущенно выдал Цзю, на что я не выдержал-таки и рассмеялся, припомнив эпизод из ещё не вышедшего фильма «Жмурки».
– Нам-то не гони! – басом сказал я. – От тебя за версту утренней свежестью пахнет!
– Это одеколон! Кстати, корейский, – не смутился мой друг. – Они свою страну «Страной утренней свежести» называют.
– Как так? – удивилась Лена.
– А вот так. И не только они, – подтвердил я. – Жители Китая, например, величают свою страну «Поднебесной», а японцы и не догадываются о том, что живут в Японии, потому что их страна носит гордое название – «Страна восходящего солнца». С Кореей и их «Страной утренней свежести» приблизительно такая же история.
– А немцы называют свою страну «Дойчланд», а не ФРГ, – вставил свои пять копеек полковник.
– А всё ж, почему так? – допытывалась упорная Леночка.
– Очень давно, на месте Кореи существовало древнее государство. Письменности у них не было, и как оно называлось, никому не было известно, но более грамотные китайцы-соседи обозначали его на письме близким по звучанию сочетанием двух иероглифов – «чо сон». И в переводе с китайского языка и получилось такое красивое название – «утренняя свежесть», – радуясь возможности проявить свою начитанность, важно рассказывал Цзю.
– Промыли тебе мозги, брат, в Корее, вон надулся, как жаб, – подколол я, а Леночка погладила по лысой головенке сыто рыгнувшего корейца.
«А, пожалуй, попрут полкана после всех предстоящих в этой республике волнений», – размышлял я после ухода особиста. Но тут я и рад бы помочь, но сделать особо ничего не могу. Ну, тем более никак не могу помочь его дочери – не в моём она вкусе!
– Спасибо, Толик. Знаешь, меня в классе дразнили часто, а тут я с таким парнем, как ты, на виду у всех показалась. Пусть попробуют теперь что сказать! – неожиданно вместо поцелуя разоткровенничалась девушка, когда я провожал её домой. – Можно совру, что ты мой парень и мы переписываемся?
– Почему это «совру»! Давай телефонами обменяемся, будем созваниваться, – радушно предлагаю я, имея в виду свою будущую полезность не только как липового парня Мадины, но и как, чем черт не шутит, советчика её отцу. Но вполне возможно, что советовать будет уже поздно.
На следующий день, ожидая в аэропорту рейс на Москву, я опять встретил местного КГБшника в сопровождении вчерашнего модного суслика, увешанного пакетами.
– Вот гостинцы возьми, надо же, чтобы у тебя хорошие впечатления о нашем городе остались, – немного смущенно пояснил полковник свой визит и вместо того, чтобы отдать пакеты, скомандовал подчинённому:
– Селиванов, отнеси вещи Анатолия в самолёт. Пусть в Москве ему отдадут.
– Да не надо, – неловко отказался я. – Впрочем, спасибо. Вижу, что вы от чистого сердца… Будете у нас в Красноярске…
– Не хотелось бы, – открестился от приглашения Лесков и добавил: – Спасибо, что с дочкой пообщался, недавно срыв нервный у неё был: в школе с одноклассниками не поладила. Совсем поникла, никуда не ходила, ни с кем не общалась. А тут прямо расцвела! Но ты учти, ей 16 всего!
Чуть не ляпнул не к месту, что возраст согласия уже достигнут, но к нам вовремя подбежал мой запыхавшийся тренер. А выглядел Леонидыч хреново: всклоченные волосы, опухшая мордень и стойкий запах перегара, очевидно, после вчерашней пьянки.
– Есть что попить? – не обращая внимания на полковника в штатском, спросил Игорь Леонидович.
– Минералка, но теплая, – я достал бутылочку из сумки, которую в багаж сдавать не надо и представил тренеру… папу моей знакомой.
Вовремя сообразил, что раскрывать инкогнито КГБшника не стоит.
Уже в Москве я заглянул в пакеты. Чего там только не было! Сушеные фрукты, орехи, восточные сладости, вроде козинаков, рахат-лукума и разноцветной халвы. Я не удержался и попробовал кусочек вяленой дыни, заплетенной в косичку. Названия некоторых сладостей я даже не знал. Вот что это за сладкие разноцветные кристаллы? Сахар, не сахар… Две бутылки местного коньяка «Манас» – марочного, 42 оборота, несколько небольших керамических чашек, или пиал, с искусным узором, медная узорчатая турка для приготовления кофе, несколько чеканных, также медных, тарелочек, ну и венцом всего были деревянные резные шахматы. А нет, ещё есть пара женских платков, тюбетейка и халат! Черт, как я это всё в Красноярск повезу? У меня с собой ещё свои две сумки имеются: одна с вещами, другая со спортинвентарем. Леонидычу отдам! Он сегодня улетает в Красноярск, а я сейчас, пребывая в отпуске, еду в гостиницу. Если Аня заказала мне номер, конечно.
– Люкс не нашла, забронировала одноместный, – порадовала меня моя секретарша, когда я дозвонился до неё с переговорного в аэропорту.
– Умничка! Говори где! – хвалю я девушку.
– Записывай! Гостиница «Космос»…
«Космос» так «Космос», мне фиолетово, я собираюсь половину отпуска провести в Москве: есть дела по банку, по кооперативу, в «Союз афганцев» надо заехать, потом бабулю в санатории навестить обязательно… Вот где коньяк пригодится – врачу презентую.
Гостиницу забронировал до 13-го, на неделю всего. Билеты назад в Красноярск ещё не покупал. Что? Может не быть? А бронь? Не слышали? Вот и я не слышал и не пользовался, но Власов подсказал. Кстати, вот кому вторую бутылку подарочного коньяка отдам, я вполне успею заехать к нему после заселения в гостиницу. Пока летели в Москву, часы крутанулись назад, и сейчас опять утро, пусть не раннее, часов одиннадцать, но Александр Владимирович уже должен быть на работе. Но сначала заселение. Надо искать таксиста или бомбилу. Хех! А ведь это здесь был штаб темных сил мага Завулона! – узнал гостиницу я, заодно вспомнив известный фильм будущего.
– У вас на втором этаже номер забронирован, но там вчера трубу в ванной прорвало, – огорчили меня на стойке.
– И что? – напрягся я, так как мотаться по Москве в поисках свободного номера мне не улыбалось.
– Можем предложить двухкомнатный на 15-м этаже. Он, конечно, дороже…
– Беру, – моментально прекратил я попытки регистраторши уговаривать меня дальше.
«Космос» – гостиница международного класса, строилась она для проживания иностранных гостей в том числе, и сейчас за моей спиной сопит какой-то негр, разглядывая стенд напротив ресепшена. Бог ты мой! Стенд с голыми бабами! Подхожу ближе и понимаю, что не голыми, а в купальниках. Оказывается, в конце января тут состоялся международный (!) конкурс красоты под названием «Мисс очарование», в котором победила, если плакат не врёт, какая-то турчанка. Довольно милая, я бы… «Молчи уж, кобель сибирский», – заткнул я свою фантазию и отправился опять к стойке, где мне приготовили ключ… А вот и нет! Ключ-карту, как в моём далёком будущем.
– Гуд, – обращаясь ко мне, негр ткнул в фото единственной негритянки на стенде.
– Красивая, но мне больше вот эта понравилась, – перешёл на английский я.
Упс… девушка, в которую я почти наугад ткнул, оказалась из Норвегии! Хелле Хансен! Знакомое имя… Вспомнил! Это известный бренд неплохой одежды, покупал я их спортивные куртки и термобельё для походов по тайге. Для активного отдыха – самое-то. Записать в свою тетрадку или не стоит?
Поднимаюсь к себе на 15-й.
Глава 4
И надо же такому быть – прямо около своего номера я увидел эту самую норвежскую модель! Конкурс закончился, а она не уехала? Вполне может быть… Туристка, что ли, а может, ей тут работу предложили?
– Гутэн так, – вежливо поздоровался я.
– Добрий динь! – слегка склонив голову, ответила девушка.
Да, она живет прямо у меня за стенкой! Открыв дверь своего номера, красотка впорхнула туда с грацией бабочки. Из ступора меня вывел удар в спину: некий жирный дядя лет сорока, ничтоже сумняшеся, вошёл в номер норвежки. Оп-па! Сразу вспомнился недавно виденный фильм «Интердевочка»! А не проституцией ли подрабатывает красотка? Хотя, что за стереотипы из будущего. Это вообще чей номер? Норвежской красавицы или толстяка? Или их общий? Номер хоть и одноместный, но кровати там двуспальные, это я точно знаю – моя Анюта просветила. Прелюбопытно, но не спросишь же!
Да, черт с ними! Принял душ и рванул к Власову на метро, так как сегодня мороза в Москве нет, а наоборот, наблюдается оттепель – примерно, плюс пять, по моим прикидкам. В метро я бываю нечасто, но не заблудился, правда, сильно раздражали люди, которые обгоняли меня на эскалаторах. Улыбнувшись, вспомнил, что они меня и в прошлом бесили. Даже бабка, которая спала на моем плече в вагоне, раздражала меньше.
– Это ты, Толя, удачно приехал – хотел переговорить с тобой об одном щекотливом деле, – после сорока минут ожидания в приёмной Власов выделил мне немного времени.
– Я весь одно большое ухо, – шучу я.
– К тебе скоро должны подойти люди. Ну, из комитета…
– По поводу комиссии норвежской и турнира по боксу? Лукарь, это наш зам начальника…
– Сафонова, я в курсе. Уже поговорил? И что, ты согласился?
– А я мог отказаться? – недоверчиво спросил я.
– Козе понятно! Не дал бы я тебя в обиду! – неожиданно рассмеялся Власов.
Блин, приятно же! И то, что обещал заступиться перед всемогущим комитетом, и то, что моей шутейной фразой про козу пользуется. А у меня батя так говорил, и я привык. Ишь ты – предсовмину шутка-то понравилась!
– И чего в капстрану не поехать? Жвачки разной накуплю себе, джинсов, – юморю дальше, раз мои шутки заходят.
– Толь, это всё игрища МИДа, даже комитет под них прогнулся. Присутствие русских на Шпицбергене – острый вопрос для нашей страны. А ещё намечается тусовка Арктических государств. В газетах не пишут, но финны пригласили в свой городок Рованиеми делегации из восьми стран, и возможность действовать в этом новом союзе заодно с Норвегией, для СССР крайне важна. Там хоть и защиту окружающей среды будут обсуждать, но перспективы огромные, и для СССР важно занять своё место! Желательно в первых рядах. Вот и гребут всех подряд. Слышал, может, наш Московский Дом моделей пригласил двух норвежек с конкурса… черт забыл, недавно в Москве проходил… Короче, они сейчас по нашему подиуму ходят. И всё курирует МИД. И знаешь, кто там отвечает за эту арктическую тусовку?
Еле задавил в себе желание озвучить предположение, которое первым возникло в голове: – «Неужели Лавров?»
– И кто?
– Разумеется, начальник «Отдела Скандинавских стран»… впрочем, сейчас его должность называется – завсектором второго отдела МИДа. Фамилия Кугуенко тебе о чем-то говорит?
– Говорит, – пришлось признаться мне. – Я с его детьми знаком – Лизой и Игорем.
– Во-о-от! Шеварднадзе очень его уважает. Ох, Толя, доведут тебя бабы до цугундера! – процитировал Александр Владимирович Горбатого из известного всем фильма.
– Я с ними по-дружески общаюсь, никакого цугундера. Кстати, а что это слово означает, давно хотел узнать?
– Тюрьма! Но тебе это не грозит, конечно, – успокоил Власов.
– Учту этот момент, – благодарю я шефа.
Сегодня у меня по плану встреча с нашими поставщиками видеокассет, но это не горит, и я решаю заехать ещё в одно местечко: на площадь 50-летия Октября, которой в будущем будет возвращено её прежнее название – Манежная. Площадь ещё не пешеходная, поэтому водитель Власова довез меня прямо до нужного места. А до Газетного переулка, не помню его названия в будущем, я уже сам дошёл. Мои планы резко спутала купленная за 3 копейки «Вечёрка», как называют здесь газету «Вечерняя Москва». Случайно на глаза попалась интересная статья про выезд из СССР. Оказывается, в прошлом, 88-м, году из СССР с концами выехало 106 тысяч человек, что в 17 раз больше, чем два года назад! В этом году цифра будет ещё больше. Одного парня, который уедет вместе с родителями-репатриантами в Германию я лично знаю по прошлой жизни! И сделать это было, по его словам, легко.
Захожу в кафешку, вернее, вполне солидное кафе на втором этаже пристройки к какой-то конторе. Тут сейчас отдыхает мой друг Жека Ивкин. Ну как друг? В этом мире мы не знакомы, он сейчас служит, но уже летом, в числе других студентов, его демобилизуют, Жека восстановится в вузе (а учится он на горного инженера) и почти сразу заберёт документы. А что? В армию второй раз уже призвать не смогут же, так нафига ему теперь отсрочка! Будет ли отмена призыва студентов и увольнение их в запас? Думаю – да, ведь в декабре прошлого года СССР пообещал сократить армию на 500 тысяч человек, и проще всего уволить срочников, что, уверен, и сделают. А у Жеки в данный момент должен быть краткосрочный отпуск на десять суток, и, как хвастался друг, почти все время отпуска он провел в этой самой кафешке, бухая со своей подружкой, которая потом и станет ему женой. Зачем я ищу его? Во-первых, у меня деньги впустую лежать в датском банке, а тут такая возможность их в дело пустить! Ну и хотелось бы забрать свои акции «Майкрософта». Ивкин – немец по матери, станет вполне успешным бизнесменом. Помню, пару раз выручал меня в конце девяностых, когда была нужда. Правда с трудом удавалось ему потом деньги вернуть. И не потому что у меня возможности не было, просто Жека их брать не хотел, гад. Мы дружили лет 30 после армии, и я его знал как облупленного. А вот сейчас предстоит познакомиться с ним заново и попробовать опять подружиться!
Оглядываю зал и замечаю Женьку в компании двух девиц за столиком у окна. Рядом стоящие столики заняты, и я выбираю свободный поодаль, разглядывая спутниц будущего эмигранта. Жену Катю узнал сразу, а вот вторую девицу не припомню. Кстати, странно, что они втроём: Катька ревнива и звать конкурентку точно бы не стала. А-а-а… вот оно в чем дело! Возвращается из туалета парень, очевидно, кавалер незнакомки, и я его тоже знаю! Ни имени, ни фамилии, ни чем занимался не припомню, но общался с ним в компании Ивкина, бухали и как-то даже в бордель ходили вместе. Женька с нами, кстати, не пошёл, он и в Германии не будет ходить, хотя там проституция официально разрешена. Нормальный типок, в общем.
Заказал борщ и пельмени. Ну, компота ещё графин и пару кусочков хлеба. Сижу, читаю «Вечёрку», жду удобного случая подойти к другу из прошлой жизни. А газетка любопытная! Например, статья про круглый стол в Варшаве. Там прямо сейчас идёт обсуждение будущего страны, в том числе и с профсоюзом «Солидарность», а значит, скоро сдаст позиции ПОРП, и Польша из нашего союзника превратится в заклятого врага. Или вот ещё статья: «Проект реформы Уголовного кодекса». Количество преступлений, за которые полагается смертная казнь, сокращено в проекте с 30 до 6. Предложено упразднить такую форму наказания, как ссылка и высылка за пределы страны. Предполагается отмена статей 227-й и 190-1-й, наказывающих за «распространение информации, порочащей советский государственный и общественный строй, и за использование религиозных обрядов для нанесения ущерба личности граждан». Однако статья 70, которую любят критиковать правозащитные организации Запада, сохраняется. Вообще-то аналогичные законы, наказывающие за действия против государства, имеют место быть в конституциях многих стран мира… А вот это по моей теме: «В Советском Союзе завершается подготовка указа о въезде и выезде». Ещё привлёк моё внимание тот факт, что скоро в СССР будут издавать новый журнал – «Деловые связи» или «Бизнес-контакт», как он будет называться для зарубежных читателей. А их, надо полагать, будет немало, ибо издание предназначается для деловых и коммерческих кругов 120 стран и издаваться будет на русском, венгерском, польском, чешском, английском, немецком, испанском и французском языках. Основная заявленная цель журнала – перестройка внешнеэкономических связей. Тоже интересно. Зачитавшись, краем глаза замечаю, что Жека встает из-за стола и куда-то направляется. Наверное, в туалет. Иду за ним.
– А знаешь, чем наш студент от немецкого отличается? – пошутил я, когда Жека вышел из кабинки и стал мыть руки.
– Ась? – Жека раззявил на модного меня рот и, будучи парнем компанейским, спросил:
– И чем же?
– Немец после туалета руки моет, а русский просто не ссыт на них!
– Ха-ха! Так я как раз немец наполовину, – заржал Ивкин.
– Да ладно? А по морде не скажешь! – пытаюсь поддержать беседу я. – А почему ты ещё не в Германии? Кстати, я работаю в комиссии по выезду за рубеж, и знаю, что сейчас очень много немцев уезжает.
– Я так-то в армии ещё, дембель только весной 90-го будет. А родаки мои подумывают об этом, но пока только узнают, что и как. Слушай, а не расскажешь об этом? – повелся на интересную для него тему парень.
– Да без проблем, – легко соглашаюсь я.
Знакомлюсь с Эдиком, Ириной и Катей заново. Компания легко приняла меня, а я заливаюсь соловьём.
– В ФРГ в 85-м, например, из Советского Союза выехало всего 500 человек. Выездной «всплеск» наблюдался в 87-м, когда было принято новое положение о выездах. Тогда в ФРГ выехало 16 тысяч немцев. В прошлом году их уже было 47 тысяч, а в это, наверное, за сотню перевалит!
– Да ладно! – ахнул Ивкин и налил мне водочки.
– Нельзя мне. Я спортсмен, боксёр. Вот лучше компотика выпью, – отказался и продолжил рассказ:
– «Красный Крест» ФРГ берет на себя помощь больным и нуждающимся в медицинской помощи, а правительство оказывает помощь в устройстве на работу, на курсы немецкого языка, помогает с жильем.
– Козырно, но у нас родня там, мамина родная сестра и их отец, мой дед. Они с бабкой разошлись давно… впрочем, это неинтересно.
– Это как раз интересно! Наличие прямых родственников в ФРГ является обязательным для получения разрешения на жительство, – поучительно сообщаю я.
– А могут ли выезжать в ФРГ из СССР смешанные семьи? Например, у меня батя русский, а маман немка?
– В выездных анкетах у нас отсутствует графа «национальность», поэтому для выезда семьи смешанного состава нет никаких препятствий, – информирую я. – А немцы, разумеется, примут.
– А долго визу делать? – спросила уже Катька.
– У немцев максимальный срок – неделя. Но обычно виза выдается через 2-3 дня. У нас, конечно, дольше, до полугода по закону могут рассматривать заявку, но обычно управляемся за месяц.
– Суки! Вот так Родиной и торгуют! – с чувством сказал мужик за соседним столиком, который, очевидно, все это время грел уши, прислушиваясь к нашему разговору.
Глава 5
Прям такой ностальгией повеяло от этой фразы, что аж зубы заломило! Но я порадовался. Жека – парень простой и сейчас ответит… ему нахамят… я вступлюсь – и дело в шляпе.
– Что сказал, болезный? – изумился мой будущий друг и встал во весь свой немалый рост.
Да, Жека выше меня, но ста девяноста сантиметров в нем нет, это точно, иначе давали бы ему дополнительную пайку в армии.
– Борзый? – вместо дяди ответил, вернее, спросил его сосед.
За соседним столиком их было четверо. Как водится, распивали водочку, но пришли позже нас и до «кондиции» ещё не дошли. Так, слегка зашумела родимая по венам, но уже пришёл кураж и, значит, можно и побузить. Тем более, когда ты прав: будут ещё зелёные безусые пацаны учить тридцатилетних мужиков!
– Мы вас не трогаем, и вы к нам не лезьте, – вмешалась в мужской разговор Катя, одернув будущего мужа и не давая ему выйти из-за столика.
Черт! Катька же реально не даст разгореться конфликту!
– Усохни, гнида! – поспешно обостряю я ситуацию и тоже встаю.
– Чё? – теперь уже вся четверка вскочила из-за стола, а к нам на всех парах несется толстенький администратор, или кто он тут, не знаю.
– Прекратите хулиганить! Я сейчас милицию вызову! – угрожает он.
– Тихо, мужики. Слышь, молодежь, идём на улицу, там побеседуем, – махнул рукой один из компании недоброжелательно настроенных патриотов.
– Ты в отпуске, тебе нельзя! – шипит Катька, но усадить друга на место не может.
– Да пусти ты, Кать. Я наехал, а Толя один будет махаться? Эдя, ты с нами? – спрашивает злой, но справедливый отпускник-срочник.
Спускаемся все всемером по лестнице вниз в Газетный переулок… и Женька сразу получает по морде! Опытный и трусоватый, очевидно, Эдик спускался последним, а я – первым, и помочь другу мы не можем. Но Женька и сам не промах: бьёт обидчика под дых, с трудом уворачиваясь от кулака оппонента. Так-с, первая кровь пролилась, теперь ваше слово, товарищ маузер! Около меня два нетрезвых мужика, и силу я дозирую. Всего два удара по корпусам наших обидчиков, и конфликт почти разрешен. А тут ещё Эдуард налетел сзади на одного из двух оставшихся недоброжелателей Ивкина и повис на его шее! Да, не боец он, но и не трус, как я сначала подумал.
– А ну, прекратите! Милиция-я-я… – истерично завопила какая-то бабуля рядом, но, на наше счастье, ментов поблизости не оказалось. Легко укладываю мордой в снег последнего стоящего на ногах мужика, который и затеял борьбу с Женькой.
– Что, добавить? – еле скрывая восторг, спрашивает Эдуард.
– Да хватит им! Нашли кого козлить! Алкашня! – выпустив пар, Ивкин становится благодушным.
А уже через пятнадцать минут, сдвинув столики, мы бухаем вместе с этими побитыми дядями. А чё? Всё по-нашему, по-русски: подрались – замирились! Наши девушки, конечно, мордочки свои покривили, но поскольку формальных прав командовать своими мужчинами у них ещё нет, то смирились.
– А сколько денег разрешают вывозить? – пытает меня уже не мой новый-старый друг, а этот самый дядя, что недавно возмущался продажей Родины.
– Девяносто рублей, – припомнил я.
– Негусто! А что так мало? – возмутился ещё один пострадавший. – Обдирают же!
– И еще: каждая выезжающая из СССР семья имеет право вывезти с собой предметы, необходимые для обустройства на новом месте – холодильник там, или телевизор, мебель… Даже легковую машину! Но заметьте – везут-то все новое, самое дефицитное, то, чего днем с огнем не сыщешь в наших магазинах, – напомнил я.
– Всё равно мало, а если на сберкнижке тыща лежит или десять? – спорит дядя.
– Ну, нет валюты лишней у нас в стране, что делать-то? – заступается за СССР Эдик.
– А я слышал, что можно рубли там поменять. У меня друг так в Берлине сто рублей сменял на 96 восточных марок, прямо в обменнике на вокзале. Рубли, конечно, вывозить нельзя, но обычно не обыскивают, – добавил ещё один из компании.
– Тоже мне сумма – 96 марок, – хмыкнула Катя.
– Пиво с сосисками там меньше полутора марок в кафе стоит, – быстро ответил критикуемый. – А если не понравилось в Германии, то как вернуться можно?
– Там нет выездных виз, как у нас, езжай куда хочешь, – усмехнулся я, допивая компот.
Сидели и общались мы до самого вечера, а потом на такси поехали к Женьке на квартиру, где из его родичей была только престарелая бабка. Катька – общажная, к ней нельзя: там коменда, вахтёр и соседка-зануда.
– Друг… , – обнимает меня на прощание уже изрядно захмелевший Ивкин.
Обменялись контактами. Я оставил визитку, но про свои успехи в боксе умолчал – Женька из спорта только футбол, помню, уважал.
Сегодняшним днем я доволен. К переводчикам поеду завтра, а сейчас спать. На своём пятнадцатом опять столкнулся с норвежской красоткой. На моё приветствие девушка мило улыбнулась. Наверное, я ей понравился. Хотя на Западе всё всегда лыбятся, возможно, и фальшивыми улыбками.