Прошлое и пережитое

1.6. Дети Николая Андреевича и Екатерины Сергеевны

Этот раздел написан Владимиром Владимировичем Ивановым, сыном автора воспоминаний, в 2009 году. Еще были живы мои тетя Клава и тетя Женя, жены моих родных дядей Льва и Андрея, также нет в живых некоторых моих двоюродных братьев и сестер, которых я упомянул в своих записях.

Своих дедушку и бабушку – Николая Андреевича и Екатерину Сергеевну Ивановых – в живых мне застать не пришлось. Дед умер в 1922 году, а бабушка – в 1936, задолго до моего рождения. В их семье было девять детей: Николай (1899), Анастасия (1901), Сергей (1902), Людмила (1904), Владимир (1905), Леонтий (1907), Лев (1909), Екатерина (1911), Андрей (1912).

Старший – Николай – пропал без вести в 1918 или 1919 году. Про него мои родители практически ничего не рассказывали. У меня создалось ощущение, что они что-то скрывали. Лишь однажды моя тетя Людмила сказала, что он уехал из Ярославля с восставшими белочехами (по собственной воле или нет, не говорилось). Последнее письмо от него пришло из Сибири. По молодости лет я с расспросами к родным не приставал.

Ил. 1.24. Николай Николаевич Иванов

Анастасия, или Наха (для нас тетя Наха), как называли ее близкие, судя по фотографиям, была необыкновенно красива. Я ее не застал, но по рассказам родных знаю, что она была замечательным человеком. После смерти отца семейства она много сил вложила в воспитание и образование своих младших братьев и сестры. Жила Анастасия с мужем в Москве в Кисловском переулке. К ним из Ростова переехала мать – Екатерина Сергеевна – и жила в их доме до своей смерти в 1936 г. В 30-е годы все семейство Ивановых перебралось на жительство в Москву. Дом Анастасии стал центром семьи, у нее собирались родственники по разным праздникам, как новым советским, так и традиционным – рождество, пасха, масленица, именины и т. п.

Ил. 1.25. Анастасия Николаевна Супер (Иванова)

Работала тетя Наха секретарем в каких-то Советских учреждениях. Скоропостижно умерла во время войны в 1943 году от сердечной недостаточности. Ее муж – Супер Самуил Павлович – прожил жизнь, полную приключений: в годы НЭПа владел ватной фабрикой, потом прошел путь от дворника до начальника крупного строительного треста, в 1949 году осужден за растрату и по личному указанию Сталина приговорен к 25 годам заключения. Он отбывал наказание в Томске, в 1959 году был помилован и вернулся в Москву, где дожил до преклонных лет и умер в середине восьмидесятых, в каком году – не помню. С ним мне пришлось общаться достаточно много. От дяди Сени, как я его называл, слышал рассказ о первом знакомстве с его будущей тещей, которое произошло в начале 20 годов, годов «военного коммунизма». Семья тогда жила в Ростовском Кремле в корпусе у Часобитной башни, занимая почти весь второй этаж. Отца схоронили, жили бедно, чтобы прокормиться, разводили кроликов, утки плавали в пруду перед Самуиловым корпусом. Когда Самуил Павлович услышал про кроликов, сразу заявил, что он их есть не будет. Екатерина Сергеевна, не вступая в конфликт, спокойно сказала, что для любимого зятя приготовят индейку. Индейку, конечно же, взять было не на что, да и негде. Готовила она прекрасно и искусно замаскировала кролика. Любимый зять ел и нахваливал. Обман, в конце концов, был раскрыт, но не привел к неприязни обеих сторон. Дядя Сеня пересказывал эту историю неоднократно и всякий раз со смехом хвалил тещу за находчивость и кулинарный талант. Детей у тети Нахи и дяди Сени не было. Похоронена тетя Наха на Ваганьковском кладбище рядом с матерью.

Ил. 1.26. Сергей Николаевич Иванов. ГМЗРК, карандашный портрет, выполненный неизвестным художником в 1923 году, когда Сергей учился в институте Гражданских инженеров в Москве

Третьим ребенком был Сергей. Он рано умер, в 1925 году, от дизентерии. Несмотря на короткую жизнь, успел много сделать, обещал стать выдающимся ученым-музейщиком. Был одним из главных помощников Д. А. Ушакова [11] – директора Ростовского музея. Благодаря Сергею удалось спасти от уничтожения большое количество уникальных вещей во время конфискации церковных ценностей. Большое влияние оказал на выбор профессии своего брата Владимира (моего отца). У меня хранится карандашный портрет Сергея, выполненный в 1923 году кем-то из художников, с которым они вместе учились. Портрет я намерен передать для хранения в Ростовский музей. Похоронен Сергей в Ростове возле храма Спаса на песках в семейной усыпальнице Ивановых. В советские времена кладбище уничтожено.

Четвертым ребенком была Людмила. Она закончила педагогический техникум в Ростове. Работала учителем в Ростовском районе, сначала в Хлебницах, затем в Поречье. В 1955 году ушла на пенсию в связи с травмой ноги. Я часто отдыхал у нее летом и иногда в зимние каникулы. Местные жители относились к ней с большим уважением. Она была замужем за уроженцем Хлебниц под Ростовом Николаем Ершовым. У них было двое детей: София и Дмитрий. Дочь Дмитрия – Нина – живет сейчас в Поречье. У Софии сын и две дочери: Валерий, Людмила и Татьяна. Умерла Людмила Николаевна в 1986 г., похоронена в Поречье.

Ил. 1.27. Людмила Николаевна (в центре), на коленях у нее внучка Нина, сын Дмитрий и его жена Маша (в девичестве Куликова)

Пятым ребенком был Владимир, мой отец. С моей матерью – Смысловой Верой Александровной (1908–1996) – они познакомились и сблизились в Ростове, об этом очень тепло написано в воспоминаниях отца. Дальше оба учились в Московском университете. Вместе прожили почти 62 года. В семье было три ребенка: дочь Татьяна (1930 г.), сын Александр (1937 г.), сын Владимир (1945 г.). Татьяна Владимировна в замужестве Устьянцева, закончила Юридический факультет Московского университета, работала криминалистом в системе Министерства юстиции в институте, который теперь называется Институтом судебных экспертиз. Она – кандидат юридических наук, заслуженный юрист России, в настоящее время – пенсионер. У Татьяны есть дочь Екатерина (1965) и внук Владимир (1991). Екатерина, как и ее мама, – юрист, работает начальником юридического отдела крупной московской строительной компании. У Екатерины сын Владимир (1991). Александр Владимирович учился в Московском энергетическом институте, там же стал работать после окончания. Известный специалист в области автоматики и вычислительной техники, продолжает преподавательскую деятельность в том же институте, кандидат технических наук, доцент. У Александра – дочь Мария (1972) и внучка Анна (1996). Мария закончила РГГУ по специальности «искусствоведение», однако, несмотря на надежды дедушки и бабушки, не продолжила профессиональную деятельность по этой специальности. Закончила финансовую академию, в настоящее время успешно работает ведущим специалистом в компании "Тройка диалог". Я – Владимир Владимирович, закончил Физический факультет Московского университета, работал на предприятиях Электронной промышленности, затем в Московском институте электронной техники, кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник. Сейчас работаю в области, связанной с товарами для спорта и отдыха.

Ил. 1.28. Вера Александровна Смыслова

Шестым ребенком был Леонтий. Начинал свой трудовой путь в Ростовском музее [12]. Потом работал на кофе-цикорной фабрике. В детстве, играя, проглотил копейку, которая застряла у него в горле. Пришлось везти в Ярославль и там делать хирургическую операцию. Интересно, что в конце жизни ему потребовалась повторная операция на горле, и его консультировал хирург, оказавшийся учеником того самого профессора из Ярославля, лечившего в детстве. Фамилии обоих докторов помнил мой отец, но нигде не записал. Леонтий – единственный из братьев – профессиональный военный. Закончил Академию в Подмосковье в Чкаловской (теперь академия имени Ю. Гагарина). Участник войны. После войны занимал командные должности в Московском военном округе ВВС. Однако успешная военная карьера была прервана из-за скандала при распаде первого брака. В результате был отправлен на Дальний Восток. Сначала он служил на Чукотке, затем на Камчатке и Сахалине. Занимал там генеральские должности, но в звании не продвигался. Вторым браком был женат на Федотовой Зое Петровне (1923–1990), которая уехала за ним на Чукотку. У них уже был сын – Павел (1946), а на Чукотке родилась в 1952 году дочь Лариса. Лариса имеет высшее экономическое образование, живет и работает в Москве. Вышел в отставку Леонтий в 1959 году в звании подполковника и вернулся в Москву. Работал в Исполкоме Пролетарского района инженером. От первого брака были дети, Галина и Валерий, с ними я практически не знаком. Валерия видел единственный раз на похоронах Леонтия в 1975 году. Похоронен Леонтий Николаевич на Кузьминском кладбище в Москве.

Ил. 1.29. Леонтий Николаевич Иванов

Ил. 1.30. Лев Николаевич (справа) со своим младшим братом Андреем

Седьмым ребенком был Лев. По примеру старших братьев начал трудовой путь в Ростовском музее [13], затем работал на кофе-цикорной фабрике вместе с Леонтием. Дружил со звонарями звонницы Успенского собора, они научили его своему мастерству. Сергея провожали в последний путь под звон колоколов. Это Лев уговорил звонарей и сам звонил в этот скорбный день. Воспоминания об этом есть в записках отца. Лев проработал большую часть жизни на железной дороге, в том числе в Институте Пути. После возвращения в Москву Леонтия по его рекомендации перешел на работу по обслуживанию жилых домов, благодаря этому получил жилье. К этому времени Лев женился вторично. Первым браком Лев был женат на Евдокии Алексеевне Чехониной (1908–1959), жительнице Ростова. Она рано умерла. От первого брака дети: Нина (1931) и Олег (1942). У Нины двое детей: дочь – Елена, сын – Сергей. Олег умер в 2008 году бездетным. Вторично Лев женился в 1960 г. на Клавдии Михайловне Логуновой (род. в 1923 г.), приятельнице Зои Петровны, жены Леонтия. Клавдия – прекрасная женщина из простой семьи. Благодаря ей Лев заметно изменился, стал лучше выглядеть, меньше выпивать. У них родился сын – Николай (1967). Лев с гордостью говорил братьям, что это единственный внук, названный в честь деда – Николая Андреевича. Счастье Клавдии и Льва оказалось недолгим. Когда Коле не было 1 года, Лев заболел и вскоре умер (1968). У Николая двое детей: Лева (1988) и Юля (1993). Лев Николаевич-младший заканчивает Московский Инженерно-физический институт. Клавдия Михайловна живет в Москве. Лев Николаевич похоронен на Ваганьковском кладбище рядом с матерью.

Ил. 1.31. Екатерина Николаевна Иванова

Восьмым ребенком была Екатерина. Красавица, любимица всех братьев. После смерти Анастасии ее дом стал главным местом, где собиралось дружное семейство. Ее муж, Либерман Исаак Павлович, был остроумным и веселым человеком. Называл Льва Тигрой, чтобы отличить одного брата Леву от другого Левы – Леонтия. Жили они сначала на улице Грановского (сейчас вернули прежнее название – Романов переулок), потом на Арбате, позади Вахтанговского театра. Растили троих детей: Наталью (1938), Елену (1943), Виталия (1946–2005). Встречались у них регулярно всем семейством несколько раз в году, обязательно приезжали с детьми. Работали Екатерина и Исаак на Центральной киностудии документальных фильмов в Лиховом переулке. Прямо на работе Екатерина скоропостижно скончалась в 1959 году на 48 году жизни. Несмотря на то, что Лихов пер. находится в пятнадцати минутах ходьбы от Склифа (Института скорой помощи им. Склифосовского), скорую помощь ждали долго, и когда ее привезли в больницу, помочь уже не смогли. После ее смерти словно исчезло некое объединяющее начало, дух дружной семьи. Совместные встречи стали более редкими. Главным средством общения стал телефон. Екатерина Николаевна похоронена на Ваганьковском кладбище рядом с матерью.

Последним, девятым ребенком был Андрей. Он родился в Рождество. Старшие братья вспоминали, что из-за этого события пришлось быстро разбирать елку, и праздник получился короче, чем обычно. Андрей – единственный из братьев не получил законченного образования. Однако природные способности и семейное воспитание позволили ему стать видным специалистом в области сельскохозяйственной техники. Он автор многих изобретений, неоднократно получал награды на Сельскохозяйственной выставке, которую в разные годы именовали ВСХВ, ВДНХ, теперь ВВЦ. Помню, как на очередную премию он купил автомобиль «Запорожец» в середине 60 гг. Отсутствие аттестата не помешало ему занимать должность начальника лаборатории в одном из сельскохозяйственных институтов. Андрей – участник войны, когда немцы подошли к Москве, ушел в ополчение, командовал орудием. О войне рассказывать не любил. Был ранен зимой 1942 г. в боях под Вязьмой. Сильно обморозил ноги. После этого на фронт не вернулся. Неожиданно после госпиталя встретился со своими братьями на улице Горького в Москве. Леонтий устроил его на аэродром, где он прослужил до конца войны. Был женат трижды. Первых двух жен я не знал. От первого брака – дочь Алла (1937). От третьего брака с Евгенией Леонидовной двое детей: Ольга (1949) и Владимир (1952). У Владимира – сын Евгений. Ольга закончила МИЭМ, работала на разных предприятиях-ящиках, сейчас на пенсии, живет с матерью и ухаживает за ней. Владимир по образованию связист, специалист в области телефонной связи, в 2009 г. налаживал в Ростове новое оборудование. Умер Андрей в 2000 году, прожив дольше всех своих братьев и сестер.

Ил. 1.32. Андрей Николаевич и Евгения Леонидовна Ивановы. Фотография их сына Владимира 1994 года

Глава 2. Школа, техникум, Ярославль

2.1. Начальная школа и гимназия

Отдали в начальную школу в 1913 г., почти 8 лет. Школа была у Кремля, сзади артиллерийских казарм. Ходить было интересно: на поле между Покровской (Ленинской) и Каменным мостом – валами – располагалась артиллерийская часть – пушки, у казармы стоял часовой. Красивая церковь Иоанна Богослова и кремлевская стена делали переулочек очень уютным. Здесь, в доме школы, в первом этаже была детская библиотека. Во главе школы стояла всему городу известная и всеми уважаемая учительница Маклакова, невысокая, полная, очень приветливая. Проучился в этой школе я недолго, т. к. родители купили дом на Ильинке, а там почти напротив была другая начальная школа, рядом с женской. Меня перевели в эту школу в класс учительницы Анны Павловны Кожиной, женщины не очень приветливой и строгой, но учительницы хорошей, умевшей выколачивать из сорванцов знания.

Из первой школы запомнился только один анекдотический инцидент. Мы читали хором слова, написанные крупным шрифтом. Было слово «оттепель», которое я прочитал как «отец пел». Учитель оставил после уроков, а я переживал, т. к. считал это несправедливым, ведь я дома читал уже не букварь, а книжку.

От новой школы остались в памяти тоже какие-то глупые детали. Анна Павловна жила при школе же, а у нее в квартире была теплая уборная со сливным бачком, чего в наших домах не было. В уборной она хранила мел, тряпки для доски, чернила. Мне было доверено ходить за этим оборудованием для класса, а мне нравилось рассматривать бачок, неудержимо хотелось слить воду (но я боялся и не делал этого), волновал особый запах, совсем не свойственный нашим выгребным уборным.

Закон Божий преподавал отец Петр, пожилой священник, который не стеснялся, видимо, по бурсацкой привычке, ребят выдрать за уши, легонько стукнуть по шее линейкой. Он любил теребить свою полуседую бороду и если вырывал волосок, то обязательно вынимал из кармана бумажку и укладывал вырванный волосок к другим волоскам, видимо, добытым таким же образом.

Не осталось в памяти воспоминаний о сверстниках, ближайших соседей по дому в сверстниках, видимо, не было. Как тогда говорили, я «водился» с более старшими мальчиками.

Остался еще в памяти выпускной экзамен после третьего класса. Наверно, это был не экзамен, а какая-то проверка в присутствии инспектора. Им тогда был Николай Степанович Цыпленков. Я с ним потом встретился уже в более сознательном возрасте. Он был директором педагогического техникума. Для письменной работы было предложено описать картинку. Не помню в подробностях, что на ней было изображено, но хорошо помню, с каким увлечением я писал о нищем, которого прогнала собака и который остался без хлеба. Сочинение очень мне понравилось, до слезы, а потом надо мной смеялись до слезы, что вместо того, чтобы описать то, что я вижу, написал выдуманную мною историю, при этом на основе многих литературных произведений, которые я когда-то читал. Ничего не поделаешь, перестарался, но чувство огорчения, что старания мои не были поняты, сохранилось до зрелых лет. Рядом с нашей школой стояло двухэтажное хорошей стройки здание женской школы, в которую свозили всех девиц из зажиточных семей. Это было зрелищем, т. к. подкатывали обычно зимой розвальни, в которых барахталась, визжала и смеялась куча девчонок. Однако это продолжалось недолго, вскоре после начала империалистической войны школу перевели в женскую гимназию, а это здание переоборудовали в лазарет. Это была уже другая, большей частью печальная картина. В теплое время на обширную лужайку при школе выходили выздоравливающие, почему-то в основном пожилые бородатые мужчины, и веселья, конечно, никакого не было.

Началась империалистическая война. Мне было почти девять лет. Но запомнил я очень мало. К нашему владению примыкало большое владение Казначейства с фруктовым садом и лугом. На нем расположилась какая-то воинская часть с повозками. Через забор мы, ребята, с интересом наблюдали эту непонятную жизнь лагеря. Но у всех было общее стремление чем-то порадовать солдат. Ребята из дома тащили, кто что мог. Почему-то запомнились огурцы, которые мы совали под забор и которые солдаты с удовольствием хрупали.

Мне, наверно, было лет 12. Большим спросом у уходящих на войну пользовались чайники, кружки, ложки. Мать меня отправила в Ярославль. С помощью ее родственников у оптового торговца Коновалова было закуплено какое-то количество этого товара и упаковано в два мешка. С вечерним поездом меня отправили в Ростов, но непредусмотрительно на 3-ей полке вагона 4-го класса. Утомленный, я, конечно, заснул. В Ростове встречали, к сожалению, спящего не нашли. Проснулся в Сильницах – около 30 км от Ростова. Вылез, в кармане денег только до ближайшей станции Петровск. Несмотря на ночь, пошел по шпалам, а это 24 км. По пути был охраняемый ж.д. мост. Как меня не пальнул часовой – одному Богу известно. Как не провалился в полынью, обходя мост, тоже одному Богу известно.

Пришел в Деболовскую мокрый, измученный. Дежурный расспросил, узнал, чей я и что со мной, подсадил на проходящий пассажирский поезд (16 км) бесплатно. Утром я был дома. Чтоб не будить, пролез в подворотню, но все равно услыхали, были рады и растроганы все до слез.

Война идет, по-видимому, второй год. Осень, начались сумерки. Иду из школы. Вижу на телеграфных столбах новый приказ о призыве. Они печатались на розовой бумаге. Вглядываюсь и вижу год рождения моего отца. С бьющимся сердцем бегу домой. Говорю маме, вместе бежим к приказу. Уже ничего не видно. Обратно домой за спичками. При неверном свете читаем и ничего понять не можем. Призываются какие-то ратники. Мать в отчаянии считает, что отец будет призван. Дрожат руки, дрожит слабый огонек спички в сгущающихся печальных сумерках. На этот раз призыв отца не коснулся.

Печальная музыка. Гурьбой несемся к месту, откуда она звучит. Лошадь тащит телегу, на ней некрашеный гроб. В процессии несколько солдат с винтовками и шесть музыкантов. Мы идем в этой грустной церемонии проводов солдата, умершего в лазарете от ран. На кладбище винтовочный сухой залп, и все расходятся до следующего раза. Это во время войны повседневность.

Женская гимназия отдана под лазарет. Один этаж мужской гимназии отдан под офицерский лазарет. В двух этажах посменно учится и мужская, и женская половина человеческого рода. Четырехклассная женская школа, стоявшая на Ильинке рядом с нашей мальчиковой начальной, тоже под лазаретом. Лучшие ученики отобраны для посещения лазаретов. Кто разучивает стишок, кто играет на балалайке, кто поет. Собраны цветы и подарки, главным образом, носки, кисеты, табак, сладкое. Я читаю стихи, от которых в памяти осталась одна строфа: «И за нее ты меч свой вынул. Сыны России велики. И робость жалкую откинул. И побеждал врагов полки!». Интересно, что думали бойцы, слушая этот набор слов?

У соседей Волковых три брата призваны в действующую армию. Все они прошли школу младшего комсостава и получили чин прапорщика. Один из братьев, Николай, приехал в кратковременный отпуск. Младший, наш одногодок, горд необычайно. Он, захлебываясь, рассказывает, что Николай награжден темляком у сабли. Мы осмотрели его, потрогали. А наградили его за то, что он, увидев приближающийся цеппелин, своим солдатам скомандовал: «Ложись!». Мы не поверили, как же ложиться, когда надо стрелять.

Игры в войну стали самыми популярными. Но разбитых голов не было. Почему-то чаще всего брали Варшаву.

Ил. 2.1. Групповой портрет гимназистов с классным наставником – Е. А. Мороховцом, Володя Иванов – в верхнем ряду, первый слева, во втором ряду третий слева Н. Щапов, в будущем архитектор-реставратор

Продукты питания начали дорожать, стал ощущаться их недостаток. Появились очереди за сахаром, мылом. Магазины постепенно оголялись. Очень скоро уменьшилась гастрономия, кондитерские товары. Но базары с молочными продуктами и овощами были еще богаты до самой революции. Особенно бедственно обстояло дело с обувью. Запомнились все время сырые ноги.

Взрослые все чаще критикуют правительство. Появились сатирические стихи. Одно из стихотворений имело лейтмотив: «И горе мыкать Горемыкин. Ненастоящий и Премьер»?! В другом лейтмотивом было: «Царь едет из Царского в Ставку»! Говорили, что известный артист цирка Владимир Дуров валял в руках рубль, на котором, как известно, был профиль царя Николая, на вопрос, что Дуров делает, последний отвечал: «Дурака валяю!».

В иллюстрированных журналах («Нива»?) на одном развороте печатали множество маленьких портретов офицеров с подписями: «Убит», «Умер от ран», «Ранен». В нашей семье не было офицеров, но фотографии мужчин молодых, средних лет и с большими бородами почему-то все рассматривали долго и внимательно с чувством жалости и словами сочувствия и сожаления.

В гимназии появились новые ученики. Дети беженцев из губерний, где происходили военные действия. Это были, главным образом, дети еврейской национальности. А может быть, на поляков и другие национальности не фиксировали внимание.

Гимназии, мужскую и женскую, объединили. Нам было по 13 лет. Ничего сверхъестественного не произошло. Разве только, что нам дали более слабых учителей из женской гимназии, а более способных и интересных из мужской забрали для старших классов.