- -
- 100%
- +
– Это дипломатические машины с обозначением страны, посольство которой находится в этой республике. Вот, к примеру, UK обозначает United Kingdom – Объединенное королевство Великобритании. А цифры 1, 2, 3 и так далее обозначают положение хозяина этого автомобиля по занимаемой в посольстве должности, – охотно объяснил Александр.
Через несколько минут к берегу подошел большой паром, на нижней палубе которого размещались машины, а на верхней – пассажиры. Когда паром пришвартовался, на берег сошел моряк в белой форме, состоящей из шорт и рубашки с короткими рукавами, на которой золотом блестели погоны небольшого размера. К нему тут же подошел наш консул, который угостил бравого капитана парома сигаретой, после чего засунул пачку в его нагрудный карман. Тот принял это как должное.
Когда паром наконец-то полностью разгрузился, консул подошел к машине с врачами и сказал Александру, чтобы тот объезжал стоявшие впереди авто и двигался вслед за его машиной – на паром. Так и поступили. Потом Валерий Алексеевич пригласил приехавших на верхнюю палубу. Под навесом, рядом с рулевой рубкой стоял стол, заставленный бутылками с холодными легкими напитками и пивом. Консул представил капитану новых советских специалистов, после чего все устроились за столом.
Паром шел через залив около двух часов, и все это время Валерий Алексеевич общался с капитаном как со старым другом, встретившимся после долгой разлуки. На самом же деле консул по долгу своей службы как минимум один раз в месяц встречал самолет из Советского Союза и обязательно встречался с капитаном парома…
Для прилетевших из холодной, заснеженной России специалистов романтическое путешествие по теплому морю в хорошей компании, да еще и с холодными напитками в жаркую погоду, было, как сон. Сказкой казалась Надежде и история страны, о которой со знанием дела рассказывал консул.
– Прошлое республики Сьерра-Лумпу, да и Африки в целом очень интересно, и во многом связано с португальцами и англичанами, – говорил Валерий Алексеевич. – В 1600 году именно португальцы контролировали открытое ими Атлантическое побережье Африки и путь в Индию. Вернее, еще контролировали. Их влияние было сильным на острове Арген, на островах Зеленого Мыса, в районе порта Эльмира, на Золотом Берегу, в Анголе. Метисы смешанного португало-негритянского происхождения преобладали в Синегамбии и в области Южных рек, а живущие на побережье народы знали португальский язык. Но скоро у них появились конкуренты. С тех пор как король Испании присоединил Португалию к своим владениям, голландцы, его противники, также принялись посылать экспедиции в Индию, ну а французские и английские «джентльмены удачи» были частыми гостями на Гвинейском побережье вплоть до Конго. – Он отхлебнул пива из бутылки и продолжил свой рассказ: – С 1600 по 1641 годы у берегов Африки португальское влияние слабело, а голландское росло. Потом до 1713 года усиливались французы и англичане. Голландцы закрепились на мысе Доброй Надежды, но потеряли Анголу, отобранную португальцами. Арген, Горе и другие поселения перешли в руки французов, которые основали Сен-Луи дю Сенегал и создали поселения на Берегу Слоновой Кости и на Невольническом Берегу. В 1702 году Испания была вынуждена уступить Франции привилегию на поставку рабов в испанские колонии. Ну а англичане построили или приобрели форты в Гамбии, Сьерра-Лумпу и на Золотом Берегу. В результате войны за испанское наследство Португалия попала под влияние Владычицы морей, которые по Утрехтскому договору получили право асьенто[2].
Специалисты внимательно слушали консула.
– С 1713 по 1800 годы английское влияние постепенно возрастало, хотя французы его постоянно пытались оспаривать. В ходе вооруженных столкновений форты подвергались нападениям, их захватывали, вновь отбивали. Работорговля оттесняла на задний план торговлю золотом и слоновой костью. Наибольшая доля в ней принадлежала англичанам, но их «догоняли» французы, затем голландцы и португальцы. Ну а войны периода Французской революции закрепили бесспорное превосходство английского флота, установившего контроль над мысом Доброй Надежды.
– А через него проходил путь в Индию, – вставил Александр.
– Да, вы правы. Через мыс Доброй Надежды тогда проходили все суда в Индию, и очень важно было иметь господство над теми местами, – продолжил Валерий Алексеевич. – В 1787 году в Сьерра-Лумпу – пристанище пиратов и работорговцев – был основан Фритаун, куда настроенные против работорговли англичане «репатриировали» 400 освобожденных в Англии рабов и 70 «нежелательных» белых женщин; так образовалась небольшая говорящая по-английски протестантская община чернокожих. Здесь был построен форт, который имел укрепление, пушки, жилые помещения, склады, мастерские. Заправлял всем этим хозяйством комендант, а жили в Сьерра-Лумпу многочисленные торговцы, солдаты, рабочие. Из-за высокой смертности они часто менялись. Кроме них на территории форта размещались пользовавшиеся доверием рабы, слуги и ремесленники. Форт, как правило, строился с согласия местного населения, нередко пушки защищали его от врагов, взамен европейцы получали провизию и товары из внутренних районов: золото и рабов. Форт платил налог местным правителям и одаривал их. Конфликты были редки. Реальную опасность представляли нападения с моря или из неприятельских фортов во время войн между европейскими державами. В таких случаях отряды, сформированные из местного населения, оказывали своим европейцам помощь. – Он допил пиво и замолчал.
– Как все это интересно! – мечтательно произнесла Галина.
– Первое время все кажется необычным и интересным, – кивнул Валерий Алексеевич. – Но имейте в виду: на смену экзотике быстро приходят рабочие будни, которые легко могут показаться серыми…
Понемногу надвигались сумерки, и легкий ветерок стал обдувать приятной прохладой советских специалистов, стоявших у перил парома. Очень быстро сумерки сменились чернотой ночи, и вдалеке показались огни большого города – казалось, что они погружены в воды залива…
4
В посольстве группу врачей разместили в лучших номерах. Было 8 марта, и всех пригласили на прием по случаю Международного женского дня.
Столы, накрытые в большом холле, ломились от угощений, которые приглашенные врачи раньше могли видеть только в зарубежных фильмах. Экзотические фрукты и овощи, мясные и рыбные кушанья были так аппетитно приготовлены и оформлены, что, казалось, будто они сошли с натюрмортов фламандских живописцев. Разнообразие и обилие крепких и легких напитков поражало воображение. Каждый пил и ел столько, сколько мог. Все были нарядно одеты, а веселье и танцы продолжались до полуночи.
Потом врачи узнали, что такие приемы проводились в посольстве по случаю всех советских праздников. Правда, никто тогда не мог предположить, что это был последний прием с вино-водочными изделиями – увы, начинался пресловутый «горбачевский» период «борьбы с пьянством и алкоголизмом», сопровождавшийся невероятным количеством глупостей…
А наутро всех вновь прибывших врачей повезли на пляж. Разве мог кто-то из них еще недавно предположить, что в марте месяце он будет плескаться в теплой воде Атлантического океана, где огромные волны сбивают с ног неподготовленных людей? Все здесь поражало своей необычностью: и палящее с самого утра африканское солнце, и множество продавцов с овощами и фруктами, уложенными в корзины, установленные на головах женщин и детей. Непривычно было видеть на пляже белых женщин с обнаженной грудью (русские таких называли «голосистыми»). Многие из них занимались физкультурой и пробежками по полосе влажного песка.
Океан размеренно, с шумом выбрасывал на берег огромные волны, заманивая и завлекая. Но Александр сразу же предупредил новичков:
– В воду необходимо входить очень быстро, старайтесь успеть за уходящей волной. Зазеваетесь, и следующая волна утащит за собой и выбросит на берег, сбив с ног. А это, товарищи специалисты, запросто может привести к травме.
Вода в океане была очень теплой и прозрачной. Поэтому, отплыв от берега на некоторое расстояние, можно было увидеть сквозь воду, как плавают медузы.
– Какое же это наслаждение! – расплывшись в улыбке и поднося ко рту очищенный банан, произнес Виктор. – Совсем не хочется выходить на берег.
– В воде тоже надо быть очень осторожным: медузы могут обжечь кожу так, что зудеть она будет довольно долго, – обстоятельно поучал Александр.
– А акулы здесь есть? – спросила операционная сестра Татьяна. Она приехала из Таллина, ну а холодное Балтийское море никак нельзя сравнить с теплым Атлантическим океаном у берегов Африки.
– Посмотрите вон туда, – ответил Александр. – Видите вдалеке людей и лодки? Это рыбаки. Однажды мы прогуливались по берегу, и стали свидетелями того, как они поймали акулу-молот. Они ее тут же разрубили на мелкие части и с криками выкинули в океан.
– Почему? – поинтересовался Виктор.
– Здесь, судя по всему, есть какое-то поверие, заставляющее поступать с акулами именно так, – предположил Александр. – Вообще-то это странно, ведь местные жители с удовольствием едят практически все, что летает, бегает, ползает и плавает…
В тот первый день врачи пробыли на пляже совсем недолго, но тропическое солнце сделало свое дело: у приехавших заметно покраснели лица и плечи.
Трехдневное пребывание в столице Сьерра-Лумпу произвело на медиков неизгладимое впечатление. Но необходимо было ехать туда, где им предстояло жить и работать, – в городок Магбурак. До него от столицы было больше двухсот километров, но поездка не принесла никаких трудностей – дорога оказалась очень хорошей, и «ниссан-патруль» мчался по ней с большой скоростью. Надежда вспомнила, как лица сидевших в машине людей обдувал раскаленный воздух, приправленный каким-то сладковатым ароматом трав и деревьев…
– Дома, где вы будете жить, хорошие, построены они из кирпича еще англичанами во время их колониального правления, – рассказывал Александр. – В каждом доме есть обслуживающий персонал: бой и вочмен. Бой моет полы, носит воду, стирает, гладит и выполняет все другие домашние работы. Вочмен, то бишь сторож, охраняет дом и вас с шестнадцати часов до утра.
– У хирурга будет самый лучший вочмен. Его зовут Бангура, – добавила Вера, жена Александра. – Он даже имеет ружье. Все в округе об этом знают и стараются близко к дому не подходить.
– Правда, ружье это хранится в его семье еще с прошлого века, – улыбнулся Александр. – Оно такое длинное, что чем-то напоминает кремневое. Занятно, но Бангура ходит с ним на охоту, и нередко достаточно успешно.
– Бой у Вадима и Надежды тоже очень серьезный и трудолюбивый человек, – продолжала давать характеристики слугам Вера. – У него две жены, двое детей, и он выращивает касаву на достаточно большом участке, прилегающем к дому хирурга.
– А что такое касава? – спросил Виктор.
– Растение с большими корнеплодами. По вкусу они напоминают картофель. Из касавы готовят национальное блюдо – пласас. Его компонентами являются рис, рыба, зелень и очень острый соус с толчеными орехами. Вообще-то у местных вся пища очень острая, нам ее трудно с непривычки есть. Да и любое здешнее блюдо может содержать самые неожиданные ингредиенты, которые вам и представить трудно.
– Что именно? – спросила Надежда.
– К примеру, мясо удава. Они его очень любят и готовят из этого мяса самые разнообразные блюда. Или мясо обезьяны. Это вообще для местных деликатес, особенно когда обезьяна приготовлена на огне полностью и когда она пахнет палеными волосами. Вот как раз очень кстати… Видите, как вдалеке из леса в сторону дороги идет человек с ружьем на плече?
– Да. У него две какие-то сумки на плечах, – откликнулся Виктор.
– Это не сумки. Это обезьяны, – пояснил Александр.
Когда подъехали поближе, все отчетливо увидели, что действительно на длинных хвостах, завязанных на шее охотника, висели две убитые мартышки.
Сидящие в машине внимательно разглядывали дома, мимо которых проезжали. И, чем дальше машина отъезжала от столицы, тем дома эти были все невзрачнее и беднее. Некоторые из них напоминали курятники с входом без дверей. В жилищах были сделаны деревянные стеллажи, на них сидели и лежали люди. Вокруг домов бегало множество детей различного возраста. Опытный глаз медиков замечал у них пупочные грыжи, выпирающие из увеличенных животиков в виде сарделек и колбасок.
– А это что за мужичок бежит с двумя пластмассовыми бидонами по обочине дороги? – спросил хирург. – Куда он так спешит?
– Это он несет «пальмушку» – пальмовое вино. Его сливают утром сборщики вина в такие вот канистры литров на восемьдесят – сто каждая, и этот человек должен как можно скорее доставить вино в так называемые «рестораны», расположенные чаще всего у дороги и представляющие собой столы с лавками, врытыми в землю, под навесом из пальмовых веток.
– А почему нужно торопиться? – уточнил Вадим.
– В этом жарком климате «пальмушка» быстро начинает бродить и становится мутной, чем-то напоминающей нашу брагу, – ответил Александр.
– А как насчет градусов и вкусовых качеств? – деловито поинтересовался Виктор.
– Утром, когда вино только что соберут, оно чем-то напоминает сухое. Слабенькое такое, типа «Алиготе». Но после того, как «пальмушка» начинает бродить, она становится мутной, а процентное содержание спирта в ней повышается. Правда, при этом ухудшается вкус. Поэтому, чем раньше вино будет поставлено в холодильник, тем оно будет вкуснее.
– Интересно, как эту «пальмушку добывают»? – спросила жена гинеколога.
Александр, похоже, знал ответы на все вопросы, поэтому охотно начал новый рассказ:
– Этим в основном занимается люди из племени Лимбо. Они хорошо лазают по пальмам. Перед тем как забраться на дерево, они связывают очищенные от листьев пальмовые ветки, которые очень хорошо гнутся, в виде обруча, которому придают форму эллипса. Это приспособление одной частью эллипса закидывают через голову за спину, а второй – за пальму, и кольцо замыкается. Поднимаются сборщики «пальмушки» по стволу очень легко и быстро за счет выступов, образующихся после того, как в процессе роста опадают пальмовые листья. Передвигая вверх этот обруч и переступая ногами как по лестнице, человек достигает верхушки дерева. Там, где у пальмы расходятся листья, то есть у кроны, он вставляет в ствол бамбуковую трубочку и привязывает канистру, которая вмещает галлон[3] жидкости. По трубочке пальмовый сок стекает в канистру, и к утру она уже наполнена прозрачной «пальмушкой». Утром сборщик вновь лезет на пальму и снимает канистру. Продукт к употреблению готов…
– А это что там вдалеке за шлагбаум на дороге? – спросил хирург.
– О, это, можно сказать, достопримечательность Сьерра-Лумпу. Здесь его называют «Чек пойнт» – пункт проверки, по-нашему. Вот, к примеру, решили полицейские подзаработать, вдвоем или втроем берут две пустые железные бочки, на которые кладут толстую бамбуковую палку, перегораживая дорогу. Машины проезжают и платят определенную сумму, в зависимости от того, что везешь.
– А если водитель не захочет платить? – полюбопытствовал Виктор.
Александр улыбнулся:
– Ему о-очень долго придется стоять около такого поста. А это на такой жаре не очень-то приятно… Если говорить о машинах, перевозящих людей, так называемых «Пода-Пода», то их пассажиры сами соберут необходимую сумму для того, чтобы двигаться дальше. Обычно эти «Пода-Пода» набиты до отказа, люди сидят порой даже на крыше. Да вот вам живой пример, посмотрите.
В это время их автомобиль начал снижать скорость, чтобы остановиться у чек пойнта. По ту сторону шлагбаума стояла полугрузовая-полулегковая машина, набитая людьми. Они сидели, свесив ноги, даже на крышке багажника, где были привязаны сумки, мешки и куры. Шофер что-то выкрикнул, и буквально за считанные секунды была собрана необходимая сумма денег, которую он отдал полицейскому. Бамбуковую палку подняли, и «Пода-Пода» поехала дальше.
– Нам тоже надо платить? – спросил хирург.
– Ну уж нет! Они же не платят, когда приходят к нам лечиться, – ответил Александр. – Достаточно будет и тех журналов, что нам дали в Доме русского языка.
Он высунулся из окна машины и, улыбнувшись, поприветствовал полицейских. После этого они перекинулись несколькими фразами, и Александр протянул стражам порядка пару журналов «Moscow news». Полицейские радостно заулыбались и открыли шлагбаум, пропуская машину с врачами.
– Они будут читать эти журналы? – удивилась Надежда.
Вера рассмеялась:
– Конечно же нет! Они их сейчас же продадут, причем, за хорошие деньги. Здесь печатные издания стоят дорого. Посмотри, как богато эти журналы иллюстрированы. А какая бумага! В Советском Союзе таких нет.
И опять «ниссан-патруль» мчался по широкой дороге, оставляя за собой лесные массивы, поселки, мосты через небольшие речушки.
– В дождливый сезон эти ручьи наполняются водой и превращаются в довольно широкие реки, – сказал Александр. – А сейчас в них хорошо ловить рыбу. Нужен только хороший бредень или сетка. Кстати, прежний хирург достал у наших рыбаков, которые ведут промысловый лов в прибрежных водах Сьерра-Лумпу, сеть и подарил ее своему бою. Так тот в сухой сезон добывал рыбы столько, что и нас угощал.
– Вы ходите купаться на речку? – спросил Виктор.
– Нет. И вам не рекомендую. Вблизи рек плодится мошкара, передающая онхоцеркоз[4] в форме, при которой поражаются не только внутренние органы, но и глаза. Мы купаемся только в океане, когда приезжаем в столицу за почтой и за зарплатой. Так что раз в два месяца одна из врачебных семей выбирается в столицу. Хороший отдых с купанием в океане и осмотром достопримечательностей. А в посольстве по вечерам показывают советские кинофильмы.
Врачи отъехали уже на большое расстояние от столицы, но шоссе поражало своей добротностью и ухоженностью. Даже в холмистых местах грунт был срыт, и дорога шла прямо без каких-либо подъемов.
Солнце тем временем поднялось уже высоко и стало заметно припекать. Александр попросил закрыть окна и включил кондиционер. Салон быстро наполнился прохладным воздухом, и Виктор, у которого рубашка на спине была уже мокрой, вздохнув полной грудью, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза от блаженства. В Советском Союзе только у правительственных чиновников могли быть такие машины, а уж кондиционеры…
За разговорами и не заметили, как машина въехала в населенный пункт с одно- и двухэтажными зданиями и множеством различных магазинов. Снова заговорил Александр:
– В городе к нам очень хорошо относятся и приглашают на все торжества и праздничные мероприятия. Население видит, что мы искренне стараемся помочь им в любое время суток. Кстати, здесь много ливанцев. В основном они являются владельцами магазинов, и всегда угощают напитками или кофе, стоит только зайти в их заведения…
Свернув с центральной улицы, машина въехала в запущенный сад, напоминающий лесной массив.
– Здесь расположены несколько домов, в которых будете жить вы. Сейчас нас встретят ваши помощники по дому – бои. Сильно их не балуйте, а требуйте исполнения работы как положено. Они за это получают довольно хорошие деньги от госпиталя, – подвел итог разговору Александр.
Дом, предназначенный для хирурга, оказался действительно лучше других. Он представлял собой одноэтажное строение в виде буквы «Т». Три комнаты, по пятьдесят – шестьдесят квадратных метров каждая, и большой холл соединялись с хозяйственными постройками крытым переходом и бетонированной платформой, возвышающейся над землей сантиметров на тридцать. Хозяйственные постройки состояли из кухни, где размещалась газовая плита, комнаты сторожа-вочмана и подсобки, с расположенной в ней чугунной английской печкой. Трава вокруг дома была выкошена на десяток метров, во дворе росли три дерева с плодами папайя, два манго, лимонное дерево и несколько больших сливовых деревьев. Все это напоминало хорошо ухоженный сад.
Бой споро перетаскал багаж приехавших и стал показывать хозяевам их жилище. Окна в комнатах были надежно забраны мелкой металлической сеткой и обрешечены. Мебель хорошо вписывалась в интерьер и была очень удобной. Только одна комната не имела мебели и не была отремонтирована. На стенах и даже на потолке виднелись грязные пятна, похожие на отпечатки собачьих лап.
– А что это за пятна? – спросил хирург.
– У прежнего хирурга в этой комнате жил бабуин, – пояснил бой.
– И где же он сейчас?
– Говорят, что он убежал, после того, как уехал его хозяин, – уклончиво ответил Фодя.
– А зачем он вообще держал бабуина? – удивилась Надежда. – Ведь с обезьянами, как я слышала, очень много проблем.
– Совсем нет. Этот бабуин был послушным. Он даже умел отгонять детей, которые приходили собирать сливу и манго. Они при этом очень сильно шумели и мешали хирургу и его жене спать после обеда. Собака детей не всегда могла отогнать, так как они залезали на деревья. А от бабуина им некуда было деться, он догонял сорванцов и на земле, и на деревьях. Потом они надолго забывали дорогу сюда. – Фодя явно одобрял действия охранявшей покой хозяев дома обезьяны.
Лишь через несколько месяцев врачи узнал, что бабуина съели в тот же день, как только уехал прежний хирург. В Западной Африке очень любят мясо обезьян, и на них специально охотятся в лесах…
Вот так и началась жизнь Надежды и ее мужа в республике Сьерра-Лумпу.
5
Рабочий день у советских врачей начинался в девять часов, за пятнадцать минут до этого за хирургом заезжала машина с коллегами. На переднем сиденье всегда размещался гинеколог – для этого большого человека необходимо было много места. В госпитале врачи переодевались, и начиналась работа – у каждого в своем отделении. Проходили дни, недели, месяцы…
Гинеколог сильно похудел и стал выглядеть намного моложе. Он рассказывал, что прежде сидел на многих диетах, соблюдал все посты, дважды лежал в институте питания, но никак не мог сбросить вес. Здесь же все произошло само собой – всего за пару месяцев Виктор похудел более чем на сорок килограммов, стал стройным и подвижным. Больше того, забеременела его жена, хотя, прожив вместе семь лет, они уже отчаялись завести детей.
Помимо оперативных вмешательств гинеколог совместно с главным врачом госпиталя теперь занимались и лечением бесплодия. В Сьерра-Лумпу эта проблема была очень актуальной: здесь разрешалось многоженство, и, чем богаче был мужчина, тем больше у него было жен. Врачи шутили, что в прежние годы процесс излечения был очень прост и состоял всего из нескольких этапов. Начиналось все с того, что пожилой супруг привозил свою молодую жену в госпиталь, главврач размещал ее в отдельной палате. В рентгенологическом корпусе работал очень красивый и очень здоровый техник из Гамбии, который жил прямо на территории госпиталя. Окно отдельной палаты располагалось прямо напротив окон этого рентген-техника, который днем часто просиживал без работы, любуясь на юных женщин, зато вечерами он все время был чем-то очень занят…
Шутки шутками, но результаты реального лечения оказались поразительными, что тоже работало на укрепление авторитета советских врачей. Правда, первое время гинеколог очень возмущался тем, что у женщин зачастую возникали проблемы, вызванные дикой местной традицией. Суть ее заключалось в том, что у 9–10-летних девочек в домашних условиях вырезались клитор, а также большие и малые половые губы с некоторыми близлежащими участками мягких тканей. После этой процедуры девочка считалась подготовленной к семейной жизни и ее одаривали богатыми подарками. Объяснить русским необходимость и смысл нелепой процедуры никто не хотел, местные попросту избегали разговоров на эту тему. Конечно, советские врачи понимали, что это связано с многоженством – девочкам вырезали эрективные зоны для исключения каких бы то ни было неприятностей в последующей семейной жизни. Гинекологу жестокая традиция справедливо казалась варварством, создающим целый «букет» медицинских проблем, но… Сделать он ничего не мог, оставалось лишь лечить несчастных.
Среди советских врачей своей эрудицией и профессионализмом выделялся хирург, который очень быстро ориентировался практически во всех ситуациях. Он оперировал не только на органах грудной и брюшной полости, но и на костях и суставах, а также при травмах центральной нервной системы. Вадим безошибочно ставил диагнозы даже при самой сложной патологии и мог правильно определить тактику ведения операции не только у взрослых, но и у детей. Он быстро завоевал авторитет у всех врачей госпиталя, и к его мнению стали прислушиваться при выборе метода лечения сложных в диагностическом плане больных. У хирурга была какая-то сверхточная прогностическая способность, причем не только в правильном лечении болезни, но и в определении верного выбора в решении запутанных житейских вопросов. Все это притягивало людей к нему и вызывало какое-то особое уважение.
6