5 фильмов о взрослении: психологический разбор

Ниже будет разбор фильма, но сначала небольшое лирическое отступление про принятие и отрицание реальности.

В комментариях к фильму на Кинопоиске увидела фразу, что мол режиссер своим морализаторством испортил фильм и убил надежду на счастливый финал – что отношения у героев все-таки сложатся.

Эти отношения не могли сложиться. Герои – психологически еще дети. Дети не могут строить полномерные взрослые отношения. То, что Брэд “не дошел” до финальной встречи с Сарой – это нормально для незрелого человека.

Жизненная энергия “большого ребенка” направлена либо на себя, либо на маму (реже – папу), либо на “игрушки”. У Брэда – во многом на игрушки: фантазии о скейтборде, игры с сыном. Сара для него – тоже лишь захватывающая игра, а не женщина, с которой он готов разделить жизнь.

Незрелый человек не может любить в том смысле, в каком мы ожидаем любовь от взрослого человека. Он даже не видит другого человека как человека, видит только возможность удовлетворять свои потребности. Максимум – ожидает, что партнер заменит маму или папу.

Такой “большой ребенок” так и будет метаться, сомневаться, саботировать, убегать…

Взрослый человек может понять, чего он хочет. Сделать выбор и принять решение. Воплотить свое решение в жизнь и нести ответственность за свои действия. Т.е. строить свою жизнь в согласии со своими желаниями и с уважением к другим людям.

Брэд мог бы определиться, куда он идет по жизни (будет ли он юристом, или полицейским, или кем-то еще) и с какой женщиной он хочет быть. Мог бы выбрать Сару и поговорить с женой напрямую, а не сбегать тайком. Или выбрать семью и расстаться с Сарой. Или выбрать себя и свои увлечения, завершив отношения с обеими женщинами. Мог бы явно решить, чему в его жизни “да”, а чему “нет”, и договориться об этом со всеми вовлеченными в его выбор людьми.

Мог бы, если бы был достаточно зрелым. Но он не делает явного четкого выбора.

“Большой ребенок” нестабилен в своих желаниях. “Хочу конфетку, ой, нет, теперь вот ту игрушку, мм, а что это там такое новое заблестело?” Серьезные решения за ребенка принимают взрослые. А если у “большого ребенка” нет такого “взрослого” – то обстоятельства и просто другие люди, порой – социальные ожидания. А если нет своего решения, то нет своих конкретных действий, нет четких “да” и “нет”.

Когда мы выбираем в партнеры такого незрелого человека, а потом ожидаем хэппиэнда – мы сами загоняем себя в ловушку. Мы ждем от партнера выбора и действий, а получаем метания и саботаж. Мы можем попытаться принимать решения за партнера, как это делала Кэти (жена Брэда), но в итоге получим “ни то, ни сё”.

Возможность полномерных отношений с незрелым человеком – это иллюзия. Надежды – заранее обречены на разочарование. Чтобы построить счастливые отношения, важно и сохранить связь с внутренним ребенком, и иметь адекватного внутреннего взрослого.

Однако в фильме – вполне счастливый финал: герои взрослеют и находят себя. Хотя ожидания многих зрителей про отношения Сары и Брэда – не реализуются.

Мало кто из нас адекватно повзрослел и стал психологически зрелым. Это не значит, что нам всем теперь нельзя строить отношения. Можно. Однако имеет смысл ясно видеть возможности и ограничения. И свои, и партнера. Чтобы не жить в иллюзиях и не ждать несбыточного.

Не ждать, что “он разведется и мы будем вместе” или “он сдаст экзамен на юриста и начнет обеспечивать семью”. А строить свою жизнь по своему вектору движения.

Также имеет смысл двигаться к взрослению. А если один движется, а второй нет – то задавать себе вопрос “Для чего я выбираю этого партнера?”. В фильме можно увидеть одну из причин.

И теперь про фильм.

*****

Фильм начинается с того, что камера, словно в поезде, проезжает мимо улиц городка, а потом мы видим комнату, в ней множество часов и полки со статуэтками. Что-то зловещее в этих статуэтках: они то ли взрослые, похожие на кукол, то ли дети, занятые взрослыми делами.

“Кукольные взрослые” – это почти все жители городка. Городка, мимо которого проезжает камера, и мы видим его как кукольным дом. Городка, мимо которого проезжает настоящая жизнь. А жители города словно не имеют выбора, словно едут на рельсах привычной жизни.

Но что символизируют часы на полках в доме? Как вам кажется?

Поговорим о персонажах.

Рони и его мать

Живут в том самом доме со статуэтками. Рони психологически не повзрослел. Мать опекает его, как малыша. Мать не признает его психо-сексуальное расстройство, видит лишь его чудесные щечки и улыбку, словно ему все еще 3 года.

Она хочет, чтобы он женился – чтобы было кому о нем заботиться. Она не предлагает сыну повзрослеть и начать заботиться о себе самому, но предлагает использовать другую женщину как обслугу.

Интерес Рони направлен на детей. О чем это?

О том, что сам Ронни психологически ребенок?

О том, что его энергия направлена на мать, но физически он не может себе этого позволить и направляет влечение на замещающие объекты, а мать ассоциируется с теми самыми керамическими фигурками детей?

О том, что сам Рони пережил насилие в детстве – ведь о пережитом насилии говорит женщина, с которой он идет на свидание, а партнеры зачастую говорят что-то о нас самих?

Мы не знаем, что произошло в жизни матери, однако она своей гиперопекой психологически кастрировала сына. О физической кастрации по отношению к Рони говорят другие герои фильма – соседи Рони. А в финале Ронни совершает это над собой сам. Потому ли, что мать завещала ему “быть хорошим мальчиком”? Или потому, что его мать умерла – и он потерял истинный объект своего влечения?

Так или иначе, герой Рони как дух города – весь город пропитан незрелостью взрослых, нездоровыми отношениями и повышенным вниманием к детям (Возможно, чтобы отвернуться от собственных реальных проблем? Или чтобы увидеть своих внутренних детей?).

В городе как будто нет адекватных взрослых. Не тех пустых оболочек, у которых все строго по расписанию, а тех, кто сохранил связь с внутренним ребенком, сохранил радость в жизни, но уже понимает, что такое ответственность, контактируют с реальностью и умеет обходиться со своими желаниями здоровым образом, а не потакать любым своим порывам.

Ричард

“Глупо воевать со своими желаниями” – принцип Ричарда, мужа Сары, который увлекается “виртуальной женщиной”.

Женщина, меж тем, “имеет странные привычки”: “то она одевается как маленькая девочка и играет с шариками, то увлекается кухонными принадлежностями”.

Здесь тоже фонят темы отношений с матерью (кухонные принадлежности) и незрелости. Здесь тоже уход от реальности – замещение реальности виртуальными “отношениями”.

Психологически Ричард не так далеко ушел от Рони, но “о нем никто не может такого подумать”. Его действия это тоже абьюз. Но он хорошо спрятался за красивой социальной маской.

Это тоже отражение города. Пустота и порок за приличным фасадом.

Лари

Бывший полицейский. Преследует Рони. Пытается защитить детей от насилия. Однако он сам убил ребенка – хулиганившего в торговом центре подростка. Теперь он пытается наказать самого себя в лице Рони.

Возможно ли, что проблема глубже? И когда-то давно Лари психологически “убил” в самом себе подростка-хулигана и позже пошел служить в полицию (он не готов идти на другую работу даже после ухода из полиции), чтобы не позволить ни себе, ни кому-то другому выпускать наружу своих “хулиганов”? Что значат его слова про “безопасность отечества”?

Мы не знаем, что было с Лари. Возможно, он уже сталкивался со злом, например, с жестоким отцом, проявившим насилие. Или, наоборот, кто-то другой мог проявить насилие к его близким. Или же сам Лари в чем-то ошибся и набедокурил, еще в подростковом возрасте. И позже он стал так яростно бороться за безопасность, устраняя “хулиганов” и “преступников”.

Брэд и Кэти

Брэд не работает, занимается ребенком.

Переживает про клоунский колпак сына – будто сын не воспринимает его всерьез, будто весь день с ним это какая-то клоунада, а все настоящее начинается только с приходом матери мальчика.

Впрочем, кажется, что жена тоже не воспринимает его всерьез. И мобильник ему нельзя купить, и журналы “неужели и правда ему зачем-то нужны?”, и крем от солнца для ребенка “папочка, конечно же, забыл”…

Жена словно психологически кастрирует его. Выступает в роли матери, а не в роли жены. И даже предпочитает любоваться “чудесной, самой лучшей, ножкой” сына в постели, а не заниматься сексом с мужем.

Брэд и его сын оказываются не в вертикальной иерархии старший-младший, а в горизонтальной – оказываются соперниками: “здесь нет места нам двоим” говорит Брэд, играя с сыном в железную дорогу (кстати, интересно, что поезд Брэда везет молоко).

Но виновата ли Кэтрин? Из-за нее ли Брэд такой?

Нет! Кэтрин не виновата.

Да, она несет ответственность за свой выбор партнера и за свои действия в отношениях с ним. Но Брэд изначально уже такой, какой есть.

Она не кастрирует его, она лишь отражает то, что уже есть у него внутри. У него есть выбор, есть возможность встретиться с ней лицом к лицу и сказать “Нет, мне так не подходит, я не согласен”, но он продолжает играть в игру, психологически это он сам носит шутовской колпак, а не его сын, он сам играет в жертву, он сам не воспринимает себя всерьез после смерти матери.

Однако зачем Катрин такой муж?

Из ее разговора с матерью мы узнаем, что ее отец “увлекся гольфом” и изменял матери. И Кэтрин до последнего отрицает, что и Брэд может быть таким же.

Муж в шутовском колпаке кажется безопаснее, чем зрелый мужчина. Кажется, что его можно контролировать. Кажется, что если у него нет денег, то его можно держать в узде (для Кэтрин выгодно, что Брэд не сдает адвокатский экзамен и не идет работать).

Но это иллюзии.

Инфантильный партнер, который ощущает себя никчемностью, которому кажется, что он ничего не может, имеет гораздо больше причин к измене, чем зрелый мужчина, – он ищет одобрения, уважения, признания, и бежит туда, где есть шансы это получить.

Действительно, Брэд сближается с Сарой, у которой находит понимание и признание.

Дальше как будто бы появляется шанс на счастливый финал для Брэда и Сары.

Брэд возвращается в футбол и возвращается к жизни. Пребывание в мужской компании, победы, подъем тестостерона и вера в свои возможности…

И вот он готов сбежать с Сарой…

Но вот незадача – по дороге, когда бежит к вроде как любимой женщине, “спотыкается” о скейтбордистов. И вот она возможность закрыть детский гештальт (к слову, возможность была давно, а не внезапно появилась по дороге к Саре). Что же выбрать?

Ему не нужна Сара. Его энергия направлена на себя и на игрушки. Он не видит другого человека как отдельного человека. Сара, да и любая другая женщина, это лишь удовлетворение потребностей – в любви, заботе, принятии, признании и т.п. В конце концов, в деньгах.

Он не прощается с женой, не разводится, он сбегает от нее тайком. Если бы он добежал до Сары, он бы так же сбежал и от нее через какое-то время. Потому что не умеет справляться с трудностями, не умеет решать проблемы.

Не хочет решить вопрос с экзаменом (сдать или отказаться от профессии), не хочет адекватно решить вопрос с юношеской мечтой и скейтами (попробовать сначала попрактиковаться, вместо того, чтобы долго смотреть на других, а потом безрассудно прыгать с лестницы), не хочет адекватно решить вопрос с женой (поговорить, обсудить, прийти к договоренностям).

И вот после прыжка он уже не хочет сбегать от Кэти. Но почему?

Потому ли, что он исполнил юношескую мечту (“у тебя получилось, чувак” говорят подростки-скейтбордисты), нашел себя и теперь готов двигаться дальше по-взрослому?

Или, может, потому, что он теперь поломан и ему нужна не инфантильная подружка, а жена-мать, которая о нем позаботится?

Сара

Она не любит себя и не заботится о себе. И убегает от себя и своей жизни в фантазии и в заботу о ребенке, что вскоре становится невыносимым.

Она не пытается обустроить дом для себя, а лишь отхватывает себе небольшой уголок, в котором в итоге прячется от реальности в своей “прежней жизни”.

Она не нанимает няню для ребенка. Не нанимает даже после того, как понимает, что больше не может выдерживать весь день с дочкой.

Она не пытается встроиться в местную среду или найти себе подходящих друзей. Но убегает от реальности в фантазии, что она антрополог и лишь изучает жизнь местных.

Однако она не антрополог, и на самом деле это ее жизнь проходит на этой осточертевшей детской площадке.

Она не идет в прямую коммуникацию, в конфликт с мужем после того, как застала его с чужими трусами на лице. Да и вообще за весь фильм мы не видим, что у нее есть хоть какие-то отношения с мужем, кроме социальной маски (мы видим их в гостях, но не видим наедине).