Академия драконов. Золотая пыль

1

Я не помнила, как попала в свою комнату. Очнулась лишь тогда, когда Велизия плеснула мне в лицо прохладной водой.

– Что с вами, госпожа? – спросила она, рассыпаясь в извинениях и нещадно оправдываясь, говоря, что другого способа привести меня в чувство, не было. – Я напишу вашим родителям, и они заберут вас отсюда.

Горничная говорила с таким воодушевлением и праведным гневом, что напоминала вскипевший чайник, сердито бряцающий крышкой, Тот самый, что опасен только вблизи, а стоит отойти от плиты, и пар, вырывающийся из носика, уже не сможет причинить вреда.

Так и Велизия. Разве драконам интересны её возмущения? Да и родители, как бы тут со мной ни обходились, не рискнут прислать людей меня спасать. Ссориться с драконами не смеют даже богатейшие магические семьи столицы, чего уж говорить о провинции?! Да и дочь я у них, родителей, не единственная, чтобы рисковать из-за меня благополучием остальных…

Но Велизия, не вдававшаяся в подобные политические тонкости, пылала яростью, будто богиня мести Нитхур, ворочавшая огненные сковородки в подземных чертогах.

– Мне надо приготовиться к ужину, – произнесла я со вздохом. – Посмотри в расписании, когда и где он состоится.

Опаздывать и на это мероприятие я не имела права.

–В восемь, госпожа, – проворчала Велизия, недовольная, что я не поддержала её благородный порыв. – Малая Трапезная в главном корпусе.

Значит, часа через два. Отлично, за это время надо ещё придумать и фокус!

Драконы избалованы самой различной демонстрацией магических сил, поэтому надеяться поразить их, как минимум глупо. Надо хотя бы не опозориться, как я это сделала с господином Муром. Он так и намекнул: мол, выберете что-нибудь лёгкое, чтоб наверняка получилось.

Стоило подумать о кураторе, как я почувствовала, что краснею. Раньше никто не дотрагивался до моих губ, кроме Генри, и то я не позволяла ему излишней близости. А тут совершенно незнакомый человек, да ещё и куратор-дракон, почти поцеловал меня, но сделал это мимоходом, буднично, не вкладывая в прикосновение ни капли нежности или заботы.

Конечно, господин Мур спас меня, но это совсем не оправдание! Как же после всего произошедшего я буду смотреть куратору в глаза? То, что кажется милой глупостью для столичной модницы, в провинции расценивается как недопустимая вольность.

Зачем вообще он стал испытывать мой Магический Дар? И что будет, если сегодня вечером у меня не получится показать «незатейливый фокус»? С одной стороны, отправиться домой – это ведь то, чего я хотела. Генри уже мой, так что и дальнейшая игра не стоит свеч.

С другой – мне не хотелось уезжать, не почувствовав на себе, каково это быть адептом могущественной и закрытой Академии драконов. Сюда мечтают попасть все юноши империи, может, здесь я смогу укрепить магические способности, и никто не посмеет сказать Генри, что, выбрав меня, он пошёл на мезальянс.

– Велизия, сходи на кухню, – произнесла я, понимая, что даю горничной почти невыполнимое задание, но мне надо было остаться одной. – Или узнай у слуг, куда там они ходят, чтобы принести господам горячего молока. Только без пенки. Я просто без сил, мне надо собраться.

Для большей убедительности я опустилась в кресло, массируя виски. Велизия хотела что-то возразить, но я застонала и закатила глаза. Совсем как это делает матушка, когда не хочет продолжать неприятный разговор с отцом. Например, о слишком больших тратах на ленты и булавки.

Моя верная служанка только вздохнула и пообещала, что сейчас всё организует. Я кивнула и не произнесла ни слова, пока Велизия не ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я сидела в кресле, изображая больную, ещё пару минут. Вдруг горничной потребуется вернуться за чем-нибудь? Но в коридоре было тихо, и я решила, что пора действовать.

Метнувшись к неразобранному саквояжу, стоявшему у подножия кровати, оглядываясь на дверь, словно вор, извлекла из его недр две потрёпанные книжки. Те самые справочники по ведовству, что помогли мне с меткой.

Возможно, предосторожности были излишни. Хранить старые сказки никому не запрещалось, как и верить в них, но ведь в моём случае древние рецепты уже однажды сработали!

Чем не шутят боги?! Может, я найду на этих пожелтевших страницах и простенькое описание фокуса, о котором говорил господин Мур? Других вариантов у меня не было.

Я листала книги, вчитывалась в рецепты зелий, но все они были либо слишком сложны в приготовлении, либо требовали таких ингредиентов, которых не сыскать в округе и за два дня!

Потеряв счёт времени, я очнулась только от робкого стука в дверь.

– Минутку, пожалуйста! – крикнула я, лихорадочно пряча книги на дно саквояжа, как будто их там было затруднительно найти.

Накидав сверху сменного белья и туалетных принадлежностей, я мельком взглянула в зеркало, пригладив волосы, и бросилась открывать, сетуя на себя, что отправила Велизию незнамо куда.

Промедление казалось убийственным. Я боялась и думать о том, кто пришёл на этот раз и что он намерен со мной сделать. Выкрасить кожу в медный цвет?

Но за дверью ждал высокий немолодой слуга в ливрее ярко-красного цвета..

– Госпожа Иоланта Астрос, – произнёс он приятным голосом с лёгкой хрипотцой и поклонился. – Я принёс ваш багаж. И госпожа Мидара Гревес, проживающая за две двери от вас, прислала письмо.

И он с видом посланника королевы передал мне конверт.

В первые мгновения я растерялась. Что это, ловушка? Я не знакома с другими адептами, так с чего бы этой госпоже со знатной фамилией жаловать пришлую? И надзорники подозрительно долго проверяли мой багаж…

– Спасибо, – кивнула я и посторонилась, чтобы слуга смог внести мои чемоданы. На вид их будто и не трогали, впрочем, надзорники могут проверять вещи и не раскрывая их.

Слуга поставил чемоданы около окна и, поклонившись ещё раз, пожелал приятного вечера и удалился.

Письмо жгло руку и возбуждало любопытство. Сломав печать, я развернула сложенный вдвое листок белой бумаги, на котором очень аккуратным, почти каллиграфическим почерком было написано:

«Госпожа Иоланта!

Вы совсем не знаете меня, а я вас, но мы с вами почти соседи здесь, и там, откуда вы родом. Я из соседнего округа, из Освана, поэтому и пишу вам в надежде на приятельство или если всё удачно сложится, то и на дружбу.

Дело в том, что остальные две девушки родом из столицы, и на провинциалок, вроде меня и вас, не обращают внимания. Но это не самое худшее. Вы ещё сами убедитесь, что здесь принято заносчивость и гордыню почитать за добродетель и проявление высокородности.

О вашем приезде я узнала от своей горничной и в знак доброй воли хочу передать вам рецепт простенького зелья для приветственного фокуса. Возможно, вы и не нуждаетесь в нём, потому как имеете сильный Магический дар и, безусловно, сможете показать его на первом вечернем занятии.

Я не смогла, и это привело к тому, что остальные стали избегать моего общества, презрительно называя «слабородной». Почему же мне не помог это рецепт? – спросите вы и будете правы.

Всё просто. Тогда я о нём не знала. В Академии я уже больше двух месяцев и кое-чему научилась. А помочь вам желаю из добрососедских побуждений. И с робкой надеждой на дружбу. Быть одиночкой в Академии – удел сильных, но это заставляет меня всё чаще грустить о доме и сожалеть о метке, появившейся на плече.

С чувством глубокого уважения, Мидара Гревес.

P.S. Не старайтесь увидеться со мной до вечернего занятия. Здесь так не принято. Позже я подойду к вам сама».

2

Я всё раздумывала, можно ли доверять человеку, приславшему письмо и не решалась опробовать подаренный фокус. Вскоре пришла Велизия с чашкой горячего молока и с интересом уставилась на письмо, которое я ещё держала в руке.

– Это прислали вместе с чемоданами, – ответила я на немой вопрос и протянула бумагу горничной. – На, прочти. Не бойся, я хочу знать твоё мнение.

– Я не могу, – Велизия с ужасом посмотрела на письмо, опасаясь даже касаться его, и отступила на шаг, будто я предлагала ей что-то идущее вразрез с её представлениями о собственных обязанностях. – Вдруг на нём наложено заклятие от любопытного глаза.

Бороться с провинциальными суевериями – тяжёлая и неблагодарная работа, но сейчас мне было необходимо участие горничной, поэтому я настаивала.

Со вздохом поднялась на ноги и подошла к зеркалу, просмотрев на отражение письма.

– Ничего такого здесь нет, – категорично заявила я, повертев бумагу в руках так, чтобы она отразилась в зеркале с обеих сторон. – Бери и читай. Я приказываю.

Горничная немного успокоилась, но, видимо, тоже не особенно доверяла моему Магическому дару, потому что письмо взяла, но зажимала его лишь двумя пальцами каждой руки и не подносила близко к лицу. Заклятие, которое в простонародье называлось «от любопытного глаза» имело действие скорее унизительное, марая краской, светящейся в темноте, руки и лицо того, кому вздумалось нарушить тайну чужой переписки.

Пробежав взглядом строки, Велизия почтительно вернула бумагу мне, на всякий случай перекрестив пальцы и прошептав спасительный оберег. Слуги не обладали развитым Магическим даром, но знали кучу полезных в быту заклинаний. Например, как уберечься от наказания и господского гнева, или как извести в доме мышей.

– У вас, госпожа, и так наверное готова парочка отличных фокусов. Зачем рисковать и пользоваться чужим? – ответила горничная, склонив голову набок и сощурив глаза. – Вдруг это ловушка и кто-то задумал посмеяться над вами? Здесь народ недобрый. Я вон ходила за молоком, так еле достала. В главной кухне меня чуть пинками не погнали, а ведь и платье у меня чистое, из добротной ткани, и башмаки ухожены, из телячьей кожи, что ваша матушка на ярмарке в прошлом году купила. Не у каждой горничной есть такие!

Я махнула рукой, чтобы остановить поток жалоб Велизии. Иначе можно в нём утонуть, она со всеми подробностями примется рассказывать о своём нелёгком пути в поисках горячего молока и станет перечислять всех, с кем успела перемолвиться словом.

– Зачем же вы меня спрашивали, госпожа Иоланта, если и дослушать не желаете? Я сказала не то, что вы хотели бы услышать? – проворчала Велизия и с обидой повернулась ко мне спиной, склонившись над чемоданами, делая вид, что хочет немедленно заняться проветриванием вещей.

Но тут она попала в самую точку. Была у моей горничной такая черта: скажет неудобную правду с ехидством, не переходящим границы дозволенного, и угодит не в бровь, а в глаз.

Отмахнувшись от обиды горничной (не до неё сейчас было), я ещё раз прочитала рецепт зелья. Действительно, несложно. И молоко у меня уже есть, я восприняла это как своеобразный знак, что всё делаю правильно.

Растолчённый корень майорана я привезла с собой, он часто упоминался в зельях из моих старинных книг, как и листья тысячислова, неказистого растения, произраставшего высоко в Восточных горах.

– Велизия, мне понадобится сода, полевой цветок и два пера чёрного ворона, – сказала я, подойдя к горничной ближе и погладив девушку по спине. Та обернулась и, почёсывая подбородок, начала размышлять, где всё это достать:

– Сода на здешней кухне есть, даже идти в главный замок не придётся, зуб даю. А с вороном… Хорошо, госпожа, я найду то, что вам нужно. Вы вывезли меня из этой дыры, под названием Саклен, где добрая половина слуг и читать-то не умеет, я уж вас не подведу!

Засмеявшись, я обняла горничную. Не ожидая подобной милости, она покраснела и быстро высвободилась, утирая слёзы краем платка из простой грубой ткани.

– Полно вам, госпожа. Я не высокородная дама и никогда ей не стану, хоть матушка ваша и обучила меня грамоте. Да и, вообще, относилась так, будто я родная.

Теперь уже девушка не стеснялась слёз, которые капали на её большие руки, которые не раз утешали меня во время недавних любовных переживаний. Я достала свой платок из ткани такой невесомой, будто она была соткана из дуновения южного ветра. Матушка и тут постаралась и не поскупилась, чтобы никто в Академии не посчитал меня нищенкой.

Видела бы она местную публику, ярким представителем которой был Бертольд Вильямсон, поняла бы, что тратит деньги понапрасну!

Наплакавшись вволю, Велизия с таким же энтузиазмом принялась выполнять поручение. Пока я мерила шагами комнату и кусала в нетерпении губы, выглядывая за занавески во внутренний дворик, не идёт ли моя верная служанка, минуты тянулись ужасающе медленно.

А когда Велизия вернулась со всем необходимым, поняла, что уже опаздываю.

Зелье было готово за считанные минуты. Тренироваться мне не требовалось, за время разлуки с лордом Генри я поднаторела в этом деле и могла на внешний вид отличить удачное снадобье от непонятной бурды.

Фокус был простеньким. Достаточно вылить на живой цветок приготовленный настой, и он воспламенит его, превратив в живой факел. Больше никаких подробностей в рецепте не разглашалось, наверное, на этом всё. Но сейчас я не расстраивалась, всё равно ничего лучшего у меня не было!

Посмотрев на себя в зеркало перед самым выходом, я только вздохнула. Короткие волосы не хотели слушаться и лежать волосок к волоску.

Они вились от природы, но совсем немного, и в красивые локоны укладываться никак не хотели. Вот и получилось невесть что: несколько прядей торчали в стороны, будто патлы старой ведьмы.

Безуспешно воюя с ними, я потеряла пару драгоценных минут, а потом махнула рукой, выудила со дна саквояжа золотистый ободок и нацепила его, вмиг сделавшись похожа на малолетнюю ученицу. Зато выглядела вполне пристойно.

– Пожелай мне удачи! – попросила я Велизию и крепко-накрепко запретила ей провожать меня. Во-первых, здесь это не принято, о чём было указано в буклете, лежащем на столе, во-вторых, так мне будет спокойнее.

Ещё одной насмешки, боюсь, мне не перенести. Если здесь все такие, как этот противный Вильямсон, увидев меня в обществе служанки, адепты засмеются и приклеят титул «маменькиной дочки». Только этого не хватало!

Однако уже выйдя за порог комнаты, я пожалела о своём решении отправиться в трапезную в одиночку. Пока я шла, колени дрожали, и сердце колотилось, будто вот-вот выскочит из груди.

Но это не самое страшное. Пройдя в одиночестве заученным по карте маршрутом, я очутилась перед главным замком. Высокие шпили упирались в хмурое темнеющее небо, и флаги империи, колыхающиеся на ветру, казались зловещими призраками.

Другие адепты, торжественные и молчаливые, шли мимо меня по главной аллее и не обращали никакого внимания на провинциалку, застывшую с поднятым к небу лицом у подножия мраморной лестницы.

Это придало мне сил, и, вздохнув, я поспешила внутрь, отбросив на время все печали и сомнения.

1

К счастью мои самые большие страхи не сбылись. Малая трапезная едва вмещала тридцать человек, значит, все адепты и преподаватели Академии даже при большом желании здесь не поместились бы.

Я ожидала увидеть мрачный зал с высоко парящими под сводчатым потолком летучими огнями, освещающими каменные палаты. Воображение дорисовывало деревянные столы безо всяких скатертей, убогие миски и похлёбку на овощном бульоне, поблёскивающую в свете магических шаров каплями растительного жира.

Словом, аскетичное существование адепта, призванное напомнить ему, что плоть вторична, а устремление духа к знаниям важнее жизненных удобств.

Реальность оказалась гораздо мягче и приятнее. Малая трапезная была небольшую, почти свободной от мебели комнату, стены которой пестрели красивыми гобеленами с изображениями драконов в полёте, но всё это я отметила позже.

Длинный стол, изгибающейся буквой «П», был накрыт белоснежной ажурной скатертью и заставлен изысканными яствами, которые я видела дома только по большим праздникам. В высоком камине, напоминающем пасть огнедышащего монстра, весело потрёскивали дрова. Однако и это я заметила не сразу.

Когда я вошла, все находящиеся в трапезной обратили головы в мою сторону, разговоры разом стихли, заставив застыть на пороге, не зная, что делать и как себя вести.

Наверное, так бы так и простояла, опустив глаза, невесть сколько, если бы не господин Мур, внезапно очутившийся рядом и взявший меня за руку.

– Разрешите представить вам, господа и дамы, госпожу Иоланту Астрос. Кандидата в адепты Академии, – произнёс он так громко, будто объявлял императрицу.

Я позволила себе поднять глаза и поклониться длинном столу в самом конце зала, за которым сидели четверо: двое мужчин и дамы. Все они были одеты в синюю униформу Академии, с той только разницей, что на груди и плечах имели знаки отличия, гораздо более приметные, чем те, что носили обычные адепты.

Ярко-оранжевый овал, внутри которого распускал крылья фантастический огненный сокол, считающийся мифическим предком летающих ящеров. Легенды, которые я смогла найти, говорили, что Смеаргл, так звали сокола, умел не только превращаться в человека, но и находясь в этом слабом обличии, одним прикосновением испепелять противника.

– Пойдёмте, только медленно, – услышала я бормотание куратора и очнулась от дум. Снова я не вовремя нырнула в воспоминания и затерялась в раздумьях!

Рука дракона была тёплой и мягкой, я чувствовала её силу, и это придавало решимости. В крепком пожатии я черпала смелость, которой сейчас мне так не доставало.

Поэтому глядя только вперёд, сделала первый шаг. Потом ещё один и ещё. Каждый последующий давался легче предыдущего, будто я притерпелась к раскалённым углям, рассыпанным в моём воображении на ковровой дорожке.

Одна из дам, сухая и немолодая, осанке которой позавидовали бы все красавицы Саклена, неторопливо поднялась с места, пригладила тёмные волосы, собранные в идеально гладкий пучок, и вышла из-за стола, сцепив короткие пальцы в замок.

Она была ростом с мою мать, то есть ниже меня на голову, но сейчас я, стоя у подножия возвышения, на котором находился стол преподавателей, чувствовала себя насекомым, случайно попавшим на пир гигантов.

– Рада вас приветствовать, госпожа Астрос, в сердце нашей Академии, – произнесла она простуженным, но тем не менее мелодичным голосом, в котором я уловила уважительные нотки и скрытую радость. – Давно мы не приветствовали в этих стенах новую драконицу. Признаться, я уже отчаялась и не мечтала, что девушки смогут заполнить флигель малой башни, хотя когда сама была на вашем месте, дитя, мы едва помещались в башне. Как декан вашего факультета желаю вам усердия и впечатляющих успехов.

– Благодарю вас, госпожа, – пролепетала я, склонив голову и не смея поднять глаза. – Я буду стараться.

– Меня зовут Патриция Моррисон, мы ещё не раз побеседуем с глазу на глаз, – всё это было произнесено вполне доброжелательным тоном, но если бы я не чувствовала рукопожатия куратора, придававшего силы, то вздрогнула бы от безотчётного страха.

Всё внутри кричало о том, что этой дамы стоит серьёзно опасаться. Никогда ранее я не ощущала ничего подобного, этого чувства оглушённости, дурного чёрного сна, в котором всё, что ты можешь, вжать голову в плечи и постараться не дышать, надеясь, что беда пройдет мимо и не затронет красным кровавым плащом.

– Садитесь на место, госпожа Астрос, – произнёс басистый голос, принадлежащий высокому мужчине в очках, не имевших оправы.

Голубые глаза поблёскивали сквозь тонкие стёкла полулунной формы. Раньше я никогда не видела ни у кого ничего подобного, казалось, господин за столом – единственный обладатель стёкол в виде полумесяцев.

Куратор снова чуть заметно стиснул мою руку, заставив оторвать взгляд от говорившего. Тот одобрительно кивнул мне и встал, взяв со стола маленький золочённый колокольчик.

Патриция Моррисон, не спеша и не суетясь, будто зная, что никто не посмеет её поторопить, вернулась на место. Настала пора сесть за стол и мне.

Господин Мур, к счастью, подвёл меня к тому краю, за которым поодаль от остальных расположились трое девушек, и, поклонившись, выпустил мою руку.

Лишившись поддержки, я испытала острое чувство утраты, будто меня покинули посреди леса, полного диких зверей. В душе всколыхнулась обида, но я тут же подавила столь неуместные эмоции.

Никто не обязан меня опекать, надо учиться выживать в лесу самой, в одиночку. Здесь не принято помогать, допустимо только смотреть, найдёт ли жертва верную дорогу или нет. «Каждый должен нести ответ за свои проступки», – ведь так говорил Берт Вильямсон?

Кстати, его среди присутствующих не было заметно. Только трое девушек и семнадцать адептов-мужчин, которые, судя по смиренным взглядам, они тоже были напуганы не меньше моего.

– Прошу вашего внимания, уважаемые, не побоюсь этого слова, последователи! – начал говорить высокий мужчина с очками-полумесяцами, и всё внимание устремилось на стол преподавателей и на его внушительную фигуру крепкого солдата, не раз с честью носившего мундир императорских войск.

Так мне почему-то показалось, и я снова поймала себя на том, что почти не сомневаюсь в собственных предположениях.

– Вы все лишь недавно присоединились к нашему братству, и как ректор Академии, а моё имя, вероятно, известно вам, я хочу официально приветствовать каждого нового члена нашей семьи. Для тех же, кто пока не знаком с нашими порядками, представлюсь. Моё имя Джэйд Трентийский, первый магистр Ордена драконов.