Невеста опального принца

1

Всё это началось в тот день, когда я погибла.

Вернее, за три дня до этого, не могу сказать «радостного события». Вот не хотела я идти к бабке-гадалке, как чувствовала!

– Ну за компанию! – ныла моя подруга Нина, которая была одержима идеей, что всё её любовные переживания только из-за напущенной порчи. Или венца безбрачия.

– Сама посуди, – рассуждала она с самым серьёзным видом. – Не может же быть так, что к тридцати годам никто мной всерьёз не увлёкся. Я что, уродина?!

Нина не была уродиной, а совсем наоборот. Умницей, красавицей, с собственным жильём и машиной. Проблема была в ином: она слишком жаждала сходить замуж. Это навязчивое желание было написано у неё на лбу, поэтому отпугивало кавалеров.

Но сказать это вслух было бы неприличным, да и бессмысленным. Во-первых, подруга бы только отмахнулась, мол, любая приличная дама в её возрасте хочет замуж, а не просто так, в постели покувыркаться.

Во-вторых, Нина как раз и кувыркалась в каждым встречным, а потом удивлялась, почему через неделю они все сводили отношения на нет.

– Не все, с Денисом мы жили десять лет!

Оставалось только закатывать глаза и надувать щёки, чтобы не выругаться.

Помнила я этого Дениса. Слащавый мальчик-карьерист использующий Нину как домработницу и любовницу в одном флаконе! Но я помалкивала, потому что Нина сразу заводила пластинку «у тебя самой развод за плечами».

– И что? Сейчас восемьдесят процентов пар разводятся! Мы и прожили-то вместе месяца два, –  меланхолично замечала я, но подруга твердила, что это всё от порчи.

Раньше она верила в карму, но когда Нине её почистили. а заодно и карманы с банковским счётом, подруга поняла, что надо обращаться к своим суевериям, а не иноземным.

– Она и тебе поможет. Витю вернёт, – вкрадчиво сказала Нина, видимо, исчерпав аргументы. – Ну, Лиза, прошу! Это очень могущественная знахарка, к ней только по рекомендации попасть можно. Я сама боюсь до жути.

– Я тоже. Не буди лихо, пока оно тихо, – ответила я, глядя в глаза подруге с самым серьёзным видом. Взывать к разуму, одурманенному эзотерикой, логикой бесполезно.

– Она и тебе поможет. Не хочешь мужа возвращать, ну и фиг с ним. Другого приманим. Богатого и щедрого. Молодого, прям принца на белом коне. И серьёзного, умного, порядочного, как ты хочешь!

Тогда я не обратила внимания на эти слова, посчитав их бредом. Нина убеждать умела, к тому же она сильно выручила меня после развода, когда бывший выкинул меня из совместно-нажитой квартиры, обманом переоформив её на свою мать. Судились мы с ним до сих пор, время шло, адвокаты тянули деньги, а воз и ныне оставался там.

Нет, суд постановил, что я могу пользоваться помещением, пока не вынесено окончательное решение. Но видеть рожу бывшего совсем не хотелось, да и замки гад менял каждый раз, когда я решалась воспользоваться этим своим правом.

На самом деле сейчас я не хотела новых отношений. Мне всего двадцать восемь, успею и замуж выйти. Да и есть ли в этом смысл? Детей всё равно не будет.

– Ладно, только один раз. И ненадолго, – согласилась я, ещё не зная, как круто поменяется моя судьба.

2

Знахарка оказалась не намного старше нас с Ниной, но это никого не смущало. Ни людей, терпеливо ожидающих в коридоре, ни седовласых помощниц гадалки, проворно угощающих ожидающих чаем с баранками.

– Анастасия всем поможет, – приговаривали они. – Кому советом, а кому и делом. Это уж как ей видней.

Дела у знахарки, должно быть, шли блестяще. Она принимала в подмосковном двухэтажном особняке, первый ярус которого был переделан под офис, и включал просторную гостиную с мягкими диванами и креслами для посетителей, а также молельный зал, больше похожий на танцевальный, чем на тот, где старались исполнить прошения с помощью высших сил.

Наша очередь подошла почти сразу, что вызвало удивление у сидящих и ожидающих своей очереди не первый час, но громко возражать никто не стал.

– Анастасия говорит, дело у вас срочное, – одна из седовласых помощниц обратилась к Нине, когда ты назвала себя. Подруга сразу надулась от осознания собственной важности и с видимым превосходством посмотрела на меня. Мол, я же говорила!

– Следуйте за мной. – Сухонькая женщина неопределённого возраста повернулась к нам спиной и, не оглядываясь, быстро засеменила по коридору.

Мы с Ниной переглянулись, и подруга ухватила меня за запястье, наверное, чтобы я не отстала и не передумала.

– Ух, как повезло! – услышала я её шёпот, и уже через минуту мы стояли у резной деревянной двери с резиновым ковриком у порога. Таким, какие продают в магазинах «Всё по пятьсот».

– Снимайте обувь и проходите. Анастасия вас ждёт, – грозно произнесла прислужница и вернулась в гостиную.

– Ты первая, – подтолкнула меня Нина, и я только вздохнула. Надо было не отказывать прямо, а выдумать какое-нибудь срочное дело, но теперь-то чего пятиться!

Я постучала два раза и открыла дверь, не дожидаясь голоса прорицательницы. Нам же сказали входить, так зачем у двери топтаться?!

 Молельный зал оказался просторной комнатой и был весь увешан зеркалами,  Посреди него стоял диванчик, совсем низкий, на нём, поджав ноги, сидела молодая женщина с ярко-рыжими волосами и красными губами. Волосы явно крашеные, а губы подкачаные.

Туника с модным орнаментом и накладными карманами,  оголённые изящные щиколотки и копна мелких кудряшек – Анастасия меньше всего походила на знахарку, скорее на содержанку высокопоставленного чиновника. Впрочем, одно другому не мешало.

– Идите скорее, мне ещё долго работать, – с оттенком усталой обречённости произнесла она и указала на два табурета напротив.

Мы покорно сели, сложив руки на коленях, и Нина принялась долго и обстоятельно рассказывать о своей беде. Через пять минут Анастасия закрыла глаза и подняла указательный палец.

– Ничего не выйдет. Одинокая ты будешь, как перст. В религию ударишься, собак подкармливать в приюте будешь, но ни мужа, ни детей не вижу. Разве только решишь судьбу поменять, – вздохнула знахарка и открыла глаза, уставившись на побелевшую Нину.

– Разве это можно? – выдохнула подруга, и мне захотелось немедленно увести её отсюда. Будет ещё какая-то размалёванная прости господи обижать подругу, которая и так мимо чужой беды никогда пройти не могла!

– Можно. Уезжай за границу. В Африку. Зайди на сайт знакомств и найди там себе мужа. Он сам тебе напишет. Его семья тебя примет, жить будешь в достатке, детей родишь пятерых, но двоих девочек потеряешь.  Я всё тебе сказала. Хочешь такой судьбы – бери. Нет? Оставайся с тем, что и так придёт.

– Спасибо, мы пойдём. – Я встала первой и чуть ли не силой заставила подняться и Нину. – Как-нибудь сами проживём.

– Проживёте, да не все, – усмехнулась Анастасия и достала из кармана пачку ментоловых сигарет. – Ты умрёшь послезавтра, Елизавета.

– Это вы говорите, чтобы я вам заплатила? – засмеялась я, но в душе почувствовала, что скорее дам этой хрупкой кукле в морду, чем открою кошелёк. Я, конечно, девица цивилизованная, но сейчас считала мордобитие оправданным. Будет знать, что квакать и когда!

– Сейчас не заплатишь. Сегодня тебе весточка от мужа придёт, а затем и сам он. Скажет, что помириться хочет, только ты не верь, он уже договорился, чтобы тебя проучили, да только перестараются учителя. Хотя, если тебе хочется быть жертвой группового изнасилования, я умываю руки. Приходи сюда завтра, скажем, в семь. И ты сможешь и жизнь сберечь, и отомстить обидчику.

Анастасия говорила всё это так спокойно, будто пересказывала сюжет сериала, просмотренного накануне.  А потом достала зажигалку и прикурила.

Ни слова не говоря, я повернулась и потянула Нину к выходу.

– Вот сучка! – прошептала подруга, когда мы снова оказались в полутьме пустого коридора. Сказала, а сама оглянулась по сторонам, не слышит ли кто. – Лиза, прости ты меня дуру доверчивую. Это просто какая-то садистка! Только полугодовые сбережения зря просрала, лучше бы в Тай сгоняла!

Я продолжал молчать до того, как мы сели в мою машину. Нина тоже замкнулась в себе, так что путь обратно проделали молча. Я включила радио и поймала себя на мысли, что хочу закурить. Бросила два года назад, думала, всё, отпустило, а нет, старые грехи не забываются!

– Думаешь, стоит? – спросила меня Нина, когда я подъехала к её дому. – Конечно, я не верю, но зарегистрироваться на сайте несложно.

– Как хочешь, но больше никогда не проси меня пойти с тобой на подобное, – фыркнула я, всё ещё злясь то ли на себя за то, что согласилась, то ли на Нину, что уговорила и сейчас пытается следовать полученным ценным указаниям шарлатанки.

– Ну прости. Не злись. А ты не боишься? – внезапно она повернулась ко мне с затаённым страхом. Так смотрят на покойника, когда боятся, что он сможет ожить.

Если бы! Я бы дорого отдала, чтобы мои родители не погибли в автокатастрофе, хотя это и случилось больше пятнадцати лет назад, а рана всё не затягивалась. Особенно, если учитывать, что виновный выжил и ни капли не пострадал. Ни во время, ни после.

– Я не боюсь смерти. Когда-то боялась, но авария отбила страх, – сказала я совершенно искренне. Нина была одной из тех, кому я могла сказать такое прямо в лицо.

 Она знала всю историю моей семьи  и то, что я при живом родном дяде, брате моего погибшего отца, по вине которого и случилась авария, оказалась в детдоме. И почти лишилась наследства.

– Давай, спокойной ночи, и прошу тебя, Нина, больше не делай глупостей! – сказала я немного наиграно и с фальшивой улыбкой, надеясь, что в темноте салона это не будет слишком заметно.

– Ок, люблю тебя.

Нина полезла с обнимашками, и я искренне похлопала её по спине.  Дома оказалась я уже за полночь, заехала в магазин и купила бутылку шампанского. Конечно, я не верю, что жить мне осталось два дня, но бокальчик-другой никому не повредит!

3

Однако на следующий день события сложились точно таким образом, как и предсказывала Анастасия. Поэтому уже вечером я снова оказалась в её подмосковной резиденции.

Шла, и сама себя ругала. Ну как можно верить?! Наверное, она в сговоре с моим мужем, вот и ответ. Логичный и ясный. И никой мистики.

Сейчас выскажу всё, что думаю, и всё-таки плюну ей в лицо. Меня провели в гостиную, на этот раз абсолютно пустую, те же самые седовласые помощницы приказали ждать, пока Анастасия освободится, и я покорно села. Не для того я проделала дальний путь, чтобы уехать не поговорив.

Вскоре одна из женщин сказала, что я могу проходить туда, где была вчера. Дорогу я знала и даже обрадовалась, что меня никто не провожает. Без свидетелей лучше.

– Сколько вам заплатил мой муж? – спросила я с порога. На этот раз знахарка, одетая и причёсанная, как и вчера, стояла спиной к самому большому зеркалу. Я посмотрела в него, и на миг показалось, что моё лицо абсолютно неживое. Застывшая маска покойника.

Я моргнула, и наваждение исчезло. Надо бы вести себя осторожнее и ничего здесь не пить и не есть. Мало ли что подсыпают клиентам в чай услужливые помощницы этой ведьмы!

– Нисколько.

Ответ был ожидаем.

– Но вы заплатите мне всем, что имеете, Елизавета. Вам оно теперь ни к чему.

Анастасия встряхнула волосами и улыбнулась. Робко так, будто хотела понравиться и извиниться за то, что вынуждена говорить неприятные вещи.

– То есть я умру в любом случае? – спросила я, услышав, как помимо воли дрогнул голос. Смерть сейчас не входила в мои планы, да ещё и такая! Если верить шарлатанке, пора задуматься о том, как всего избежать.

Я не верила. Но задумалась.

– Да, – ответила она так просто, будто речь шла не о человеческой жизни, а лишь о каком-то хозяйственном деле, избежать выполнения которого никак не удастся. – Но я могу дать вам другую жизнь и новое тело.

О, это уже что-то новенькое. Надо бы сразу догадаться, что Анастасия не только мошенница, но и больная на всю голову.

– Нет, благодарю. Мне и этого тела хватает, – произнесла я как можно дружелюбнее и попятилась к двери, не делая резких движений. Поворачиваться к умалишённой спиной не было никакого желания.

Она продолжала стоять и смотреть на меня, прищурив глаза, а потом снова достала из кармана пачку сигарет, подцепила краем ногтя одну, да так и застыла.

– Ты должна выжить. Помнишь, именно это сказала тебе мать за пару секунд до той аварии. Как она цеплялась за тебя, желая прикрыть своим телом? Конечно, помнишь. Это снится тебе каждую полную луну, если не заглушаешь сны антидепрессантами. Уверена, что хочешь уйти? Мне нужно твоё согласие, а тебе – новая жизнь. В этой сделке не будет проигравших.

Анастасия, или как там её зовут, говорила вполне разумно и обстоятельно, рассуждала обо всех рисках и о том, как собирается их минимизировать, с выправкой банковского работника, привыкшего работать с кредитами, выдаваемыми юридическим лицам. Разумеется, если не вникать в смысл её слов.

– Та девушка всё равно решила покончить с собой, так что ты легко займёшь её тело, – заключила она и тяжело вздохнула. Разве что пот с лица не отёрла. Но на диван присела и указала мне на кресло напротив.

– Спрашивай, но не слишком долго, разговоры отнимают у меня силы, а обряд нужно провести уже в полночь. Сегодня.

– И я должна переписать на вас имущество? Квартиру, машину, счёт в банке, дачу?

Я сидела и загибала пальцы, время от времени проверяя, смотрит ли собеседница. Она томно прикрыла глаза и кивнула после того, как я замолчала.

– И как это можно сделать технически? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Просто. Нотариус ждёт в соседней комнате.

Понятно, значит, всё-таки не больная на голову, а мошенница. Весьма наивная.

Кто же станет переписывать имущество в обмен на историю о параллельном мире, где живут маги и колдуны. А также прекрасная дева, предпочитающая смерть замужеству с принцем. Прямо скажем, фантастическая сказка.

– Я покажу тебе кое-что. Но на этом всё. Больше уговаривать не стану. Да и не стала бы вовсе, если бы не нуждалась в тебе. Видишь ли, – Анастасия склонила голову набок и улыбнулась. Сейчас она была похожа на Лису Патрикеевну из детской сказки, обольщавшую сладкими речами простосердечных зверей.

– Ты должна была умереть. А смерть не прощает нарушения планов. За тобой тянется шлейф из мёртвых цветов. Ты его не видишь, а я – да. Даже если завтра ты останешься жива, что маловероятно, смерть придёт за тобой в следующем году. Вспомни, после той аварии ты раз в год подвергалась серьёзной опасности.

Об этом я вспоминать не любила и списывала всё на карму, невезучесть и депрессии. Бесконечные пневмонии с осложнениями, раз заболела корью, да так, что почти ослепла, потом мыла окна и чуть не вывалилась из окна.

Многое было. И всегда приходилось на зимнюю пору, поэтому я  ненавидела снег, Новый год и всё, что напоминает о холоде.

Никогда не забуду запах ломаного металла, кровь на белом покрывале января и запах гари в морозном воздухе!

И вот теперь смерть решила прийти осенью. Не дождалась первых заморозков!

Пока я раздумывала, Анастасия прошла к шкафу и открыла дверцу. Обычно в таких хранят одежду, но знахарка достала оттуда круглое зеркало, размером с юбилейный торт.

Она обращалась с ним так бережно, несла, вытянув руки перед собой, будто это была не деревянная рама, а корона. Наконец зеркало было водружено с поистине царским апломбом на туалетный столик, стоявший тут же.

– Протяни руку!

Я подчинилась, любопытствуя, что будет дальше, и эта ненормальная кольнула меня цыганской иглой, что прятала в руке. Я вскрикнула и отдёрнула руку, но капля крови пролилась на зеркальную гладь.

После чего произошло нечто совсем невероятное. Я пригляделась к зеркалу, до этого остававшемуся неподвижным, и увидела, как с той стороны стекла на меня пристально  смотрит незнакомая девушка в старинном платье.

Первое, о чём я подумала: жалко, что у такой красавицы с правильными чертами лица крупный нос-рубильник. Весь аристократизм портит, и даже бледная кожа и ясные глаза не спасают ситуации.

А что подумала красавица, я и так поняла. Она вскрикнула, картинно закрыла лицо руками и зарыдала. Наверное, не нашла во мне ни капли аристократизма, хотя нос у меня был аккуратным. Ну, фигура, конечно, по меркам средневековых стандартов, наверное, слишком бодипозитивна, зато грудь не первого размера, как у некоторых.

Между тем Анастасия накинула белоснежную ткань, похожую на больничную простыню, на зеркало, и я пришла в себя. Всё-таки что-то со мной не то, иначе как объяснить, что я всерьёз поверила в эту девушку с экзальтированным взглядом святой мученицы?!

– Ты встретилась с ней на Мосту. Так называется место или предмет, который существует одинаково в нескольких мирах, – пояснила Анастасия, улыбнувшись и приблизившись ко мне на расстояние протянутой руки.

Если бы не тот бред, который она говорила, можно было бы подумать, что мы подруги и беседуем о светских глупостях и общих знакомых.

– Присядь, я расскажу. На самом деле вы не очень похожи с Арисой Офосской, так зовут эту девушку. Однако не знаю почему, но вы способны поменяться судьбой. На Мосту встречаются только те, кто должны заменить друг друга.

Анастасия села на диван и жестом подозвала меня занять место рядом.

– Не бойся, Елизавета. Ты справишься. Вот тебе входные данные, всё, что мне удалось о ней узнать: Ариса – девушка чувствительная, склонна к депрессиям, религиозна и меланхолична. И она задумала завтра себя убить.

– Да? Почему? – машинально спросила я, обдумывая, как бы заговорить хозяйку и сбежать.

– Несчастная любовь. Она узнала, что жених не любит её, – на губах рыжеволосой мошенницы промелькнула снисходительная улыбка. Моя собеседница явно предпочитала чужое имущество всем разговорам и чувствам.

– Бесприданница?

– Напротив, её отец – приближённый бывшего короля и нынешней королевы.

– Откуда вы это знаете? – я попыталась улыбнуться как можно обворожительнее. Надеюсь, не перестаралась.

Сейчас я её заболтаю и незаметно приближусь к окну. Первый этаж – кости не переломаю, решёток нет. Распахнуть створку и выпрыгнуть на кусты – дело нескольких минут, а там побегу со всех ног. Конечно, всё это годится только для голливудских боевиков, но чем чёрт не шутит?!

Анастасия томно поднялась и подошла к секретеру, стоящему в дальнем углу. Пока знахарка открывала ящик и возилась с бумагами, у меня мелькнула мысль подкрасться и дать ей по голове, но рыжеволосая бестия тут же обернулась и улыбнулась так, будто догадалась о моём намерении.

– Подпиши вот здесь!

На столик легли бумаги. Дарственная. Понятно, побег отменяется. Хотя я потом смогу доказать, что меня заставили подписать бумаги. И Нина подтвердит.

В лице наклонившейся ко мне Анастасии промелькнуло что-то хищное. Я поставила аккуратную подпись. Такую, какой никогда не расписывалась прежде.

– А вам-то какая польза от этого обмена душами? – спросила я.

– Я получаю деньги и силы той, что и так должна умереть. Да не твои, не переживай! Видишь ли, Ариса – хороший эмпат. Теперь я тоже буду чувствовать эмоции других. И деньги мне тоже не помешают. Удачи тебе, Елизавета!

Анастасия, не выпуская моей руки, подвела меня к лежащему зеркалу, в котором я видела незнакомку. И не успела я что-либо сказать, как она сдёрнула с него покрывало и толкнула меня в спину.

То ли удар был таким сильным, то ли я неудачно подвернула ногу, но полетела прямо на зеркало. «Сейчас упаду и поранюсь. Вот и смерть моя», – подумала я, но каким-то чужим голосом, почему-то оказавшемся в моей голове.

Я упала, но не разбилась. И осколков не было. С силой врезалась в холодную тёмную воду и от неожиданности глубоко вдохнула.

4

Мне снилась беззвёздное небо, в котором плавали синие тени, лишь потом я поняла, что это и не ночь совсем, а вода.

«Прощай, мой принц! Ты вряд ли вспомнишь о моей безгласной тени, но пусть останется на память мой локон», – крутились в голове слова, и я точно знала, что сама их и написала. Совсем недавно, роняя слёзы на равнодушную бумагу.

Я медленно, но верно задыхалась, хотя страха и не было. Будто я уже умерла, а значит и бояться больше нечего. Остаётся только заснуть, что я и сделала.

– Её милость очень слаба, – услышала я спокойный женский голос, раздавшийся неподалёку, и открыла глаза.

За резным решетчатым окном было совсем темно, высоко под белоснежным потолком висели светящиеся белые шары, похожие на шаровые молнии, только гораздо более тусклые. Света они давали столь мало, что я разглядела лишь, что лежу  на кровати с полупрозрачным балдахином.

Пусть не сразу, преодолев головокружение и слабость в ногах и руках, но я села на постели. Тело не слушалось, я казалась самой себе куклой, подвешенной за ниточки, и это ощущение чужеродности лишь усиливало желание подчинить себе его.

Длинная светлая рубашка доходила до щиколоток и лишь мешала мне овладеть телом полностью. Я задрала её до колен и откинула волосы назад. Длинные тяжёлые и чёрные, они тоже были чужими.

Я не привыкла к такой гриве, к тому же в комнате было жарко и душно, мне захотелось немедленно стянуть пряди в хвост или поднять, чтобы они, словно змеи, перестали струиться по спине от малейшего движения головы.

Зрение окончательно прояснилось, и я смогла разглядеть, где нахожусь.

Дамская спальня была обставлена богато, и явно принадлежала особе, не задумывающейся о том, как заработать себе на кусок хлеба. Но главного я так и не обнаружила – зеркала. Мне всё ещё казалось, что я сплю, да вот только проснуться никак не получалось.

Почему-то я верила, что стоит посмотреть в зеркало, как всё сразу встанет на свои места. Я проснусь в своей панельной двушке и позвоню Нине. Мы вместе посмеёмся над странным сном и бредовыми предсказаниями, окажется, что никакой Анастасии и в помине не существует, да и Нина не собиралась бегать по прорицательницам.

Только я сумела встать на ноги, держась за спинку кровати, как за спиной распахнулась дверь, и тишину спальни, разрезал густой бас:

– Ариса, слава Богине, ты жива!

Я  обернулась на голос, сопровождаемый женским визгом, и увидела на пороге двоих: статного плечистого мужчину с аккуратной бородкой, одетого по средневековой моде, и даму средних лет в простом, но добротно сшитом платье тёмного цвета, более приличествующему экономке, чем богатой особе.

Мужчина, на вид лет пятидесяти, не дожидаясь моего ответа, подошёл вплотную и со всей добросердечностью влепил пощёчину. Да такую, что я рухнула на постель, держась за левую щёку и надеясь, что мужлан не вывихнул мне челюсть.

Будь я всё ещё я, устояла бы, но с такой хрупкой комплекцией и овладевшей мной слабостью это было невозможно. Вот только поднимусь и дам отпор.

– А ты вон! – гаркнул он на экономку, и та, покосившись на меня, поклонилась и молча удалилась, прикрыв дверь.

– Как ты посмела, мерзавка?! Ты понимаешь, что вся семья на тебя рассчитывает. Плохо знаешь дочерний долг, так я тебе сейчас о нём напомню!

Меня подняли и влепили пощёчину по второй щеке. Было не столько больно, сколько унизительно. Кожа горела, я закусила нижнюю губу, чтобы сдержать стон боли.

– За что только меня Боги наказывают! Всегда верой и правдой служил своей стране и королю! Сыновей нет, единственная дочь, да и та умалишённая, но это бы ещё полбеды. А непокорности не потерплю!

И снова крепкие руки отца Арисы повернули меня и грубо поставили на ноги, чтобы я смогла в полной мере насладиться его раскрасневшимся и перекошенным от гнева лицом.

– Все эти месяцы я смотрел сквозь пальцы на то, что ты так ничего путного и не узнала о планах принца Леннарда, так ты, тварь неблагодарная, ещё и решила утопиться. Ох, надо было удавить тебя в детстве, глядишь, твоя мать и родила бы ещё кого, а не чахла над твоей колыбелью!

Я насуплено молчала, потому что в голове роились десятки чуждых мыслей. «Он сердится», «что я наделала», «надо умолять о милости» и прочая чушь, подходящая вечным жертвам обстоятельств.

Зато встряска мужлана, именовавшего себя отцом Арисы,  пошла мне на пользу. Я наконец почувствовала, что в полной мере овладела этим телом и готова дать отпор.

– Отпустите меня, милорд, – произнесла я как можно высокомернее, и это возымело действие.

Правда, оставшись без поддержки, я чуть было не рухнула обратно на постель, но вовремя схватилась за спинку кровати и удержалась на ногах.

– Ишь, как заговорила! – фыркнул мужчина, но посмотрел с одобрением. – С принцем бы так разговаривала., глядишь, и взяла бы этого рохлю в оборот!