Согласишься стать жертвой?

Снег. Здесь везде был снег. Много снега. Овальная поляна, притаившаяся между сосен, вся укрыта снегом, сосны, могучие, величавые, принарядились в тяжёлые снежные шапки, деревянный дом под ними, у самого края поляны, и банька чуть поодаль, буквально утонули в пушистом снегу, только дорожка от дома к бане была заботливо расчищена.

А над притихшим лесом висит пуховым мешком тяжелая снежная туча, вот-вот лопнет её натянутый край и повалятся снежные перья, стирая остатки красок, раскрашивая мир белым. Нежилое это место, нехорошее. Страшное даже. И тишина над лесом неестественная, неправильная, такая, что и прислушиваться станешь – не услышишь ни звука. Ни птиц, перекликающихся не слышно, ни зверья лесного. И ни следочка вокруг – куда не кинь взгляд, кругом лишь нетронутый и неестественный ослепительно-белый снег.

Человек стоит прямо посередине поляны, утопая в рыхлом снегу едва ли не по колено. Он настороженно прислушивается, окидывая зорким взглядом кромку леса. Никого. Ничего. Лишь тишь, такая, что вот-вот барабанные перепонки лопнут от глухой неестественной тишины. Здесь будто остановилась жизнь – ни зверья кругом, ни птиц, ни людей, деревья стоят притихшие, будто нарисованные, и только человек на поляне живой.

Опасность. Он ощущает её всем телом, чувствует, как под пушистой, меховой шапкой топорщится короткий ёжик волос, а по позвоночнику будто муравьи бегут, ранят кожу ледяными лапками, промораживают насквозь.

Опасность. Он боится шелохнуться, чем-то невольно выдать себя, своё присутствие в этом неживом мире, он почти не дышит, боясь нарушить тишину, ему кажется, даже стук сердца может поспособствовать началу чего-то страшного, тому, что вот-вот должно произойти. Сердце бухает в груди набатом, так громко в этой неестественной тишине, так невыносимо громко, зло, притаившееся где-то поблизости, не может не слышать его стук, не может не чувствовать пульсацию горячей крови, а главное, живое тепло в этом снежном холодном мире. А значит, вот-вот проявит себя, вот-вот покажется лихо, из-за сосны ли вынырнет, из-за избушки ли…

Человек поднимает голову, смотрит на снежную тучу, понимает, что ещё пара минут и на лес упадет метель. А он застрял тут, в снежной пелене, и как выбраться, понятия не имеет. Казалось бы, чего уж проще, просто взять и пойти, полсотни шагов, и ты уже возле дома, а там печь, тепло, там безопасно. Хотя, какая печь, дым-то из трубы не идёт! Дом тоже выглядит нежилым. Взять и пойти… Зайти в дом, растопить печь, пусть не сразу, но дом наполнится теплом, затрещат дрова в топке, заметается за дверцей рыжее пламя, запляшет по сухим поленьям, в комнате сразу станет уютно и безопасно… Но нет, нельзя, стоит шелохнуться, и мир придёт в движение, наверное… наверняка…

Гул под ногами он скорее почувствовал, нежели услышал. Гул нарастал, и человек не сразу понял, что он означает, а уж когда догадался, буквально вмёрз в снег не в силах пошевелится от ужаса. Там, под ногами явственно ощущается вибрация, что-то зарождается под толщей, что-то просится наружу, стонет, ворочается, одно стало ясно – это не просто поляна. Это озеро, надежно укрытое льдом.

А надёжно ли? Метрах в двадцати, в стороне вдруг с глухим стоном лопнула льдина, будто вытолкнутая кем-то огромным и невидимым наружу, встала ребром, замерла, разлетелось в разные стороны мелкое ледяное крошево. Треск льда оглушил, человек резко оглянулся на звук, увидел, что по льду зазмеилась трещина, снова треск, уже чуть дальше, и снова вздыбились толстые льдины, поднялись, ударились друг о друга, крошась и ломаясь, и замерли, а под ними заплескалась чёрная ледяная стынь…

Да разве ж бывает такое? На реке да, в ледоход, да и то по весне, но на озере-то! На озере, да посреди зимы, такого просто не может быть!

Однако происходило. Льдины охали, стонали, раскалываясь и крошась, мир наполнился звуками, грозными звуками, смертельными. А человек всё стоял, не в силах шелохнуться, смотрел, не имея возможности отвести взгляд, и понимал, что жить ему осталось всего ничего, может пару минут, а может и того меньше. Вот с оглушительным треском побежала по льду очередная трещина, дала излом, метнулась под ноги… Человек зажмурился и… проснулся.

– Эй, народ! – парень, вальяжно развалившись на диване, лениво качал ногой. – Что думаете, братцы-кролики, куда нам на каникулы махнуть? – лениво потянулся, взял со столика бутылку пива, отхлебнул.

– Да куда, Игоряш, – плюхнулась рядом девчонка с длинными чёрными волосами, закинула ногу на ногу, выхватила из пачки тонкую сигаретку, щелкнула зажигалкой, – Мы везде были… – протянула она капризно. – У самого мысли есть?

– Есть… Фу, Тинка, опять всё прокуришь… – он отобрал у девчонки сигарету, та надулась, но возражать не посмела. – Вот только сначала ваши мысли услышать хочу.

– Ну… – затянула Тина, выставив вперёд ладони и разглядывая маникюр, сделанный с утра. Кивнула, высоко оценив работу мастера, – Можно к морю, например, – и сама тут же наморщила носик. – Надоело.

Надоело. Действительно надоело. Эти детки объездили весь мир, сначала с родителями, теперь, достигнув совершеннолетия, путешествовали уже самостоятельно. Дорогие отели, бассейны, море, СПА – всё это действительно приелось и больше не вдохновляло.

– Вань, ты что скажешь? – Игорь тоже покосился на маникюр подруги. Вообще ничего особенного!

Из кресла поднялся парень чуть старше, задумался, пожал плечами. Он тоже где только не был, и, по-хорошему, ему никуда не хотелось. Полтора года прошло с тех пор, как погибла девчонка, которую он, казалось, любил всю жизнь. Безответно любил, и до сих пор никак в себя прийти не мог. Всё думал, случилось бы так, не отвергай она его, будь он рядом? Вряд ли, он бы не допустил, ни на минуту её одну не оставил. Но её больше нет, а друзья вот они, и надо что-то говорить, слушать, участвовать в разговоре, лишь бы не догадались они, не начали бы снова в душу лезть, там и без них мерзко.

– Ничего не скажу, Игорёк, куда все, туда и я, – с трудом отвлекшись от размышлений, высказался он.

– Фу… – снова протянула Тина, – Ваня, какой ты скучный.

– Ну уж какой есть, – огрызнулся парень, в очередной раз раздражаясь этой идиотской Кристининой манерой растягивать слова. – Так что за мысли, Игорь?

– Да вообще тема! Улёт! –оживился парень, – Короче, везде мы с вами были, а не были никогда в глухих Карельских лесах. Что такое Эко-туризм знаете? – и получив подтверждение в виде двух синхронных, но не очень уверенных кивков, продолжил, – Короче, братва, там в Карелии лес сплошной, озёра, места ну совершенно дикие, то что нужно для зачётного похода.

– То есть, – не дослушав, перебила Кристина, – Ты предлагаешь нам поехать в Карелию, отправиться на лыжах или на чём там… в леса, раскинуть палатки под соснами и сидеть там без удобств и цивилизации?

– Ну а что? Кристинка! Эта твоя цивилизация поперек горла уже! Тошнит от шезлонгов, пальм да от горных лыж. Что там нового? Коктейль новый бармен предложит? А тут… Вышел из домика по нужде, сунул попу в сугроб, и наслаждайся! Такое приключение, просто улёт! Короче… – он понизил голос до шёпота, хоть и знал, подслушать их здесь никто не мог, на чердаке, оборудованном под неплохую квартиру в стиле лофт богатыми папеньками, могли появиться только свои. – Помните, тот ритуал с жертвоприношением? Так для него там место идеальное найти можно.

Ребята, собравшиеся в этот вечер на чердаке, все жили в одном доме, все были знакомы с раннего детства, их компания насчитывала семь человек, но в этот вечер на чердаке их было всего трое. Но все семеро увлекались мистикой и эзотерикой, много читали, спорили до хрипоты, просматривая фильмы в данной тематике, правда, смешивали всё в одну кучу – мистику, ужастики, фэнтази, но обсуждали, спорили, доказывая что-то друг другу. И если их ровесники проводили почти все время в ночных клубах, эта компания предпочитала свой чердак. Родители несказанно были довольны этим фактом, тем более, что все детки прилежно учились, особо не доставляли беспокойств, а то, что картишками Таро балуются, да свечи жгут, так пусть, детки же… подумаешь, свечами постоянно пахнет на чердаке, да благовониями разными, главное не пьют, не колются, а пиво… да что там пиво, его тоже всего ничего, во всяком случае пьяными домой дети ни разу не приходили.

А ритуалы проводили они, да не раз, правда, никогда с жертвоприношением, как-то жалко было живое существо жизни лишать, жалко и страшно. Но тот ритуал… О нём рассказал Артур, он же и жертву предложил – девочку-однокурсницу, что таскается за Игоряхой повсюду, в глаза преданно заглядывает. Игорь-то не гонит её, посмеивается по-доброму, даже знаки внимания иногда оказывает, бывает, домой подвозит, но она не пара ему – девочка из неполной семьи, одетая кое-как, да и внешне… куда ей до яркой Тинки! Словом, не пара она ему, совсем не пара.

Ритуал обещал всем его участникам исполнение желаний, даже самых несбыточных, ребята, услышав это, загрустили, каждый подумал о своём. Но тогда идею отвергли единогласно, ну не убийцы они, не смогут принести в жертву даже курицу! А тут человек! Но сейчас Игорь, теперь уже Игорь, снова завел речь о ритуале, и снова призадумались друзья. Были, у каждого были желания, исполнения которых хотелось до дрожи, до стиснутых кулаков, до искорок перед зажмуренными глазами…

– Карелия… – пробормотала Тина, отхлебнув пива из Игоревой бутылки, – Почему бы и нет? Такого приключения у нас ещё не было. Вань… Что скажешь?

– Я да. Я согласен – хрипло откликнулся Ваня. Да не на ритуал согласился, он не рассматривал всерьёз все эти детские страшилки, не верил в колдовство, магию и привидения, но друзей поддерживал, порой даже слегка увлекался чем-то. Совсем ненадолго. Согласился он на путешествие. Может, оно поможет отвлечься. Это ж не на курорте под пальмой валяться, коктейль через трубочку потягивая, тут тяготы походной жизни всё мировоззрение с ног на голову перевернут, отвлекут от мыслей печальных.

После собралась вся компания, все семеро, бурно обсуждали идею Игоря, строили планы, смеялись, шутили, и только Ваня всё стоял у окна и лишь отшучивался лениво, когда к нему обращались, а когда чердак опустел, и друзья разбрелась по домам, а на чердаке остались только они с Игорем, спросил:

– Игорях, а про жертву ты серьёзно, что ли?

– Да, серьёзно! – ни на мгновение не задержался с ответом друг, выдержал паузу, подмигнул весело и закончил, – А кто же нам готовить будет, убирать за нами, посуду мыть и все дела? Жертва! Ну и сеструха моя. Миланку тоже с собой придется брать, напросилась.

– То есть, идея не сегодня возникла? – уточнил Ваня.

– Да. И с родичами я её уже обсудил.

– Ясно… Ну всё-таки… Давай о жертве. Мне показалось, ты говорил не об обслуге, – настаивал парень. – Речь шла о ритуале, разве нет?

– Вань, – Игорь рассмеялся, как показалось Ване, вполне искренне. – Ты серьёзно, что ли? Ну вспомни, что стало с нашей первой и последней жертвой?

Да уж где тут забыть, когда бродячая кошка, пойманная парнями на пустыре три года назад, в Ваниной семье любимицей стала. Он до сих пор задавался вопросом, а не отбей он кошку у друзей, так ли сложилась бы её судьба? Игорь нет, не смог бы убить, а вот Артур… Этот смог бы. Наверное. Он злой.

А та кошка, совсем котёнок ещё, истощённая и замученная бродячей жизнью, Ваньке судьбу поменяла. Никогда не забыть, как прижимая к себе тёплое, тщедушное тельце, сквозь пургу несся он в ближайшую ветеринарную клинику, как метался по коридору, пока кошка была на осмотре и на операции, у неё была травмирована задняя лапа, как потерял счет времени, а оказывается, уже наступила ночь, и родители с ног сбились, его разыскивая. Как ворвались они в клинику, как поднялся он им навстречу, и у отца, при виде растерянного, несчастного сына с мокрыми от слёз щеками, вся злость испарилась, будто и не было. Он обнял Ваньку, потрепал по растрепанным волосам:

– Ну ничего, ничего, сынок. Всё обойдётся.

– Пап, – Ванька, поднял глаза, – Пап, я пойду учиться на ветеринара.

Отец усмехнулся. Тогда он не принял слова сына всерьёз, медицина – да, это потомственное, он сам являлся владельцем клиники пластической хирургии, а в прошлом отличным хирургом, но чтоб ветеринаром… Сын оказался настойчив, и через полгода блестяще сдал экзамены на факультет ветеринарии. Что ж, это его выбор, родители смирились, как и тогда, когда после клиники везли домой худющую трехцветную кошку, названную Ванькой Люсьеной…

Теперь, послушав Игоря, Ваня кивнул, решив, что раз он едет, то жертве точно не бывать. Не позволит.

– Лады, Игорях, – принял решение он. – Поехали.

Дверь в кабинет распахнулась без стука, двое мужчин уверенно прошли внутрь, остановились, замаячила в дверях растерянная секретарша, мол, не пускала я, но где сладить с такими, от неё отмахнулись небрежно, она вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.

– Здравствуйте, Кирилл Викторович, – выдержав паузу, поприветствовал хозяина кабинета один из посетителей, – И вы, Глеб Борисович, здравствуйте. Мы к вам по важному делу пришли, не обижайтесь уж, что вот так, – он развёл руками, – Без предупреждения.

– Представьтесь, пожалуйста, – откинувшись на спинку кресла, попросил Кирилл. Он и не подумал подняться навстречу, не привык, когда в его кабинет дверь с ноги открывают и вламываются как к себе домой.

– А… да. Меня зовут Маркелов Илья Леонидович, это – он указал на спутника, – Захаров Михаил Константинович.

Кирилл кивнул. Он знал обоих. Их имена в городе на слуху были, один – Маркелов – строительный холдинг возглавлял, второй – клиникой пластической хирургии владел.

– Присаживайтесь. Так с чем вы к нам? – хмурясь, поинтересовался Кирилл. Говорить с незваными гостями категорически не хотелось, за ними маячила беда, лютым холодом ворвалась она в кабинет, и гуляла от стены к стене сквозняком. – Может быть, чай? Кофе? Что покрепче не предлагаю, не держу…

– Нет, ничего не надо. Дело в том, – разговор завёл Илья Леонидович, – Что год назад пропали где-то в Карельских лесах наши дети.

– Я слышал что-то подобное, – снова кивнул Кирилл и покосился на Глеба. Тот настороженно смотрел на гостей, тоже, наверное, чувствовал что-то.

– Так вот, целый год продолжались поиски. Искали спасатели, добровольцы, полиция – всё без толку. Ребята… просто как испарились. Никаких следов, никаких зацепок. Ни следов не нашли, – повторился он, – Ни машин. Ничего… Мы отчаялись…

– Я вам искренне сочувствую, но… чем мы можем вам помочь? – пожал плечами Кирилл. – Почему вы к нам пришли?

– Кирилл Викторович, мы наслышаны о вашем даре, моя жена… она давно уже просила, обратиться к вам, да я всё не верил, а теперь… Если вы не поможете, то уже никто не сможет нам помочь в поисках детей.

– Нам бы только узнать, – подключился к разговору Захаров, – Что с детьми нашими случилось. Живы ли? А если нет… – он с трудом проталкивал слова, говорить о пропавших детях ему было невыносимо трудно, – хоть бы похоронить по-человечески. Ванька – мой единственный сын.

– Но… С чего вы взяли, что у меня есть какой-то там дар? – Кирилл встал из-за стола, подошёл к окну, лишь бы непрошенные гости не заметили его раздражения. Снегопад. За окном метёт так, что ближайших зданий не видно. Кирилл нервно постучал пальцами по подоконнику. Откуда они узнали о его способностях? Он не трубит о них на каждом углу, и за помощью к нему всё больше гости с той стороны обращаются, – Кто вам сказал, что я могу чем-то помочь?

– Отец Карины Земсковой, – не задержался с ответом Маркелов, и уточнил, как показалось Кириллу с некой издёвкой, – Вы же… знакомы были с девочкой?

Кирилл вздрогнул. Факт знакомства не стал отрицать, зачем?

– Вот как? – он даже лёгкую усмешку сумел изобразить, скрыв замешательство. Вальяжно присел на подоконник, скрестил руки на груди. – И что же он рассказал?

– Рассказал, что именно вы находили погибших ребят, что именно вы вышли на маньяка и помогли полиции его обезвредить.

– Это не совсем так, – Кирилл поморщился, но подтвердил, нехотя, – Находил тела я, это верно, и то не всех, но маньяка мы нашли вместе с полицией. Впрочем, уже не важно, дело давнее. Так я не совсем понял, что именно вы хотите от меня? Чтобы я посмотрел по фоткам, живы ребята или нет? Простите, но вынужден отказать, я никогда не озвучу то, что почувствую. Если почувствую…

– Мы хотим, чтобы вы, Кирилл Викторович, отправились в Карелию на их поиски, – перебил Маркелов тоном, не допускающим возражений. Он пришёл не отказ выслушивать, он пришёл поставленные задачи решать, а решение могло быть только одно – в его пользу.

– На поиски? Я? В Карелию? – Кирилл хмыкнул насмешливо, – Нет уж, господа, мне туда не надо.

– Я понимаю, – Маркелов приподнялся в кресле, посмотрел, как Кириллу показалось, с некой угрозой, но взял себя в руки, снова опустился в кресло, нервно достал телефон из кармана, повертел в руках, сунул в другой карман. – Понимаю, – с нажимом повторил он, – Что вам это совершенно не нужно и не интересно, но вынужден настаивать. Постараюсь заинтересовать… Предложу большие деньги, снаряжу экспедицию полностью. Вы поймите, это важно, это крайне важно, а помочь… нам не на кого больше рассчитывать…

– Боюсь, Земсков преувеличил силу моих способностей, это, во-первых. А во-вторых, вы правда думаете, что деньги – это то, чем меня можно заинтересовать?

– Большие деньги.

– Мне вполне хватает на жизнь. Так почему я должен ехать?

Посетители переглянулись. Кирилл ждал. Какие ещё аргументы приведут? Маркелов опустил глаза, а Захаров с такой мольбой глянул, такая боль была в его взгляде, что Кир не выдержал, отвернулся.

– Вы же тоже отец, – тихо проронил Михаил Константинович, – Вы должны понимать…

– Понимаю, разумеется понимаю, но всё это как-то… – Кирилл замялся, быстро глянул на Глеба, будто извиняясь перед другом за создавшуюся ситуацию. Обычно уверенный в себе, сейчас он растерялся ни на шутку, так, что даже слова правильные подобрать не мог. По-хорошему, конечно, отказать надо, это благоразумно, а по совести… Ведь не согласись он, изведётся, думать будет, что мог бы помочь, да не захотел. Именно не захотел, ведь теоретически можно рассматривать поезду как командировку, почему нет? Но накануне праздники, хочется с семьей побыть, с Лизой, с детьми. – Вы уверены, что я соглашусь. Почему? – Вместо ответа задал вопрос Кирилл. Тянул время, выигрывая себе несколько лишних секунд на размышления.

– Для начала мои люди собрали мне небольшое досье на вас, – охотно откликнулся Илья Леонидович. – Вы же не думаете, что я пришёл сюда, представления не имея, кто вы и чем дышите? – не скрывая сарказма, усмехнулся он. – Я тщательно изучил досье и сделал определённые выводы. Вы поедете, Кирилл Викторович. И ещё, больше чем уверен, что от моих людей в сопровождение откажитесь, соберете свою команду. Верно?

– Очевидно… – неохотно пожал плечами Кирилл, отошёл от окна, сел на своё рабочее место. – Кто ж захочет отправляться в неизвестность с чужими непроверенными людьми?

– Всё так, и потому, вот… – он открыл папку и выложил на стол бланки каких-то документов. Кирилл взял их в руки.

– Разрешение на оружие? – уточнил он, посмотрел второй документ, третий, приподнял бровь, более ничем не выдав своего удивления. – Однако! Вы подготовились, – усмехнулся Кирилл, передавая документы Глебу.

Тот тоже удивился.

– На моё имя и Михальчука?

– Да. Мы взяли на себя смелость предположить, что именно вас двоих Кирилл Викторович возьмёт в компанию, а посему, снова обозначу условия. Всем необходимым для экспедиции мы вас обеспечим, оружием в том числе, оно будет доставлено к вам домой, Кирилл Викторович, как только мы заручимся согласием. А товарищу вашему, следователю, давно пора погоны на майорские поменять, это тоже сделаем, ну и вознаграждение щедрое будет вне зависимости от результата поездки.

– И вы никого не отправите с нами? – спросил Кирилл. – Допустим, что нам мешает отдыхать в Карелии в своё удовольствие, а потом поставить вас перед фактом, мол, ничего не нашли, дело дрянь и безнадёга?

– Ничего не мешает, и да, – холодно улыбнулся Маркелов, – Никого мы за вами не пошлём, контроль здесь излишен. Вы, Кирилл Викторович, совсем-то уж за идиотов нас не держите, я же обозначил тот факт, что досконально изучил досье. На каждого.

– То есть, отказаться мы не можем? – уточнил Кирилл.

– А вы откажитесь?

Кириллу определённо не нравился этот разговор, а в частности предложение посетителей, ведь из беседы выходило, что родители ни сном, ни духом, куда их детки отправились. Ну Карелия, понятно, так это ж не деревня какая, территория огромная и зона поиска не обозначена. Как искать-то? В краю озёр, лесов, болот… Он хотел дать отрицательный ответ, но выцвели краски, поменяв привычные цвета кабинета на тоже уже привычный белый цвет снега на озере. Снова гул под ногами, вибрация ощущалась будто наяву, снова лопающийся лёд, осколки, летящие в разные стороны, ледяное крошево в чёрной воде… Но в этот раз не во сне, а прямо в кабинете, во время тяжёлого разговора… И ещё… Силуэт на границе озера. Полупрозрачный силуэт девчонки в объемной куртке и смешной вязанной шапке с ушками… Полупрозрачный, да, но глаза у девочки живые, цвета предгрозового неба…

Как так? Не понять, что за девочка и жива ли? Одно ясно наверняка, как-то связаны эти его сны-видения с пропажей компании мажоров, напрямую связаны, и не просто так сны беспокоят его. Он должен. Должен поехать, иначе никак. Иначе ему, наверное, просто не выжить.

И Кирилл решился.

– За друзей не отвечу, они сами должны принять решение, а я еду. И вот ещё… Не из-за денег еду, я не бедствую, а вот из-за этой надежды в его, – он кивнул на Михаила Константиновича, – глазах.

– Я тоже еду, – эхом откликнулся Глеб, Кирилл посмотрел на друга, увидел бессчётное количество вопросов в его глазах. Да, с другом тоже предстоял тяжелый разговор. Придётся объяснять всё, рассказывать об этих снах, изводящих его почти уж год. А потом ещё много трудных объяснений предстоит. С Михальчуком поговорить надо, да это полбеды, а вот с Лизой разговор тяжким получится.

– Давайте так поступим… – Кирилл снова поднялся из кресла, подошёл к окну, понаблюдал, как метель заметает двор, – Мы обговорим детали и свяжемся с вами в ближайшее время, – не оборачиваясь, поставил точку в разговоре он.

– Хорошо. Завтра в полдень я жду вашего звонка, – поднялся Илья Леонидович. – Вот папка, это документы по каждому из ребят, фотографии. Там же мои контакты, если что-то понадобится, не стесняйтесь. – он подошёл, протянул объёмную папку Кириллу, но тот не взял, покачал головой и непроизвольным жестом убрал руки за спину. Маркелову пришлось положить папку на стол.

Кирилл никак не пояснил свой отказ принять из рук Ильи Леонидовича документы, не посчитал нужным, кивнул, прощаясь, пообещал перезвонить.

Дверь за посетителями закрылась, Кирилл устало опустился на широкий подоконник, снова посмотрел за окно.

– Кирюх, мне кажется или у тебя были какие-то собственные мотивы и планы на эту поездку? – осторожно поинтересовался Глеб. Надо же, он раньше и не замечал, как сильно изменился друг в последнее время. Задумчивым стал, немногословным, будто беспокоило его что-то, угнетало. Да и выглядит не лучшим образом – осунулся, черты лица заострились, стали реще, под глазами залегли тени.

– Не кажется, Глеб. Были. Планы вряд ли, но отказаться я не мог.

– Не томи уже, рассказывай.

Вздохнув, Кирилл снова задумчиво перевёл взгляд за окно.

– Понимаешь, Глеб, год назад мне приснился странный сон. Я не из пугливых, ты знаешь, но тут реально страшно было. Не страшно даже, – помотав головой, торопливо перебил он сам себя, – Жутко. Жутко до такой степени, что проснулся с криком… Короче, увидел я себя в лесу, посреди поляны, и вроде бы ничего страшного не происходило – лес, тишина, снежная туча над головой, а от чувства опасности и безысходности ноги отнимались, я с места тронуться не мог, пошевелиться боялся, потому что опасность была повсюду. Реальная, ощутимая всем телом… А потом… оказалось, что не поляна это вовсе, а озеро, и понял я это в тот момент, когда под ногами лёд лопаться начал. Трещины бежали по всей поверхности озера, лёд ломался, будто изнутри его выдавливали, грохот…, словом, светопреставление какое-то, а я стоял и ничего сделать не мог, и понимал, что это всё – конец. Никогда не испытывал такого ужаса. Ни во сне, ни наяву.