Чистосердечное признание

11.07. Пятница. Соседки

На следующий день, подписывая командировочное удостоверение, капитан удовлетворённо сказал:

– Ну вот, теперь ты в полном порядке. Как Лена отнеслась? Вижу, что с пониманием.

Виктор смущённо улыбнулся:

– Нормально отнеслась, товарищ капитан. Сказала, что так лучше.

– Ну вот и хорошо! Вот твоя командировка. Успехов!

Знал бы этот капитан, что Ленка сказала: «Ну, он у вас и козёл! Капитан-то. Постригся уже? Вижу! Конечно, куда ж деваться-то?»

На поезде Виктор добирался до Грачёво три часа. Давно он уже не ездил так далеко. Приходилось в отпуск к родным, в Воронежскую, в деревню. А так всё больше в районе своего Курганово. Смотрел в окошко, о задании ничего в голову не приходило. Как он любил себе и другим говорить, «по месту разберёмся». Даже и немного удалось заснуть.

Вместе с ним в купе ехал рыбак. Поговорили о рыбных местах в тех краях. Хороший попутчик оказался. Но ему надо было дальше Грачёво.

Примерно около десяти утра поезд уже был на месте. В первую очередь Виктор поселился, на всякий случай, в привокзальной гостинице, впрочем, единственной в этом посёлке. Потом спросил об улице Чапаева. Дом нашёл очень быстро, трёхэтажка городского типа. Это был второй дом от начала улицы. Поднялся на второй этаж, позвонил.

– Иду, иду, открою сейчас, – послышалось за дверью. – Кто там?

– Я Нефёдов, Виктор Викторович, из Курганово. Мне нужно поговорить с кем-нибудь из квартиры. Я по поводу вашей соседки Ларисы, Петровой Ларисы.

Дверь приоткрылась, показалась старушка в домашнем халате, а за ней ещё одна, точно такая же, тоже в халате, но другой расцветки.

– Проходите, пожалуйста. Давайте вот сюда, на кухню, а то у нас в комнате не прибрано.

– Что вас интересует про Ларису? – Спросила одна из них, когда они расположились на кухне.

– Прежде давайте познакомимся. Я – Виктор Викторович, Нефёдов, следователь из Курганово. Можно просто Виктор, так проще. А как вас зовут?

– Я, – сказала первая, которая открывала дверь, – Анна Степановна, Проклова, а она – Нина Степановна, но Сёмина. Фамилии наши по мужьям, а в девичестве мы были Барановыми. Мы с Ниной близнецы.

– Вот, чтобы самих себя не перепутать, так мы в разных халатах и ходим, – засмеялась своей шутке Нина Степановна.

– Я приехал вас огорчить, в отношении Ларисы. Она погибла недавно, и мы расследуем это дело.

– Убили, что ли, Ларису-то нашу?

– Да, у нас в Курганово. Вот я и хотел с вами поговорить о Ларисе. Вы, ведь, её хорошо знаете?

– Она с нами уже лет пять как живёт, в коммуналке этой. Как устроилась на железную дорогу проводницей, так сюда и приехала, комнату ей тут дали, от железной дороги, она и хлопотала. А мы с сестрой тут, можно сказать, всю жизнь живём, дети разъехались, мужья умерли. Одни вот и остались. Когда комната Ларисина освободилась, мы испугались, кого сюда поселят. Могли бы и пьянчужку какого-нибудь. А уж с Ларисой нам очень хорошо… было хорошо. Она уезжает на смену почти на трое суток, а потом дома появится на несколько – и снова.

– Анна Степановна, а вы знаете кого-нибудь из Ларисиных знакомых, может быть, кто-нибудь сюда приходил?

– Сюда никто никогда не приходил, не приводила она. Хотя дело-то молодое, мы бы и не возражали против такого. Но никого никогда не было.

– А про знакомых в Курганово, она с вами говорила что-нибудь? – Спросил Виктор, больше обращаясь к Нине Степановне.

– Нет, про Курганово ничего не скажу, не знаю, да и Аня тоже. А вот в Залесье знакомые у неё есть. Она иногда туда даже ездила, когда была свободна. – Нина Степановна посмотрела на сестру, та кивнула головой.

– Залесье – это далеко отсюда?

– Да нет, километров тридцать всего. Это районный центр, автобус туда от станции нашей ходит, а есть и проходящий. Лариса говорила, что она сама там училась, школу закончила.

– А к кому она туда ездила, не знаете?

– Как-то разговор об этом не заходил у нас. Но не на свидание, это уж точно. По одежде и по сборам, да и по настроению – тоже. Если бы на свидание, то это было бы нам заметно. Мы же, женщины, чувствуем это…

– Ну, хорошо, спасибо за беседу. Ещё одна просьба, можно ли посмотреть комнату Ларисы?

– Раз уж дело такое, то, конечно. Ключ у нас есть. Лариса запасной у нас оставляла, на всякий случай, говорит. Вот он и подошёл, всякий-то.

Все прошли в общий коридор, Нина Степановна вынесла ключ, Виктор открыл дверь, вошли в комнату.

– Такое впечатление, что Лариса только что уехала, – сказал Виктор, – как будто даже и ждала кого-нибудь, чистота какая!

– Она очень любила убираться, прямо нас с Ниной не допускала до этого. А когда, попросит, и в наших комнатах приберётся. Нам-то уже это и тяжеловато стало. Ну, вот, собиралась, собиралась, а туфли-то и позабыла, смотри, Нинок! – Показала на свёрток на стуле у стола. – А уж как она в них по квартире бегала, как козочка, нарадоваться не могла. Так они ей шли и впору были. Говорит, что в Москве удалось купить, немецкие. У нас таких и не достать.

Виктор обошёл комнату, заглянул в ящики шкафа и комода. Достал из-под кровати чемодан, раскрыл его, покопался в вещах. Ничего интересующего его он не обнаружил. Показал на фотографию, которая весела на стене:

– А это кто на ней?

– Её родители, отец и мать. Оба умерли уже, ещё молодыми. Сначала мать, Людмилочка ещё ребёнком была, а отец уже после, но не так давно, – пояснила Нина Степановна, – семья их жила в Залесье, Люда школу закончила, а потом они куда-то с отцом переехали в другое место. Куда – не знаю, Люда, может быть, и говорила, но не помню. А ты, Ань?

– Да тоже нет. Что уехали – это да, а что дальше – не могу сказать.

– Ну, что же, большое вам спасибо за помощь, очень много полезной информации.

– Помогла бы она убийцу разыскать.

– Надеюсь, поможет. Так я на станцию, а там автобусом до Залесья. Так?

– Да, всё так. Всего доброго!

Вот и началось, подумал Виктор, разобрался на месте. Что-то ещё впереди будет?

11.07. Пятница. Директор школы

В Залесье Виктор направился в школу. Занятия ещё не закончились. В школе стоял привычный по недавнему школьному времени учебный гул. Пока шёл к кабинету директора, гул волнами возникал у каждой двери класса, где тише, где громче. Вот и кабинет директора. Табличка простая – ДИРЕКТОР. Хорошо, что у нянечки узнал имя-отчество.

Виктор негромко постучался в дверь. Из-за неё послышалось:

– Да-да, входите, пожалуйста!

– Можно, Ольга Васильевна? Добрый день!

– Здравствуйте! Конечно, проходите, садитесь. И слушаю вас.

– Меня зовут Виктор Викторович, Нефёдов, младший лейтенант, вот моё удостоверение.

Ольга Васильевна посмотрела и удивлённо спросила:

– Что это так далеко вас забросило, в наши края?

– Меня интересует выпуск семьдесят четвёртого года, думаю, что такого, семьдесят четвёртого. В частности – Лариса Петрова. Ну, и другие – тоже.

– Это ещё не при мне было. Семьдесят четвёртый-то. Я здесь всего восемь лет, сразу начала с директорства. А старших-то почти и не осталось, кто умер уже, кто уволился, кто на пенсии. А у нас состав, молодой, почти все ровесники.

– Но всё равно, кто-то может вспомнить?

– Из учителей – вряд ли. Которые сейчас. Из прежних только если.

Ольга Васильевна немного задумалась:

– Пожалуй, я вам могу помочь. Я здесь сменила Веру Тихоновну, Трапезникову. Она на пенсии, ей сейчас где-то под семьдесят. Вот с ней и можно про этот выпуск поговорить, при ней он и был. Но она тогда ещё и не была директором, а учителем. Она директорствовала всего года два-полтора.

– Да, спасибо, а как с ней связаться?

– Очень просто, вот её телефон и адрес. – Ольга Васильевна записала на бумажке то и другое и протянула Виктору. – Можете предварительно отсюда ей и позвонить.

– Да, это хорошо было бы.

Ольга Васильевна поставила аппарат ближе к Виктору:

– Вот, пожалуйста.

Виктор набрал номер, через небольшое время послышался ответ:

– Алло, Вера Тихоновна? Здравствуйте. Я вам звоню от Ольги Васильевны, директора школы. Я из Курганово, младший лейтенант, Виктор Викторович Нефёдов. Мне хотелось бы с вами встретиться по одному вопросу. Ольга Васильевна говорит, что вы можете мне помочь… Да, спасибо, а когда можно?.. Сейчас прямо и выхожу, буду у вас…, – посмотрел вопросительно на Ольгу Васильевну. Она ему шёпотом:

– Полчаса.

– …минут через сорок, – закончил Виктор. – Нет, спасибо, адрес у меня уже есть. Так что до встречи, Вера Тихоновна.

Виктор собрал свои бумаги, записку Ольги Васильевны и спросил:

– Как мне добраться до Веры Тихоновны?

– Это очень не сложно. Выйдете из школы – и сразу налево, по дорожке, до центральной площади, а за ней будут трёхэтажные дома городского типа. Дом четыре, средний подъезд, второй этаж. Он как раз в ряду домов и будет четвёртым, а всего их шесть. Указателей на домах нет. Там спросите, если затруднитесь. Да и Веру Тихоновну там все знают.

– Спасибо, Ольга Васильевна, я пошёл. До свидания!

– До свидания. Я уж не спрашиваю, почему вы заинтересовались этим выпуском. Наверно, нельзя и говорить. Вы же следователь.

– Всё правильно, Ольга Васильевна. Ещё раз спасибо! До свидания.

– Передавайте Вере Тихоновне от меня большой привет!

– Обязательно передам.

11.07. Пятница. Трапезникова Вера Тихоновна.

Дом Виктор нашёл быстро, даже не пришлось спрашивать. Поднялся на второй этаж, позвонил. Дверь открылась:

– Здравствуйте, Виктор Викторович! Я жду вас, проходите, пожалуйста.

– Здравствуйте, Вера Тихоновна. Спасибо, что не отказались побеседовать. А меня можно просто Виктором называть.

– Вот вам тапочки, смотрите, годятся ли? Извините, что так бесцеремонно вас разуваю.

– Не надо извинений, так и следует, мы же не в коридоре будем беседовать, у меня очень много вопросов к вам.

– Да, конечно, конечно, мы в комнату пройдём, за стол. Проходите, пожалуйста. Может быть, чаю хотите?

– Нет, спасибо, Вера Тихоновна!

Сели за стол. Виктор положил свою папку с документами, достал ручку:

– Думаю, что-то и записывать буду.

– Вы меня об этом не спрашивайте, как нужно, так и делайте. И я слушаю вас…

– Меня интересует выпуск семьдесят четвёртого года, Вера Тихоновна. Ольга Васильевна сказала, что вы сможете мне помочь.

– Кто-то отдельно или весь выпуск?

– Меня интересует Петрова Лариса, Сергеевна по отчеству.

– Так это не семьдесят четвёртый, а семьдесят пятый. Я ведь их всех очень хорошо знаю, я у них была классной, как они говорят, классным руководителем. Вот, учитель литературы, а до сих пор не знаю, как правильно сказать про себя – классный руководитель или классная руководительница. Скорее – первый вариант. У ребят-то просто – классная – и всё. Они часто и так говорили: наша классная – классная. Так вас именно Лариса интересует?

– Значит, я просчитался. Я от пятьдесят восьмого года считал, получилось семьдесят четыре. Да, пожалуй, и весь выпуск, но больше, всё-таки, она, Лариса Петрова.

– А почему именно Лариса? Она что-то натворила? Если вы из следственного отдела?

– Не она натворила, а с ней натворили. Я, ведь…, – Виктор несколько смутился, – …прямо даже не знаю, как это сказать…

– Говорите, говорите, считаем, что вы меня уже и подготовили к чему-то плохому.

– Хуже некуда, Вера Тихоновна. Убийство я расследую, Ларису убили.

Вера Тихоновна грустно покачала головой:

– Действительно, хуже некуда. А где же это произошло?

– У нас, в Курганово.

– Что-то слышала про Курганово. Отсюда не близко. Это, по-моему, станция железнодорожная в сторону Москвы. Когда ездила, помнится, проезжали.

– Так и есть. Я, вот, от неё на поезде до Грачёво, а сюда автобусом. На три с небольшим часа всего езды набралось. По железной дороге. Поезд-то еле ползёт, на каждой станции остановка.

– И когда это случилось-то?

– Этим летом, в конце июня. Вот, до сих пор добирались до школы, в которой она училась, до вас, кто её знал. В Грачёво-то у Ларисы комната в коммуналке, там я у соседей-то и узнал, что здесь она жила, школу закончила. И вот поэтому я и здесь. Прямо как узнал, сразу же сюда и прискакал. В школу, а из школы – к вам.

– Ну, что же, понятно, тогда прямо с Ларисы и начну. Лариса-то входила в классе в нашу «великолепную восьмёрку», как в фильме – «Великолепная семёрка», а тут – восьмёрка. Ещё их называли «пятьдесят-на-пятьдесят».

– Почему?

– Их было поровну: четыре мальчика и четыре девочки, четыре пары, можно сказать. До самого выпуска. А вот в выпускной-то день случилось страшное, погиб Паша Царьков. Они к утру решили на речке искупаться, а у него сердце остановилось в воде.

– Я про этот случай и не знал. Да и откуда?

– Я-то думала, что знаете, если про Ларису спрашиваете…– Немного помолчала. – А Паша у нас был поэт. Хорошие стихи. Детские такие, наивные, но мне нравились. Начал ещё в девятом классе, влюбился, наверно. Когда он мне своё первое принёс, покраснел неимоверно. Я уж говорю, что не стоит так волноваться, что это очень хорошо, что стихи пишешь. Я, мол, тоже писала, только некому было показать, хоть и очень бы хотелось. Он и успокоился немного. А потом мне приносил ещё. У меня собралась даже папочка, двадцать три его автографа.

Вера Тихоновна подошла к письменному столу, открыла тумбочку:

– Вот, не работаю уже давно, а стол письменный всё держу. У меня в нём вся моя жизнь, расстаться не могу. И не буду. Вот, – она достала папку с тесёмками, развязала и положила на стол небольшую кипу тетрадных листочков. – Вот, все тут. Пашины автографы в стихах. – А последнее, вот это, он написал прямо за несколько дней до гибели. Показал мне, я прочитала. Он говорит, что назвал его «Иван Купала», не знал, как лучше назвать. Но я возразила. Паша, говорю, у тебя же основное не про Купалу. Тут лучше дать название как в стихе прозвучало: «Долгая заря». Он так обрадовался, говорит, сейчас поправлю, как же это правильно. Ручку попросил, я говорю, нет ручки, только карандаш. Давайте, говорит, карандашом. Зачеркнул Ивана и сверху приписал «Долгая заря». Вот, смотрите. Хотите, я его вам прочту?

– Конечно, Вера Тихоновна, с удовольствием послушаю.

Вера Тихоновна взяла листок, начала читать:

День проглочен канареечный,

Скинут платья жар,

Солнца диск, совсем копеечный,

Превратился в шар.

Светит горизонт-раскрой,

Солнце катит вниз,

Облаков кудрявых рой

На лучах повис.

Пригорюнился цветок,

Огоньком горя,

Тихо льётся на восток

Долгая заря.

Небо звёздами обклеено,

Гонит сумрак прочь.

Вечер, как-то неуверенно,

Переходит в ночь.

Которая совсем пропала,

Знать, наступил Иван Купала.

– Я его только вот здесь поправила, – она показала на листок, – говорю, что «как-то неуверенно» лучше в запятые взять. Он тут же карандашом и поправил. Правда, как он хорошо ухватил это время, солнцестояния.

– Да, мне понравилось, очень.

– Так вот, Паша-то дружил с Галиной Наумкиной. Может быть, к ней и были его стихи? Не знаю. Не это, а остальные. Но, может быть, и с кем другим дружил. Я уж не помню. Они ведь вместе всегда, группой, восьмёркой. Но это можно узнать и поточнее, если это так необходимо. Здесь из их великолепной восьмёрки живут Воробьёвы, Степан и Ирина. Это единственная пара, которая и сложилась у них в семью. Из всех их. Ирина раньше была Петрачёвой. Она сейчас работает в бухгалтерии, курсы закончила. А Степан после армии на ней и женился, она его дождалась. Мишка у них родился, такой хороший мальчишка! Степан дальше не стал учиться, пошёл в совхоз слесарить. Руки у него золотые. Всё может сделать. Вот, смотрите, – Вера Тихоновна повела рукой вокруг, – это всё он и сделал, года три назад, когда я ремонт затеяла. Ирина тоже помогала, конечно. Нет мужчины-то в квартире. Я была замужем, в сорок первом поженились, и в том же году, под Вязьмой он и погиб. Его так же звали, как и вас. Я ездила туда в ноябре восьмидесятого, в Вязьму, на братскую могилу, её как раз только построили на кладбище. Узнала из газеты, что построили. Как раз каникулы были, вот я и поехала. Пришла к Ольге Васильевне, говорю, мужа собираюсь навестить, в Вязьму хочу съездить, на кладбище. Если опоздаю, вдруг, вы уж меня подмените. Она посмотрела на меня и заплакала. Очень она у нас на это слабенькая. Да и я тоже, с ней вместе. Она и говорит, поезжайте, не беспокойтесь, сколько надо, столько и побудьте там. Заменим, какой разговор. Я поехала. Но там лежат другие, уже которые освобождали Вязьму. Но всё равно, легче стало. Надо было раньше туда поехать, но как-то всё не получалось. А тут газета подтолкнула. Вот так… Вот он, мой Виктор, – Вера Тимофеевна показала на фотографию, – это мы с ним после загса сфотографировались.

Виктор посмотрел на фото. Рядом с ним стояла небольшая икона Богородицы, по виду – старая.

– Это так, икона-то, – Вера Тихоновна заметила его взгляд, – от одиночества. Правда, жаловаться мне и ни к чему, мне много пишут, звонят, в гости приходят. В бога-то я не верю, не сподобилась. Это икона моей мамы, её благословление.

– И в церковь не ходите?

– А её нет, церкви-то. Её в моём детстве ещё закрыли. Под склад или амбар. Но не было в ней вентиляции, поэтому зерно там не стали хранить, только какой-то инвентарь. А потом и совсем сломали. Красивая была… – вздохнула Вера Тихоновна, помолчала немного и продолжила, – …так вот, Степан мне сказал, что ему только на расходы на ремонт, на материал, а остальное – его дело. Только обои, говорит, выбирайте сами. А какие там в это время обои? Всё в магазинах пусто. Я уж говорю, Степан, я тебе доверяю и этот выбор. Так он и купил, видите, какие красивые! Уж куда ему пришлось за ними ездить – ума не приложу. Всю сантехнику перебрал, что-то и заменил. Да, кажется, и денег-то своих они добавили. Я уж было заикнулась, но они прямо руками-ногами. Но, как говорят, магарыч я им устроила праздничный. Напекла пирогов, гуся в деревне достала, у бывшей соседки, в Подлипках. Я же до этой квартиры там и жила в своём доме.

– Значит, у вас дом в деревне есть, участок?

– Что вы, Виктор! Какой дом? Когда эту квартиру давали, то сказали, что дом надо сломать.

– ?..

– Такие вот порядки странные были, да, по-моему, и до сих пор так.

– Зачем же ломать-то? Ведь это хорошо, что и квартира, и участок с домом.

– Тоже не понимаю. Там у меня огород был, пятнадцать соток. Что-ничто, а с него имелось. Я уж весь-то его не обрабатывала, соседям отдавала, это у которых я гуся потом на магарыч взяла. У них хозяйство большое, четверо детей, мал-мала, а огород такой же, пятнадцать. Вот я с третьей его части себя обеспечивала, полностью, что мне на одну надо было. А на остальном – они хозяйничали. Но Фёдор, сосед-то, во всём мне помогал: вспахать, проборонить, прополоть, урожай убрать, что тяжело, картошку, например. Я уж думала и не переезжать. Но одной тяжело, особенно зимой. До школы, правда, не далеко, километра два, но там колодец далеко от моего дома, да и дровами печь топить. Так и переехала в эту квартиру, вот с этой маминой иконой, всё не так одиноко, посмотрю на них, – она показала рукой в сторону фотографии и иконы, – и в компании сразу. А дом сломали. Я уж хотела, чтобы соседям его можно было использовать, но сказали, что комиссия будет проверять, сломан ли дом, тогда и ключи дадут. Вот такие, прямо не советские порядки.

– Хоть это и не совсем хорошо с моей стороны, но эти порядки совсем даже не советские, – сказал Виктор, – прямо какие-то драконовские. Кто ж такое придумал?

– Администрация совхоза, кто же ещё. Местным постановлением.

– Чушь какая-то… – Виктор возмущённо вздохнул. Потом вспомнил наказ начальника и сменил тему… – Да, Вера Тихоновна, а можно мне познакомиться со Степаном и Ириной?

– Обязательно надо, я и сама хотела вам их навязать для беседы, раз уж так дело-то повернулось. У них дома есть телефон, можно будет договориться о встрече. И от меня привет передадите.

– Ой, извините, я совсем и забыл, вам большой привет от директора, Ольги Васильевны.

– Спасибо! Она меня не забывает, хотя я с ней и не так долго работала. Она ведь меня сменила на должности этой. Мне немного пришлось быть директором, года два, что ли. Но я для такой работы не гожусь. Характер не такой… Да, запишите их телефон, я его наизусть помню: 36144. Только звонить надо вечером, сейчас они на работе.

– Да я сейчас еду в Грачёво, там в гостинице остановился, вечером позвоню, договорюсь. И ещё дел у меня на сегодня много. Со всем этим надо разобраться.

– Это я у вас много времени отняла, своими рассказами и жалобами. Извините уж, старую.

– Что вы, Вера Тихоновна, вы мне такую информацию дали, что я просто и не надеялся уже. Да ещё и Степана с Ириной порекомендовали. Так что у меня всё будет из первых рук, из которых ваши – самые первые.

– Надеюсь, что Степан и Ирина вам помогут, они хорошо относились к Ларисе, да её и все любили, заводилу их компании, да и всего класса.

Виктор подошёл к двери, переобулся:

– До свидания, Вера Тихоновна. Очень рад был с вами познакомиться. Спасибо за помощь.

– Желаю удачи! Может быть, ещё и встретимся. До свидания!

12.07. Суббота. Воробьёвы

Воробьёвы Степан и Ирина на кухне, Ирина готовит стол к чаю или собирает завтрак. Звонок в дверь.

– Ирина, я открою, это, наверно, по вчерашнему звонку. Как раз полодиннадцатого.

Открывает дверь:

– Вы Виктор?

– Доброе утро! Да, это я вчера вам звонил. О встрече. Вера Тихоновна посоветовала с вами поговорить.

– Проходите, пожалуйста.

– А вы – Степан, да?

– Здравствуйте, Виктор, проходите, пожалуйста. Мы с Ириной как раз чаем занялись, прошу с нами.

– Спасибо, с удовольствием, за столом и поговорим.

– Ирина! У нас гость за столом. Чашку ему, пожалуйста! Виктор, вот вам тапочки, подойдут, думаю.

– Спасибо, как раз по ноге!.. По ногам!

– Мы с Ирой чай в кухне пьём. Пожалуйста, проходите, садитесь. Спиной к окну, а мы уж на свету, чтобы как на допросе.

– Здравствуйте! – Сказал он Ирине. – Что вы! Какой допрос, тем более, – за чаем? Да и вообще я не допрашивать приехал. Просто побеседовать о ваших давних знакомых.

– О ком же, если не секрет? – спросила Ирина.

– Раз уж с этим пришёл, то какие тут могут быть секреты, у меня от вас? Наоборот, все эти секреты – у вас. Выдадите – буду рад.

– Вы какой чай любите? – Спросила Ирина. – Простите, Стёпа, ты же нас не познакомил.

Степан смутился:

– Да я ведь думал, что Виктор нас знает по именам. А вот тебе-то он не назвался, вернее, конечно, я тут виноват. Ирина, это младший лейтенант Виктор, Нефёдов. Из следственного отдела, я говорил тебе вчера вечером, что мы договаривались о встрече на сегодня.

– Очень приятно, как говорят в таких случаях, хотя на душе как-то не очень пока приятно. Милиция, всё-таки, следственный отдел… Так я возвращусь к моему вопросу о чае, вы какой предпочитаете: у нас есть «три слона» и «краснодарский», в который я добавляю немного мяты, с нашего участка.

– Давайте последний, который с мятой. Моя мама тоже любит добавки в чаи досыпать. А где у вас участок?

– Он не у нас, а у моих родителей, отсюда на юг примерно километров тридцать, на речке Северянке. Автобус туда от нас ходит.

– Да, знаю такую, слышал в поезде, говорят, хорошие там места. И рыбка ловится, хоть и не большой любитель, но иногда балуюсь, если есть время.

Некоторое время все пьют чай, с магазинными пирожками.

Ирина с извинениями:

– Вот, так дел много, что и не успеваю приготовить сама что-нибудь вкусненькое. А мужчины-то мои, Стёпа с Мишей, сыном, очень любят домашнее, у моих родителей всегда что-нибудь своё есть. А уж когда мы к ним соберёмся, наготовят столько, что потом с неделю живём их трудами.