Многотрудная, полная невзгод и опасностей жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника

Самый несчастный человек на свете

Иван Семёнов – несчастный, а может быть, самый несчастный человек на всём белом свете.

Почему?

Да потому, что, между нами говоря, Иван не любит учиться и жизнь для него – сплошная му́ка.

Представьте себе крепкого, рослого мальчишку с наголо остриженной и такой огромной головой, что не всякая шапка на неё налезет.

И этот богатырь учится хуже всех в классе.

А честно говоря, учится он хуже всех в школе.

Обидно?

Ещё как!

Кому обидно?

Да всему классу!

Да всей школе обидно!

А Ивану?

А ему хоть бы хны!

Вот так тип!

В прошлом году играл он в белого медведя, целый день на четвереньках ходил по снегу – заболел воспалением лёгких. А воспаление лёгких – тяжёлая болезнь.

Лежал Иван в постели еле живой и хриплым голосом распевал:

Долго лежал Иван. Похудел. И едва выпустили его на улицу, он давай кота Бандюгу ловить: хотел дрессировкой подзаняться. Бандюга от него стрелой, Иван за ним, поскользнулся – руку вывихнул и голову чуть не расколол.

Опять его в постель, опять он еле живой, опять хриплым голосом поёт, распевает:

Хитрый человек этот Иван Семёнов! Уж совсем поправился, а как врач придёт, Иван застонет, глаза закатит и не шевелится.

– Ничего не могу понять, – говорит врач растерянно, – совершенно здоровый мальчик, а стонет. И встать не может. Ну-ка, встанем!

Иван стонет, как раненный на войне, медленно опускает ноги с кровати, встаёт.

– Вот и молодец, – говорит врач. – Завтра можешь идти в школу.

Иван – хлоп на пол.

Его обратно в кровать.

А план у Ивана был простой – болеть как можно дольше. И всех бы он, Иван Семёнов, перехитрил, если бы не муха. Муха, обыкновенная муха подвела Ивана.

Залетела она в комнату и давай жужжать. Потом давай Ивану на нос садиться. Он её гонял-гонял – никакого результата. Муха оказалась вредной, ехидной и ловкой.

Она жужжит. Иван чуть не кричит.

Извела муха Ивана.

И спокойненько уселась на потолок.

«Подожди, – решил Иван, – я тебе!»

Он подтащил стол, на стол поставил стул, взял полотенце, чтобы прихлопнуть муху, и – залез.

А муха улетела.

Иван от злости давай по потолку полотенцем хлопать!

Вспотел даже.

В это время в комнату вошёл врач. Ну и попало Ивану, невезучему человеку, так попало, что с тех пор он бьёт мух кулаком, да изо всех сил!

ОСТАВИЛИ ИВАНА во втором классе

НА ВТОРОЙ ГОД!

Все Ивана жалели.

А он? А он хоть бы хны!

Ну не получается у него учёба! Вот сядет он уроки готовить, обмакнёт перо в чернила, вздохнёт с горя – клякса. Иван её промокашкой – хлоп!

Клякса посветлеет, но станет ещё больше. Иван снова обмакнёт перо, снова вздохнёт, и – снова клякса.

Смотрит он на кляксы и мечтает. Хорошо бы сделать так, чтобы голова отвинчивалась.

Пришёл бы он в класс, спокойненько бы сел на своё место, отвинтил бы свою собственную голову и спрятал бы её в парту.

Идёт урок. Ивана, конечно, не спрашивают: не может же человек без головы говорить! Ведь говорит-то он ртом, рот-то у него в голове, а голова – где? В парте!

Звонок на перемену. Иван привинчивает голову и носится по школе.

Звонок на урок. Иван голову – вжик! вжик! вжик! – и обратно в парту. Сидит. Красота!

Думал Иван, думал и придумал однажды замечательную штуку.

Пришёл он как-то в школу, сел за парту и молчит. Минуту молчит, вторую молчит, третью…

Пять минут прошло, а он – молчит!

– Что с тобой? – спрашивают ребята.

Иван отвечает:

– Зззззззззззззззз… – И голова у него дёргается.

– Заболел? – спрашивают ребята.

Иван кивает.

– Чем заболел?

Иван мелом на классной доске пишет:

Ребята ничего не понимают. Колька Веткин говорит:

– Да ты и не похож на зайца.

Иван весь задрожал и:

– Зззззззззззззз…

– Заикой он стал! – догадался Паша Воробьёв. – Заикой, а не зайкой.

Иван обрадованно закивал.

Как только в класс вошла Анна Антоновна, ребята загалдели:

– Семёнов болен!

– Он заикой стал!

– Говорить не может!

И всем классом, хором:

– Зззззззззззззззз…

– Тише, – сказала Анна Антоновна, и вызвала Ивана к доске, и стала спрашивать.

А Иван отвечал так:

– Трр… бр… др… – и голова у него дёргалась.

– Молодец, – сказала Анна Антоновна, – правильно ответил. Ставлю тебе «пять» с плюсом.

– «Пять» с плюсом?! – радостно переспросил Иван, который ни разу в жизни и четвёрки-то не получал.

А ребята захохотали. А громче всех Колька Веткин.

Вызвали отца Ивана в школу. Ох и попало потом зайке-заике!

И сказал он друзьям:

– Хватит. Точка. Не могу больше так жить. Буду проситься на пенсию. Со здоровьем у меня из-за этой учёбы совсем плохо. Сегодня же напишу заявление.

– А куда, куда заявление? – с огромной завистью спросил Колька. – Отвечай давай, если совесть у тебя есть!

– Совесть у меня есть, не беспокойся, – со вздохом проговорил Иван. – Но не имею я права каждому рассказывать, куда я заявление о пенсии писать буду.

От обиды и возмущения Колька весь задрожал и крикнул:

– Всегда ты такой! Собакой лаять научишь, ручки в пол втыкать научишь, а на пенсию неужели один отправишься?!

– Ты соображай, – посоветовал Иван. – Если все на пенсию уйдут, кто же учиться будет? – И он ушёл, опустив свою большую голову.

Весь вечер трудился Иван над заявлением. Вот что у него получилось:

На конверте он написал:

Через день почтальон принёс письмо обратно и сказал:

– Нет такого адреса. И ошибок больно много. Рано тебе ещё жаловаться. И пенсию рано просить. Сначала школу окончи, поработай, потом жалуйся сколько тебе угодно.

Много разных историй с Иваном было, всех не рассказать. Но вы уже, конечно, поняли, какой он несчастный человек.

И вот вам последний случай: надумали в шпионов играть. Ивану хотелось быть командиром советских разведчиков.

А что получилось?

Как выбирали шпиона

Никто не сомневался, что лучше всего выбрать первоклассника Алика Соловьёва. Его и поймать легко, и настукать ему в любой момент можно, если будет спорить. А если ещё учесть, что Алик никогда не ябедничает, то станет ясно: лучшего шпиона и не найти.

Правда, он трусоват. Играли как-то в американского лётчика-шпиона Пауэрса. Пауэрсом выбрали Алика. Посадили его на крышу сарая – будто на самолёте летит – и давай в него стрелять.

Хорошо, в общем, поиграли. А он обратно слезать боится. Орали на него, орали, снова ракеты запускали.

Пришёл милиционер Егорушкин. Полез за Аликом, да сам с крыши грохнулся.

Попало ребятам.

И всё-таки лучше шпиона, чем Алик, не найти.

Кстати, он никак не мог научиться правильно произносить слова с приставками «пре-» и «пере-». У него получалось:

– Я пер-прыгнул.

– Я пер-пугался.

– Я пер-бежал.

– Я пер-нёс.

Значит, можно было считать, что Алик говорит на иностранном языке.

Всем было ясно, кто и на этот раз будет шпионом. Однако для видимости решили проголосовать и до того разорались, что Алик крикнул:

– Пер-катите!

Минутку помолчали и опять разорались.

Потом началась драка.

Драка началась из-за того, что Иван обозвал Кольку килькой.

– Какая такая килька? – обиженно спросил Колька.

– Маринованная, – ответил Иван, – или в собственном соусе. Ноль руб пятьдесят коп банка.

– Это я-то килька? – И Колька без лишних разговоров дал Ивану пинка. – Видал кильку?

Кто-то за кого-то заступился, и возник бой.

Главное в драке – не закрывать глаза.

А один друг Ивана – Паша Воробьёв – всегда закрывал и стоял в центре боя, вытянув руки по швам. Ну и доставалось же ему!

Иван любил драться. Он вам не будет разбираться, кто свой, а кто чужой. Ему важно именно драться – машет он руками, а то и ногами во все стороны и даже бодается. И очень часто случалось, что он помогал противнику выиграть сражение, так как бил своих.

На этот раз всё произошло немножко наоборот.

Не забудьте, что в данной драке совершенно невозможно было разобраться, кому кого надо бить. Но каждый решил: не беда, начнётся бой – видно будет, кто свои, кто враги.

Паша глаза по привычке закрыл, но руки его заработали сами собой.

Свой первый в жизни удар Паша нанёс своему другу – Ивану.

Иван от неожиданности рот раскрыл. А Паша ведь не видит, кого бьёт, и опять – раз ему в то же самое место, то есть в лоб.

Иван до того растерялся, что закричал:

– Своих бьёшь!

А Паша ни остановиться, ни открыть глаза не может: страшно.

Тогда Иван тоже глаза закрыл. Что тут получилось, никакими словами не передать!

Ребята так устали, что драка кончилась сама собой.

Все сели. Говорить никто не мог: кто язык прикусил, у кого губа распухла. И никто не может вспомнить, из-за чего друг друга молотили.

Вдруг, откуда ни возьмись, – учительница.

– Что у вас здесь происходило? – спросила она.

Алик Соловьёв махнул рукой:

– Пер-дрались все.

А вы знаете, что, когда нужно срочно определить виновника драки, им всегда оказывается тот, кому больше всех досталось. А на сей раз больше всех досталось Ивану.

– Семёнов, после уроков зайдёшь в учительскую, – сказала Анна Антоновна и ушла.

– Так тебе и надо, – сказал Колька, – не будешь человека килькой обзывать. Да ещё ноль руб пятьдесят коп банка.

Иван хотел ответить, но Колька закричал что было силы:

– Кто за то, чтобы Ивана шпионом выбрать, поднимите ноги!

А в это время звонок.

Ребята все – бух на спину и ногами задрыгали.

Так Ивана выбрали шпионом.

Алик Соловьёв сказал:

– Пер-касно.

Тяжёлый разговор

После уроков Иван проговорил мрачно:

– Прощайте, товарищи.

Все молчали, опустив головы: человека в учительскую вызывают – не маленькие, понимаем, что к чему.

– Ябедничать я, конечно, не буду, – продолжал Иван, – но учтите, что страдаю я из-за Кольки.

– Вот это я понимаю! – воскликнул Колька (так он говорил, когда чего-нибудь не понимал). – Он один раз из-за меня пострадать не может. А сколько раз я из-за тебя мучился! А? Кто в прошлом году в коридоре во время уроков лаял?

– Иван! – хором ответили ребята.

– А кому попало?

– Тебе!

– Мне! – И Колька ударил себя в грудь. – А кто придумал ручки в пол втыкать?

– Иван!

– А кому попало?

– Тебе!

– Мне! – И Колька так ударил себя в грудь, что ойкнул.

– Сравнил, – презрительно сказал Иван. – Подумаешь, собакой лаял. А тут – драка. Теперь меня как миленького из школы выгонят! – весело закончил он.

– Куда же ты тогда денешься? – спросил Паша.

– Не бойся, не пропаду. В милицию, например, устроюсь. Палку в руку – и пошёл! Раз – грузовик стоп, два…

– Иди-ка лучше в учительскую, – перебил Колька, – там тебе раз-два и стоп.

Ушёл Иван, а ребята загалдели: что делать, если его из школы выгонят!

Иван, подходя к учительской, думал: «Несчастный я человек. Дрались все, отвечать мне. Будет она меня мучить. Говорить начнёт. Мол, драться нельзя. Мол, выгнать тебя надо из школы. И ведь что обидно: не выгонят!»

Четыре раза подряд вздохнув, Иван вошёл в учительскую.

– Жаль мне тебя, – сказала Анна Антоновна, – живёшь ты плохо. Да?

– Плохо. – Иван опять вздохнул. – Не жизнь, а учёба. Мне бы только со школой разделаться, а там я… – Глаза его заблестели. – Да я сразу знаменитым человеком стану!

– Нет, не станешь ты знаменитым человеком, – сказала Анна Антоновна, – ты ведь знаменитый лодырь.

– Ну и что? Я ведь сейчас лодырь, а потом – нет.

– Потом поздно будет. Надо теперь же за ум браться. Жаль, жаль мне тебя, – повторила Анна Антоновна. – Плохо ты живёшь, неинтересно. Подумай над этим. Обязательно подумай. Можешь идти.

– Как?! – поразился Иван. – А насчёт драки?

– Сами разберётесь. Иди и даже не надейся, что будешь знаменитым человеком. Если, конечно, не исправишься. Никогда лодыри не становились знаменитыми людьми.

– А я буду, – упрямо проговорил Иван. – Да вы знаете, кем я буду? Лунатиком! Первым лунатиком! – И сразу успокоился.

Анна Антоновна рассмеялась.

– Кем? Кем? – сквозь смех переспросила она.

– Лунатиком, – с гордостью ответил Иван. – На Луну полечу. Здоровых ведь будут подбирать.

– Так ведь… так ведь… – Смех мешал Анне Антоновне говорить. – Лунатиком!.. Ох… ведь лунатик… это болезнь такая… Кто ею болеет, того и называют лунатиком.

– Да ну? – удивился Иван, но, человек упрямый, добавил твёрдо: – Так я лунатик и есть. Давным-давно болею.

Вышел он из учительской, плечами пожал. Стало ему непонятно отчего грустно.

– Ну? – спросили ребята. – Здорово попало?

– В том-то и дело, что не попало, – ответил Иван. – Но разговор был тяжёлый.

– Тяжёлый? – спросили ребята. – Это как?

– А вот так. Лучше и не спрашивайте. И жизнь у меня тяжёлая, и даже разговоры у меня тяжёлые. Не то что у вас. И ещё она сказала, что я не лодырь, а просто несчастный человек.

– Врёшь!

– Не верите – не надо. И ещё она сказала: будешь ты, Иван Семёнов, знаменитым человеком.

– Да врёшь ты! – возмутился Паша. – Ты же двоечник!

– Ну и что? Она сказала, что все знаменитые люди в детстве были двоечниками.

– А это видал? – спросил Колька, показывая Ивану три пальца, сложенные, сами понимаете, в одну фигуру, названия которой я что-то не припомню.

Иван сжал кулаки.

– Пер-катите! – крикнул Алик. – А то опять пер-дерётесь!

– Тем более, – грозно проговорил Иван, – что я, к вашему сведению, лунатик.

– А это ещё что такое? – с удивлением спросили ребята.

– Болезнь, – важно объяснил Иван. – Страшной силы болезнь. Просто не знаю, что и делать. – И, взглянув на ошеломлённых приятелей, сказал:

– Играть начинаем в двенадцать часов

ноль-ноль минут.

Ещё пожалеете,

что меня шпи

оном выб

рали!

Странный человек в тёмных очках

В двенадцать часов ноль-ноль минут милиционер Егорушкин заметил около клуба речников странного человека в пиджаке с поднятым воротником и в соломенной шляпе. Глаза его прятались за тёмными очками, руки были засунуты в карманы.

В двенадцать часов ноль три минуты милиционер Егорушкин подошёл к нему и спросил:

– Что это ты в таком подозрительном виде разгуливаешь? Да ещё на территории клуба? Да ещё зубы скалишь?

Странный человек ответил хриплым голосом:

– Не понимайт!

Милиционер Егорушкин проговорил сердито:

– Вот доставлю в отделение, сразу поймёшь.

Человек в тёмных очках вытащил из кармана пистолет, прицелился милиционеру в нос, крикнул:

– Бах! Бах!

И бросился наутёк.

– Я тебе дам «бах, бах»! – крикнул Егорушкин. – Ты у меня побахаешь!

Вскоре странный человек появился в продовольственном магазине. Он бросился к прилавку, оскалил зубы и хриплым голосом сказал:

– Биттэ, дриттэ, фрау, мадам, цвай брот, шпиндель!

Продавщица спросила испуганно:

– Чего-чего?

– Р-рюки вверх! – прохрипел человек в тёмных очках. – Гутен так! Драй! Си бемоль! Урна!

Продавщица схватила нож, крикнула:

– Сам руки вверх, шпиндель!

Тогда странный человек вытащил пистолет, прицелился продавщице в нос и:

– Бах! Бах!

И выбежал из магазина.

Шпион убивает деда по прозванию Голова Моя Персона, а дед пытается взять шпиона в плен

Он промчался по улице и через несколько минут был у здания конторы. Там грелся на солнышке дед по прозванию Голова Моя Персона.

Человек в тёмных очках подсел к нему, тяжело дыша.

Дед спросил:

– В шпионов, что ли, играете?

– Не понимайт!

– Я говорю, в шпионов, что ли…

– Р-р-рюки вверх!

Дед послушно поднял обе руки вверх и недовольно пробормотал:

– Посидеть спокойно не дадут. А ежели я тебя самого в плен возьму?

Человек в тёмных очках вытащил пистолет, прицелился деду в бороду и:

– Бах! Бах!

И дед повалился на скамейку. Странный человек от изумления открыл рот. Вы, конечно, догадались, что пистолет у него был деревянный и никак не мог выстрелить по-настоящему.

А дед по прозванию Голова Моя Персона лежал закрыв глаза, не шевелился и только посапывал трубочкой.

– Дедушка, а дедушка, ты притворяешься?

– Ничего я не притворяюсь. Убил ты меня, голова моя персона.

– У-убил?!

– Наповал.

– А почему же ты разговариваешь?

– Вот поговорю немного, трубочку докурю и помру.

– Не умирай, дедушка, миленький!

– Нет, помру, – упрямо повторил дед, – а тебе отвечать, голова моя персона.

Странный человек бросился бежать.

Дед быстро сел, позвал:

– Былхвост!

Из-под скамейки выполз заспанный пёс.

– Усь шпиона!

Пёс по кличке Былхвост в несколько шагов догнал странного человека, обежал его и отрезал путь к отступлению.

Смешной это был пёс. Засоня, между нами говоря. Просыпался он только для того, чтобы поесть и почесаться. Дед работал сторожем, и ему часто советовали сменить собаку.

– Засоня ведь он, – говорили деду, – проспит всех жуликов.

– Не беспокойтесь, граждане, – отвечал в таких случаях дед, – я его разбужу в один момент, как только жуликов заслышу.

Вот и сейчас Былхвост тут же, на дороге, задремал. Поэтому дед через равные промежутки времени будил его криком:

– Усь!

– Дедушка! – попросил странный человек. – Убери ты этого зверя!

– Не понимайт, – ответил дед и принялся неторопливо набивать свою трубку табаком. – Не так уж часто в нашем посёлке шпионы встречаются. Я вот первый раз встретил. А ежели мы с Былхвостом задержали шпиона, то не отпустим. Отведём его прямо в милицию.

– Отпусти, дедушка!

– Как же я тебя отпущу, когда я убит наповал?

Тогда странный человек зарычал, оскалив зубы.

Пёс проснулся.

Зевнул.

И нехотя зарычал.

Странный человек вытащил пистолет, прицелился в пса, крикнул:

– Бах! Бах!

Пёс зевнул и ответил: «Гав! Гав!»

Странный человек хотел выстрелить ещё раз, прицелился и крикнул:

– Гав!

И вдруг Былхвост начал пятиться всё быстрее и быстрее.

А дед не своим голосом закричал:

– Брысь! Брысь отсюдова!

Странный человек испуганно оглянулся.

Выгнув спину дугой, на Былхвоста двигалось чудовище – чёрное, безухое, трёхногое – бродячий кот Бандюга.

– Беги от него! Беги! – кричал дед.

Поджав остаток хвоста, жалобно взвизгнув, пёс юркнул в подворотню.

Бандюга гордо оглядывался по сторонам и облизывался, будто съел бедного пса целиком.

Странный человек в тёмных очках был свободен. Он показал язык сначала Бандюге, потом – деду, крикнул:

– Гутен так!

И убежал.

Жуткий случай. Иван в опасности

Как вы, конечно, догадались, это был наш знакомый Иван Семёнов – самый несчастный человек на всём белом свете.

Игра началась. Теперь Ивану надо было прятаться, да так, чтобы его не могли найти.

Между нами говоря, глупая игра. Сначала шпион прячется, его ищут. Но – попробуй найди его, если он залезет на чердак или в сарай или дома под кроватью уснёт!

Вот когда ему, шпиону, самому надоест прятаться, его поймают.

Так примерно случилось и с Иваном. Сидел он, сидел на чердаке, захотел есть до того, что начал грызть свой деревянный пистолет. Грыз-грыз – дуло отломилось. Пришлось пистолет выбросить. Иван решил сдаться в плен.

Только спустился он с чердака на лестничную площадку, как услышал голоса ребят.

– Вот это шпион, я понимаю! – кричал Колька Веткин.

Сдаваться в плен сразу расхотелось.

Куда бы спрятаться?

Забраться на чердак не так-то просто: лесенка до пола не доходила – обрывалась в воздухе.

Иван заметался. Вдруг он увидел, что дверь в квартиру № 16 приоткрыта. Иван прошмыгнул туда. Стоял он за дверью еле живой от страха, боялся дыхнуть.

А ребята спорили: залезать им на чердак или нет?

Иван не сдержался и вздохнул, нечаянно дёрнул плечом, и дверь защёлкнулась.

Сначала Иван испугался, потом обрадовался, потом опять испугался.

В квартире было тихо.

На лестничной площадке – тоже: ребята ушли.

Иван попытался открыть дверь, но это ему не удалось: замок был непонятного устройства.

С горя Иван сел на пол и вытянул ноги. Придут хозяева, подумают, что он вор, и посадят его, беднягу, в тюрьму.

Но не это самое страшное. Вдруг хозяева уехали куда-то и надолго и Иван умрёт здесь с голоду?

А есть ему хотелось – кота Бандюгу бы сейчас съел, вот как!

Незаметно для себя самого Иван задремал. Во сне он увидел, что будто бы сидит в столовой и ест учебники. Они вкусные-вкусные. Особенно понравилась ему арифметика – с жареным луком и соусом. Как это раньше он не догадался учебники съесть?

Проснулся Иван от звука открываемого замка, стрелой пролетел в комнату и оказался под столом.

Чтобы зубы от страха не лязгали, Иван схватился за нижнюю челюсть руками.

В комнату вошли двое.

– Сразу начнём? – спросил мужской голос.

– Конечно, – ответил второй голос, – времени мало.

И вот что дальше услышал Иван:

– Пистолет на стол! Так… Давно заброшены сюда?

– Два месяца назад.

– Сумели что-нибудь сделать?

– Пока нет.

«ШПИОНЫ!» – пронеслось в голове у Ивана.

Они долго ругались, потом ушли на кухню, и Иван уже не слышал, о чём они говорили. Страх почти исчез. Иван торопливо соображал, что ему делать. И сообразил. Он вылез из-под стола, схватил пистолет и спрятался за дверь. Тяжёлый пистолет оттягивал руку.

Двое вернулись в комнату.

– Хорошо закусили, – сказал один, – можно снова работать. Продолжаем. Итак, вы согласны выполнить это опасное задание?

– Готов.

– Учтите, что, если вы будете схвачены советской разведкой…

– Живым я им не дамся.

Иван стал медленно поднимать руку с пистолетом. «Сосчитаю до семнадцати, – решил он, – и бабахну обоих!»

– Постойте, – услышал он, – а где же пистолет?

– На столе.

– Не вижу.

– Что за чудеса?

«Сосчитаю до тридцати двух, – решил Иван, – и обоих бабахну!»

Почему рассердился милиционер Егорушкин

О милиционере Егорушкине в посёлке вспоминали лишь тогда, когда надо было забрать хулигана или пьяного или поймать воришку.

Если всё в посёлке было спокойно, никто о Егорушкине и не вспоминал. Но только случится какой-нибудь неприятный случай, как все начинают ворчать:

– Куда это Егорушкин смотрит?