Колонизация России

Победа Запада в «холодной войне»

История сегодняшней России начинается не в 1991 году, а гораздо раньше. Беловежскими соглашениями о разделе СССР была лишь оформлена победа Запада в «холодной войне», начавшейся сразу после Второй Мировой. Потерпев фиаско в военном противостоянии с СССР, все усилия руководства ведущих стран Запада были направлены на подрыв противника изнутри. В чём они и преуспели. И добились они этой победы с помощью наших же высших государственных руководителей. Кадры решили всё.

Сегодня ни для кого не секрет, что СССР был разрушен руками прорвавшихся к рычагам власти «друзей» Запада, заботливо выпестованных его спецслужбами. В то же время каждому понятно, что ни Михаил Горбачёв, ни Борис Ельцин ничего не смогли бы сделать со страной, если бы не стояли на плечах предыдущего поколения руководителей СССР, выродившегося в нечто непотребное.

Сложившаяся в СССР система государственного регулирования экономики была эффективной в условиях экстремальной международной обстановки. Сложность и неотложность стоящих перед страной задач требовали привлечения на все уровни управления людей, способных их решить. Однако, когда задачи эти были решены, стабилизация международной обстановки сыграла со страной злую шутку. Бюрократическая система стала работать сама на себя.

Каждый начальник, стремясь обезопаситься от конкуренции, стал подбирать себе заместителей по принципу: чем бестолковее, тем надёжнее – не «подсидит». Результат такого противоестественного отбора закономерен. По мере ухода начальников их места занимали всё более и более серые личности, не способные к эффективному выполнению своих должностных обязанностей.

В такой обстановке процесс развития экономики стал практически неуправляемым, «затратным», а государственное имущество во всё возрастающих масштабах стало использоваться в личных целях. Отсюда неизбежные последствия: отсутствие стимулов к повышению трудовой отдачи, бесхозяйственность (гибло до 40% сельхозпродукции), омертвление капиталовложений в долгостроях и сверхнормативных запасах, нарастающий вал дефицита самых необходимых товаров и услуг.

Это породило сначала глухое, а затем и вырвавшееся наружу недовольство населения. Поэтому народ с надеждой на лучшее поддержал тех, кто начал «перестройку», а затем и «реформы». Однако «перестройщики» и «реформаторы», прикрываясь правильными с виду словами, решали совсем другие задачи. «Перестройщики» и «реформаторы».

Если мы честно спросим себя, был ли в стране системный кризис, ответ будет положительным. Могли ли здоровые общественные силы сломить сопротивление номенклатуры и провести необходимые реформы? Однозначно – да. Требовалось ли для решения этой задачи разрушение СССР? Однозначно – нет.

Почему же это случилось? Почему «реформаторы» вместе с грязной водой выплеснули и ребёнка? Как ни анализируй, у разрушения СССР и последовавшей за ним экономической и социальной катастрофы нет никакой внутренней логики. Их можно объяснить лишь вмешательством в ход событий внешних сил.

Нет смысла описывать здесь механизмы формирования прослойки «друзей» Запада в советской элите. Они достаточно глубоко исследованы теми, кто придерживается позиции, что СССР развалился не сам по себе, ему в этом «помогли». Уже один факт, что Горбачёв прекратил всякое сопротивление после того, как Ельцин сказал ему, что Беловежские соглашения одобрены в Вашингтоне, говорит об их правоте.

А зримо эта «помощь» начала воплощаться через внедрение так называемого «нового мышления» в противовес «старому», направленному на совершенствование экономической и политической системы советского общества. «Новое мышление» отличалось простотой и доступностью, апеллировало к самым низменным чувствам. «Новое мышление» и этапы разрушения.

Нас спрашивали: зачем кормить «друзей-захребетников» – Кубу, Вьетнам, Никарагуа, если самим многого не хватает? При этом умалчивали, что «кормёжка» эта сводилась, в основном, к поставкам списанной военной техники в обмен на продовольствие и сырьё. И свертывали взаимовыгодные связи, лишая Советский Союз дружественного внешнего окружения, а тяжёлую промышленность – заказов для строящихся на наши кредиты предприятий в развивающихся странах, освобождая тем самым для западного капитала огромные рынки.

Затем под тот же аккомпанемент о неблагодарных друзьях разрушили ближнее окружение, интегрированное в единую экономическую, финансовую и оборонную систему, – Совет экономической взаимопомощи (СЭВ) и Варшавский договор. В результате останавливались предприятия, работавшие в кооперации друг с другом, переводные рубли в расчётах заменили доллары. А чтобы их получить, все вынуждены были по дешёвке гнать свою продукцию на Запад.

Покончив с дружественным внешним окружением, «друзья» Запада под лозунгом «демократизации» уничтожили и само многовековое государство, разрезав его по живому почти на два десятка обрубков, пролив при этом море крови, сделав беженцами миллионы граждан. Как показывает непредвзятый анализ, то, что «реформаторы» стараются представить стихийным процессом, в действительности тщательно координировалось. С помощью всё того же «нового мышления» и с опорой на обострённое предшествующими шагами кризисное состояние экономики провоцировались межэтнические конфликты, целенаправленно разрушалась единая законодательная, финансовая, бюджетная, банковская системы государства.

Итог беловежских соглашений, с точки зрения стратегического противника, был идеален. Практически разрушена вся оборонная система, государство разорвано на нежизнеспособные куски, заблокированы производственная кооперация, расчётно-денежная система, а через неё и само производство, создан полный политический и экономический хаос, организованы кровопролитные столкновения при разделе «общего имущества» и разгул криминала.

Оккупационный режим

Осталось только помочь наладить новые, безопасные для Запада порядки в обрубках СССР, такие, чтобы поверженный противник уже никогда не смог подняться. И помогли. В Россию и другие постсоветские государства хлынул поток западных специалистов по внешнему управлению. Подающих надежды «друзей» в массовых масштабах стали обучать по особым программам в западных университетах и специальных заведениях. В России как крупнейшем и наиболее опасном осколке каждый шаг правительства стал контролироваться западными спецслужбами – как непосредственно, так и через Международный валютный фонд (МВФ) и другие международные организации. В коридорах власти.

Сразу после захвата «реформаторами» органов государственного управления их коридоры заполнили многие сотни зарубежных «специалистов» – в основном сотрудников спецслужб США. Они «помогали» прорвавшимся в коридоры власти «реформаторам» вкупе с разложившейся вороватой частью бюрократической верхушки и связанными с ней представителями криминальных кругов, налаживать «новую» систему управления.

Ключевые фигуры сформированного ими правительства России стали в ежемесячном режиме вылетать в Вашингтон для отчёта и получения дальнейших инструкций. Так продолжалось вплоть до кризиса 1998 года. Лишь тогда западные спецслужбы поняли, чем может обернуться столь наглая демонстрация полной зависимости наших высших чиновников от властей США. Миссия МВФ была размещена в Москве, и поездки в Вашингтон прекратились. Отчитываться и получать дальнейшие указания они стали на месте.

Приехав в 1998 году в Москву, тогдашний президент Всемирного банка Джеймс Вулфенсон проговорился о страшной тайне, которую от нас скрывал все годы своего правления Борис Ельцин. Сделал он это ненароком, отвечая во время встречи с депутатами Госдумы на один наивный вопрос: почему обязательным условием получения любого, даже самого маленького кредита, выдаваемого его учреждением России, являются консультационные услуги американских специалистов, зашифрованные как «техническая помощь»? Ответ прозвучал для находившихся в зале довольно неожиданно. Схема внешнего управления.

Оказывается, просто потому что в России нет людей, сколько-нибудь грамотных в вопросах управления. И пояснил: если бы они были, не возникало бы необходимости обращаться к услугам его организации. Всемирный банк создан для того, чтобы консультировать правительства, когда те не знают, что надо делать для решения стоящих перед ними задач. А кредиты в размере до 10 миллионов долларов предназначены именно для оплаты этих консультаций. И проблем с их получением нет никаких. Правительство России получило даже кредит на разработку программы предоставления ему кредитов Всемирным банком.

Это нечаянное признание на многое открыло глаза. Оказывается, Борис Николаевич, пообещав своим друзьям (а они у него почему-то все за границей, в России – ни одного) провести реформы, видимо, так и не понял, чего от него хотят. А чтобы объяснить своим назначенцам, куда надо двигаться, он послал их к тем, кто понимает. То есть в МВФ и ВБ.

Не случайно же рекомендации этих двух организаций чуть ли не текстуально совпадали с президентскими посланиями и правительственными программами. Иными словами, правили нами посредством команды Ельцина специалисты из-за океана. И, судя по результатам, очень успешно – с точки зрения своих интересов. А интересы друзей Бориса Николаевича известны. Они их и не скрывали: разрушить социалистическое содружество, затем СССР, добить Россию. И всё это как трусливый «друг» Миша, так и храбрый «друг» Боря успешно выполняли – в точности по их рекомендациям. Конечно, многие об этом догадывались. А тут господин Вулфенсон сие официально подтвердил.

Схема «внешнего управления» Россией проста до гениальности. Всемирный банк даёт «технические» кредиты нашему правительству (которые мы должны вернуть с процентами) под разработку наиболее разрушительных для экономики страны законопроектов. На эти деньги господин Вульфенсон нанимает специалистов по внешнему управлению – тех же работников спецслужб США, которые готовят тексты. А остальная их часть выплачивается российским чиновникам за проталкивание этих документов через законодательные органы.

Цинизм американских спецслужб просто потрясает. Мало того, что они руками российских чиновников ослабляют и уничтожают своего главного конкурента на мировой арене. За наши же деньги они не только оплачивают свою агентуру в России, но и финансируют себя!

О задачах, которые ставились перед оккупационным режимом, можно вполне определённо судить по результатам их хозяйничанья в стране. Новые задачи.

Первая задача – разрушение экономического потенциала страны до такой степени, чтобы она не смогла конкурировать с Западом не только на внешнем, но и на внутреннем рынке.

Вторая задача – обеспечить максимальную деградацию социальной сферы. Чем меньше ресурсов будет потребляться населением России, тем больше их можно вывезти за Запад.

Третья задача – обеспечить хаос в стране, разгул преступности, отсутствие каких-либо перспектив для квалифицированной части населения с целью выкачивания из России её интеллектуальных ресурсов.

Четвёртая задача – закабалить страну, выдавая огромные кредиты оккупационному режиму для его кормёжки путём «разворовывания».

Итоговая задача – расчленить Россию, как СССР, на нежизнеспособные обрубки, до предела ухудшая социально-экономическую ситуацию в регионах за счёт перекачивания их ресурсов в федеральный центр и разграбления этих ресурсов внедрёнными из-за океана чиновниками и их криминальной опорой.

Однако решать эти задачи команде Ельцина приходилось при отчаянном сопротивлении здоровых сил общества. Это делало процесс их решения похожим на детектив с запутанным сюжетом. Именно на России отрабатывались широко используемые сегодня США приёмы создания «управляемого хаоса». Вот как это происходило.

Ленинский курс Гайдара

Если спросить любого человека, пережившего гайдаровский шок: «С чего начались „реформы“ в новой России?», почти каждый ответит: «С освобождения цен, которое привело к гиперинфляции». И будет не прав. Само по себе освобождение цен (если за ним не стоит ничего другого) могло привести только к одному: приведению их структуры в соответствие с реальной стоимостью товаров и услуг. Освобождение цен.

Часть товаров и услуг, субсидировавшихся прежде государством, таких, как жильё, коммунальные услуги, общественный транспорт, периодическая печать, хлеб, существенно поднялись бы в цене. Другая часть – одежда, обувь, бытовая техника, мебель, автомобили, алкогольная продукция и т.д., цены на которые были завышены, – резко бы подешевела. А в целом стоимость «потребительской корзины» существенно бы не изменилась. Рыночные механизмы быстро ставят на место тех товаропроизводителей, чьи аппетиты не соответствуют реальной стоимости их продукции. После первого «свободного» скачка цены быстро вернулись бы к равновесной отметке.

Если верить экономической науке, гиперинфляцию порождает не свобода цен. Её порождает массированная денежная эмиссия. А вот зачем к ней прибегают, экономическая наука не объясняет. Между тем, понять это – очень важно.

Для многих, наверное, будет сюрпризом узнать, что, начиная с 1992 года, разрушение экономики России производилось по… ленинскому рецепту. В отличие от наших заносчивых «реформаторов», на Западе успешно используют открытия классиков марксизма-ленинизма для борьбы со стратегическим противником. Повторение 1918 года.

Классик современной буржуазной экономической науки Джон Кейнс в своей книге «Экономические последствия мира» писал: «Ульянов-Ленин утверждал, что наилучший способ уничтожить капиталистическую систему – это ослабить и разложить её валюту посредством инфляции… Ленин был абсолютно прав. Нет более тонкого и верного способа переворота существующих основ общества».

Если вспомнить денежную политику в первые послереволюционные годы, то без труда обнаружится эта стратегия разрушения экономической силы господствовавшего класса. У «бывших» отняли не только землю, фабрики, заводы, у них с помощью отмены старых денежных знаков и гиперинфляции отняли и денежные накопления.

В советских учебниках истории мы читали, что после Октябрьской революции остановились фабрики и заводы, началась разруха. Только про причины их остановки тогда ничего не писали. А главной причиной как раз и было разрушение товарно-денежных отношений. Предприятия, лишённые возможности рассчитываться между собой за продукцию и сырьё, не могли не остановиться. Ведь системы Госснаба тогда ещё не было создано.

Этот высокоэффективный способ уничтожения сложившихся в обществе экономических отношений был почти в точности воспроизведён нашими «реформаторами» в 1992 году, включая отмену старых денежных знаков. И почти с таким же разрушительным эффектом. С его помощью разрушался весь экономический уклад, уничтожался смысл зарабатывания и накопления денег.

Лишь отсутствие иностранной интервенции и экономической блокады, масштабной гражданской войны, а также жёсткое сопротивление всех здоровых сил в обществе, связывавшее руки «реформаторам», не позволили им довести стоимость трамвайного билета за два года до 30 тысяч рублей, как было в 1919 году. Впрочем, «реформаторы» это с лихвой наверстали. Трамвайный билет, стоивший в Советском Союзе 3 копейки, продавался с 2017 года в Москве за 55 тысяч рублей (с учётом деноминации рубля в тысячу раз в 1998 году), то есть подорожал в 1,8 миллиона раз.

То, что происходило в России, начиная с января 1992 года, внешне очень напоминает первые послереволюционные шаги Советской власти. Даже в лозунгах: разрушим социализм (тогда – капитализм) до основанья, а потом построим новый капиталистический рай. Даже срок назначили. Отец новой российской демократии Ельцин так и объявил: «До осени придётся потерпеть, зато потом заживём по-человечески». Мы-то дураки думали, что он это про нас говорит, а оказалось – совсем про другую публику. Самолично возглавив правительство, он начал с того же, с чего начинали большевики: запустил гиперинфляцию, которую у нас связывают с именем Гайдара.

Технология запуска гиперинфляционного процесса не так уж сложна. Главное – дать первый толчок, а затем поддерживать процесс в незатухающем режиме. Первый толчок был дан тем, что руководство Центробанка установило многократно заниженный валютный курс рубля. Это сделало вывоз товаров из страны фантастически выгодным. Ввозить же в страну что-либо при таком валютном курсе было бессмысленно. Валютную выручку экспортёры просто меняли в ЦБ на рубли, получая таким путём колоссальную прибыль, на которую скупали и вывозили за кордон новые партии товаров. Технология запуска гиперинфляции.

В результате через ничем не прикрытые границы из страны стали выметаться все товары, оголяя прилавки. Одновременно правительство отпустило на свободу цены. Такое сочетание не позволило отпущенным на свободу ценам прийти в равновесное состояние. Из-за острой нехватки товаров они галопом помчались вверх.

Организовав таким нехитрым способом гиперинфляцию, «реформаторы» пустились в огромных и всё нарастающих масштабах «печатать» деньги. Но, если раньше эмитированные деньги шли в госбюджет и распределялись правительством, то теперь они поступали в собственность Центробанка. А уже из него в виде займов передавались в бюджет.

Валютная выручка теперь также оставалась в ЦБ в виде валютных резервов и взносов в уставные капиталы его «дочек». А уже через эти «дочки» «заработанные» новыми хозяевами деньги уводились на их счета в западных банках. Официальные же валютные резервы размещались руководством ЦБ по требованию его заокеанских «инструкторов» в долговые обязательства правительства США, то есть уходили прямиком в заокеанский бюджет.

Пользуясь возмущением вмиг обнищавшего народа, «реформаторы» начали масштабную денежную эмиссию якобы для удовлетворения его справедливых требований. Однако при постоянно опустошаемом товарном рынке дополнительный вброс денежной массы не мог дать ничего, кроме ещё большего роста цен. А значит, приводил к ещё большим требованиям со стороны населения, на которые «реформаторы» отвечали очередным эмиссионным залпом.

Даже по явно заниженным данным Госкомстата, в 1992 году цены в России поднялись в 26 раз. А за все годы «реформ» цены на товары и услуги выросли от несколько сотен тысяч до миллионов раз. Таким путём у государства руководством Центробанка изымался (и не возвращался в экономику страны) эмиссионный доход, во много раз превосходивший по размерам госбюджет. Это было основным инструментом разрушения государственных финансов, изъятия у населения и предприятий их доходов и накоплений, сокращения их потребления и искусственного сжатия внутреннего рынка.

Вам это ничего не напоминает? Подобным способом «налаживаются» отношения между наркоторговцем и наркоманом. Именно по технологии, отработанной наркобизнесом, раскручивался в стране маховик гиперинфляции. Последствия для экономики.

У нас много говорят об ограблении народа правительством Ельцина—Гайдара, лишившим его накоплений. Но это только одна из преследовавшихся целей. Гораздо более серьёзные последствия имело лишение предприятий через механизм гиперинфляции их амортизационных и инвестиционных накоплений.

А главное – были фактически заблокированы расчёты между предприятиями. По задумке заокеанских стратегов, это должно было обеспечить их полную остановку и хозяйственную разруху, как после Октябрьской революции 1917 года. Ибо систему Госснаба «реформаторы» по требованию их заокеанских «инструкторов» позаботились уничтожить в первую очередь.

Ещё в советское время, объявив «перестройку», у предприятий отобрали оборотные средства. Пусть, мол, берут банковские кредиты. Тогда это было терпимо. Мало-помалу большинству предприятий удалось накопить их в достаточном для функционирования объёме.

Затем, уже в ходе «реформ», у предприятий снова отобрали оборотные средства и фонды накопления. На этот раз с помощью гиперинфляции. Некоторые банки, оставшиеся с прежних времён, ещё пытались продолжать кредитование производства, но требовали за это проценты, от которых кружилась голова.

Но тех, кто брал, у них кредиты поджидала ещё одна ловушка. «Реформаторы» резко замедлили прохождение платежей через банковскую систему. Они шли месяцами. Пока полз платёж, проценты за кредит увеличивали его сумму вдвое. Получив, наконец, деньги за свою продукцию, предприятие обнаруживало, что уже не может расплатиться с банком на условиях кредитования. А значит, и получить кредит на следующий оборот. Таким образом, предприятия были лишены возможности использования банковских кредитов для пополнения собственных оборотных средств.

Такова была политика правительства Ельцина—Гайдара, вытекающая из рекомендаций МВФ, которым они неукоснительно следовали. Результат – 80% предприятий страны или вообще не работали, или работали не в полную мощность. И это при том, что по частным «теневым» каналам перемещались огромные денежные потоки, финансируя незаконные процессы приватизации и иные сомнительные сделки в центре и регионах. «Реформаторы» не видели в этих явлениях проблемы для себя, но упрямо душили государственные предприятия, из которых состояла вся экономика до начала массовой приватизации.

Рынок подразумевает жёсткую персональную ответственность хозяйственных субъектов за результаты своей деятельности. Любая просрочка в выполнении своих обязательств лишает их права на её дальнейшее ведение. Вот только вместо рынка мы тогда получили полный криминальный беспредел. А вместо перехода к рыночным регуляторам произошло возвращение к формам товарообмена, характерным для эпохи натурального хозяйства.

Из-за отсутствия оборотных средств предприятия вынуждены были организовывать немыслимые бартерные комбинации, чтобы хоть как-то расплатиться друг с другом и своими работниками. Например, в Пермской области, по свидетельству её губернатора, бартером осуществлялось 95% платежей между предприятиями. В республике Марий Эл даже налоги стали собирать с тех, у кого нет денег, продукцией, реализуя её через специальные магазины. Прививка плановой экономики.

Чем только у нас не платили зарплату! На улице женщина продаёт протертый хрен. Спрашиваю, откуда? Оказывается, на консервном заводе работает. Хрен вместо зарплаты получила. Кто-то действовал посмекалистей. В Кимрах, например, на одном из предприятий зарплату выдали… навозом. С доставкой на садовые участки. Люди и этому были рады.

Вот только добиться поставленной цели «реформаторам» и их заокеанским «инструкторам» удалось лишь частично. Рыночную экономику такая технология останавливает полностью. А плановая имела против неё прививку. Блокирование денежных расчётов не смогло полностью прервать поставки сырья и продукции. Предприятия, прежде работавшие на план, а не на рынок, продолжали по инерции работать, перейдя на бартерные расчёты.

Страна, хотя и разорванная на части, лишённая экономической и финансовой инфраструктуры, выжила, начала оправляться от шока. Предприятия, приложив неимоверные усилия, приспособились работать в условиях гиперинфляции. Криминальные круги, убедившись, что вывезенные за рубеж капиталы обречены на проедание, стали искать более выгодного приложения награбленному внутри России.