Гулы. Книга первая: Чёрный рассвет

– Теперь тебе придется умереть, Тревор Адамс, – продолжал парень, поднимаясь, наконец, в полный рост. – Тебе и твоей женушке…

В этот момент со стороны Корсо Чентрале раздался вой полицейской сирены.

Тревор шагнул назад. У него вдруг возникло огромное желание, чтобы полицейская машина приехала сюда как можно быстрее. От этого типа исходили физически ощутимые флюиды опасности.

– …Ты думаешь, тебе поможет полиция? – усмехнулся парень и шагнул к Тревору, подволакивая ногу; ухмылка его была похожа на оскал черепа.

Джей завизжала.

В этот момент патрульный автомобиль появился в дальнем конце улицы и направился к ним.

– Упс, – сказал парень тихо и рассмеялся – он тоже заметил полицейскую машину. – Похоже, повезло вам, ребятки!..

Он повернулся в сторону подворотни и неожиданно подмигнул Тревору:

– Но я приду вечером. Я запомнил номер твоей машины, Тревор Адамс, и я найду тебя – ты умрешь первым. А потом я займусь твоей женушкой!..

Парень, пошатнувшись, шагнул к тротуару:

– …Но прежде, чем убить твою жену, Тревор Адамс, я возьму ее. Я трахну ее языком!.. Ты ведь любишь, когда тебя трахают языком, Джей? Твоя «киска» тогда закипает, и ты взлетаешь на небеса!.. О, Джейром! – простонал он мгновенно изменившимся голосом.

Джей почувствовала, как сердце ее ушло в пятки. О, боже! Ведь это же слова Алекса Пинсона! Только он называет ее «Джейром»!

– Сегодня вечером! – повторил парень, вытянув указательный палец в сторону Тревора, и нырнул в подворотню, даже не взглянув на водителя «форда», замершего у своей машины.

– Боже Всевышний! – прошептал Тревор.

Джей ухватилась за капот «опеля», чувствуя, как земля уплывает у нее из-под ног…

Спустя четверть минуты к ним подъехала полицейская машина. Она остановилась в пяти метрах от «опеля», и из нее вылез высокий патрульный. Он окинул Адамсов подозрительным взглядом и двинулся к Тревору.

– Мы получили сообщение, что здесь сбили человека, синьор, – сказал он, глядя на белое, как снег, лицо Тревора. – Что здесь случилось?

Он обошел «опель» спереди и присвистнул – радиатор машины был погнут.

– Ого! – Он снова взглянул на Тревора, но теперь подозрение в его взгляде сменила уверенность. – Ваши права, синьор. Документы на машину!

Он сделал знак, и из полицейского автомобиля вылез его напарник.

– Вы сбили человека, синьор, – полицейским говорил таким тоном, словно ни в малейшей степени не сомневался в правоте своих слов и для себя уже решил, что арестует этого человека. – Где тело?

Тревор открыл было рот, но не смог выдавить из себя ни слова – его гортань парализовало страхом.

Джей почувствовала, как внутри нее вырастает холодный комок.

Полицейский хотел спросить что-то еще, но в этот момент заговорил водитель коричневого «форда», молчаливо стоявший до этого:

– Анджело, это я вызвал полицию!

Полицейский обернулся на голос и, казалось, только теперь обратил внимание на стоящего невдалеке толстяка. Лицо его неожиданно преобразилось: он словно сбросил с себя маску сурового служителя закона, превращаясь в добродушного парня. Губы рта растянулись в улыбке:

– О!.. Доброе утро, синьор Пальоли!

Толстяк покивал.

– Я видел, как было дело, Анджело. Этот псих вынырнул из подворотни, прямо как сумасшедший. Я сам чуть не сшиб его, но успел затормозить. А вот «опелю» тормозить было негде…

Полицейский слушал, терпеливо кивая.

– А где человек, которого сбили, синьор Пальоли?

– Он убежал, – толстяк покачал головой. – Наверно, был под просто кайфом. Даже не почувствовал боли. Просто вскочил и убежал!

Теперь на лице полицейского появилась растерянность.

– Убежал?.. Но удар, как я вижу, был сильный, – он указал на треснувший бампер «опеля».

– Да. Но он убежал, – повторил толстяк.

– Черт!.. – полицейский посмотрел на напарника и с сомненьем добавил: – Но мы должны это как-то оформить. Составить протокол и…

– Не думаю, – спокойно возразил Пальоли. – Я спешу, и эти люди, наверное, тоже… Анджело, ты же видишь, что пострадавших нет. Значит, можно разъехаться!

Джей, до этого слушавшая толстяка с неприкрытой надеждой, решила, что не так-то всё просто, и им, видимо, придется давать объяснения в полиции. Но полицейский, разговаривавший с водителем «форда», несколько секунд колебался, раздумывая над ответом, затем еще раз оглядел радиатор «опеля», дорогу и тротуар, и не найдя на них следов крови, сказал:

– Ну, что же, синьор Пальоли, хорошо… Давайте сделаем вид, что ничего не случилось!

Он повернулся к Адамсам:

– Вы можете ехать, синьоры!

Затем он подошел к водителю «форда» и о чем-то с ним быстро переговорил. Напоследок, полицейский улыбнулся толстяку и направился к своей машине.

Через пару секунд патрульный автомобиль, развернувшись на узкой улочке, покатил в сторону Пъяцца дель Фуоко.

– Вот видите, – проговорил толстяк, обращаясь к Тревору, – всё и решилось. Езжайте по своим делам и не попадайте больше в подобные переделки.

Он забрался в свою машину и, развернувшись, поехал за полицейским автомобилем.

Оставшись одни, Тревор и Джей несколько секунд стояли потрясенные, растерянно глядя друг на друга. Того, что случилось за последние три минуты, ни один из них объяснить не мог…

Наконец, Джей не выдержала и прохрипела:

– Поехали отсюда, Трев!

Она торопливо залезла в машину. Тревор уселся за руль и завел двигатель…

Через короткое время «опель» мчался по улице так, словно за ним гнались черти… Глядя через стекло, Тревор Адамс всё еще видел глаза того типа, полыхавшие ненавистью, и слышал его слова: «Теперь тебе придется умереть, Тревор Адамс! Тебе и твоей женушке!..» Джей Адамс думала о другом. «Твоя «киска» тогда закипает, и ты взлетаешь на небеса!.. О, Джейром!» До сегодняшнего утра это имя было известно лишь ей и Алексу Пинсону. Теперь его знает еще один. Только кто этот парень?..

* * *

Одно из двух католических кладбищ Террено, Чимитеро ди Джовани, расположенное на юго-западе города, у подножия горы Кальва-Монтанъя, обнесенное изгородью, было пусто и тихо.

Между рядами могил медленно шел человек, одетый в армейский комбинезон. Изредка он останавливался возле одного из надгробий, садился на корточки, прикладывал руки к земле и на мгновение замирал. Словно прислушивался к таинственному голосу, идущему из могил. Потом он поднимался и шел дальше…

Через двадцать минут он остановился на противоположной от ворот стороне кладбища и задумался.

Это место было пропитано Злом. Нигде на планете не встречал он такой сильной концентрации первородного Зла, как здесь. Волны, исходящие от него, давили на мозг человека, и он отзывался на них, как стрелка хорошего компаса.

Человек в комбинезоне опустился на посеревшую от времени надгробную плиту, вытащил из кармана пачку сигарет и некоторое время разглядывал их. Действие анаши, которую он выкурил час назад, прекратилось, но руки у него не дрожали. Он был спокоен, хотя и знал, что умрет…

Когда-то давно, когда он только постигал азы хиромантии, он узнал дату собственной смерти. Это было первое, что он выяснил, научившись читать линии рук. Позднее он сотни раз проверял эту дату и знал, что она верна. Он предсказывал смерти тысяч людей и не ошибался ни разу. Теперь пришел его срок.

Он не боялся. То, что произошло с ним в гостинице, было минутной слабостью. Но это доказывало только то, что он человек. Всё еще человек – после стольких лет борьбы с первородным Злом.

Он вытащил из пачки обычную сигарету и закурил.

Его отец погиб в маленьком городке на юге Ирана. Дед не вернулся из песков Аравийской пустыни. Два младших брата чудом избежали смерти в Заире шесть лет назад. Старший брат нашел свой конец в маленькой сербской деревне.

Испокон веков его род сражался со Злом. Как сторожевые псы, носились они по всем континентам, вынюхивая и выглядывая, уничтожая Зло в самом зачатке. Предания о самых великих схватках передавались из уст в уста, от отца к сыну. Тысячелетиями продолжалась битва, но нигде и никогда Зло не было так сильно, как сейчас в этом месте.

Человек бросил окурок в траву.

Теперь ему предстоит сразиться с самым сильным врагом, с каким только сталкивался его род за тысячелетия своего существования. И в этой схватке ему суждено умереть!..

Он не страшился смерти, но боялся другого – успеет ли он уничтожить Зло до того, как погибнет сам? И еще – ему не обойтись в этом деле без сильных помощников. Если бы здесь были его братья, исход схватки был бы уже предрешен. Но, к несчастью, они далеко.

Человек склонил голову на свои узловатые, но по-прежнему сильные, руки.

Значит, помощника придется искать прямо здесь, в этом городе. Только действовать надо быстро – времени у него почти не осталось.

На секунду сидящий задумался, словно решая, с чего начать. Потом вытащил из заднего кармана брюк записную книжку в кожаном переплете и раскрыл ее на первой странице. Запись в ней была одна и совсем короткая: «Церковь Сант’Антонио ди Франчезе. Виа Куаттроченте. Отец Федерико Ланцони.»

Человек взглянул на карту Террено. Нужная ему церковь находилась на другом конце города. Определив маршрут, он поднялся с надгробья и посмотрел в бирюзовое небо. Солнце висело над вершиной горы, от которой дул легкий ветер, несущий отчетливый запах каштанов.

Человек развернулся и быстрым шагом двинулся к выходу с кладбища. Через пять минут он уже ехал на желтом автобусе по направлению к Виа Куаттроченте…

* * *

Проехав по Виа Роза до кольцевой дороги, опоясывающей центр Террено, Доминик Пальоли свернул на нее и медленно покатил по крайней полосе, разглядывая указатели с названиями улиц, укрепленные на правой стороне дороги: Виа Роза, Виа Песко, Виа Мелоне… Тридцать улиц отходили от центра города, словно лучи от солнца: пятнадцать из них на юге Террено составляли Вилладжо-Верде, пятнадцать восточных образовывали район речного порта.

Доминик доехал до указателя с надписью «Виа Мелоне» и повернул на первую из трех улиц, «принадлежащих» Пепе Сборце. Улица тянулась до пустоши возле Кальва-Монтанъя. Для того чтобы проехать ее до конца, ему потребуется десять минут.

…Конечно, было бы проще поручить розыск Пепе одному из парней, думал Доминик. Но сейчас все его люди заняты и раньше пяти часов вечера не освободятся.

Посмотрев на часы, он отметил, что до встречи с Франческо Борзо остается чуть более часа. За это время он либо найдет Пепе Сборцу, либо убедится в том, что на принадлежащей ему территории его нет…

Разглядывая ряды машин, стоящих у тротуара, Доминик думал о странной «пропаже» Пепе. В то же время мысленно он то и дело возвращался к тому, что случилось на Виа Роза десять минут назад, и чем дольше размышлял о необычном происшествии, свидетелем которого оказался, тем больше оно его беспокоило.

Доминик не раз оказывался в дорожных передрягах и знал, что человек не может так просто подняться и уйти после того, как его сбила машина, – пусть даже ее скорость была невелика. Полуторатонный же автомобиль, налетающий на человека на скорости в пятьдесят километров в час, ломает руки и ноги, рвет печень и селезенку. От удара о дорогу трескаются ребра, отбиваются внутренности и сотрясается мозг. В девяноста процентах подобных случаев человека увозят в морг. Остальные десять отправляются в реанимацию и выходят оттуда калеками. Лишь одному из ста может повезти и он, пролежав пару месяцев в больнице, выйдет из нее относительно здоровым.

Того, что случилось на Виа Роза, произойти не могло. И все-таки это случилось, нахмурился Доминик.

Сбивший того парня «опель» двигался со скоростью не меньше сорока километров в час, и затормозить он не мог. Удар пришелся по ногам человека и был очень сильным – он видел, как искорежило радиатор машины. Этот удар должен был сломать обе бедренных кости, как спички. Подняться после такого удара было физически невозможно, но светловолосый поднялся. А ведь должны были быть повреждены еще руки и ребра – тот парень ударился об асфальт при падении.

Внезапно Доминик вспомнил аварию, свидетелем которой оказался лет пять назад: на государственном шоссе, ведущем из Турина в Милан, столкнулись «мерседес» и «пежо». Удар был лобовым. После столкновения машины разлетелись: легкий «пежо», перевернувшись, упал посреди шоссе; «мерседес» развернуло поперек дороги. Ехавшие за ними автомобили начали тормозить, но остановиться не успевали – машины складывались гармошками, врезаясь друг в друга. На шоссе стоял грохот металла, вылетающих стекол и криков людей… Четырнадцать машин со стороны «пежо» и семь – со стороны «мерседеса» – превратились в лепешку. Движение на шоссе было блокировано на шесть часов. Тогда погибли семь человек и восемнадцать получили ранения. Но Доминик вспомнил тот случай совсем не поэтому.

Дело в том, что, когда он подъехал к месту аварии, полиции поблизости еще не было. В машине он был вместе с Бъянки Гарротой. Тогда они выскочили из автомобиля и побежали в ту сторону, откуда звучали истошные крики. Водители подъехавших машин пытались вызволить пострадавших: отдирали искореженные дверцы, вытаскивали окровавленных людей наружу. Доминик и Бъянки выволокли из желтого «ситроена» женщину со сломанной ногой и уложили ее на обочину. Им повезло: ни одна из столкнувшихся машин не загорелась. Но поразило Доминика другое. Примерно через минуту после столкновения из искореженного «пежо» выбрался человек. Лицо его было залито кровью; левая рука сломана так, что наружу торчала разбитая кость; правую ногу он подволакивал; но человек этот пел!.. Выбравшись из машины, он пошел по обочине шоссе в ту же сторону, куда минуту назад мчался «пежо». Люди с ужасом смотрели на окровавленного человека, который шел, напевая и улыбаясь. Когда один из водителей попытался остановить его и усадить на асфальт, тот разбил ему нос и отправился дальше.

Через пять минут подъехала медицинская машина. Два здоровенных санитара уложили окровавленного человека на носилки и запихали в машину. Но и там он продолжал что-то петь, пока слова не начали выплескиваться у него изо рта вместе с кровью. Еще через десять минут он умер от обширного внутреннего кровоизлияния.

Доминик специально узнавал у санитаров, почему этот тип вел себя таким образом. Он думал, что причиной был шок или отключение болевого центра в мозгу, но всё оказалось банальней. Человек, вызвавший крупнейшую за последние десять лет аварию близ Турина, был в буквальном смысле слова пропитан амфитамином и не чувствовал боли. «Сукин сын умер счастливчиком, – сказал один из санитаров, показывая Доминику мертвое лицо наркомана с застывшей улыбкой. – Он так и не понял, что с ним случилось…»

Так, может, тот парень, которого сбило «опелем», тоже был наркоманом? Подобное было похоже на правду… Но ведь, даже если он находился под кайфом, то не смог бы подняться из-за сломанных ног. Но ведь он как-то встал. Даже больше – он ушел!

И еще – на месте происшествия не оказалось ни капли крови: ни на радиаторе «опеля», ни на дороге, ни на самом пострадавшем. Кроме того, парень, похоже, знал людей в «опеле», так как обращался к ним по именам; они же его не знали. И потом – он угрожал их убить.

Всё это было непонятно…

Доминик вдруг заметил голубую машину, стоящую у обочины, но подъехав поближе, увидел, что это спортивный «рено», внешне напоминающий разыскиваемую «баркетту». «Форд» Доминика двинулся дальше.

…Было и еще одно обстоятельство, связанное с происшествием на Виа Роза, которое не давало ему покоя. Когда сбитый парень бросился убегать, он на мгновение повернулся в сторону «форда», и Доминик «сфотографировал» его лицо. Он сразу же понял, что где-то видел этого типа – причем давно и всего лишь раз, – но то, что действительно видел, не вызывало у Доминика сомнений. Но где и когда?..

Через две минуты коричневый «форд» добрался до окраины Террено, где Виа Мелоне переходила в пустырь. Доминик свернул влево и направился к Виа Мугетто…

* * *

Без пяти одиннадцать «опель» Тревора Адамса остановился возле дома Тифани Гереро, личной портнихи его жены. Тревор развернулся на сидении и сказал:

– Джей, постарайся не задерживаться сегодня у Тифани. – Голос у него откровенно подрагивал.

Джей молча кивнула. Почему-то ей было страшно смотреть в глаза мужа.

– Приезжай часов в шесть. Сходим в ресторан, расслабимся… Снимем номер в гостинице и проведем вечер с шампанским. Идет?

Он улыбнулся. Но улыбка у него получилась какая-то жалкая, вымученная.

– Ладно, – ответила Джей.

– Не задерживайся, – повторил Тревор нервно.

Джей потянула за ручку. Уже распахнув дверь машины, она, наконец-то, решилась взглянуть в глаза мужа – лицо у Тревора было бледным.

– Трев, ты знаешь парня, которого мы сбили?

– Нет, – сглотнул он.

– Тогда почему он назвал твое имя?

Левая щека у Тревора затряслась.

– Я не знаю, – тихо прошептал он. – Джей, правда, не знаю!

– Но тогда, откуда…

– Я не знаю! – взорвался вдруг Тревор и закрыл лицо руками.

Несколько секунд он молчал. Джей чувствовала, как стучит ее сердце, и была уверена в том, что сердце ее мужа колотится так же. Наконец, он убрал руки и посмотрел на нее перепуганным взглядом.

– Джей, приезжай сегодня пораньше. Я сниму номер в гостинице, а завтра утром мы улетим в Париж!

«Он боится, – подумала Джей. – Так же, как я!..»

О, Джейром!.. Она вздрогнула.

– Ладно, Трев.

– Хорошо?

– Да.

Она улыбнулась, и Тревор ответил ей жалкой улыбкой. Джей захлопнула дверцу машины и направилась к дому Тифани. Но вдруг ее сердце болезненно сжалось, и она обернулась назад. «Опель» Тревора уже отъехал от дома и двигался по дороге. В этот момент он показался ей таким маленьким, таким беззащитным…

* * *

Делая частые остановки, желтый автобус проехал половину Террено и повернул на Виа Куаттроченте. Человек в армейском комбинезоне вышел на первой же остановке и огляделся по сторонам.

Высокий шпиль католической церкви Сант’Антонио ди Франчезе вздымался в пятидесяти метрах от него. Человек повернулся и медленно пошел вдоль чугунной решетки, выкрашенной черной краской, в сторону шпиля.

Через минуту он оказался перед белым зданием церкви. Немного помедлив, двинулся по неприметной дорожке, ведущей к боковой части здания, и вскоре очутился перед железной дверью с нарисованным на ней распятием. Остановившись у двери, позвонил в бронзовый колокольчик… Несколько секунд за дверью висела могильная тишина. Потом послышался шорох шагов.

Когда железная дверь распахнулась, на пороге показалась фигура невысокого человека с иссушенным годами лицом, облаченного в черную сутану. Он взглянул на мужчину в армейском комбинезоне и мягко спросил:

– Что вам угодно, синьор?

– Мне нужен отец Федерико Ланцони, – произнес человек в камуфляже.

– Он перед вами, – тихим голосом ответил священник, разглядывая незнакомца.

Тот кивнул:

– В таком случае, меня зовут Бен Аз Гохар.

Услышав произнесенное имя, священник отчетливо вздрогнул. В глазах его проскользнуло выражение, похожее на испуг. Он быстро огляделся по сторонам, но в маленьком дворике, кроме них двоих, никого не было.

Тогда в глазах Федерико Ланцони вспыхнуло неподдельное облегчение. Он отступил на шаг в сторону, распахивая дверь перед стоящим на дорожке человеком, и почтительно произнес:

– Проходите, преподобный Аз Гохар. Мы вас ждали!..