Агентство «Всевидящее око». Дело о двойниках

На улице шёл дождь. Нудный, противный, совершенно неуютный, он шумел в листве старого клёна за окном и раздражающе долбил по жестяному подоконнику. В комнате было холодно. Осень, а отопление ещё не подключили. В небольшой комнатке бывшего заводского общежития, а ныне дешёвой гостиницы, сильно напоминающей ночлежку, неуютно. Выцветшие, местами подранные обои, два стола, помнящие ещё, Брежнева, четыре стула, которым тоже есть, что рассказать о советской эпохе, компьютер, плакаты типа «Не болтай! Шпион не дремлет» на стенах и старый железный ящик, выкрашенный казенной серой краской и выполняющий почётную роль сейфа. Непрезентабельно, зато аренда дешёвая. Тут, уже, не до изысков.

Я сидел, пытаясь впитать в себя тепло от самодельного обогревателя, и старался не думать о счётчике, с бешеной скоростью накручивающем счёт за электроэнергию. Работы не было уже неделю. В принципе, такое уже бывало. Клиенты у дверей нашего офиса в очередь не записываются. Это вполне понятно и не критично, но каждый раз, в такие моменты, на меня накатывала тихая паника. Деньги таяли и, по мере того, как уменьшалась сумма на моей карточке, мне казалось, что кто-то отбирает у меня лишние кубометры кислорода, и дышать становится всё труднее и труднее. А, тут ещё и дождь этот.

Я потянулся за кружкой с чаем, стоящей на столе и подхватил уголок пледа, норовящего сползти с моего плеча. Чай остыл, но, вставать и делать горячий, не хотелось. Поморщившись, я кинул взгляд на окно и передёрнулся. Бррр! Обычно, я не позволяю себе так расслабляться в офисе, но клиентов нет, и заботиться о презентабельности как бы, и не стоит. Так, почему же не побаловать себя теплотой и уютом великолепного шотландского пледа, сотканного из мягкой шерсти йоркширских овец. Мне его друг из Шотландии привёз, и, с тех пор, он меня выручает в такие промозглые вечера. Кстати о вечере. Рабочий день подошёл к концу, и, пора бы, уже, домой. Но выходить на улицу в такую погоду не хочется, да и менять холодный офис на такую же холодную квартиру – альтернатива, тоже, так себе. Но идти надо.

За дверью раздались быстрые раздражённые шаги, лёгкое покашливание и дверь открылась. Не хватало ещё вспышки молнии за спиной Чина, чтобы осветить его силуэт. Он, как раз, был в длинном дождевике с накинутым на голову капюшоном. Классный получился бы сюжетец. В стиле хорор. Чин – это мой напарник. Вообще-то, его зовут Чингиз, и он родом из астраханских казахов, о чем мне сообщил в первое же знакомство, когда мы ещё тянули оперскую лямку в местном РОВД. Мне, это, конечно, ни о чём не говорило. Да и не интересовало особо. Лишь бы человек был хороший, а там, что астраханский казах, что бурятский нанаец – всё едино. Никогда людей на национальности не делил. А человеком Чин был хорошим. И опером классным, между прочим.

Уходили мы из ментуры почти одновременно, и у каждого были свои причины завязать со службой. Но, когда на пороге недавно организованного мной детективного агентства «Всевидящее око» появился этот невысокий, коренастый, немного кривоногий парень с плоским смуглым лицом, узкими глазами и стриженными почти под ноль чёрными, как смоль, волосами, я с радостью откликнулся на его просьбу работать со мной. Именно со мной, а не на меня, как он предлагал сначала. Чин, конечно, удивился такому моему решению. Но мне, действительно, нужен был не подчинённый, а, именно, напарник. Человек, который, в случае чего, прикроет спину.

– Ты что тут забыл? – удивился я. – Охота была по такой погоде шлёпать?

Чина я, действительно, никак не ожидал увидеть сегодня. Утром он отпросился, чтобы помочь родителям, которых полгода назад перетащил сюда из Астрахани. Точнее, не из самой Астрахани, а из какой-то деревушки в Астраханской области. На работу ему завтра, и, при нынешнем отсутствии клиентов, это не критично. Мог бы и два дня с роднёй пробыть.

– Я клиента нам нашёл, – выдохнул напарник и принялся снимать свой дождевик, с которого натекла на пол уже лужа дождевой воды.

– Ух, ты! – оживился я. – За чьим мужем проследить?

– Фи, сударь, – картинно скривился Чин. – У вас дурной вкус! Нас ждёт заказ интереснее!

– А, ну-ка, поподробнее.

– Ты же знаешь, где мои родители живут?

– Ну, знаю. Коттеджный посёлок. Мы же месяц назад туда на этот, твой, бешбармак ездили.

– Воот! А тот дом, который тебе понравился, помнишь?

– Который весь, словно из стекла? Помню.

На той же улице, через два или три дома, действительно, стоял шикарный особняк в современном стиле. Весь такой воздушный, с огромными стеклянными панелями, он казался пришельцем из какого-нибудь Лос-Анджелеса, случайно затесавшимся среди неказистых местных построек.

– Хозяйка этого дома узнала, что я частный детектив и обратилась ко мне за помощью.

– Всё-таки, неверный муж?

– Нет. Обокрали её мать, пока та была в санатории. Вынесли из квартиры всё. Одни голые стены остались.

– Это работа полиции. Ей нужно было заявление написать.

– Она написала.

– А, тогда, мы тут причём?

– Полиция отказала в возбуждении уголовного дела.

– Ничего не понял. Почему, если налицо кража?

– Кража не доказана, – Чин прошёлся по комнате, потрогал чайник, поморщился и нажал кнопку включения. – Ты чего такой чай пьёшь? Трудно подогреть?

– Погоди с чаем, – я ничего не понял. – Как не доказана, когда обчистили подчистую? Сам же сказал, что голые стены остались.

– Соседи показали, что клиентка сама руководила грузчиками, которые выносили мебель и вещи из её квартиры и грузили в машину. Так что, заявление у неё не приняли и посоветовали внутрисемейные проблемы решать самим.

– Ну-у-у, – я разочарованно откинулся на спинку кресла и опять закутался в плед. – Мы ещё семейными дрязгами не занимались.

– Это не дрязги.

– Тогда, что? Женщина сплавила маму в санаторий и обнесла её.

– Дело в том, что она клянётся, что не была в этот день у мамы.

– Я так понял, что она хочет, чтобы мы помогли ей найти её вещи?

– Да. И разобраться с этой мистикой.

– Чин, это не наш случай. Тётка обнесла маму и морочит всем голову. Или с головой у неё не всё в порядке.

– Клиентка настаивает, что она нормальная.

– Мало ли на чём она настаивает. В психбольнице, тоже, все пациенты считают, что они нормальные. Много, хоть, украли?

– Всё. Я же тебе говорил, что одни стены голые остались.

– Ну, всё – понятие растяжимое. У одних это чешский гарнитур совкового периода и пара хрустальных ваз, а у другого – итальянская мебель из массива дуба и полная шкатулка брюликов.

– По словам клиентки, квартира её матери напоминала музей. Вся мебель – антиквариат из серии «голубая мечта коллекционера». Кроме того, много всего вкусного, типа ювелирки и старинных икон. Есть, точнее, были, даже староверские.

– Старообрядческие, – машинально поправил я. – Нехилый набор. На кругленькую сумму потянет.

– А то! Я, даже, боюсь представить, сколько в этой сумме нолей.

– Ради этого можно и провалы в памяти разыграть. Хорошо. Всё равно заказов нет. Давай, завтра, прокатимся, посмотрим, стоит ли браться за это дело. Надеюсь, ты ещё ничего не обещал?

– Нет.

– Ну, тогда, давай по домам. На твоей машине поедем?

– Давай на моей. Завтра в девять я за тобой заеду.

Утро выдалось солнечным и не по-осеннему тёплым. Только лужи на асфальте и раскисшая на газонах земля напоминали о вчерашнем дожде. Напарник ловко ввинтился в утренний поток машин и, то и дело, сворачивал в подворотни, стараясь объехать дворами пробки. Я порадовался про себя, что сам не сел за руль и, в который уже раз, подивился уровню водительского мастерства Чингиза и его знанию города.

– Погоди, Чин, – вынырнул я из своих раздумий. – По-моему, мы не туда едем.

– Как не туда? – плоское смуглое лицо напарника осветилось белозубой улыбкой так, что, даже, и без того узкие, глаза, вообще, превратились в щелочки. – Туда, конечно.

– Но, твои родители живут почти за городом, в коттеджном посёлке.

– Да. И, что?

– А мы едем в центр.

– Конечно!

– Нам не надо встретиться с клиенткой?

– Надо. Просто я подумал, что нам нужно будет поговорить с потерпевшей. И сделать это удобнее на месте происшествия. А клиентка, уже, там. Нас ждёт.

– Кажется, что ты для себя уже решил взять это дело и хочешь меня в этом убедить.

– Ну…

– Пойми, Чин, это, скорее всего, просто внутрисемейные дрязги. Мы не семейные адвокаты.

– Мне так не кажется.

– Почему?

– Поговоришь с клиенткой и потерпевшей, тогда сам поймёшь. Я же тебя знаю. Ты, пока не сложишь своё личное мнение, никому не поверишь.

Это он прав. Характер у меня не сахар. Да и натура дурацкая. Я, лучше, сам себе десять шишек набью, но, ни к кому не прислушаюсь. Мне обязательно нужно самому пощупать, понюхать и на зуб попробовать. Может, со стороны это и кажется неправильным. Говорят же, что лучше на чужом опыте учиться. Но мне так спокойнее. И, ещё, не люблю быть предметом чьих-нибудь манипуляций.

Трёхэтажная кирпичная сталинка встретила нас двором, густо заросшим деревьями. Летом тут, наверное, красота. Зелень кругом и тенёчек. На лавочке у подъезда сидели, кутаясь в старые пальто, две старушки, неспешно судачившие о чём-то своём, пенсионерском. Одна из них удерживала в своей подагрической руке поводок, на другом конце которого, лежала, тупо уставившись в одну точку, неприлично толстая собака неопределённой породы. Псина была под стать хозяйке – такая же старая и облезлая.

Мы припарковали машину и под пристальным взглядом старушек вошли в подъезд. Короткая, гулкая деревянная лестница привела нас к выкрашенной коричневой половой краской, оббитой кровельным железом, двери, на которой сверху двумя шурупами был прикручен чёрный жестяной ромбик с белой цифрой три. Правый уголок ромбика отогнулся, словно кто-то пытался сковырнуть жестянку, но, в последний момент передумал.

Чин огляделся, нашел в правом верхнем углу косяка кнопку звонка и позвонил. Какое-то время ничего не происходило. Я уже собирался выйти на улицу, когда за дверями раздались шаги, щёлкнул замок и дверь открылась. На пороге стояла женщина лет тридцати, миловидная миниатюрная шатенка, со стройной фигурой, облачённой в бежевый деловой брючный костюм.

– Здравствуйте, – немного озадаченно взглянула она на меня, а, потом, переведя взгляд на моего напарника, радостно улыбнулась. – Чингиз? Как хорошо, что вы всё-таки, пришли. А то я переживала, что вы отнесётесь к этому делу так же, как и в милиции, и махнёте на нас рукой. Это, как я поняла, ваш напарник, о котором вы вчера говорили? Очень приятно, Ольга.

– Меня зовут Стас, – я пожал её маленькую изящную кисть. – Нам можно войти?

– Что? Ах, да, пожалуйста.

Женщина сделала шаг в сторону, пропуская нас в квартиру. Мы шагнули в просторную прихожую, и я уважительно покачал головой. М-да. При Сталине строили с размахом. Высокие потолки, просторные помещения и толстые кирпичные стены.

– Вы проходите в гостиную, – предложила Ольга. – Мама ждёт вас.

– Да, конечно. Нам куда?

– Туда.

В такой же просторной, как и все помещения в этом доме, гостиной, на большом кожаном диване сидела сухонькая старушка. Честно говоря, мне показалось, что это мумия, настолько безжизненным было выражение её лица и неподвижная поза. Но, стоило ей посмотреть на нас, первое впечатление прошло быстро. Настолько живыми были эти выцветшие, некогда голубые, глаза, в которых, сейчас, плескалась боль. И, ещё что-то было в этих глазах, что не вязалось с общим обликом старушки. Интересно, что? Я пригляделся и понял: там, где-то в глубине, затаилась несгибаемая воля. Да. Наверное, так и есть. Это был умело завуалированный взгляд человека, привыкшего повелевать.

– Познакомьтесь, – зашла следом за нами в комнату Ольга. – Это моя мама, Клавдия Степановна. А это, мам, частные детективы, которых я хочу нанять.

– Охота тебе деньги тратить! – проскрипела старушка. – Всё равно, ведь, не найдут ничего.

– Они – хорошие детективы, – заступилась за нас Ольга. – Я навела о них справки.

Даже так? И когда она успела? Хотя, в наше время достаточно иметь интернет, чтобы получить почти любую информацию. Жаль, что так же легко нельзя погуглить имя преступника. Всё равно приходится ножками, по старинке.

– И, потом, надо прояснить эту непонятную историю с моим двойником, – продолжила наша заказчица. – Мне, просто, покоя не даёт вопрос: кому так удачно удалось загримироваться под меня, что, даже, соседки не распознали подмены? А, ведь, я выросла у них на глазах.

– Делай, как знаешь, – поджала губы Клавдия Степановна.

– Насколько я слышал, тут вынесли всё, – обвёл я рукой пространство вокруг себя.

– Да, – согласно кивнула Ольга.

– Но, комната обставлена мебелью. И, довольно недешёвой, как я погляжу.

– Не могу же я оставить маму в голых стенах! Временно мы перевезли сюда мебель из нашего флигеля.

– Временно?

– Да. Пока не подберём другую, на мамин вкус.

– Такой мебели уже не делают, – опять проскрипела с дивана Клавдия Степановна.

– Чаю? – предложила заказчица. – Я по пути сюда забежала в кондитерскую и купила замечательные пирожные.

– С удовольствием, – согласился Чингиз и тут же осёкся, заметив мой взгляд.

Чин всегда был сладкоежкой и, порой, мне казалось, что за какой-нибудь, особо вкусный тортик он мог бы выдать военную тайну. Если бы, конечно, её знал. Я ещё раз посмотрел на старушку и понял, что на диалог она не настроена.

– Ты посиди, попей, – смилостивился я. – Пойду, пока, побеседую с теми бабушками, что на скамейке сидят.

– Что могут рассказать эти тупые курицы? – оживилась старушка. – Они ничего, кроме сплетен, не знают.

– Ну, хоть, сплетни послушаю, – я изобразил головой полупоклон и выскользнул из комнаты.

Бабушки, всё так же, сидели на лавочке, неспешно беседуя. Такое впечатление, что кто-то нажал на «Стоп», когда мы вошли в подъезд и снова на «Плэй», стоило только мне выйти. Даже собака позы не поменяла и так же тупо глядела в одну точку.

– Здравствуйте, девушки! – подошёл я к ним и присел с краю. – Что это: такие красавицы и одни? Куда только мужики смотрят?

– Ох! – захихикала та, что держала поводок. – Мы уже и забыли, когда на нас мужики смотрели.

– А ты, милок, чей же будешь? – бдительно поинтересовалась другая.

– Я Ольгин знакомый.

– Кавалер, что ли? Так, она замужем.

– Нет. Просто знакомый.

– А что хотел-то? – поинтересовалась бабушка с поводком.

– Да, вот, историю она мне интересную рассказала. Про то, что её маму обворовали.

– Клавку-то? Не верь. Сама она всё и вывезла.

– Не может быть!

– Может. Ещё как может! Я своими глазами видела. Вот, как тебя. Сама вывезла, а Клавке набрехала, что это не она была. Ну, надо же! Родную мать обворовать! Всю жизнь такой воспитанной, вежливой прикидывалась, а тут такое.

– Какое?

– Она, тогда, себя во всей красе показала. А, сейчас, опять, вся такая тиха, вежливая.

– А тогда какая она была?

– Грубая, – покачала головой бдительная. – Очень грубая была и резкая. Ты бы слышал, как она с грузчиками разговаривала. Через слово мат. Они её, кажется, боялись, даже. И курила. Весь подъезд задымила своими вонючими сигаретами.

– Вонючими?

– Да, вонючими. У меня дед, царствие ему небесное, «Приму» курил. Так её сигареты, почти, так же воняли.

– И взгляд, – добавила та, что с поводком. – У неё взгляд был колючий такой. Смотрела сквозь нас, словно не знает и знать не хочет.

– А что за грузчики были?

– Да обычные грузчики, – пожала плечами бдительная. – Безработные мужики, готовые за копейки на любую работу.

– Почему вы так решили?

– Они разговаривали о том, что надо было побольше за работу запросить. Вещей много, да и хозяйка, мол, грубая. И, ещё, когда они закончили, Олька, прямо тут, с ними рассчиталась и уехала. А они своим ходом ушли.

– Как это? А разгружать?

– Не знаю. Что видела, то и говорю.

– А, что за машина была?

– Да Бог её знает! Грузовая такая. Большая.

– Да. Большая, – согласилась та, что с поводком. Такая, без носа. Кабина сразу за водительским стеклом обрывается. И кузов брезентом накрыт.

– Спасибо, – я поднялся и опять пошёл в дом.

Клавдия Степановна всё так же сидела на диване, а Ольга с Чином о чём-то болтали на кухне. Судя по довольной роже напарника, пирожные, действительно, были замечательными.

– Скажите, Ольга, – обратился я к заказчице. – Вы курите?

– Я? – даже поперхнулась она чаем. – Нет, что вы!

– И никогда не курили?

– Пробовала пару раз в институте. Но мне не понравилось.

– А, при случае, можете матернуться?

– Ни за что! – похоже, мой вопрос возмутил её до глубины души. – У меня категорическое неприятие мата в любой его форме. При мне, даже, подруги стараются не выражаться.

Или она такая хорошая актриса, или, действительно, не врёт. Если не врёт, то, кто, тогда, был здесь и руководил погрузкой? Неожиданно, я поймал себя на том, что думаю об этом деле так, словно уже взялся за него. Видно, браться придётся.

– Мы возьмёмся за ваше дело, – объявил я Ольге.

– Правда?

– Да. Выберите время, чтобы заехать к нам в офис и подписать договор.

– Я подъеду чуть попозже.

Вот, куда в человека столько чая влезает? У Клавдии Степановны пил, теперь тут, стоило только зайти в офис, сразу включил чайник и, сейчас, довольно улыбаясь, приканчивает уже вторую пиалу.

– С чего это, ты, вдруг, поменял своё мнение об этом деле? – потянулся за печеньем Чин.

– Заинтересовал меня сюжет с двойником Ольги.

– С двойником? Так, ты, теперь, думаешь, что она не врёт?

– Скорее всего. Я наблюдал за ней. Утончённые манеры и изящество жестов не подделаешь. А разгрузкой руководила женщина грубая, изысканностью не испорченная. И материлась так, словно всю жизнь только на этом языке разговаривала.

– С чего ты взял?

– А ты попробуй вставлять мат через слово в разговоре.

– Ну, если постараться…

– Если постараться, то, может, и получится, учитывая твоё знание русского нецензурного. Но, всё равно, получится ненатурально и натужно. А у неё выходило вполне естественно. Тут богатая практика нужна.

– Ты же сам не слышал, почему ты так думаешь?

– Одна из соседок оказалась довольно бдительной. И наблюдательной, кстати. И, ещё, сигареты.

– Что, сигареты?

– Судя по рассказу соседок, эта лжеольга курила дешёвые сигареты. Что-то вонючее, вроде «Примы». А наша заказчица не курит. И, если бы, даже, курила, то, наверное, дорогие сигареты, согласно её состоянию и статусу.

– Хорошо. А, почему ты считаешь, что погрузкой руководил двойник Ольги, а не искусно загримированная женщина?

– Невозможно загримировать человека до полного сходства. Если ты помнишь, Ольга выросла в этом доме, и соседки знали её с младых ногтей, как говорится.

– А, как же все эти двойники Майкла Джексона, Элвиса Пресли и всяких киркоровых?

– Ну, эти люди, как правило, схожи с оригиналом по типу лица. И, вдобавок, килограммы грима.

– Вот! Я же говорю, что загримировалась!

– Соседка бы увидела грим. Она же Ольгу с детства знала. Да и килограммы грима не скроешь. Это издалека, со сцены, ничего не видать. А вблизи – очень, даже, заметно. Тут, не только бдительная соседка заметит, а и та, что с собачкой.

– Ну, старческие глаза вполне могут пропустить такую деталь.

– Мужские – да. Но не женские. Женщина в любом возрасте подсознательно ищет изъяны в другой женщине. Поэтому, это был двойник. Такое же лицо, рост и фигура. Только манеры и жесты подделать не получилось. Но, это оказалось необязательным. Так было ещё лучше.

– Почему?

– Старушки, конечно, наблюдательные попались. Но, не надо забывать, что они, прежде всего, сплетницы. А чем ещё заниматься на пенсии, сидя часами на лавочке у подъезда? Только сериалы обсуждать и косточки перемывать соседям. А тут такая тема прекрасная! Тихая, воспитанная, умная дочь соседки оказалась совсем не такой. Это же сенсация дворового масштаба! Тут любое критическое мышление в сторону отступит.

– И, как такое возможно?

– Не знаю. Но, именно это меня и заинтересовало в этом деле. Думаю, следует мне поближе познакомиться с Ольгой. Скоро она подъедет для подписания договора, вот я и побеседую с ней более предметно.

– А мне что делать?

– Займись машиной.

– Нам же ничего о ней неизвестно! Ни марки, ни номера.

– Машина большая, бортовая, тентованная, типа КамАЗа. Кабину, по крайней мере, мне соседки так обрисовали. Камеры в этом районе посмотри. Вряд ли, в центре много грузовиков катаются.

– Мне, как всегда, самое хлопотное.

– А, что поделать? Волка ноги кормят. А опера – тем более. Не мне тебя учить этому.

– Согласен.

– Видишь, ты сам это понимаешь. Так что, ноги в руки и вперёд.

– Да бегу уже, – Чингиз с видимой неохотой поднялся из-за стола и, прихватив в карман стопку печенья, поплёлся к выходу.

Я усмехнулся, наблюдая эту пантомиму. Любит Чин показать, как тяжело ему живётся. Больше, чем уверен, что уже на пороге он встряхнулся, словно полковая лошадь, услышавшая звук горна, и резво бросился к своим знакомым в Центр оперативного управления, куда стекаются все данные с уличных камер видеонаблюдения.

Ольга легко впорхнула в наш офис, который, сразу, словно съёжился от стыда за свой непрезентабельный вид. Ну да, такой роскошной женщине не место среди этой допотопной обстановки. Её стеклянный дом больше ей подходит. Я не был внутри, но вполне себе представляю, как выглядит его интерьер. Заказчица бегло мазнула взглядом по стенам, аккуратно прошла к столу и присела на стул, машинально проверив чистоту сиденья. Я ожидал брезгливой гримасы, но, на удивление, лицо выражало только нетерпение и полную готовность к действию.

– Что подписывать? – с ходу потребовала она. – Я подпишу его и поеду. У меня ещё дела.

– Прежде, я попрошу вас ознакомиться с нашим прайсом, – я поймал себя на том, что при Ольге я стараюсь говорить более вычурно и про себя чертыхнулся.

– Давайте, – женщина нетерпеливо взяла протянутую мной папку с ценами на услуги, быстро пробежала глазами и отложила в сторону. – Меня всё устраивает. Где договор?

– Держите. Это стандартный договор, который мы предлагаем всем заказчикам.

– Хорошо.

– Подождите! – попытался остановить её я. – Вы, даже, не прочитаете его?

– А, зачем? – Ольга оставила на бланке витиеватую завитушку. – Я вам верю. Ну, на этом всё? Или я что-то ещё должна?

– Предоплата двадцать пять процентов. Это покроет расходы по следственным мероприятиям. Отчёт мы представим вам по завершении следствия.

– Хорошо. Дайте мне ваш счёт, и я сразу переведу на него деньги. Что-то ещё?

– Да. Позвольте украсть у вас ещё немного времени, если можно.

– Если это нужно для дела, хорошо, – женщина глянула на новомодные смарт-часы, смотрящиеся на её изящной руке немного тяжеловато. – Что вас интересует?

– Расскажите о себе.

– Немного странный вопрос. Вы не находите? Какое это может иметь отношение к краже вещей моей мамы?

– И, всё же?

– Ну, не знаю. Родилась я не здесь.

– А, где?

– В Мордовии. В этот город переехала уже лет в десять, когда мама вышла на пенсию по выслуге лет и решила вернуться на Родину.

– Простите, ваша мама родила вас так поздно?

– Почему, поздно?

– Вы родились, получается, за десять лет до выхода вашей мамы на пенсию. Это довольно преклонный возраст.

– Ах, вы об этом? – Ольга расхохоталась, красиво запрокинув свою голову. – Нет, она не была старой. Просто, она служила в ФСИН. Была начальником женской колонии. Военные и так уходят на пенсию рано, а тут, ещё и выслуга год за полтора в связи со сложными климатическими условиями. Север, как вы понимаете. Поэтому, она ушла на пенсию достаточно молодой.

Интересные сведения. Не знаю, чем они мне будут полезны, но, хотя бы понятно то властное выражение глаз, которое так старательно прятала от нас Клавдия Степановна. А старушка не проста.

– А отец?

– Отца нет, и никогда не было.

– Но, так не бывает.

– Естественно, что биологический отец где-то есть, но мне об этом ничего неизвестно. На все вопросы мама всегда говорила, что он погиб ещё до моего рождения. Якобы, несчастный случай на охоте. В детстве я в это верила свято, но, сейчас, я отношусь к этой версии с недоверием.

– А у вас нет сестры?

– Нет.

– Двоюродной, например?

– У нас вообще нет родственников. Мама – сирота и воспитывалась в детдоме. Когда в моей жизни появилась родня со стороны мужа, я долго к этому привыкала.