Когда земля была маленькой

Камни прошлого – это мост в будущее, и

мост этот современники разными способами

пытаются снести.

Глава 1. УЧИТЕЛЬ ГЕОГРАФИИ

Леонид Ракшас проснулся с ощущением полнейшей пустоты в душе. И это было как-то странно. Казалось бы, радуйся: в школе начались каникулы, и уже нет того трудового напряжения, которое подспудно довлеет над любым педагогом весь учебный год. За окнами квартиры учителя веселилась уральская весна. Это веселье проявлялось в ворковании голубей на внешнем подоконнике, а через открытую форточку в комнату проникал ни с чем не сравнимый запах молодых тополиных листиков, что уже приносит в городской мир радость обновления. А если открыть створку окна да глянуть с высоты пятого этажа – весна обнимет тебя мягко и нежно. Яблони вдоль улицы, словно невесты в белом одеянии. Кусты сирени тоже накрылись шапками цветочных метёлок. Они неровными рядами тянулись вдоль улицы, и цвет кустов был то нежно-голубым, то почти лилово-красным. А ещё чистое синее небо и тёплый южный ветерок. Воробьи с утра пораньше собрались стайкой в кроне позеленевшей липы во дворе и устроили свой шумный, птичий симпозиум. Видно жарко обсуждали, кому и где жить всё лето со своей семьёй.

Ну, да на то она и весна, новый цикл жизни в природе, а Леонид не радовался. Лежал в холостятской теперь постели и тупо смотрел в потолок. Никуда не надо было торопиться, да и по дому делать ничего не хотелось. Когда живёшь один, то это себе иногда позволить можно. Одиноким Леонид стал недавно, – жена от него ушла, не без причины, конечно. Ничего, в жизни так тоже бывает. Казалось бы, от тридцатипятилетнего, крепкого мужчины в расцвете сил никакая жена уйти не может, а вот ушла и всё тут. Конечно, был бы у них ребёнок, никуда бы жена не ушла. Все жёны мира в подобном положении семьёй дорожат. Теперь вот дом стал каким-то пустым, женского физического тела нет, а всё кажется, что женина душа бесцельно бродит по плохо прибранной квартире и сердится, что-то немо выговаривает Леониду, делает замечания.

То, что произошло в семье Ракшасов, объясняется до банальности просто. С некоторых пор Елена стала «пилить» Леонида за то, что тот, якобы, не умеет жить, мало зарабатывает, двух учительских зарплат ей стало недостаточно. Раньше почему-то хватало. Вот был бы ребёнок, тоже бы хватало. Леонид огрызался, что, мол, воровству его не обучали. Елена с раздражением отвечала, что де дело это нехитрое, все кругом воруют. Это она, конечно, так, от недовольства собой, мужем, серой, занудной, как ей казалось, жизнью. Муж, естественно, возражал: мол, воровать тоже надо умеючи, мол, воровские схемы надо хитро строить, прикрываясь буквой закона, а это довольно сложно, к тому же он не чиновник, которому проще, а всего лишь обычный археолог, а сейчас простой учитель. Ему грубовато отвечали, мол, напрягай мозги, для этого и голова сверху приделана, а не где-то снизу.

Вообще-то, понять сложившуюся нездоровую ситуацию в семье, казалось, довольно просто. Елена женщина молодая, на десять лет моложе Леонида, а вокруг гламурная жизнь, беспрестанный показ мод на ТВ, пропаганда богатой жизни, денег, ну и, конечно, проклятая реклама. Не надо бы телевизионщикам этого делать, ну, зачем тыкать в глаза большинству людей богатым куском отдельных персонажей, так размышлял Леонид. Одним словом сам виноват: не сумел увлечь жену жизнью духовной, наукой, той же археологией, разгадкой тайн истории – это же так увлекательно копаться в глубинах прошлого.

Леонид неоднократно пытался убедить сдуревшую жену, что она попала в потребительскую ловушку, в состояние, несвойственное российским женщинам, что оказалась, как и многие, на крючке западных спецслужб и финансовых воротил Запада. Давно уже известно, что для международных корпораций потребительский рынок – это и есть истинная демократия. Ясно и другое, что потребительское общество, стремящееся только к материальному благополучию, неизбежно зайдёт в тупик, его ждёт вырождение и закономерная гибель. А вот попробуй, докажи эту истину жёнам, хотя у них и высшее образование, казалось бы, должны соображать, да вот не так-то просто это им объяснить.

В отличие от жены Леонид свою работу преподавателя географии в общеобразовательной школе, которой занимался последние несколько лет, любил. До женитьбы, да и после неё, Леонид больше десяти лет работал в археологических экспедициях, раскапывая древние городища в Средней Азии и Сибири. По образованию он был археологом и стремился понять ещё с юношеских лет и объяснить, прежде всего, себе, как и почему рождались, развивались, а потом гибли древние цивилизации, оставляя после себя сплошные загадки в виде полуразрушенных мегалитических сооружений, пирамид, менгиров и дольменов, каких-то странных обсерваторий.

А тут времена изменились, хаос дикого рынка, финансирование археологических изысканий было сокращено до минимума, а спонсоров не находилось. По житейским причинам, да при равнодушии государства, Леонид с болью в душе, бросил работу археолога. На ранее заработанные в экспедициях деньги купил квартиру, окунулся в школьную жизнь, там и познакомился с будущей женой, первый год преподававшей математику.

По сравнению с другими учебными предметами географию школьные подростки любили гораздо больше, а всё, может, потому, что Леонид Петрович очень уж увлекательно рассказывал о странах и народах, морях и континентах, подкрепляя географические знания историческими фактами. Мало того, неуправляемые на уроках других учителей трудные подростки, на уроке Леонида Петровича вели себя смирно. Понять их можно: во-первых, этот странный учитель сразу завладевал их вниманием, гипнотизируя взглядом и увлекательными лекциями, во-вторых, все мальчишки знали, что Леонид Петрович был тренером по восточным единоборствам, а потому они его сразу зауважали, как только он появился в школе. Известно ведь, что слухи всегда бегут впереди человека с оригинальными способностями.

Скорей всего, Леонид по жене скучал, потому что искренне, по-мальчишески, любил её. Теперь вот лежал в постели и в голову лез всякий негатив: кому-то не то сказал, не так надо было, не те слова употребил, а лучше бы, вообще, промолчал. Там не так поступил, в другом месте не то сделал, а тут ещё быт заел. В какое учреждение не зайдёшь по делу, очередной чиновник смотрит на тебя как на врага народа, а другой мило улыбается, наобещает с три короба, но по российской, негласно заведенной привычке ничего так и не сделает.

Нет, надо думать о чём-нибудь хорошем. Вот, пожалуй, ни один его ученик, которого он «гонял» по карте, никогда уж не перепутает Скандинавский полуостров, на котором теперь живут потомки легендарных викингов с Пиренейским. А всё потому, что в Испании с Португалией живут в настоящее время потомки конкистадоров и мореходов. Мадрид находится на сороковой широте, а Стокгольм и Осло почти на шестидесятой. Приятно, что его ученики твёрдо знают, где Бискайский залив, а где Бенгальский.

Лежать надоело, и Леонид встал с постели. Надев спортивные штаны, он прошёл на кухню и заварил себе кофе. Когда доставал чашку из кухонного шкафа на глаза ему попалась маленькая берестяная шкатулка. Всплывшая откуда-то из подсознания мысль почему-то заставила Леонида открыть её и вынуть оттуда предмет, который он когда-то привёз из очередной экспедиции. Это был круглый диск диаметром в семь сантиметров и толщиной не более пяти миллиметров. На равном удалении от центра диска располагалось три маленьких отверстия не более двух миллиметров в диаметре, и если через них провести соединяющую линию, то наглядно видно, что получится чёткий равнобедренный треугольник.

Точно такой же диск Леонид отправил в академический центр, в Москву. Оба диска были случайно найдены в осадочных породах одной из шахт Копейска, в Челябинской области, на глубине около километра. Шахтёры передали странную находку в экспедицию, находившуюся неподалёку в этих местах. Так находка шахтёров и попала к Леониду. Они рассказали, что вначале диск был один, а когда его доставили на поверхность, он сразу разделился, как будто до того был тщательно склеен. Леонид тогда аж взвыл от отчаяния. Наверняка там, в культурном пласте, где лежал диск, были и ещё какие-то более мелкие детали, да бездушный угольный комбайн выгреб всё, что попалось под его железную руку, хотя шахтёры утверждали, что там была ещё и карстовая полость. Сложный анализ пыли с места, где нашли диск в лаборатории научно-технического отдела при УВД Челябинска показал, что находка пролежала там более миллиона лет. Это заключение челябинских специалистов и подобное же из Москвы, повергло на какое-то время всех исследователей экспедиции в состояние близкое к самати.

Диск состоял из какого-то странного материала, похожего на железное стекло, может быть, поэтому и не ржавел, так неизмеримо долго находясь в сырой среде угольных пластов. Был он довольно тяжёлым, хотя вовсе не казался свинцовым. Археологи с большими трудностями, кое-как отколупнули с самого края песчинку этого странного материала, отправили на экспертизу, и уже исследователи в лаборатории ужаснулись: в нём была, чуть ли не вся таблица Менделеева. Материал содержал совершенно несовместимые друг с другом элементы: железо, кремний, кобальт и соду, никель, вольфрам, да много чего. Как можно, например, соединить кремний с никелем или вольфрамом? Уму непостижимо, а тут атомы разных элементов были неведомым образом спрессованы в единое целое. Получился такой сложный композитный материал, который, кажется, не смогла бы расплавить, пожалуй, даже внутризвёздная температура в миллионы градусов, а это наводило на мысль о высочайших, невообразимых технологиях, причём где-то далеко в прошлом, и даже, пожалуй, не на Земле.

По-видимому, это была деталь какого-то прибора. Загадка состояла в том, что подобную деталь из современной, нержавеющей стали, ржавчина всё равно съела бы уже через двадцать-тридцать лет. Леонид перебирал в руке удивительную находку, мыслями пытаясь проникнуть в глубочайшую пучину даже не веков – многих тысячелетий, а то и миллионов лет. Для чего предназначена эта деталь? Леонид, разглядывая в тысячный раз древнее изделие, силился понять, кто её изготовил, для чего? Кто он этот великий мастер? Неужели Земля была обитаема ещё миллионы лет назад? По-видимому, так, – вот же артефакт в руках. Диск таинственно молчал, как только не вглядывался в него археолог, пытаясь мысленно что-то разгадать. Было понятно одно: чтобы выдвинуть хотя бы какую-то здравую версию, здесь нужна не одна голова.

Кофе давно остыл, Леонид забыл про него, мысленно погрузившись в невообразимую глубину времени. Но вот, вдруг, косой луч взошедшего солнца ярко осветил поверхность диска – из глубины пластины на очумевшего от неожиданности Леонида пытливо и мудро смотрели явно человеческие глаза. Странно только, что радужка в этих глазах была зелёной, хотя чего странного, у современников тоже бывают глаза зелёными. Леонид смотрел и не мог оторваться – из этих, неподдающихся времени, глаз, как-то мягко обнимая парня, шла неимоверная, гигантская сила, завораживающая, гипнотическая. Эта сила или неведомая энергия медленно и уверенно начала вливаться в подсознание Леонида. Вот уже глаза на пластине приобрели оттенок глубочайшей синевы, они не пронзали своим взглядом, а наоборот, затягивали в себя, чёрные зрачки призывно увеличивались. Археолог в изумлении отшатнулся, а в это время неприятно, не вовремя, даже как-то дико, прозвякал дверной звонок…

Леонид поспешно убрал странный диск обратно в шкаф. С раздражением, открыв входную дверь, он тут же оказался в объятиях своего друга Бориса Немчинова. Этот солидный, краснорожий мужчина, шумно ввалился в комнату и своей мощной фигурой, казалось, заполнил её целиком. Выгрузив из кейса на стол бутылку коньяка, явно французского производства, сыр, плитку шоколада и какую-то фруктовую закуску, он весело заговорил:

–– Лёнька! Ты всё отсыпаешься без жены! Поздравь меня! Я выиграл тендер на строительство моста. Тащи рюмки, отметим это дело.

Леонид, всё ещё находясь под впечатлением увиденных им неземных глаз с диска, мрачно заметил:

–– Чему радуешься? У нас, в Златоусте, речка-то курице по колено. Десять метров шириной.

Беспечная улыбка с круглого лица Бориса исчезла, он кинулся горячо и убедительно доказывать:

–– Да ты что!? А по весне? А когда зарядят дожди летом? Мост, если хочешь знать, даже через небольшую речку – это серьёзное инженерное сооружение. Проектирование, выемка грунта, подъездные пути, четырёхрядное автомобильное шоссе, плюс трамвайные рельсы, многотонная нагрузка. А отсыпка откосов, их бетонирование, сварочные работы, да много чего. Забываешь ты, Лёня, про весеннее половодье, когда даже тихая речка превращается в зверя. Без жены-то, я смотрю, одичал. Несёшь тут всякую ахинею. Курице по колено… Давай рюмки, говорю!

Когда Леонид поставил на стол бокалы, Борис наполнил их коньяком и заторопил:

–– Ну, давай, глотай за мою удачу, Лёня! Может, повеселеешь!

Сам Борис смаковать дорогой коньяк не стал. Просто по-плебейски опрокинул содержимое бокала себе в глотку, словно это была простая вода. Тут же, и правда сразу повеселев, резюмировал:

–– Подумаешь, жена ушла! Другую найдёшь! Всё равно детей не нажили. И терять тебе нечего. Будь мужиком и не сиди тут в нуне, работать надо.

Леонид, глядя, как грубиян Борис по-хозяйски усаживается на диван и снимает с себя дорогой пиджак, медленно пригубил из своего бокала. Не закусывая, заметил:

–– Елене просто надоело жить в простенькой обстановке стандартной, двухкомнатной квартиры. Надоело скромно одеваться, в то время как вокруг коттеджи, дорогие лимузины, крикливо и вычурно одетые подруги, гламурные журналы, рекламирующие богатую жизнь. Я её понимаю и верю, что она одумается, вернётся. И зачем только люди богатеют? Глупо как-то. Были бы уж или все богатые или все бедные. Любое, в материальном плане, расслоение в обществе неуклонно ведёт к раздражению, в итоге к социальным потрясениям, к революциям и майданам, чем и пользуются спецслужбы и транснациональные компании Запада, и тех же США. Скорей они даже подготавливают и осуществляют эти социальные потрясения. Мировому теневому правительству нужно общество тотально зомбированных потребителей, в этом их видение ущербной, потребительской демократии…

–– Ха-ха-ха! – рассмеялся Борис. Алкоголь начал действовать, кровяное давление у него поднялось, и его розовая физиономия покраснела ещё больше.

– Ишь ты, разошёлся! – посерьёзнел он. – Мы это уже проходили, мой друг. Были уже все бедные. Забудь о советской власти, тем более, что мы с тобой при ней уже не жили. Жадность-то человеческую куда денешь, Лёня?

Помолчав с минуту, он, вдруг, предложил:

–– Айда ко мне! Бросай свою школу с её нищей зарплатой. Я оформлю тебя консультантом в своей фирме. Будешь экспертом по проектированию и изыскательским работам. Тебе же в университете читали лекции по геологии, ты сдавал экзамен. Эта дисциплина была обязательна на твоём факультете, так что ты нужный для нас, строителей, специалист. Зарплата у тебя будет министерская, так что твоя Ленка будет в шоколаде. А то и другая мигом найдётся. Девки, они богатых любят, будь ты хоть Квазимодой обличьем.

Леонид мрачно глянул на самодовольного друга:

–– Конечно, с деньгами многие проблемы решаются, особенно бытовые, которые и задают ритм современной жизни, – заговорил он. – Но душу меркантильными вещами, материальными запросами, не ублаготворишь. Кстати, красавица Эсмеральда полюбила нищего калеку Квазимодо за его высокую духовность, и на обличье его ей было абсолютно наплевать…

Вальяжно развалившийся на диване Борис дёрнулся вперёд с решительным вопросом:

–– Ты пойдёшь ко мне?!

–– Я работу свою в школе люблю, Боря! – ответил не задумываясь, Леонид.

–– Тьфу, ты! – начал психовать Борис. – Так у меня работа как раз по твоему образовательному профилю. Ты же будешь работать с нулевым циклом. А в школе веди факультатив, коли, уж так любишь преподавание. Неужели непонятно, что любое строительство начинается с выемки грунта и углубляться порой приходится более чем на десять метров – вот тебе и все твои культурные слои. Изучай, исследуй, только недолго, строители ждать не могут.

–– Ну, культурный слой может быть и на глубине в сто метров, и даже больше, – оживился Леонид.

–– Это уж ты брат загнул! – Борис откинулся на спинку дивана с недоверчивой улыбкой на лице.

–– Ничего не загнул! – кинулся в привычную полемику археолог. – Земля ведь, Боря, живая. Это гигантский суперорганизм. Планета растёт и ежегодно прирастает на сотни миллиардов тонн, прежде всего своей органикой и выбросами вулканического пепла, извержением раскалённой лавы, да ещё мы, люди, добавляем. А вместе с увеличением массы планеты растёт и её гравитационное поле. Учти, даже десять тысяч лет назад масса Земли, а вместе с ней и гравитация были чуть меньше. Люди и животные, друг мой, были в то время несколько больше размером и сильнее, чем сейчас. Незначительно, конечно, но для нас заметно…

–– Живая, говоришь! – произнёс Борис, закинув руки за голову.

–– Естественно! – продолжил свою лекцию Леонид. – Да исчезни то тепло, что идёт изнутри планеты, жизнь на Земле тут же бы и прекратилась, мы бы просто замёрзли и солнечная энергия не спасла бы нас. Ведь у нас под ногами гигантский ядерный реактор. Там, внутри планеты огромное давление, тяжёлые элементы, а Земля окружена магнитным полем. Континенты и мировой океан плавают на раскалённой магме, которую в свою очередь и создаёт ядерная реакция внутри планеты. Я тебе больше скажу, Боря: древние цивилизации умели использовать эту энергию. Мы не умеем. Потеряли мы эти знания. Толщина земной коры всего-то шестьдесят восемь километров – это совсем немного, а в отдельных местах около тридцати километров. Это всё равно, что скорлупа на яйце. Кстати эта скорлупа похожа на губку, в которой воды в атомарном состоянии больше, чем в мировом океане в разы. Если эта вода по причине космического катаклизма, вдруг, выйдет на поверхность, то для человечества это будет очередной Армагеддон…

–– Ага! Кстати, о воде! – оживился Борис. – Я бы мог набрать специалистов из тех французов, англичан или голландцев, что уже толпами бродят по нашему городу, да и по всей России, в поисках работы. Ты ведь знаешь, что уровень мирового океана поднялся уже более, чем на метр. Европу заливает и затапливает. Голландии уже нет, половина Англии в воде, Франция потеряла уже треть своей территории, а также и Германия, и Польша. Восточные штаты США уже в воде. Из Санкт-Петербурга вывозят все ценности, накопленные нашими предками, а в Екатеринбурге срочно возводят копию Эрмитажа, Дворцовой площади и здания Сената. Столицей России, скорей всего, будет Новосибирск…

–– Спасибо, Боря, за поддержку! – Леонид с благодарностью взглянул в глаза друга. – Предложение заманчивое, но я всё-таки погожу.

–– Чего годить, чего годить, друг мой! – дёрнулся Борис. – Давай решайся, а то найму какого-нибудь немца из беженцев. Вы вот все думаете, что если предприниматель – значит вор, в деньгах купается, людей эксплуатирует. Я вот по шестнадцать часов работаю, на сон, так необходимый организму, времени не хватает. Предпринимательство – это призвание, – это не только риск потерять всё – это шахматные партии, чтобы не прогореть надо, при постоянном давлении конкуренции, вести грамотные экономические расчёты Это особый талант, который дан далеко не каждому. В нашей работе нужно просчитывать всё на сто ходов вперёд. Любая, даже, казалось бы, незначительная ошибка – это банкротство со всеми вытекающими последствиями, с поломанными судьбами.

–– Да я понимаю, Боря!

–– У нас ведь, Лёня, – продолжал убеждать друг, – грандиозные планы строительства. Будут вскрываться гигантские площади – вот поле твоей деятельности. Может, столицей России со временем Златоуст будет, а? До нас воды мирового океана не дойдут, потому, как мы находимся на шестьсот метров выше уровня мирового океана. Москвичи-то к нам побегут, а мы ещё посмотрим, кого трудоустроить, а кого и послать куда подале. Да здесь армия археологов понадобится, не забывай про Аркаим, друг мой. Многие историки пришли к убеждению, что Южный Урал есть колыбель человечества. Здесь жили арии, потомки гиперборейцев, здесь жили древние металлурги. Они выплавляли не только бронзу, но и сталь, не уступающую современной. В то время кельты в Европе всё ещё бегали по лесам с бронзовыми мечами. По грубым подсчётам в этих местах нужно раскопать около сорока древних городищ. Вон, со дна озера Тургояк подняли амфоры, которым от трёх до шести тысяч лет, а возле острова Веры обнаружили какое-то сильнейшее энергетическое поле. Здесь целая сеть загадочных озёр с большим содержанием радона в целебной норме. В этих, богатейших для археологов, местах развивались малоизвестные нам цивилизации. Да что я тебе рассказываю, ты и так всё знаешь. Здесь жили предки славян, венгров и индийцев. Кстати, индийцы генетически нам, славянам, вроде бы родня, у нас, якобы, один предок. Ну, ты лучше знаешь. Так что Лёня культурных слоёв здесь более чем достаточно, только их никто не изучал. Ты будешь этим заниматься! – повысил голос Борис. – Да, погоди, насколько я знаю историю, у тебя какая-то уж очень древняя фамилия. Ракшасами, кажется, называли древних воинов, которые вроде бы охраняли Браму или Шиву, и, из которых, по-моему, произошли брахманы в Индии? А, Лёня, просвети!?

Неожиданно и неприятно звякнул дверной звонок, прервав беседу друзей.

Глава 2. СТРАННЫЙ ГОСТЬ ИЗ ПОДМОСКОВЬЯ

-– Так, Лёня! – Борис бодро вскочил с дивана. – Я встречу! Я знаю кто это!

–– И кто же? – усмехнулся Леонид.

–– Гений! – буднично произнёс Борис. – Настоящий! У нас ведь привыкли разных дураков, которые там что-то брякнут с трибуны, засветятся на экранах или громко споют, гениями называть. А это, повторяю, настоящий. Он хоть и не Эйнштейн, но равный ему, а то и бери выше. Он москвич, но больше живёт где-то в Подмосковье. Главное, он астрофизик, крупный специалист в области микробиологии и генетики, хотя по первому образованию психолог, для него время, что для скульптора глина. Он, конечно, со странностями, так вы, люди учёные, да ещё творческие работники, все малость не в своём уме, так уж у вас мозги устроены. Мы с ним знакомы уже лет семь, если не больше. Себя и свою научную деятельность он старается не афишировать, к научным степеням не стремится. Он сейчас здесь, на Урале, по каким-то своим делам. Я специально пригласил его к тебе. Познакомишься, так будешь ещё мне благодарен.

Борис вышел в прихожую и вскоре вернулся с гостем. Незнакомец был высокого роста, тощий, с узким лицом и… зелёными глазами. Леонид в некоторой растерянности встал со стула, несмело протянул правую ладонь для рукопожатия. Нет, конечно, людей с зеленоватыми глазами он встречал и раньше. Их, таких, мало, редко встречаются, но бывают. Смотреть им в глаза как-то неприятно. И ведь что характерно: синие глаза, которые тоже редко у кого бывают, притягивают, они прекрасны, особенно у женщин, а вот зелёные, как-то настораживают, отталкивают, а людей со слабыми нервами даже страшат.

В голове у Леонида сидел взгляд удивительных глаз с диска, а потому какой-то холодок поселился у него где-то внутри, в селезёнке, когда он сделал шаг навстречу неожиданному гостю. Тот же спокойно пожал руку хозяину и красивым мужским баритоном назвал своё имя:

–– Давид Курганов, по паспорту Рамамурти!

Странно, но гость вовсе не походил на индуса, обычное славянское лицо. На вид ему было лет тридцать. Одет простенько: лёгкие светлые штаны, камуфляжная майка и тонкая летняя куртка, на ногах дешёвая спортивная обувь. Борис, глянув на часы, поспешно надел свой пиджак со словами:

–– Ладно, ребята, беседуйте, знакомьтесь, а я побежал. Дела торопят, да и шофёр внизу наверняка уже не раз вспомнил чью-нибудь матушку, несмотря на то, что я плачу ему хорошую зарплату.

Борис стремительно вышел, дверь в прихожей захлопнулась и в квартире Леонида повисла тяжёлая, какая-то неловкая, неприятная тишина. Гость сам налил себе в бокал коньяка, из которого только что пил Борис, сел на его место, и, изучающе глядя на Леонида, медленно выпил. Взяв со стола кусочек сыра, пожевал. Леонид, разглядывая гостя, обомлел – глаза его уже не были зелёными, а стали синими как чистое утреннее небо. Гость же как-то по-детски улыбнулся и располагающе, по-будничному, произнёс:

–– Сыр плохой, Леонид. Явно сделан на скорую руку. Творожное сырьё спрессовано, ферментация, естественно, не закончена – всё это результат человеческой торопливости и жадности. Давай, друг мой, сразу на ты – это сближает.

Леонид, соглашаясь, молча кивнул головой, всё ещё не зная как ему быть. Гость же, обаятельно улыбнувшись, как-то сразу мягко и ненавязчиво овладел вниманием хозяина: