Кулон Ариев

Чтобы познать, что будет,

надо знать, что было.

Валентин Фалин

Глава 1. КОМАНДИРОВКА

Главному редактору журнала «Глобен Цайт» в городе Эрфурте Францу Залесски настроение испортил ранний утренний звонок из Берлина. Всё бы ничего, да только с ним разговаривали в приказном тоне, коротко и раздражённо. Пришлось покорно ответить «Слушаюсь»! А всё потому, что звонили из головного медиа-офиса шефа, а эрфуртский журнал основную финансовую подпитку получал из Берлина.

Было утро пятницы и редактор был настроен благоприятно закончить трудовую неделю. Предстоящий июньский вечер уже манил Франца посидеть в летнем кафе за кружкой пива с друзьями, но вот этот, совсем некстати, берлинский звонок благодушное настроение Залесски испортил, жёстко смял, можно сказать, стёр. Редактор злобно нажал кнопку вызова, в проёме двери появилась секретарша с ожидающим видом:

–– Вот что, Марта! – раздражённо выплюнул Залесски. – Вызови сюда Бориса Лемке! Хотя он со вчерашнего дня в отпуске, но, надеюсь, не успел ещё никуда уехать! Придётся, как это неприятно, его потревожить.

Секретарша, девушка в годах, опытная в своём деле, сразу догадалась, что журналисту Борису Лемке, так долго обещаемый отпуск, испорчен.

–– Будет исполнено, шеф! – сухо, привычным, беспристрастным голосом, ответила она.

Журналист Лемке в это прекрасное июньское утро собирался с женой Кристиной и двумя малолетними сыновьями выехать за город на пикник, но его весёлые сборы, вдруг, прервал совершенно неожиданный вызов на работу. Настроение у Бориса, естественно, испортилось, а с другой стороны, где-то внутри, в селезёнке, появилось ощущение любопытства, чего это, вдруг, так неожиданно понадобился. Вообще-то, хотя и редко, но вызовы в неурочный час в редакцию случались. Пришлось с извинениями семейные сборы на природу отложить, и срочно выехать на работу.

Редактор с мрачноватым озабоченным видом на лице встретил вошедшего сотрудника, и, чтобы уж не загружать себя неприятной тянучкой, сразу перешёл к делу:

–– Вот что, Борис! Ты уж извини, что побеспокоил, но позвонил шеф из Берлина, и я не смог отвертеться, сам понимаешь почему. Работник ты толковый, языки знаешь, за все эти годы, что работаешь у нас, неоднократно бывал в зарубежных командировках, твоими репортажами в Берлине очень даже довольны.

Такое вступление журналиста насторожило:

–– Так чего я запонадобился! – нетерпеливо прервал редактора Борис.

Залесски внимательно посмотрел на сотрудника:

–– Приказано именно тебе встретиться тут с одним человеком! – ответил редактор и, посмотрев на часы, добавил: – через полчаса.

–– А кто это? – полюбопытствовал Борис. – С кем встречаться-то?

–– Тебе-то что! – недовольно буркнул редактор. – Человек и всё! Отправляйся в кафе «Белая лилия».

–– А как я его узнаю? – насторожённо спросил Лемке.

–– Не беспокойся! – редактор слабо махнул рукой. – Он тебя узнает!

В голову журналиста тихо, словно мышь, закралось подозрение, что редактор чего-то недоговаривает.

–– Ну хорошо! – равнодушно пожал плечами Борис.

Лемке решил дойти до указанного адреса пешком, а потому оставил свою машину возле здания редакции. Для него прогуляться по родному городу, да ещё в такое прекрасное утро, не составляло большого труда, зато было время подумать. За десять лет работы в журнале Борис к разным командировкам привык, только вот задания он получал непосредственно в редакции, а тут почему-то надо стало с кем-то встретиться. Ну да ладно, работа есть работа, может, вначале интервью надо взять, а там уж видно будет; коли из Берлина позвонили, да выбрали именно его, Бориса Лемке, стало быть, доверяют, что очень даже приятно. Наверное задание очень важное, и доверить его можно только ему, журналисту опытному.

Кафе «Белая лилия» располагалось рядом с парком, на юго-западе города. Сам по себе парк был гордостью Эрфурта, столицы земли Тюрингия. Город имел двести пятнадцать тысяч жителей, древний, уютный, утопал в зелени. Тяжёлой промышленности нет, в основном металлообработка, фармацевтические фирмы, торговые центры. Знаменитый на всю Европу парк занимал обширную территорию в тридцать шесть гектаров и за год его посещало множество туристов, от четырёхсот до полумиллиона человек. Когда-то на месте парка была крепость Кириаксбург, теперь здесь парк, и в нём ежегодно проводятся международные слёты садоводов и цветоводов, а также мастер-классы для студентов архитектурно-паркового факультета местного университета. Университет тоже гордость Эрфурта, потому что открылся в 1392 году и по древности был третьим после Гейдельбергского и Кёльнского. В Эрфуртском университете в своё время обучался великий реформатор Мартин Лютер, а сейчас в нём обучается четыре тысячи семьсот студентов на пятнадцати факультетах в основном гуманитарного направления, хотя есть и инженерно-строительный факультет.

Лемке и сам учился в здешнем университете, и по диплому был специалистом садово-парковой архитектуры, по сути ландшафтником, но вот журналистика почему-то перевесила и быстро затянула его в свой омут. Размышляя, Борис подошёл к мосту Кремербрюке, перекинутом через речку Геру, и, который по древности только чуток уступал местному университету. Здесь же, рядом с друг другом, расположились Эрфуртский собор, красивейшее сооружение в готическом стиле, и Северикирхе, церковь святого Севера. Всё это центр города, автомобильное движение здесь запрещено. И как только этот величественный центр уцелел от бомбёжек союзников во время Второй мировой войны? Удивительно, но центр города в то время являлся уж очень хорошим ориентиром для лётчиков союзных войск. Но всё же уцелел, а уж как, – одному Богу известно.

По узким и уютным зелёным улочкам, где тонкими лентами возле тротуаров расположились низкие кустики цветущих бордюрных роз, да и ярко-пурпурные циннии вперемежку с разноцветными блюдцами огромных гербер радовали глаз. Прохожих, в это раннее, с чистым голубым небом, июньское утро, немного: в основном медленно идущие за покупками пенсионеры, да молоденькие мамаши с детьми, направляющиеся в детский сектор парка, где множество аттракционов специально для детей. Вскоре и журналист приблизился к гигантскому массиву парка, нашёл кафе, окружённое липами, клёнами, цветущими олеандрами и розово-белыми шапками распустившихся гортензий. За лёгким зданьицем кафе виднелись роскошные рододендроны и ярко-зелёные свечки молодых араукарий, что придавало заведению очень уютный вид.

Какое-то мелкое и глухое раздражение зародилось у журналиста, где-то в животе, и пошло расти вверх. Вместо того, чтобы отдыхать с детьми в такой прекрасный летний день, кататься на аттракционах в парке, дышать свежим воздухом с цветочными ароматами, ему приходится тащиться на какую-то там встречу неизвестно с кем, и неизвестно по какому поводу.

Войдя в маленький зал, где в углу приютилась привычная барная стойка, Лемке был несколько удивлён. В светлом, с двух сторон окружённом стеклянными стенами, помещении почти никого не было, если не считать парочки молодых людей за одним из столиков и одинокого мужчины, сидевшего в углу. Парень с девушкой машинально сосали через пластиковые соломинки какой-то сок из прозрачных пластиковых стаканов, глядели друг на друга, и, вообще, были настолько поглощены собой, что не замечали никого вокруг себя.

Мужчина, увидев вошедшего Бориса, подозрительно и привычно зыркнул глазами по сторонам, и указательным пальцем ткнул себе в грудь, явно намекая, что это он ждёт здесь журналиста. Когда Лемке подошёл, тот повелительным жестом правой руки указал гостю на стул, мило, даже дружелюбно, улыбнулся. Одет стандартно: куртка, джинсовые штаны и белые кроссовки, только лысеющая голова не прикрыта привычной бейсболкой. Доверие к незнакомцу вызывала коричневая куртка: дорогая, с бронзовой фурнитурой, тонкая, изготовленная из козьей кожи, настоящий хром. Такую куртку может позволить себе только человек с приличным счётом в надёжном банке. Кроме того рубашка цвета кофе с молоком в тон куртке и красивый, тоже в тон, галстук, что указывало на вкус и непростой статус незнакомца. Лицо мужчины было без модной нынче щетины, а наоборот хорошо выбрито. На журналиста пахнуло дорогими мужскими духами, облик незнакомца внушал этакую надёжность и солидность.

Лемке присел на противно скрипнувший пластиковый стул и, положив правую руку на стол, нервно забарабанил по столешнице пальцами. На столе журналист заметил графин с каким-то вином, две пластиковые тарелочки с сыром и солёными фисташками, а ещё возле графинчика притулились две рюмочки. Лемке понял, что разговор будет долгим. Непривычные зелёно-голубые глаза незнакомца изучающе протыкали Бориса, казалось, насквозь. Журналисту стало как-то неловко, но мужчина, вдруг, широко улыбнулся, сверкнули ухоженные зубы. Незнакомец заговорил приятным голосом:

–– Меня зовут Курт Венцель, я работаю торговым представителем известного всем концерна «Фарбениндустри», ну, а с Вами мы знакомы заочно. Насколько нам известно, – в голосе мужчины появился определённый напор, – ваша бабушка Анастасия Ивановна Лемке русская, из иммигрантов первой волны, в девичестве Строганова.

«Издалека начинает, хитрец, – пронеслась мысль у Лемке», но говорить что-то надо:

–– Я плохо её помню, маленький был! – начал изворачиваться Борис.

Глаза нового знакомого неприятно буравили журналиста, гипнотизировали, путали мысли, но голос звучал как-то мурлыкающе, успокаивающе. Он опять широко улыбнулся, блеснув своими белыми зубами:

–– Плохо помните!? – голос Венцеля слегка посуровел. – Но именно бабушка Настя учила Вас русскому языку, благодаря её урокам Вы блестяще говорите по-русски. Кроме того Вы прекрасно говорите по-французски и это тоже заслуга бабушки Анастасии Строгановой. Ну, а хорошее знание английского и испанского языков это уж так, попутно. За знание языков Вас потом и взяли на работу в журнал, ну, конечно, и за прекрасные, грамотные репортажи. Я уж не говорю про заграничные командировки от журнала, за которые Вы имеете хорошие деньги. Получается, что графиня Строганова сумела отлично выпестовать будущего прекрасного журналиста-международника. Нам ведь хорошо известно большое семейство Строгановых, часть которых ещё проживает в России.

Лемке поёжился, собеседник много знал.

–– Сомневаюсь, что моя бабушка имела какое-то отношение к семейству графов Строгановых? – смущённо промямлил Борис, в голове которого пронеслась подозрительная мысль, что новый знакомый вовсе не тот за кого себя выдаёт. Скорее этот субъект имеет прямое отношение к спецслужбам, и имя у него, наверняка, другое.

Журналист подобрался, как бы не сболтнуть лишнего.

–– А Вы не сомневайтесь! – заверил Венцель. – Её мать, Екатерина Строганова, незадолго до русской революции семнадцатого года вышла замуж за полковника русской армии Бориса Лемке, и это в честь прадеда Вас назвали его именем, бабушка назвала, и никто ей возразить не смог. Властная женщина, чисто русский характер, хотя родилась она уже здесь, в Германии. Видимо она предвидела Ваше будущее. Вас, кстати, очень даже ценят в Берлине, и хорошо оплачивают Вашу работу.

Венцель многозначительно посмотрел на Бориса, опять слегка улыбнулся. Такой информационный напор со стороны собеседника показался опытному журналисту довольно подозрительным. Уже по смыслу сказанного новым знакомым, его, Бориса Лемке, хотят для чего-то использовать, куда-то втянуть. Начинают с какой-то там подноготной, ну, да только не на того напали. Журналист решил как-то подвинуть напористого собеседника:

–– Для простого служащего довольно известного концерна, я смотрю, Вы неплохо осведомлены о моей семье! – буркнул Борис, прощупывая Венцеля. – Вам даже всё известно о моих далёких родственниках, хотя я лично не только с ними не встречался, но даже и не подозревал, что они вообще где-то существуют, хотя бы и там, в России.

–– А где же им быть? – добродушно и коротко усмехнулся тот. – А насчёт моей работы, так филиалы заводов концерна, дорогой Лемке, раскиданы чуть ли не по всему миру! – с некоторым пафосом заговорил Венцель. – Мы присутствуем даже в Австралии и Южной Америке. Наша продукция обширна: от стиральных порошков для домохозяек до самолётов Люфтганзы, так что концерн по своим миллиардным оборотам простых служащих держать у себя не будет. Нам известно, что Вам тридцать пять лет, что у Вас двое пацанов, семи и девяти лет, и что Вы любите свою жену, Кристину, и своих родителей, и уж, конечно, свою работу, а потому и доверяем Вам.

Журналист отметил про себя, что новый знакомый слегка приврал насчёт очень уж широкого ассортимента товаров, изготовляемых концерном, ну да ничего, часто наводить тень на плетень свойственно многим людям независимо от национальности, а уж человеку из спецслужб и подавно. Ври себе, сколько угодно, всё равно клиент проверить не удосужится, а если и захочет, и сможет, то будет уже поздно. Странно вот только, зачем он им-то, спецслужбам, понадобился. Хотелось бы знать, чего этот Венцель ходит вокруг, да около:

–– Что Вы от меня-то хотите? – Борис решил всё-таки взять быка за рога, и прямо взглянул в глаза нового знакомого, заставив того опять дружелюбно улыбнуться.

–– Ну, вот мы и подошли к самому главному! – ответил Венцель и опять посверлил журналиста своими неприятными зелёноватыми глазами. – Скажите честно, хотите заработать хорошие деньги? Большие деньги! Вы тогда будете рассматривать работу журналиста, как своё личное хобби.

–– Мне вполне хватает того, что имею! – начал сопротивляться Борис.

–– Тьфу! – нахмурился Венцель. – То, что ты имеешь, Борис, – снисходительно заметил он, – имеют все порядочные немцы, а мы хотим предложить некую работу, которая стоит в разы больше даже самых высоких, министерских окладов. Это несложная работа для журналиста с таким опытом, но вознаграждение за неё будет неизмеримо выше того, что ты имеешь сейчас.

Лемке даже не заметил, что с ним уже говорят на ты, как бы приближая к себе. Венцель налил из маленького графинчика в две стопки какого-то жёлтого напитка, подвинул к журналисту тарелочку с мацареллой и солёными фисташками, весело сказав при этом:

–– Давай выпьем настоящего армянского коньяка, Борис! Он снимет напряжение, и думать будет гораздо легче.

–– Коньяк, да ещё армянский, с мацареллой не пьют! – мрачно заметил Лемке.

–– А с чем его пьют! – откровенно развеселился Венцель.

–– С лимоном и шоколадом! – со знанием дела заявил журналист.

–– Ничего! – пригасил улыбку Венцель. – Мы поломаем этот обряд!

С этими словами новый знакомый по-плебейски опрокинул содержимое своей рюмочки в рот, закинул туда же шарик мацареллы, и, весело подмигнув Борису, вдруг, заявил:

–– Надеюсь десять миллионов евро тебя устроит? Своё дело откроешь! Банк или журнал!

Борис, наконец, заметил, что с ним уже говорят на ты, как со старым знакомым, его поразила и насторожила денежная сумма, названная Венцелем. Такие деньги за просто так не предлагают, а вот какой-то там шпионской работой он, Борис Лемке, заниматься уж точно не будет.

–– Едва ли я вам пригожусь! – отчеканил Лемке.

Венцель с улыбкой подвинул рюмку с коньяком к журналисту с примиряющими словами:

–– Выпей коньячку-то, Борис, оно и разговаривать будет легче!

Журналист послушно глотнул обжигающего напитка, пожевал солёного орешка, прислушиваясь к убеждающему воркованию Венцеля:

–– Мы вовсе не предлагаем то, о чём ты сейчас подумал, Борис! Для диверсионной и шпионской работы людей готовят основательно и долго, иной раз годами.

–– Но большие деньги, согласитесь, дают за соответствующую работу! – возразил Лемке. – А я, как говорят русские, предпочитаю синицу в руках и не обращаю внимания на журавля в небе. Большие деньги – большой риск. К тому же, как известно, большие деньги развращают даже самого стойкого человека.

–– У тебя русские корни, парень, а русские, насколько я знаю, любят рисковать! – заметил Венцель, проницающе глянув в глаза журналисту. – А потом ведь большие деньги сразу вкладывают в надёжное производство. У многих крупных бизнесменов на руках вообще ничего нет, так что и нет предмета развращения. С деньгами надо уметь работать, парень!

–– Рисковать можно, имея ввиду что-то возвышенное, а не заниматься авантюрами! – отрезал Лемке. – А потом какие уж там русские корни, так, седьмая вода на киселе. Я немец, и вырос в германской культурной колыбели.

Венцель, по-видимому, оценил сказанное журналистом. Внимательно, с прищуром глаз, посмотрел на него. Неспеша наполнил рюмки, заговорил как-то издалека:

–– Ещё со времён готских войн известно, что славянские племена дали отпор готам, и они пошли на Рим. Началось всё это в третьем веке новой эры, когда произошёл пассионарный взрыв и народы двинулись с насиженных мест. Полагаю, что виновата в этом сама Римская империя. Это она породила динамику движения народных масс, толкнула народы, она разожгла алчность в варварах, накопив большие богатства на рабском труде. Но я о другом, Борис! Сначала наскоки готов, потом крестовые походы германских и французских рыцарей на Русь, да и последующие войны с русскими не принесли желаемых результатов. Запад постоянно, я бы даже добавил методично, получал жёсткий отпор со стороны Востока, в частности от русских. И в тоже время Россия желает сотрудничать с Западом. Согласись, в этом есть какая-то закономерность. Послушай:

–– Россия – Сфинкс.

Ликуя и скорбя,

И обливаясь чёрной кровью,

Она глядит, глядит,

Глядит в тебя,

И с ненавистью, и с любовью!..

–– Это из стихотворения Александра Блока «Скифы». Боги русских оказываются во все времена сильнее! – усмехнулся Лемке. – Перун против Донара!

–– Вот, вот! – произнёс Венцель, подняв палец вверх. – У русских есть что-то, какой-то амулет, какая-то вещь, которой они владеют уже не одну тысячу лет, а вот Германии вечно не везёт. Вожди Третьего Рейха во время последней войны с русскими с упорством маньяка искали на территории России нечто: что-то вроде Чаши Грааля, Меча Агрика или магического кристалла. Ты ведь в курсе, что тайная организация Аненербе рылась на Кольском полуострове и в Крыму, но германские войска не дошли до Урала, были разгромлены ещё возле Волги, и… потеряли Германию.

–– Всё-таки, что вы конкретно от меня-то хотите? – подстегнул собеседника Лемке. Ему уже стали надоедать все эти экскурсы в историю.

–– Ты что-нибудь слышал о Кулоне Ариев? – задал встречный вопрос Венцель.

Журналист задумался, собеседник терпеливо ждал, откинувшись на спинку стула:

–– Да так, что-то краем уха, не помню где! – неуверенно ответил, наконец, Борис и опять насторожился.

–– Кулон Ариев существует, парень! – Венцель придвинулся к столу и строго, даже как-то заговорщицки, посмотрел на Лемке. – Их по нашим расчётам три. Древние предки славян создали магический треугольник: один находится на Кольском полуострове, один – в Крыму, и ещё один – на Южном Урале. Там же, в горной системе Таганая, точно установить где именно не удалось, находится какой-то древний генератор, излучающий латентную энергию одной из модификаций электромагнитного поля. Излучение от этого генератора распространяется в каждую сторону света на три тысячи километров, но основной его вектор, благодаря кулонам направлен в сторону Запада. Вот смотри!

Венцель вынул из кармана куртки и развернул на столе небольшую карту. Шариковой ручкой на территории России он нарисовал три кружочка и подписал названия: Мурманск, Севастополь, Миасс-Челябинск. Когда он соединил кружочки линиями, получился красивый ровный треугольник, вершина которого начиналась на Южном Урале, а подошва с севера на юг пролегла почти точно по тридцатому меридиану.

–– Понял, куда направлен Вектор Силы? – Венцель уставился на Лемке.

–– Вижу, и всё-таки причём тут какие-то там кулоны? – заинтересовался журналист.

–– Да вот эти-то кулоны, или что-то похожее, парень, находятся в указанных местах, у каких-то людей. Вот они-то вместе с генератором на Урале и создают ту самую силу духа народам, проживающим на территории России. Все три точки мы засекли со спутников, и хотя сигналы были очень слабыми, мы сумели их обозначить, не совсем точно, конечно, но достаточно, чтобы через направление вектора понять силу древнего проклятья. К этому заключению пришли и люди из Аненербе во время войны с советской Россией, когда выясняли у населения про магические предметы. Я почти уверен, что даже сами русские ничего толком не знают про эти кулоны, про магический треугольник, и про тот древний, проклятый генератор, что сидит где-то в горах Урала.

Венцель как-то торжественно, словно совершил какое-то открытие, откинулся на спинку стула, пристально глядя на журналиста.

–– Но ведь люди есть люди, – возразил Борис, – они же передвигаются, кулоны наверняка не один раз уж были проданы, вообще могли убыть из страны. Всё это ваши фантазии.

–– Да нет, дорогой мой журналист! – кинулся в объяснения Венцель. – Наши спутники засекли их неподвижность и треугольник не разрушается уже много лет. Из этого мы делаем вывод, что люди, ими обладающие, никуда особо-то и не передвигаются. Может быть, эти обереги внушают их владельцам, чтобы те жили на определённой территории. Небось знаешь поговорку русских, где родился, там и пригодился. Эти странные обереги не дают возможности обладателю куда-либо переехать, не допускают такой мысли в голове хозяина. Кроме того эти кулоны, скорей всего, невзрачны на вид, не представляют собой какой-либо ценности, в противном случае о них было бы известно во всём мире. Вывод здесь простой: человек, у которого кулон имеется, ценит его просто как родовую реликвию. Главное, что они существуют, приборы ведь не люди, и врать не умеют.

–– Значит вы хотите, чтобы я поехал в Россию, и нашёл этот оберег, или магический кристалл, или чёрт его знает что там? – как-то невинно обронил Лемке.

–– Именно это мы и хотели предложить тебе, догадливый ты мой! – спокойно объявил Венцель.

–– Зачем вам вся эта эзотерическая возня, ведь это всего лишь предположения? – удивился Лемке. – Всё это мифы, легенды! Ничем и ни кем не подтверждённая фейковая информация.

–– А затем, парень, что мировому, закулисному правительству, желательно разрушить магический треугольник русских! – жёстко произнёс Венцель, сузив свои зелёные глаза. – Почему-то именно ТРИДЦАТЫЙ МЕРИДИАН, который в древние времена считался нулевым, НЕ ПУСКАЕТ западную цивилизацию на восток. А потом, куда ты денешь показания приборов? Потому и выбрали тебя, что ты и по-русски хорошо говоришь, знаешь русскую культуру, да и в России был трижды. Если сложить время твоего пребывания там, то это будет что-то около двух лет, могу даже сказать точно. Тебе нужно найти всего только один кулон и выкупить его за любые деньги. Думаю за большие деньги можно купить всё что угодно, тем более, что Россия уже давно стала страной с рыночной экономикой.

–– Да вы что!? В своём уме? Это же искать иголку в стоге сена! – вспыхнул Борис.

–– Успокойся! – Венцель как-то мягко поднял ладонь. – Мы тебе поможем: в московском посольстве тебе выдадут карманный навигатор последнего поколения. Он настроен на волну того самого южноуральского генератора, этот навигатор и приведёт тебя, нескоро, конечно, к тому человеку, обладателю кулона. Думаю тебе и надо начать со своих родственников, Строгановых, чаще всего реликвии хранятся в семьях бывших дворян.

–– Тьфу! – разозлился Борис. – Да подавляющее большинство русских даже и не подозревает о том, что их бабка или прадед были дворянами. Советская власть давно отучила своих граждан изучать свою генеалогию. Помнится, будучи в Сибири, я встретил одного субъекта, который имел шесть судимостей за кражи. Оказалось, что он какой-то там потомок князя Гагарина, сибирского генерал-губернатора, того самого, которого за воровство приказал повесить ещё царь Пётр Первый в начале восемнадцатого века.

–– Ха-ха-ха! – развеселился Венцель. – Весьма знаменательно! И у этих варваров имеются такие важные вещи! Вот видишь, парень, таких субъектов в России немало. Не зря же они говорят, что от сумы и тюрьмы нельзя отказываться. Авантюристы же?! Согласись!

Почему же тогда, – с вызовом возразил Лемке, – эти, как Вы говорите, авантюристы во время войны жизней своих не жалели, гибли тысячами, но Родину свою отстояли.

–– Да просто они другой жизни не знали! – несколько раздражённо заметил Венцель. – Красная пропаганда сработала. Кроме того этот проклятый треугольник мешал, но давай всё-таки ближе к делу!

–– Поищите кого-нибудь другого! – мрачно бросил Борис.

Венцель посуровел и жёстко произнёс:

–– Рождённый ползать, летать не может! Это я уже понял! К сожалею, я ошибся, полагая, что ты генетически имеешь ту самую силу духа, которая сидела в твоей бабке Насте Строгановой и передалась тебе.