Пилигримы вселенной

То, что мы знаем, ограничено,

А то, что не знаем, безгранично.

Лаплас

Глава 1. А, МОЖЕТ, МЕНЬШЕ ЗНАЕШЬ, ЛУЧШЕ СПИШЬ?

Артём Петрович Дедов в быту человек несколько рассеянный, беспечный, но, когда принимался за решение сложных задач, особенно в своём деле, становился сосредоточенным, вдохновлённым. Откуда в нём появлялась энергия в это время, он не задумывался, но работал исступлённо, словно в нём сидел, где-то глубоко, в селезёнке, миниатюрный ядерный реактор и включался, когда надо.

Рост у Дедова небольшой, так, средний, к тому же тощая фигура и тонкие черты лица делали его больше похожим на мальчишку, школьника старших классов, а ведь лет-то ему было уже немало. Вот о взрослом, больше о мужчине, часто говорят, – человек среднего возраста. Такое определение делают многие, даже специалисты: медики, оперативники из полиции, какие-нибудь свидетели при опросах. Бывает, что человеку сорок лет, а выглядит он на все шестьдесят с лишним, кто знает, может, его жизнь изрядно потрепала. Встречаются и такие, что и в восемьдесят лет выглядит гораздо моложе, так, лет на пятьдесят. Вот Артёму Дедову и было пятьдесят лет, но он обладал спортивной фигурой, быстро ходил, имел привычку чисто бриться, короткая, ёжиком, причёска на голове тоже не прибавляла годов, а потому больше тридцати пяти лет ему никто и не давал. Одевался он настолько просто, что в толпе прохожих углядеть его было едва ли возможно, ничем не выделялся, так выглядели многие: бейсболка, курточка с водолазкой, потёртые джинсы, на ногах кроссовки.

Числился Дедов в каком-то НИИ Санкт-Петербурга, а сюда, в уральский город, приехал неделю назад, по какому-то заданию. Проектный институт, куда Дедов ходил на работу, раньше принадлежал машиностроительному заводу, который, в основном, работал на оборонку. С приходом рынка институт отделился от заводских структур и занимался разными гражданскими проектами, вплоть до проектирования коттеджей для некоторых разбогатевших граждан. Всё же один из отделов в институте продолжал обслуживать оборонное ведомство, и вход туда был только по спецпропускам. В этот отдел и был прикомандирован специалист из Санкт-Петербурга Артём Петрович Дедов. Чем он занимался, какая у него профессия, никто в институте не знал, да и не интересовался. Недалеко от города, в тайге, была какая-то военная часть, с которой институт, видимо, был как-то связан, потому как в него часто заходили люди в военной форме.

По приезде в город, Дедов местную гостиницу проигнорировал, поселился в большом частном доме у знакомых, где ему отвели комнату на первом этаже возле кухни, что его очень даже устраивало, особенно по вечерам. Хозяева спали на втором этаже, а на первом Дедов оставался один, хозяйничал на кухне как ему хотелось, грел себе чай, или заваривал кофе, часто что-то набирал на ноутбуке до полуночи, занимался какими-то расчётами, иногда разговаривал сам с собой, или с хозяйской собакой, которая тоже не спала, рассуждал о чём-то вслух. Получалось, что он никому не мешал и ему не досаждали с услугами. Хозяева, муж с женой, утром, не беспокоя постояльца, уходили на работу, а уж после них отправлялся по своим делам и Дедов. В большом доме оставалась только одна собака, овчарка по кличке Сакс. В этот свой приезд Дедов, кроме собаки, увидел ещё и перелетающего с места на место, воронёнка. Зачем хозяева завели такую странную птицу, Дедов спрашивать не стал. Очевидно, им нравится эта летающая головёшка, которая, к тому же ещё и очень хорошо выговаривает разные слова и даже короткие фразы.

Вообще-то Артём Дедов бывал в этом городе уже трижды, но все три раза пребывание здесь ограничивалось пятью-шестью днями. В этот же раз он приехал сюда надолго. На временное житьё в своём доме командированного Дедова, ещё в первый его приезд в город, пригласил хозяин, Иван Петрович Пак. Артём встретился с Паком в институте, где Иван Петрович брал заказанную им проектную документацию по своим эскизам на строительство какого-то там частного гражданского объекта. Разговорились, быстро нашлись общие интересы – вот строитель Пак и пригласил питерского гостя к себе в дом, где познакомил с женой и сыном, студентом биологического факультета Уральского университета.

Ещё в первый свой приезд Артёма Дедова удивила очаровательная хозяйка. В свои сорок с чем-то лет она выглядела молоденькой студенткой. Высокая красавица завораживала гостя своим проницательным взглядом огромных глаз. Красота хозяйки, как отметил про себя Дедов, была какой-то особой, не такой как у обычных российских красавиц, мимо которых можно и привычно пройти, не обратив особого внимания. Дедову показалось, и он утвердился в этом ощущении, что, пожалуй, красоту женщины к русской не отнесёшь. Артём, когда впервые увидел хозяйку дома, принял её за подружку сына Ивана Петровича. Вообще-то, так бывает, думал Дедов, когда девушка с юных лет следит за собой, занимается спортом и ведёт здоровый образ жизни. Имя у хозяйки тоже было необычным, каким-то прибалтийским – Тутта, сын, Давид, высокий красивый юноша лицом был в мать, а фигурой, конечно, в родителей. Кстати, и сам Иван Петрович, высокий, стройный, подтянутый, смотрелся тридцатилетним парнем.

В этот, уже четвёртый свой приезд, Артём застал в доме только Ивана Петровича с Туттой. По словам хозяйки, сын, Давид, сдавал государственные экзамены в своём учебном заведении, но со дня на день должен был прибыть домой. Дедов приехал в город ближе к вечеру, пока с вокзала на маршрутке добирался к месту своего временного жительства всё сомневался – застанет ли хозяев в доме. Повезло – Паки оказались дома. Иван Петрович готовил на кухне лёгкий ужин, а Тутта собирала вещи на втором этаже для завтрашнего похода в горы, в тайгу.

Иван Петрович гостю обрадовался, и даже собака, пёс Сакс, вертевшийся на кухне, при виде появившегося Дедова приветливо завилял хвостом, на морде у овчарки появилось нечто вроде улыбки. Воронёнок, сидя на подоконнике, сказал: «Здорово живёшь!». Пока Артём умывался хозяин быстро собрал на столе небольшой перекус в виде салатика из свежих огурцов, бутербродов с сыром и зелёного чая. Перекусив, хозяин с гостем принялись «гонять чаи». Дедов выложил Паку последние новости из Санкт-Петербурга, и, недолго помолчав, всё же решил задать хозяину неудобный, но вполне мужской вопрос:

–– Слушай, Петрович, между нами говоря, ты не опасаешься за свою жену? Вдруг, какой-нибудь смазливый хлюст положит глаз на твою красавицу, да и оболтает её. Такие ведь случаи не редкость. Иной раз диву даёшься: от красавца мужа жена почему-то липнет к невзрачному на вид мужику.

Иван Петрович слегка улыбнулся, поставил чашку с чаем на стол и как-то беспечно ответил:

–– Это исключено, Артём.

–– Не будь таким самоуверенным, Петрович.

–– Это невозможно, брат.

–– Да почему, чёрт возьми?

–– Да потому что в ней частица моей крови.

–– Тьфу ты! Да мало ли в мире переливают кровь людям? Это происходит ежеминутно в масштабах всей планеты, лишь бы группа крови подходила. Кстати, сложнее определить резус. Нашел, чем удивить. Когда ей перелили твою кровь?

–– Двадцать восемь лет назад, – был ответ.

–– Э-э-э, друг мой, – усмехнулся гость. – Этой, твоей крови, в ней давно уж нет. Я тебе как специалист говорю.

–– А как же генная память?

–– Нет там никакой памяти, она уже стёрлась.

Иван Петрович детскую улыбку с лица убрал, и, понизив голос, сообщил:

–– В ней сидит микронаноробот с программой, настроенной только на меня.

Гость был настолько ошарашен, что ухватился руками за столешницу, чтобы ненароком не свалиться со стула. Наконец, глотнув чая, и, справившись с замешательством, заговорил хрипловатым голосом:

–– Про кремлёвскую таблетку знаю, но это так, чепуха и мелочь, но микронанороботы пока ещё только в теоретических разработках. Такого сложного изделия просто ещё не существует… Да и как он в ней оказался? И когда?

–– Хм, он был введён ей через вену в кровь, – сухо ответил Пак. – Вот как раз с моей кровью.

–– Так, так! – Дедов побарабанил пальцами по столу. – Ну, хорошо. Если это не твои фантазии, Петрович, когда же этот микроробот был введён твоей хозяйке?

Он даже не заметил, что в волнении повторился.

–– Да говорю же, тогда, когда вводили мою кровь.

–– Странно, кто это маленькое чудо сотворил, что за специалист?

–– Да ничего странного, – усмехнулся хозяин. – Специалистом был мой дядька, генерал Пак. Он и подсадил наноробота Тутте, когда она была без сознания. Давно это было…

–– Ну, вот теперь всё понятно! – как-то облегчённо подвёл итог Дедов. – В военных ведомствах много чего новенького. Об изобретениях и технических новшествах военные не сообщают даже нашей научной братии, а уж в специализированные журналы, тем более. Военная тайна, я понимаю. Всё, вопросов больше не имею, меньше знаешь – лучше спишь, так говорят в народе. Ты уж, Петрович, меня извини за глупости. Зря я этот разговор затеял.

Иван Петрович дружески погладил плечо гостя.

–– Да ладно тебе, Артём. Меня ведь любопытные мужики уже не раз пытали, мол, как это с такой красавицей жить-то, всё время опасаться, как бы не изменила. Я и отвечал, что она только меня любит, а они мне – все так говорят. А потом ведь, Артём, она как-то сразу отшивает этих мужиков, глянет на такого женского соблазнителя и он, как будто, обжёгся об горячую печку.

–– Мне же было около сорока лет, когда я встретил Тутту, – помолчав, добавил хозяин, опять принимаясь за свой чай.

–– Что-о!? – Гость опять широко распахнул глаза и захлопал веками. – Значит тебе сейчас…

–– Шестьдесят восемь лет! – лаконично ответил хозяин, улыбаясь.

Гость откинулся назад, как-то по иному посмотрел на хозяина, даже головой тряхнул, а, вдруг, ослышался.

–– Ну, братцы, вы даёте! – воскликнул удивлённый Дедов. – Встретив вас на улице я бы отметил про себя – вот какая молодая красивая пара.

–– За здоровьем следим, брат, по горам ходим в выходные. Хозяйка моя врач, в местной поликлинике работает.

–– Да, я знаю. Она вроде как врач общей практики.

–– Она психотерапевт.

–– Вот как!? – насторожился Дедов. – Это интересно. В институте я изучаю нервы, мозг человека, имею первичную специальность нейрохирурга, но последние годы занимаюсь психоанализом, проблемой памяти. Ты вот никогда не спрашивал меня кто я, зачем сюда езжу.

–– А чего спрашивать? – ухмыльнулся хозяин. – Здесь, в нашем городе, не принято спрашивать. Если захочет, если можно, человек сам расскажет.

–– Я работаю в институте мозга имени Натальи Бехтеревой, мой друг. – размеренно заговорил Дедов. – Говорят, я был лучшим учеником у Бехтеревой, но я так не считаю, потому что, как и Наталья Петровна, я до сих пор понять не могу как человеческий мозг принимает и обрабатывает такое обилие поступающей информации в одну миллисекунду, как он эту информацию удерживает. Кое-что, конечно, стирается со временем, но большая часть закрепляется и сидит где-то. А где? Кучу экспериментов проделали у себя, в институте, но сдвигов пока нет, хотя много что узнали сопутствующего. Ну, а здесь, в вашем городе, Иван Петрович, я работаю с офицерами воинской части. Ты уже знаешь.

Хозяйка, спустившись в кухню и подойдя к столу, весело, певучим голосом произнесла:

–– Кости мои перемываете, ребятки?

–– Да так, о жизни болтаем, – смутился Дедов, осторожно взглянув на Тутту. – Рассказываю вот Петровичу, что в нашем институте двести шестьдесят сотрудников, не считая лаборантов, казалось бы, всё о человеческом мозге знаем, а в итоге получается, что не знаем главного – откуда сознание-то в человеке рождается? Да и мозгов-то в человеке несколько. Например, в животе один из отделов.

–– А чего тут гадать? – усмехнулась красавица, наливая себе горячего напитка в кружку. – Божественный Разум всем заправляет, он даёт дозированную информацию каждому человеку, а уж воспринимает он знания по мере своих сил.

–– Так-то оно, может, и верно, Тутта Феофановна, – подхватил Дедов, – но нам ведь людей лечить надо. И лечить надо по научно-разработанным методикам, то-есть безошибочно. Вы ведь знаете, что мозг управляет всеми органами в нашем теле. Вот сейчас в мире пандемия, короновирус вольготно гуляет по планете, медики борются с этой болезнью всеми доступными методами, а ведь мозг даёт команду для выработки антител организму. Мозг занимает всего пять процентов от массы тела, а потребляет более двадцати процентов энергии.

–– Наши военные здесь тоже в лечении нуждаются? – спросил Пак.

–– Да нет, Петрович! – небрежно отмахнулся Дедов. – Они уже все провакцинированы. Я обучаю их правильной, научно-выверенной, работе с подчинёнными, с солдатским контингентом. Это побочное моё занятие, плановая работа, а основная тема моих интересов – это память. Как мозг человека запоминает и конденсирует гигантское количество единиц информации? Сложнейшая проблема, я вам скажу. Почему, например, у одних людей через синапсы устанавливаются постоянные связи между нейронами, а у других только кратковременные. Одни помнят почти всё, что изучали, даже помнят всевозможные мелкие события, что происходили год-два, десять лет назад, а другие не помнят даже, что было вчера. Вот Наполеон Бонапарт помнил имена всех солдат в его гвардии, а это ведь десять тысяч человек. Во память!

–– Согласен, память вещь странная и удивительная, – поддержал Пак.

–– Мозг человека, – это огромной ёмкости биологический компьютер, – кинулся в разъяснения Дедов, – это запоминающее, или скорей, принимающее устройство. Размышление, – есть цепь воспоминаний и сравнений, поток информации и образов, закреплённый в нейронах, которых в человеческом мозгу тридцать два миллиарда, а синапсов, которые мгновенно связывают и передают информацию в три-четыре раза больше. Если последовательно просмотреть всё, что запомнил мозг к тридцати, например, годам, то просмотр займёт триста сорок два года. Но вот где центр управления? Одни учёные считают шишковидную железу, эпифиз, центром управления сознанием, этаким диспетчером, третьим глазом. Другие уверены, что центр управления сознанием находится вне зоны мозга. Мнения, как обычно, разделились – вот и думай что хочешь…

–– Уму непостижимо! – воскликнул Иван Петрович, откинувшись на спинку стула.

Тутта, попивая свой чай мелкими глоточками, с интересом поглядывала на Дедова. Артёму от такого внимания красавицы стало как-то неловко, зато Иван Петрович пытался удовлетворить своё любопытство:

–– Я, Артём, простой строитель, не медик, как ты знаешь, выражайся проще, но всё же объясни в двух словах, в чём суть твоей научной работы?

Дедов понимал, что ум и красота в женщине вещи редко совместимы, но, в данном случае, в прекрасной хозяйке, они явно присутствовали, а потому он постарался прилипнуть взглядом к Ивану Петровичу. И вообще, присутствие Тутты его несколько смущало.

–– Если коротко, Петрович, то моя теория заключается, казалось бы, в простой вещи – взять обычного человека средних лет, записать в цифровом варианте не столько ту информацию, что он накопил в своей сознательной жизни, а прежде всего ту память, именно ту информацию и генетическую программу, по которой развивался его организм с самого начала деления клетки. Всю эту информацию нужно сжать до микроскопической точки.

–– А зачем? Это же триллионы единиц информации.

–– Ты о теории Большого Взрыва что-нибудь слышал, строитель?

–– Знаю, гигантская сейчас вселенная четырнадцать миллиардов лет назад выросла даже не из единственного атома, а вообще из какой-то там точки.

–– А то что вселенных превеликое множество, и все они взаимосвязаны?

–– Знаю, слышал! Только причём тут проблема памяти и вселенные, космос вообще.

–– А притом, Петрович! – с жаром кинулся в объяснения Дедов и даже на время забыл о присутствии хозяйки за столом. – Время считается величиной постоянной, то-есть константой, да только эта константа для каждой вселенной своя. Одним словом, в каждой вселенной время течёт по-своему, отлично от времени соседней вселенной. Теоретически я могу записанную память человека сунуть в соседнюю, параллельную вселенную, где время и жизнь на той же Земле соответствует времени античности, например, а там автоматически произойдёт трансформация вещества, мгновенное рождение мыслящего существа, клона, через сознание и ощущения которого мы сможем изучать чужой для нас мир в лабораторных условиях. Но это так, для эксперимента, мои фантазии…

–– Всё ясно, Артём! – подытожил хозяин. – Грандиозно, масштабно, но едва ли осуществимо в настоящее время, в чисто техническом плане. Нужно сначала создать компьютер, ёмкость которого будет, хотя бы семьсот петафлопс обработки информации в секунду. Большой компьютер Сбербанка, например, имеет ёмкость всего восемь петафлопс обработки информации в секунду. Насколько мне известно в одном только петафлопсе несколько тысяч триллионов единиц информации, которую нужно обработать и запомнить за секунду.

–– Вам, Дедов, надо привести свои мысли в определённый порядок, – подала голос Тутта. – У Вас сумбур в голове, Вы уж простите, слишком много всяких идей и обрывочных теоретических направлений, хотя и имеющих научное обоснование.

Артёму Дедову показалось, что кто-то мягко поворошил его мозги. Он повернулся всем корпусом к женщине.

–– Я сейчас стараюсь стройно записать свою теорию на ноутбуке, Тутта Феофановна. – Вы уж, наверное, заметили, что долго не ложусь спать

–– Какие-то несбыточные у тебя, Артём, планы, – вставил замечание Иван Петрович. – Едва ли твои задумки и разработки можно перевести в практическую плоскость даже в отдалённом будущем.

–– Да нет! – вздыбился Дедов, повернувшись опять к Ивану Петровичу. – Компьютер большой мощности и ёмкости уже теоретически разработан. Не это главное. Мне важно, нам, физиологам, важно, – поправился он, – записать многомерную информацию подсознания от момента рождения, то-есть физиологическую, глубинную память, биологический процесс роста. Тогда по информационной цепочке можно будет проследить где произошёл сбой в программе развития и жизнедеятельности организма, где и в какое время образовался бракованный, повреждённый ген. Мы этот ген исправим и болезни Дауна, например, не будет, можно будет избежать с нашей помощью болезни Альцгеймера, детского церебрального паралича, да вообще о многих болезнях, если не о всех, можно будет забыть. Нам людей лечить надо грамотно, по-современному, Петрович, а то ведь лечим всё ещё, как во времена Чехова, на глазок, интуитивно и топорно.

–– Да лечить-то надо! – поддержал Иван Петрович.

–– А ещё более грандиозную задачу мы в институте задумали, – кинулся в откровения Дедов, – это усилить мощность мышления человека. Надо, чтобы молодой человек тратил на обучение не пятнадцать лет, а, скажем, только три года. Мы пытаемся сделать нейрон настолько ёмким, чтобы он мог устанавливать не три-четыре связи, синапса, с другими нейронами, а в разы больше, например, сорок-пятьдесят синапсов. Обработка любой информации увеличится неизмеримо, соответственно возрастёт и память.

–– Да ты что, Артём! – встал на дыбы Иван Петрович. – Я, конечно, не физиолог, но даже и мне понятно, что клетка не выдержит такого напряжения. Для обработки такого объёма информации клетке нужно много энергии, откуда она её возьмёт? При большей нагрузке неизбежен перегрев – мозг просто сгорит. Здесь нужна полная перестройка всего организма, нужна другая группа крови.

–– Какая? – насторожился Дедов.

–– Например, пятая, универсальная!

–– Мы сделаем невозможное!

–– Но ведь это же чудовищный объём информации! – воскликнул Иван Петрович. – Это под силу только богам, Высшему Разуму, Создателю мира! Прочитать полностью физиологическую память, закреплённую и накопленную в мозгу – это уже нечто сверхкосмическое. Потом, если просто переслать записанную программу развития в определённую точку, то процесс от рождения до взросления объекта займёт много времени. Надо значительно ускорять процесс восстановления, а как? Объект нужно долго охранять пока он накопит ещё и жизненную информацию в своём мозгу. По-моему, такая задача несбыточна, ты, Артём, замахнулся на святая-святых, на тайну Бога. Я, мой друг, конечно, восхищён, – такая грандиозная цель, такие перспективы…, совершить, что задумал, – это же революция в медицине. Но технически… Нафантазировал нам тут. Может, завтра с утра с нами пойдёшь? Разомнёшь ноги-то, голову освежишь таёжным духом, по-иному мыслить будешь. Природа, она того…, тоже лечит.

Иван Петрович знал, что Дедов не пойдёт и предложил всего-лишь для того, чтобы отвлечь, хотя бы временно, своего гостя от научных проблем.

–– Иван! Ну, ты же знаешь, что у меня нет выходных, – как-то кисло заговорил Дедов. – Завтра мне с утра надо в институт, люди придут…

*****

Летний вечер в эту июльскую субботу оказался ясным, хотя днём с северо-запада наползали тяжёлые тучи, угрожая затяжным дождём, но порывы ветра не давали дождевому фронту вылиться на тайгу. Лес глухо и негодующе шумел вершинами, и, наконец, к вечеру флотилия туч убралась на восток, очистив небо, которое теперь зелёным пологом раскинулось над большой поляной возле нескольких скал из железистого сланца. Поляна своей вытянутой плешью опускалась с невысокого холма в сторону лесного массива, что чернел в трёхстах метрах на западе, и там, над частоколом гребёнки елей раскинула свою красную шаль красавица-заря, обещая грибнику, или туристу, на завтра погожий, ясный и жаркий день.

На поляне, с редкими, но могучими столетними соснами, почти рядом со скалами, горел небольшой костерок с обязательным котелком на перекладине, возле которого в позе лотоса сидели два человека, молча и неспешно попивавших лесной чай из берестяных кружек. Оба путника были в камуфляжной одежде с такими же бейсболками на головах и, если бы не огонёк костра и чернеющий котелок над ним, то едва ли бы проходящий мимо грибник приметил бы их в наступавших сумерках.

Где-то за грядой скал, в лесной низине, редко и надсадно каркала всё ещё неугомонившаяся на ночь ворона. Задувавший днём ветер к этому вечернему часу совсем утих, зато появились вездесущие жирные комары. Один из путников, поставив кружку на сухую землю возле костра, нарушил тишину:

–– Слушай, Тутта, давай наймём домработницу! Ну, что ты всё сама, да сама? Уборка в доме отнимает много времени, а ты ведь ещё и работаешь в поликлинике. Я же хорошо зарабатываю, мои проекты идут у заказчика на ура, тебе это известно…

Женщина порывисто сдёрнула с головы бейсболку с косынкой, по плечам рассыпались, блеснувшие тёмной медью, локоны густых волос..

–– Я с детства привыкла делать уборку в доме, Фан, – отреагировала она. – Ты же знаешь. Считаю это хорошей привычкой, иначе я перестаю ощущать себя хозяйкой в своём доме.

Иван Петрович звонким шлепком прибил зундящего насекомого у себя на шее, окунулся в окружающую тишину, долго смотрел на пламенеющий закат, который закрыл своим огромным парусом почти половину светло-зелёной полусферы вечернего неба и, с некоторым волнением в голосе, вдруг, нарушил молчание странной фразой:

–– Мне эта вечерняя идиллия, с таким вот красным небом сейчас, навеяла родное время, там…, далеко…, в юности…

Отогнав надоедливых насекомых веточкой верболозы, Тутта задумчиво осмотрелась вокруг.

–– Мне тоже, милый, – ответила женщина. – Мы ведь для того и ходим с тобой в горы, в лес, на природу, чтобы, на недолго, пусть на чуть-чуть, окунуться в прошлую жизнь. Состав воздуха и давление в этом времени, конечно, слабые, деревья стали меньше, но скалы, камни, их почти не коснулось беспощадное время. Может быть, сохранились ещё наши родные города, Фан? Ну, хотя бы развалины, фундаменты?

Мужчина посмотрел в небо, которое из нежно-зелёного быстро становилось густо-синим с красноватым оттенком, и уже на нём появились первые звёзды, а, пламенеющий на западе закат, сменил свой оранжево-красный цвет на тяжёлый, багряный. Опустив голову и взглянув на жену, он решительно махнул кистью руки.

–– Да ты что, милая? За полтора миллиона лет даже континенты изменили привычные очертания, появились новые моря, озёра, даже реки изменили свои русла. Сама ведь знаешь, – за это время было несколько потопов, два или три похолодания с мощным оледенением, гигантские пласты льдов в километр толщиной, при своих подвижках вывернули и стерли даже тяжёлые блоки фундаментов в древних городах. А климатические потрясения, а извержения вулканов, а землетрясения, которых за год на планете бывает по десятку и более? Я имею в виду только крупные землетрясения, про мелкие и упоминать не стоит, они происходят ежечасно; Земля ведь живая – вздрагивает, дышит. Все эти планетарные катаклизмы, милая Тутта, давно уже стёрли даже ничтожные следы нашей могущественной когда-то цивилизации. А ещё были катаклизмы космического масштаба. Я тщательно рассматривал современные карты, пытаясь обнаружить какое-либо сходство с геологическим обликом нашего времени. Кое-что просматривается: например, Уральский горный пояс, Скандинавия, Альпы, но Гиперборейского архипелага на севере нет, там океан и льды. Срединного моря тоже нет, которое в наше время тянулось от Балкан до Саян. Вдоль северного его побережья располагалась Страна Саков, а ещё севернее жили этруски и арийцы, предки славянских племён, ну, а на юге и юго-востоке проживали ассийские племена. А огромный Лемурийский архипелаг в Тихом океане? Его же поглотила океанская пучина, остались только мелкие острова и атоллы.